Текст книги "Курский излом"

Автор книги: Валерий Замулин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 72 страниц) [доступный отрывок для чтения: 30 страниц]

Фон Кнобельсдорф лаконично доложил обстановку Готу, рассказал о принимаемых мерах, а также изложил суть своего предложения о перенацеливании части сил танковых полков «Великой Германии» в полосу 11‑й тд, которое не получило поддержки. Командующий армией так же скептически отнесся к этому варианту, понимая, что для его осуществления потребуется много времени, которого уже и так не хватало. Гот по–прежнему настаивал, чтобы Хейерляйн ни в коем случае не прекращал атаку на Черкасское, одновременно продолжая переправлять технику по уже имеющимся переходам восточнее Березова.

К исходу дня запас прочности частей 67‑й гв. сд начал иссякать. Ощущался серьезный дефицит всех видов боеприпасов, а оперативно доставить их не было возможности. Боепитание рот и взводов осуществлялось в основном за счет сбора на поле боя патронов, гранат, коробок с пулеметными лентами и трофейного стрелкового вооружения. Полки несли потери, особенно ощущалась убыль личного состава в 199‑м гв. сп и особенно 196‑го гв. сп. В некоторых батальонах были нарушены связь и управление. Отдельные подразделения начали проявлять неустойчивость, солдаты теряли самообладание, просто не выдерживали нервы в этом кромешном аду. По донесению начальника политотдела дивизии полковника Бронникова, чтобы остановить панику и начавшийся без приказа отход личного состава с переднего края в ходе очередной атаки противника, офицерами 199‑го гв. сп за трусость и паникерство было расстреляно несколько бойцов из приданного дивизии 2/274‑го гв. сп 90‑й гв. сд.

В этот момент вступила в бой 27‑я оиптабр. Нельзя не отметить своевременность, с которой И. М. Чистяков выдвигал резервную артиллерию на правом фланге армии. Это относится и к полку майора Чернова, и к бригаде подполковника Чеволы. Вероятно, срабатывала интуиция, помноженная на большой боевой опыт.

Еще в 13.40 комбриг‑27{289} получил распоряжение командующего [352] артиллерией 6‑й гв. А о подчинении его бригады командиру 71‑й гв. сд. Это решение командарм принял после того, как поступило донесение полковника И. П. Сивакова о том, что 210‑й гв. сп находится в тяжелом положении, несет ощутимые потери и без усиления артиллерией удержать Коровино не сможет. Его 1‑й батальон под давлением противника отходит на западные окраины села, а 2‑й и 3‑й батальоны ведут ожесточенный бой перед восточными окраинами с танками, часть которых пытается ворваться в село, а группа до 30 машин настойчиво пытается продвигаться в направлении Красного Починка. В ближайшее время танки могут выйти на юго–восточные и восточные окраины Коровина.

Подполковнику Н. Д. Чеволе была поставлена задача одним полком продвигаться по дороге Завидовка – Черкасское с тем, чтобы вступить в бой с группой танков мд «Великая Германия», если они прорвутся, вторым по дороге Алексеевка – Черкасское выйти к южным окраинам Черкасского и уничтожить находившиеся там танки врага. Из журнала боевых действий 27‑й оиптабр:

«…Выполняя приказ, полкам была поставлена следующая задача: полку 45‑мм пушек, двигаясь по дороге Раково – Подимовка – Зарытое – Красный Починок, из района Красного Починка справа атаковать танки и уничтожить их; 1837‑й иптап 76‑мм пушек – двигаясь по дороге Завидовка – Черкасское, атаковать танки противника слева из района Черкасского.

1841‑й иптап 45‑мм пушек, выполняя боевую задачу, выдвинулся в район Красного Починка, где и занял ОП на южной окраине. Танки противника, двигавшиеся из Коровина с дальней дистанции, открыли по полку огонь, нанеся ему потери. Полк, не имея возможности вести огонь на большую дистанцию, вынужден был под сильным арт. и мин. огнем противника сменить ОП.

