Текст книги "Курский излом"

Автор книги: Валерий Замулин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 30 (всего у книги 72 страниц) [доступный отрывок для чтения: 30 страниц]

Ожесточенная бомбардировка переднего края с воздуха и сильный артиллерийский огонь противника делали наблюдение [391] плохим, но после взрыва управляемых минных полей было замечено много уничтоженной пехоты противника, двигавшей до этого цепями, во весь рост, и подбит один танк «тигр», подброшенный взрывом в воздух.

Всего на участке у выс. 228.6 было уничтожено 12 танков противника и до полутора батальонов пехоты»{332}.

Подрывы радиоуправляемых полей не только уничтожали живую силу и технику, они имели еще и сильное психологическое воздействие на личный состав противника. Оправившись от случившегося, бронегруппа «Лейбштандарт» двинулась по дороге на северо–восток к выс. 220.5. Из воспоминаний механика–водителя «тигра» 13‑й тяжелой роты В. Венда:

«…Самое тяжелое началось в день наступления. Русские были хорошо подготовлены. Они хорошо сражались. С моей точки зрения, мы были равны. Там было огромное количество противотанковых пушек и танков. Причем танки не перемещались по местности, а были размещены в окопах, как пушки. И поразить их было можно только в башню. У «тигров» была хорошая пушка. Достаточно было установить ее на 800 метров, и можно было пробить любой танк. Для танков, находящихся ближе 800 метров, устанавливать расстояние было не нужно. Вообще, вести бой с танками было проще, чем с противотанковыми пушками. Намного проще»{333}.

Около 9.00 боевая группа «Дас Райх» при поддержке «тигров» и штурмовых орудий вновь перешла в атаку. В 9.30 противник обошел хутор с запада и с севера зашел в тыл 9‑й стрелковой роте 3‑го сб 156‑го гв. сп. Через полчаса основные силы полка «Германия» перешли противотанковый ров и ударили по позициям 8‑й роты навстречу боевой группе. Двигаясь медленно, танки в сопровождении автоматчиков и огнеметчиков вели интенсивный обстрел позиций гвардейцев. Основной огонь артиллеристы 1/124‑го гв. ап сосредоточили на идущих в первом ряду, выделявшихся своими более крупными размерами танках Т-6. После нескольких прямых попаданий боевой порядок атакующих расстроился, экипажи машин начали маневрировать, стремясь нащупать слабое место в обороне и обойти позиции артиллерии.

В 9.30 13 «тигров» и самоходок врага ворвались в хутор, начался ожесточенный бой внутри обороны 3‑го сб. Огнеметчик полка «Германия» Г. Губер вспоминал:

«Вражеская артиллерия вынудила нас залечь. И слава богу, потому, что сам огнемет был чертовски тяжелым. Вскоре по сигналу ракет мы поняли, что наш 2‑й взвод уже закрепился в деревне. Командир [392] отделения Кизель сгорал от нетерпения. Он приказал мне приготовить огнемет к бою, после чего мы пошли к лежавшим впереди траншеям русских. Когда мы приблизились, я стал поливать из огнемета траншеи и огневые точки противника. Когда в твоих руках такое разрушительное оружие, то испытываешь странное чувство, глядя на то, как ужасное пламя пробивает себе путь вперед, пожирая обороняющихся. Вскоре я стал черный от копоти, как негр, а лицо мое обжигало пламя, которое нес на нас встречный ветер. Я почти ничего не видел. Противостоять огнемету противник не мог, и потому мы прошли далеко вперед, взяли в плен много русских»{334}.

Весь Березов горел, земля ходила ходуном от непрекращавшихся разрывов многочисленных снарядов, мин и бомб, но сопротивление гвардейцев подполковника И. А. Чистякова не ослабевало. Перевалившиеся через траншеи вражеские машины вспыхивали от бутылок с зажигательной смесью, под их гусеницы летели гранаты, по бортам били бронебойщики. По упорству, стремлению добиться намеченной цели и уничтожить врага обе стороны были равны. Вражеская пехота, неся потери, перебежками, ползком шаг за шагом двигалась вперед. Уже в нескольких траншеях шла ожесточенная рукопашная схватка.