1837‑й иптап, двигаясь по дороге Завидовка – Черкасское, занял своими батареями ОП в районе западных скатов выс. 232.4 и в 0,5 км восточнее Черкасского, имея задачу приостановить движение танков, пытавшихся прорваться к шоссе на Обоянь и в район Алексеевка – основное направление огня, а также по гребню высоты вдоль дороги из Черкасского на Алексеевку»{290}.

В 18.30 танки сводной группы «Великой Германии» уже вошли на северо–западную окраину села и повернули к хутору Ярки, который располагался в полукилометре от северо–восточных окраин Черкасского. В это же время 11‑я тд уже вела бой у выс. 246.0. Село оказалось в полукольце. [353]

К этому моменту 1837‑й иптап вышел на указанные рубежи и вступил в бой. Ветераны, очевидцы того поединка, между собой называли его «загоном танкового табуна». Действительно, не часто можно встретить на практике случай, когда благодаря действиям одной артиллерийской батареи была выведена группа из нескольких десятков танков врага на подготовленный противотанковый рубеж. Благодаря этому маневру враг не прорвался на север, его танки, пройдя по окраинам Черкасского и описав круг, вернулись практически в исходное положение, понеся при этом потери.

«Как только танки противника стали подходить к Черкасскому, одна из батарей 1837‑го иптап, заняв выгодную позицию, с дальности 1000 м открыла по ним огонь и подбила три танка; колонна танков повернула в северном направлении с целью обойти Черкасское с севера. Командир бригады, находясь в это время на своем наблюдательном пункте, по радио отдал приказание командиру 1837‑го полка выдвинуть первую батарею севернее Черкасского с целью преградить путь танкам. Батарея снялась с позиций и начала двигаться в указанном направлении, но вражеские танки, выйдя на северную окраину Черкасского, не пошли дальше, а повернули на юг. Тогда командир батареи по своей инициативе приблизился к танкам, с хода развернул батарею во фланг танкам и открыл по ним огонь. Танки изменили курс и пошли в обход батареи, но тем самым подставили свои борта под огонь остальных батарей полка, которые также сменили свои позиции. В результате удачного маневра полк подбил 10 танков, остальные скрылись в лощине»{291}.

Командовал той удачливой батареей капитан Афанасьев, а орудием, которое первым вступило в поединок, – ст. лейтенант Лаптев, наводчик И. П. Новиков. Более детально результаты боя на его последнем этапе описаны в журнале боевых действий бригады:

«… Танки шли к стреляющим батареям под углом 45 градусов и находились друг от друга на дистанции 50–100 метров. Огонь нашими батареями по танкам велся с дистанции до 1 км. Всего было уничтожено: 5‑й батареей – 6 танков, 3‑й батареей – 4 танка. После чего танки противника отошли к выс. 244.5 и скрылись за обратными скатами.

3‑я батарея полка, стоявшая на левом фланге, имела ОП на гребне высоты с видимостью до 2 км. Одно орудие батареи могло вести огонь по направлению на Черкасское, и в момент появления автоматчиков и автомашин на дороге у восточной [354] окраины Черкасского орудие метким огнем накрывало группы автоматчиков и автомашины»{292}.

Всего, по советским источникам, с учетом действий батареи капитана Афанасьева, 1837‑й иптап подбил и уничтожил 13 вражеских машин, из них 3 тяжелых Т-6{293}.

Вместе с истребителями танков подполковника Н. Д. Чеволы по этой группе боевых машин вели огонь и артиллеристы 138‑го гв. ап. В частности, его 5‑я батарея лейтенанта Максимова закопана на северных окраинах села. Благодаря тому, что танки двигались компактно и подошли к позициям расчетов на близкое расстояние, в скоротечном бою было выведено из строя 14 машин, из них несколько тяжелых. Но от огня вражеских машин вышли из строя все четыре орудия, погибли ряд артиллеристов, в основном наводчики.