Пытаясь снизить эффективность огня наших средств ПТО, эсэсовцы уже с первых часов наступления применили нейтральные дымы. Из доклада командования Воронежского фронта о ходе летней оборонительной операции 1943 г:

«…Дымы немцы применяли настолько в широком масштабе, что сплошь и рядом их применение тактически не оправдывалось. Однако в целом ряде случаев применение немцами нейтральных дымов значительно облегчало проведение наступательной операции.

Противник имел достаточное представление о мощи нашей обороны, и к ее прорыву он относился совершенно реально. Именно это и послужило… причиной столь широкого применения нейтральных дымов…

Наиболее характерными случаями применения противником дымов были следующие: утром 5.7.43 г. при прорыве обороны 52‑й гв. сд на рубеже: х. Березов, х. Гремучий, противник артсредствами поставил дымовую завесу на фронте 1, 5–2 км. Ослепив НП и ОП, противник создал невыгодные условия для стрельбы нашей артиллерии, т. к. исключалась возможность ведения прицельного огня.

Дымы противником были поставлены не сплошной стеной, а с просветами. Маневр живой силой и подтягивание резервов [393] противника были облегчены, а имевшиеся просветы давали возможность атакующим ориентироваться на местности. Что касается артиллерии противника, то последней почти не мешали, так как она вела стрельбу по заранее пристрелянным рубежам»{335}.

Штаб 2‑го тк СС внимательно отслеживал ситуацию. В этот момент для командования корпуса, как, впрочем, и для руководства всей армией, было очень важно как можно быстрее прорвать передний край первой наиболее укрепленной полосы русских и решительным рывком выйти на прохоровское направление, еще до того момента, как советская сторона подтянет мобильные оперативные резервы. Но анализ поступавшей информации свидетельствовал, что уровень сопротивления советских войск был недооценен. Каждое сообщение из дивизий подтверждало предыдущее – войска продолжают топтаться на месте. Подготовленный план по прорыву передовых позиций русских рушился уже на начальной стадии, а вместе с ним и весь график наступления корпуса. Особенно беспокоил участок выс. 220.5 – Березов – направление главного удара корпуса. Несмотря на все усилия, здесь войска продолжали вести тяжелейшие бои, и не было даже намека на решительный прорыв. Задача по преодолению второго рубежа русских и выход к с. Лучки с каждым часом становились все призрачнее. Вечером, в 20.30, обобщив все данные в донесении в армию, командование корпуса сообщало:

«В ходе дальнейшего наступления 5.07.1943 противник защищался ожесточенно на главной боевой линии (проходившей перед фронтом корпуса по линии: Березов, выс. 220.5, Задельное) и на главном поле боя. Вражеские позиции между Березовом и высотой 217.1 были заняты более крупными силами пехоты, чем можно было предполагать по имевшимся сведениям о враге. Части 51‑й гв. сд, которые предполагались в районе Лучки как резерв, были на деле вклинены между ранее разведанными соединениями на линии фронта. На участке Березова были, по показаниям пленных, задействованы два батальона 51‑й гв. сд наряду с известными ранее батальонами 52‑й гв. сд. Возле Березова и высоты 220.5 неприятель оказал самое сильное сопротивление. Центр сосредоточения артиллерии обозначился на возвышенностях по обеим сторонам Каменного лога. Многочисленные минные поля затруднили наше продвижение»{336}.

Пытаясь изменить ситуацию, в 10.21 начальник штаба корпуса штандартенфюрер В. Остендорф связывается с П. Хауссером, [394] который по–прежнему находился на высоте 218.0, и предлагает скорректировать задачи войскам – направить на штурм Березова и мд СС «Мертвая голова». Командир корпуса не согласился с предложением об усилении этого направления и решил действовать по классической схеме: если рубеж не удается прорвать танками, его должны стереть «в пыль» авиация и артиллерия. Через офицера–координатора он направил заявку о срочном выделении двух полков пикирующих бомбардировщиков специально для действий перед «Дас Райх» и «Лейбштандарт».