Задумка генерала Кнобельсдорфа с окружением Черкасского уже к 20.00 окончательно провалилась. Прорыв смешанной группы «Великой Германии» не достиг желаемого результата. Хотя танки существенно нарушили систему обороны 196‑го гв. сп, но их сопровождало незначительное количество мотопехоты. Так как гренадерский полк увяз в бою на западных и южных окраинах села, а фузилеры прикрывали левый фланг дивизии и атаковали в направлении юго–восточных окраин с. Красный Починок, закрепить территорию, по которой прошла бронетехника, противник не смог.

По–прежнему топтались на месте соединения генералов Микла и Триренберга. В 18.30 11‑я тд, пытавшаяся ударом с юга и юго–востока помочь смешанной группе танков «великой Германии» овладеть Черкасским, доложила: из–за упорного сопротивления русских боевая группа продвинуться не в состоянии. На этот момент она смогла лишь окончательно закрепить за собой выс. 244.5 и ведет тяжелейший бой за выс. 246.0. В документах 48‑го тк сохранилось донесение, переданное в это время штабом дивизии, в нем сообщается о новых ожесточенных атаках нескольких русских танков в этом районе, холм несколько раз переходил из рук в руки. Через полчаса поступило срочное сообщение из 167‑й пд. Процитирую ее журнал боевых действий:

«19.07. Докладывает командир 339‑го грп: вражеская контратака при поддержке танков против левого батальона 339‑го грп у отм. 237.8 силою около 600 человек и 7 танков.

19.10. Начальник оперативного отдела штаба дивизии просит начальника оперативного отдела 11‑й тд повернуть [355] танки дивизии на восток, чтобы ударить во фланг наступающего врага.

19.12. Вся артиллерия дивизии действует по наступающему противнику.

19.15. Выдвижение танков 11‑й тд и совместный огонь артиллерии дивизии остановили до 20.00 вражеское наступление у отм. 237.8. За это время подготовленная атака 331‑го грп была отложена. Поэтому командир дивизии отдает приказ оставаться на прежних позициях и удерживать достигнутую линию»{294}.

В этот день командованием 71‑й гв. и 67‑й гв. сд было предпринято немало контратак против войск 48‑го тк, в том числе при поддержке танков, но о них в немецких документах упоминается лишь вскользь, за исключением первой против 332‑й пд. Атака же на левом фланге 167‑й пд выделена особо, о ней несколько раз отмечается в донесении корпуса и даже упоминается в утренней сводке за 6 июля штаба ГА «Юг». Это была одна из тех лобовых атак большой массой пехоты против сильной ударной группировки неприятеля, которыми славилась наша армия. Ветераны фронтовики говорили, что в такие трагические моменты казалось, что наши командиры в отчаянии пытаются забросать врага трупами. Немцы же, вероятно, за три месяца уже отвыкли от таких кровопролитных и бездумных атак русских, поэтому так спешили донести о них наверх.

Судя по месту, где проводилась контратака, – правый фланг 199‑го гв. сп, это действовали резерв командира 199‑го гв. сп и переданный ему еще в 10.30 3‑й батальон 201‑го гв. сп. Тем не менее следов этой контратаки в документах штаба 67‑й гв. сд и ее частей обнаружить не удалось. Причина проста – высокие потери. Никто не хотел фиксировать просчеты и описывать проявления собственной бездарности и бесполезной жестокости. Хотя уверен, что если не каждый, то многие из офицеров, принимая такие решения, прекрасно понимали, к чему они приведут. По оценкам противника, в ходе атаки было убито около 300 человек{295}. Если учесть, что атака продолжалась около часа, а по двигавшейся в полный рост на ровной местности пехоте работала артиллерия двух дивизий и танки, то цифры не покажутся преувеличенными. Уже через несколько дней Н. Ф. Ватутин указывал на широкое распространение в войсках фронта порочной практики – лобовых ударов стрелковыми подразделениями – и потребовал шире использовать огонь всех видов вооружения, особенно артиллерии, и маневр. Напомню, что это был не 1941‑й, а 1943 г. [356]

К сожалению, до самого конца войны слова командующего фронтом были лишь благими пожеланиями для офицеров и генералов Красной Армии на всех уровнях.