Артиллерии дивизий и корпусной артгруппе был направлен приказ усилить обстрел первых траншей и прежде всего сконцентрировать огонь шестиствольных минометов по выявленным позициям ПТО русских. Параллельно Хауссер подтвердил задачи мд СС «Мертвая голова» и распорядился продолжить выдвижение ее 5‑го грп СС «Туле» к переднему краю, чтобы после прорыва у Березова он смог сразу нанести удар по х. Гремучий.

Ситуация в частях 52‑й гв. сд в утренние часы складывалась тяжелая. Соединение приняло удар врага, численно превосходящего в несколько раз. Каждый из стрелковых полков был атакован силами мотодивизии, а 155‑й гв. сп – двух. На позиции гвардейцев несколько часов подряд авиацией были сброшены десятки тонн смертоносного груза.

«Противник, – докладывал командир дивизии И. М. Чистякову, – не имея успеха, ввел в бой… до 300 самолетов, которые беспрерывно бомбили передний край, огневые точки, ОП артиллерии, тылы и пути подвоза. В результате бомбардировки большинство дзотов и артиллерии было уничтожено, в 9.25 противник прорвал передний край и вклинился в оборону 155‑го гв. сп»{337}.

В этот момент командарм понял, что ситуация принимает опасный оборот. Он связывается с полковником В. М. Гореловым{338}, командиром 1‑й гв. тбр 3‑го мк 1‑й ТА, которая находилась [395] в засадах за позициями 52‑й гв. сд в районе Яковлева (на втором армейском рубеже), и приказывает контратаковать танками прорвавшегося неприятеля в полосе полка И. А. Чистякова у х. Березов. Но комбриг отказался выполнить его распоряжение, так как имел другие указания. Командир 3‑го мк генерал–майор С. М. Кривошеин вспоминал:

«…утром 5 июля командир бригады доложил мне, что получил приказ командующего 6‑й гв. армией: немедленно выдвинуться и поддержать оборону пехоты на первой линии. Я запретил это делать и приказал оставаться на месте, без моего разрешения никуда не двигаться. Мое решение впоследствии было одобрено и командующим армией «{339}.

И комбриг, и комкор действовали исходя из полученного приказа командующего 1‑й ТА. Бригада являлась передовым отрядом корпуса и имела задачу прикрыть его силы при выходе и развертывании на втором рубеже, а решения Н. Ф. Ватутина о вводе 1‑й ТА в тот момент еще не было, поэтому танкисты Кривошеина остались на своих позициях. Следует заметить, что И. М. Чистяков обладал жестким характером и в трудные моменты часто решал стоявшие перед ним задачи любыми средствами, особо не церемонясь с подчиненными, да и просто с офицерами и генералами ниже званием и должностью, при этом не обращая внимания ни на какие доводы, – как говорится, «победителей не судят». Справедливости ради замечу, что это качество было присуще многим нашим генералам. Иван Михайлович прекрасно знал, что превышает свои полномочия, отдавая такой приказ полковнику В. М. Горелову, тем более он еще располагал подвижным и артиллерийским резервами. У него имелась прямая связь с руководством 1‑й ТА, а в полосе 52‑й гв. сд находился передовой НП 1‑й ТА, где тоже был прямой провод со штабом М. Е. Катукова, но он этими возможностями не воспользовался. Командарм решил действовать «нахрапом»: поберечь свою 28‑ю оиптабр (бригада, так же как и 1‑й тбр, находилась в районе Яковлева) и одновременно помочь комдиву‑52 пока сохранить его подвижной резерв (230‑й отп), а по прорвавшейся боевой группе корпуса СС ударить танками соседа. Нарушая субординацию, через голову М. Е. Катукова и С. М. Кривошеина, он лично отдал приказ полковнику В. М. Горелову немедленно атаковать немцев. Но комбриг был человек неробкого десятка и понимал, чего добивается командующий соседней армии, поэтому поступил согласно уставу.