Несмотря на столь трагический исход, определенный результат от контратаки у отм. 237.8 был. 167‑я пд отложила наступление и перешла к закреплению местности. Следует сказать, что к этому моменту от плотного огня оборонявшихся чувствительные потери несла и 11‑я тд, особенно среди офицеров тактического звена боевой группы и 15‑го танкового полка. Так, уже в первые часы наступления при налете советской авиации погибло несколько офицеров 2‑го танкового батальона, в том числе командир 1‑й танковой роты. Во второй половине дня командование полка из–за высоких потерь было вынуждено 4‑ю и 5‑ю роты свести в одну. Ее принял командир 6‑й роты лейтенант Хайнце.

И. М. Чистяков понимал, что соединение противника, рвущееся к Черкасскому и Коровину, обладает огромным потенциалом и численно превосходит дивизии А. И. Баксова и И. П. Сивакова. Чтобы свести к минимуму это преимущество, он основные усилия прикладывал в двух направлениях. Во–первых, усиливал обе дивизии, концентрируя придаваемые части и подразделения на флангах в районе сел. Подчинив 27‑ю оиптабр И. П. Сивакову, он в 15.00 отдал приказ о переброске в район Коровина 3‑го батальона 219‑го гв. сп 71‑й сд и передачи его командиру 210‑го гв. сп. В то же время в распоряжение 67‑й гв. сд направлялись четыре батареи 76‑мм орудий 193‑го гв. ап 90‑й гв. сд. Напомню: еще до начала вражеского наступления 67‑я гв. сд была усилена 2‑м и 3‑м батальонами 274‑го гв. сп 90‑й гв. сд, они занимали оборону в полосе 199‑го гв. и 201‑го гв. сп. Их командование имело задачу не допустить прорыва противника, прежде всего вдоль дороги Бутово – Дуброво (участок дороги Томаровка – Яковлево).

Во–вторых, И. М. Чистяков стремился блокировать переправу через ров, не дать командованию «Великой Германии» тем самым как можно дальше перебросить значительные силы на северный берег балки. По району переправы вели интенсивный огонь гаубичные батареи, но главное – командарм непрерывно поддерживал постоянную связь со штабом фронта, который координировал действия 2‑й воздушной армии. По его заявке авиация непрерывно наносила бомбоштурмовые удары по балке и скопившейся перед ней технике. Впоследствии как у 6‑й гвардейской, так и у других армий фронта было много поводов для упреков в адрес летчиков, особенно штурмовиков, 2‑й ВА, но в этот день их действия на правом фланге армии были выше всяких похвал. Эффективность и точность бомбардировок в полосе 48‑го тк признают и немцы. При этом противник [357] отмечал, что высокая активность советской авиации сохранялась в течение всего дня. Согласно справке, подготовленной начальником штаба 2‑й ВА генерал–майором Качевым, 5 июля армия Красовского произвела 1322 самолето–вылета. Это самый высокий показатель за всю оборонительную операцию. Из этого числа на штурмовку войск противника сделано 382 самолето–вылета. Значительная часть ударов приходилась на район Черкасского и Коровина.

В тех случаях, когда во время налетов бомбы не попадали непосредственно на переходы, систематические удары серьезно осложняли работу саперов, мешали подвезти необходимые материалы, конструкции и навести надежные мосты. Как отмечалось выше, с 6.00 до 17.00 «Великая Германия» смогла переправить лишь около 45 танков, из 300 ожидавших у переправы боевых машин 10‑й тбр и танкового полка дивизии. Процитирую журнал боевых действий 48‑го тк:

«С 17.20 снова блокируется переход у «Великой Германии». 4 батальона гренадерского и фузилерского полков ведут тяжелый оборонительный бой под сильной бомбежкой на одинаковом уровне по обе стороны скотомогильника…

18.30. У мд «Великая Германия», несмотря на применение тяжелых тягачей (для «тигров»), мост снова утонул в грязи»{296}.