Есть данные, что после того, как этот «маневр» не удался, И. М. Чистяков посоветовал И. М. Некрасову ввести в бой в [396] районе севернее Березова резервные еще не введенные три роты 230‑го отп (одна из них находилась в подчинении командира 153‑го гв. сп). В то же время следует обратить внимание на то, что командарм всеми способами пытался оттянуть момент ввода в бой 28‑й оиптабр. Ее командованию даже не был поставлен предварительный приказ о подготовке к выдвижению в полосу прорыва. Вероятно, он считал ее последним рычагом влияния на обстановку на этом направлении.

О действиях советских танков на переднем крае 52‑й гв. сд часто пишут западные исследователи. Так, в ряде изданий, посвященных Курской битве и участию в ней М. Витмана, описывается бой его экипажа с советскими танками еще до того момента, как после полудня полковник И. М. Некрасов приказал командиру 230‑го отп полковнику Д. А. Щербакову атаковать одной ротой боевую группу «Дас Райх» у выс. 233.3. Кроме того, утверждается, что в бою у высот 220.5 и 217.1 у «тигра» М. Витмана, в результате попадания снаряда из советского танка, была перебита гусеница. Документальный фонд 230‑го отп в ЦАМО РФ очень скудный, известно лишь, что на стыке 151‑го гв. и 155‑го гв. сп северо–западнее Березова были подготовлены аппарели для танков и одна рота 230‑го отп занимала здесь оборону. По воспоминаниям ветеранов 52‑й гв. сд, с которыми мне довелось встречаться, они действительно видели в ходе отражения атак у обояньского шоссе высокие, многобашенные танки. Но принадлежали ли эти боевые машины роте, которая была придана командиру 151‑го гв. сп на усиление до начала боев, или это подошел резерв комдива уже в ходе боя, пока точно установить не удалось.

Кстати, большинство исследователей называют танки, с которыми экипажи «тигров» вели бой на позициях 52‑й гв. сд, не иначе как «тридцатьчетверками». Это ошибка, кроме 1‑й гв. тбр, которая в этот день так и не вступила в бой, и 230‑го отп, укомплектованного американскими машинами «Генерал Ли» и «Генерал Стюард», других танковых частей и соединений в полосе дивизии полковника И. М. Некрасова не было. Что же касается 96‑й отбр, подчиненной 375‑й сд, то она на переднем крае первого рубежа 5 июля не использовалась, а прикрывала переправы через Северный Донец за рубежом этой дивизии.

После прорыва переднего края и вклинения в полосу обороны дивизии боевой группы двух соединений СС полковник И. М. Некрасов оказался в очень сложном положении. Он понимал, что его дивизия находится на направлении главного удара немцев и ее атакует очень сильное соединение. В этих условиях главным было сбить темп атаки противника. Для этого важно как можно дольше удерживать первый (наиболее [397] укрепленный) рубеж, что позволит измотать врага, нарушить его планы, тем самым поможет второму эшелону.

Вместе с тем «держаться до последнего» – было жизненно важно для каждого бойца, лишь при этих условиях есть возможность избежать чрезмерных потерь. Если нервы сдадут, пошатнется уверенность в собственных силах у тех, кто дерется сейчас в траншеях, трагедии не избежать. Численно превосходящий враг, атакующий по всему фронту значительным количеством танков под прикрытием с воздуха, не позволит при отходе оторваться частям и занять запасные рубежи.

Но и остановить бронированный клин в условиях, когда значительная часть полковой и дивизионной артиллерии уже уничтожена, а минные поля на танкопроходимых направлениях повреждены, было неимоверно тяжело. Примерно к 10.30 личный состав 151‑го и 155‑го гв. сп вступил в борьбу с «тиграми» и пехотой врага в глубине обороны. Пытаясь уничтожить любое сопротивление, экипажи вражеских машин остервенело утюжили окопы. Стремясь смешать с землей все живое, на блиндажах, дзотах и ячейках танки крутили «пятаки».

Несмотря на сильный удар врага, командный состав 52‑й гв. сд сохранил самообладание, выдержку, не потерял управление частями и практически до исхода дня удерживал рубежи и, когда обстановка этого требовала, достаточно организованно отводил войска на заранее подготовленные позиции.