Генерал Хейерляйн оказался в незавидном положении. Обладая огромными силами, он был не в состоянии ввести их в бой. В то же время на северном берегу для захвата Черкасского войск явно не хватало. В 18.45 он обращается к Кнобельсдорфу с просьбой дать разрешение перенацелить один танковый батальон, дивизион штурмовых орудий при поддержке саперов и часть дивизионной артиллерии в полосу 11‑й тд через Бутово к отм. 237.8 (юго–восточнее Черкасского), чтобы нанести удар по селу с юго–востока. Это предложение командир корпуса высказывал еще днем, но при обсуждении оно не нашло поддержки, в том числе и у командира «Великой Германии». Теперь же, когда, по существу, время было уже упущено, к нему вновь вернулись. Тем не менее фон Кнобельсдорф дает свое согласие.

В Черкасском 196‑й гв. сп вел тяжелые уличные бои с гренадерским полком и смешанной танковой группой «Великой Германии». В 1993 г. мне довелось встречаться с несколькими ветеранами гвардейского полка Бажанова, с теми, кому посчастливилось выжить в той мясорубке. Даже спустя полвека они не могли спокойно вспоминать 5 июля. От нахлынувших [358] чувств на глазах убеленных сединой мужчин появлялись слезы.

По их словам, к вечеру село напоминало лунный пейзаж. Оно было перепахано десятками тонн смертоносного металла. Почти не осталось ни одного дома и хозяйственных построек. Они были в основном деревянные с соломенными крышами, поэтому сгорели дотла. На их месте дымились лишь груды пепла и кирпичей от печей. Колодцы разбиты, и за водой приходилось пробираться под обстрелом к родникам в центре села, так как вся оборона полка в глубину насквозь простреливалась. Земля была изрыта окопами, ходами сообщений, воронками от бомб и снарядов. Траншеи и участки перед ними были завалены трупами, с разных сторон слышались стоны раненых, ржание покалеченных артиллерийских лошадей. В центре уцелело несколько яблонь, их сильно посекло осколками, ветки сохранились лишь в нижней части, и на них висели куски материи, фрагменты человеческих тел. На юго–западных и западных окраинах горело больше трех десятков танков и бронетранспортеров, из района балки южнее Черкасского подымались клубы черного и сизого дыма. Они усиливались после очередного налета нашей авиации. Ежеминутно землю сотрясало несколько сильных взрывов. Уханье от разрывов бомб и снарядов слилось в единый гул с выстрелами сотен разнокалиберных орудийных стволов. Люди дышали с трудом, все вокруг заволокло удушливой дымкой из поднятой в воздух пыли, гари и запаха, исходившего от разорванных и покалеченных человеческих тел. И в этом аду гвардейцы сражались почти сутки, отбивая атаку за атакой. С появлением на окраинах немецких танков оборонять позиции стало значительно труднее, но, несмотря ни на что, полк держался.

Группа «пантер», встретив сильное сопротивление на юго–западной и западной окраинах Черкасского, устремилась к находящемуся в 0,5 км северо–восточнее села хутору Ярки. Одновременно с юга и запада село атаковал гренадерский полк. Уничтожая дом за домом, сминая метр за метром рубежи защитников, немцы медленно выдавливали батальоны Бажанова с их позиций. Из журнала боевых действий 67‑й гв. сд:

«…6 часов проходил упорный неравный бой, переходивший в рукопашную схватку в траншеях и ходах сообщения. Танки пропускались через передний край и затем уничтожались истребителями танков. Пехота противника несла большие потери от фланкирующего пулеметного огня у проволочных заграждений»{297}.