Следует отметить, что столь упорному и длительному сопротивлению в значительной мере способствовало то, что в дивизии ротные участки имели по 3, а местами 4 линии траншей. Это позволяло командирам полков без больших потерь и быстро осуществлять маневр подразделениями, блокируя атакующего противника на собственных рубежах и не допуская полного прорыва рубежа.

Вместе с тем были эффективно использованы все типы вооружения и средств борьбы, особенно в районе хуторов Березов, Гремучий. Выше уже упоминалось об успешном применении управляемых минных полей, а вот несколько эпизодов боевой работы отдельных рот ранцевых огнеметов. Эти подразделения располагались в два эшелона. Первыми противника встретили бойцы 75‑й орфо.

На подступах к Березову во время очередной атаки бойцы взвода лейтенанта Ф. Фасхиева, подпустив танки на расстояние 15–20 метров к обороняемому рубежу, по команде одновременно подорвали ФОГи. От взрыва было уничтожено сразу семь боевых машин противника. Всего за день взвод сжег 11 танков и 4 самоходных орудия.

На подступах к Березову 12 приборами были уничтожены группа саперов и прикрывавшие их автоматчики в количестве [398] 30 человек. В это же время соседняя рота 10 огнеметами отбила атаку противника, при этом сожгла два танка Т-6 «тигр» и 40 автоматчиков, при этом остальные танки резко изменили курс, повернув в направлении Быковки.

В то же время было уничтожено 16 автоматчиков танкового десанта и пытавшихся просочиться сквозь боевые порядки к батарее истребительно–противотанкового полка.

Около 12.00 подразделения одного из батальонов 2‑го грп СС при поддержке 13‑й роты «тигров» вышли на гребень высоты 220.5. Эсэсовцы, используя огонь тяжелых танков, не останавливаясь и не обращая внимания на то, что на ее скатах по–прежнему находятся наши пехотные подразделения, устремились к соседней выс. 217.1. Но в этот момент вступили в бой резервные батареи 538‑го и 1008‑го иптап и танки начали пятиться назад, усилился огонь советской тяжелой артиллерии и по выс. 220.5.

Уже в 6.00 комдив решил, что противник наносит главный удар вдоль дороги Томаровка – Яковлево, и отдал приказ командующему артиллерией подполковнику Патанину о выдвижении всех шести резервных батарей в полосу 151‑го гв. сп на позиции вдоль дороги. Примерно через час 1‑я, 4‑я, 5‑я и 6‑я батареи 1008‑го иптап подполковника И. К. Котенкова заняли ОП во втором эшелоне полка в районе выс. 215.4 и на ее северных скатах, а в 6.30 3‑я и 5‑я батареи 538‑го иптап во главе с его командиром прибыли в район выс. 217.1 на ранее подготовленные огневые позиции.

С раннего утра авиация противника уже господствовала в воздухе. В ходе марша артиллеристы попали под сильную бомбежку, в 1008‑м иптап были разбиты три грузовые автомашины ЗИС‑5 со снарядами. В 9.45 перед штурмом позиций 151‑го гв. сп пикирующие бомбардировщики вновь нанесли массированный бомбовый удар. Из доклада подполковника И. К. Котенкова:

«…Первая батарея… первой приняла бой с танками пехоты противника, потеряв от прямого попадания из танков противника 4 орудия, 4 автомашины, личного состава до 29 человек, оставшимся личным составом, израсходовав боеприпасы, отошла на Каменный лог, впоследствии в район нового сосредоточения полка – Красная Поляна.

К 10.00 противник достиг рубежа выс. 217.1, где был встречен огнем 3‑й и 5‑й батарей. В результате 10‑минутного боя составом 3‑й батареи сожжен 1 средний танк и подбито 2 танка «тигр», потеряв от прямого попадания из танков до 80 % личного состава, 3 орудия, 3 автомашины «Виллис», 4 орудия было вывезено шофером старшиной Бондаренко.

5‑я батарея уничтожила 1 «тигр» и 1 средний танк, до роты [399] автоматчиков, потеряв при этом личного состава – до 80 %, 4 орудия и 4 автомашины от огня из танков противника и автоматчиков»{340}.

В бою у выс. 217.1 получил тяжелое ранение командир 538‑го иптап. Осколком снаряда, разорвавшегося рядом, майору В. И. Барковскому оторвало ногу, и его засыпало землей. В результате болевого шока он потерял сознание. Спас офицера санинструктор соседнего, 1008‑го иптап П. И. Иванов. Под огнем противника он откопал командира полка, перевязал рану, а затем на руках сам вытащил его с поля боя к санитарной машине, находившейся в овраге.

После этого боя 538‑й иптап, как единая боевая артчасть, прекратил существование, из пяти батарей лишь две оказались боеспособными. Остальная материальная часть, личный состав, автотранспорт и тыловые подразделения рассеяны по всему участку обороны дивизии. Вечером 5 июля генерал А. Л. Гетман, командир 6‑го тк, в состав которого входил полк до передачи его в оперативное подчинение 52‑й гв. сд, доложил, что было ранено 12 артиллеристов, убито и пропало без вести 145 человек, разбито 18 автомобилей «Виллис». Получив сообщение о ранении командира полка, начальник штаба капитан Аннетков принимает командование на себя. Через два дня он докладывал:

«…В 19.00 по распоряжению начальника штаба артиллерии 52‑й гв. сд командный пункт полка был перенесен в Яковлево для установления связи и сбора личного состава и материальной части. К 21.00 полк в составе 10 орудий и 60 человек личного состава сосредоточился в районе Яковлево. Мною были приняты меры для эвакуации тылов и установления связи со 2‑й и 4‑й батареями, которые находились в районе: 2‑я – район Задельное, 4‑я – Гремучий»{341}.

В 11.45 в штаб 2‑го тк СС поступило сообщение о том, что боевая группа «Лейбштандарт»: «добралась до высоты 220.5 и ведет тяжелый бой в траншеях»{342}, а через полчаса 2‑й грп полностью овладел высотой. Из дневной сводки дивизии СС «Лейбштандарт»:

«После того как были сделаны проходы в минных полях, переход через противотанковый ров и после нового сосредоточенного обстрела силами всего артполка дивизии и 55‑го минометного полка выс. 220.5 войска смогли, в упорной борьбе за каждый метр при поддержке штурмовых орудий и «тигров» в ходе пятичасового боя, к 12.30 овладеть высотой»{343}. [400]

В указанное время полностью сопротивление было сломлено лишь вдоль дороги. Эсэсовцы смяли левый фланг 1/151‑го гв. сп и овладели только гребнем высоты, 3/151‑го гв. сп остался на своих позициях и лишь несколько завернул правый фланг. Его бойцы продолжали сражаться с врагом на своих рубежах стойко и упорно. Однако численное превосходство врага, особенно в бронетехнике, частичная потеря централизованного управления в полку снижали возможность сопротивляться. Ожесточение боя несколько спало, передовые батальоны врага начали закрепляться на захваченных позициях и приводить себя в порядок. Через некоторое время оба мотополка эсэсовской дивизии провели перегруппировку, в авангард были выдвинуты по усиленному батальону, с задачей в 13.45 вновь перейти в наступление в направлении высота 215.4 – Быковка.

В 10.47 Хауссер связался со штабом корпуса и, сообщив, что боевая группа «Дас Райх» закрепилась на северных окраинах Березова, отдал приказ о вводе в бой основных сил полка СС «Туле» в направлении на х. Гремучий. Таким образом, обозначился некоторый успех на направлении главного удара всего корпуса СС.

Несмотря на мощь нашей обороны и стойкость бойцов, численное превосходство в полосе 52‑й гв. сд было велико. В среднем в дивизии на один километр обороны приходилось 15–16 орудий и 13 ПТР с учетом дивизионного резерва приданных частей. В то же время перед ее линией обороны, которая протянулась на 14 км, противник сконцентрировал около 400 танков и штурмовых орудий. Благодаря высокой концентрации огневых средств на отдельных участках дивизии противник стирал в пыль рубежи обороны взводов и рот.

Сегодня, читая сухие строки боевых документов, трудно по–настоящему ощутить накал боя, понять и представить: как мог человек в этой лавине огня и металла, несущейся с немыслимой скоростью, не только выживать, но и сражаться, удерживать по несколько раз перепаханные снарядами и минами участки земли, ставшие в те минуты для него олицетворением всего самого дорогого, что он любил и помнил.

Во второй половине дня в боевых действиях в полосе 52‑й гв. сд наступил перелом.

«В 12.00 силою до пехотного полка вместе с 60 танками противник предпринял атаку вдоль дороги на Быковку, – доносил штаб Воронежского фронта, – и небольшая группа прошла на выс. 217.1 (1,5 км северо–западнее Березов), батальон пехоты с 30 танками вошли в Березов, часть танков прорвалась в Гремучий.

Наблюдением в 12.30 отмечено движение до 40 танков от Томаровки в направлении Быковка»{344}. [401]

Однако, судя по донесениям дивизии «Лейбштандарт», 2‑й грп сумел полностью овладеть выс. 217.1 (примерно в 800 м северо–восточнее выс. 220.5) к 14.30. Разминировав часть территории и подтянув силы, полк вторым батальоном продолжил атаку на выс. 215.4, а 1‑м батальоном нанес удар восточнее шоссе, навстречу 1‑му грп СС, перешедшему в 12.00 в наступление из района северо–западнее х. Березов. Таким образом, противник решил окружить 3/151‑го гв. сп. Около 13.00 боевая группа 1‑го грп СС, преодолев противотанковый ров у выс. 224.2, что 3,5 км северо–восточнее выс. 217.1, завязала бой на ее скатах и гребне. Одновременно часть этой группы, развернувшись в районе 1,5 км северо–восточнее выс. 217.1, ударив на запад, прорвались за выс. 215.4 в тыл 151‑гогв. сп. В это же время к выс. 215.4 вышел 2/2‑го грп и часть 1/2 грп. В результате оборона 52‑й гв. сд была рассечена на несколько частей, в окружении оказались полностью 3/151‑го гв. сп и две роты 1/155‑го гв. сп.

В этот момент решительность проявил заместитель командира 3/151‑го гв. сп по политчасти капитан С. Н. Малъии. В тяжелой ситуации он собрал на одном участке все находившиеся поблизости подразделения и в момент, когда танки, пройдя позиции батальона, двинулись дальше, поднял людей в атаку. Удар 3‑го сб пришелся в тыл 1/2‑го грп. Эсэсовцы не ожидали такого поворота событий, но их выручили танки. Противник приостановил дальнейшее наступление и открыл по прорывавшимся из окружения сильный огонь. Группа 3‑го сб понесла большие потери, но сумела соединиться с основными силами полка.

Ударом 2‑й грп СС по рубежу полка И. Ф. Юдича враг переломил ситуацию в свою пользу. 151‑й гв. сп оказался рассечен на несколько частей, значительная часть артиллерии уничтожена авиацией и танками, связь штаба с батальонами потеряна, а оборона приняла очаговый характер. Кроме того, эсэсовцы прорвались к основному НП полка, завязался бой:

«Смяв боевые порядки подразделений первого эшелона, несколько танков и до роты автоматчиков днем 5 июля вышли к наблюдательному пункту полка. Схватка была жаркой, но силы были слишком неравными: находившийся на НП командир 151‑го полка подполковник И. Ф. Юдич не имел ни танков, ни артиллерии, да и личного состава близ НП было мало. В ход пошли связки гранат, бутылки с горючей смесью…

В самом начале боя подполковник И. Ф. Юдич получил тяжелое ранение. Его унесли с НП санинструктор Ольга Каратюк и два автоматчика А. Я. Чертыхин и И. М. Малявин, когда он уже не мог управлять боем. Командование полком взял на себя начальник штаба гв. майор В. Г. Широкоумов. [402]

Майор В. Г. Широкоумов, перейдя на запасной НП, собрал в кулак все силы, чтобы решительной контратакой выбить противника с основного НП. Ядро отряда составила рота автоматчиков полка под командованием гвардии старшего лейтенанта И. Д. Стельмаха. Как только танки противника покинули район НП, чтобы продвигаться дальше, Стельмах поднял людей в контратаку и выбил гитлеровцев из траншей и ходов сообщения наблюдательного пункта.

Полк оборонялся, нанося врагу трудновосполнимый урон в живой силе и боевой технике. Подразделения отходили на новые позиции, сохраняя боеспособность»{345}.

Около 15.00 организованное сопротивление защитников Березова было полностью сломлено, и события начали развиваться подобно снежному кому, спущенному с вершины. Из журнала боевых действий 52‑й гв. сд:

«Полоса 155‑го гв. сп… После овладения Березова противник занял оборону на северных окраинах хутора и подбросил до полка пехоты и танки. В 14.30 с северо–западных окраин Березова пошел в наступление 85 танками и батальоном пехоты в направлении Журавлиный, одновременно на Гремучий батальоном пехоты и 7 танками. Подразделениями 2‑го сб (район Гремучий) атака отбита, но под натиском превосходящих сил противника остатки 1‑го и 3‑го сб начали отходить в направлении леса Журавлиный. 2‑й сб занимал прежний район обороны.

На протяжении всего боя авиация противника большими группами по 50–75 единиц бомбила боевые порядки и глубину обороны полка. В результате бомбежки было выведено из строя много артсредств, вооружения и живой силы. В 16.00 противник овладел рощей Журавлиный, отрезав пути отхода 2‑го сб, который находился на прежних рубежах»{346}.

Таким образом, рубежи двух передовых полков 52‑й гв. сд были полностью смяты, их личный состав частично уничтожен, частично продолжал сражаться в окружении, а основная часть бойцов и командиров неорганизованно начала отход на север. Отход батальонов 155‑го гв. сп проходил беспорядочно, царила неразбериха, которую усиливала непрерывная бомбежка. Бойцы выходили из боя группами и поодиночке, часть сил в хуторе попала в кольцо. В дневной сводке 2‑го тк СС отмечается:

«После ожесточенного боя неприятель, начиная со второй половины дня, отступает на север. Несмотря на то, что первое сопротивление сломлено, следует ожидать закрепления противника на второй линии»{347}. [403]

Бригаденфюрер Крюгер, командир «Дас Райх», спешил использовать благоприятную ситуацию. Встретив сильную противотанковую оборону 2/155‑го гв. сд, боевая группа его дивизии перешла в атаку на север от Березова по лощине ручья Ерик и в 14.30 вышла к высоте 233.3 (5 км севернее Березова). В это же время 1‑й и 2‑й грп «Лейбштандарт», окружив часть сил 151‑го гв. сп и выйдя к выс. 215.4, соединились с боевой группой «Дас Райх». Таким образом, к 15.00 обе дивизии 2‑го тк СС, действовавшие на главном направлении, преодолели наиболее укрепленные позиции главной армейской полосы и настойчиво двигались в северном направлении.

В это же время мд СС «Мертвая голова» вела бой за Гремучий и пыталась расширить прорыв в направлении к автодороге Белгород – Курск.

Боевая группа 2‑го гпр попыталась с ходу прорваться через высоту 215.4, но встретила сильный отпор четырех 76‑мм батарей 1008‑го иптап, которые были врыты на ее северных скатах. Огнем управлял сам командир полка подполковник И. К. Котенков. Член Военного совета 1‑й ТА генерал–лейтенант Н. К. Попель, очевидец отражения полками одной из атак противника, вспоминал:

«Огневые позиции артиллерии оказались ближе, чем можно было предположить. Пушки стояли в пшенице, скрытые от постороннего взгляда ее невысокой стеной.

Бинокль ни к чему. Немецкие танки видны простым глазом. Они текут прерывистой широкой лентой. Края ее стремятся поглотить все новую и новую площадь. Левый фланг колонны подмял густой орешник, передовые машины, словно в нерешительности, остановились на открытом месте. Черные разрывы на них скрутили тугими жгутами дыма.