В небе над этим районом в течение дня самолеты противоборствующих [359] сторон сменяли друг друга. Авиация противника бомбила боевые порядки и тылы 67‑й гв. сд, особенно район Черкасского. По донесениям ее штаба, к 17.00 были зарегистрированы 833 самолето–вылета. В небе в основном появлялись тяжелые бомбардировщики «Хейнкель‑111» (222 вылета) и пикирующие бомбардировщики «Юнкерс‑87» (212). На головы оборонявшихся были обрушены десятки тонн бомб. Нечеловеческие усилия требовались, чтобы сохранить выдержку в этом огненном пекле.

Как свидетельствует журнал боевых действий соединения, в 21.00 комдив А. И. Баксов отдает распоряжение начать вывод и закрепление остатков 196‑го гв. сп и приданного ему учебного батальона дивизии на новые позиции. Истекающие кровью подразделения группами начали отход: с западных окраин – в северном и северо–восточном направлениях, с юго–западных – к центру села. Значительная часть бойцов выходила к х. Ярки и выс. 232.4 (2 км восточнее хутора). Все резервы командир дивизии исчерпал. Стремясь предотвратить прорыв танков на плечах отходящих войск и обеспечить их закрепление, полковник А. И. Баксов отдает приказ стянуть оставшиеся машины 245‑го отп к выс. 232.4 и х. Ярки с тем, чтобы поддержать пехоту огнем. К 17.00 на выс. 232.4 уже заняли оборону 7 М 3л 2‑й роты, а танки 4‑й роты, находившиеся в подвижном резерве комдива, вышли к мосту у хутора и вступили в бой с прорвавшимися в район выс. 219.3 (южнее Ярков) «пантерами».

Силы были неравными, но танкисты полковника Акопова дрались храбро. В сообщении штаба «Великой Германии» бой в хуторе оценивался как очень ожесточенный. В 21.20 группа гренадеров при поддержке «пантер» 10‑й тбр ворвалась в х. Ярки и вышла на его северные окраины, а в 22.00 11‑я тд полностью закрепила за собой выс. 237.8. (юго–восточнее села). Однако полностью сопротивление в Черкасском не было сломлено вплоть до полуночи. Перед закатом натиск противника на оставшиеся в селе группы воинов 196‑го гв. сп усилился. После захвата выс. 246.0 с востока в Черкасское прорвался 1/110‑го грп 11‑й тд и вступил в уличные бои. Уже в сумерках, двигаясь с запада, гренадеры «Великой Германии» отвоевали несколько сот метров, но установить полный контроль и закрепиться в селе или, точнее, в его руинах немцам удастся лишь на рассвете 6 июля. Но и тогда врагу не удалось использовать эту местность, при отходе гвардейцы все сделали, чтобы восстановить нарушенные днем минные поля, установив дополнительно на центральных улицах и у мостов фугасы из артснарядов. В документах штаба 48‑го тк признается, что это обстоятельство, сплошные минные поля и «сюрпризы», существенно [360] осложнило подготовку наступления танковых полков утром 6 июля.

В 21.30 штаб 2‑го тк СС получил сообщение с оценкой противостоящих 48‑му тк советских войск. Вот цитата из этого документа:

«Очень сильное сопротивление врага у Черкасского, неприятель предпринял танковые контрудары силами примерно 15–20 танков. Оценка врага сходна с оценкой противника перед танковым корпусом СС.

Общее впечатление.

Неприятель оборонялся на первой линии крупными силами. Хорошо оборудованные позиции, танковые препятствия и минные поля повышают оборонительную мощь вражеских соединений, которые в среднем заслуживают хорошей оценки»{298}.

Между 21.30–22.00 11‑я тд вышла и закрепилась на линии: отм. 237.8 – выс. 246.0 – восточные окраины Черкасского – МТС, в саду западнее Бутова. Дивизия «Великая Германия»: МТС Бутово – выс. 237.8‑х. Ярки – район к югу от ручья, восточнее х. Красный Починок.

Следует отметить, что к этому времени значительно больших успехов добилась 3‑я тд, хотя она заметно уступала по численности бронетехники и огневой мощи своему правому соседу. В 20.00 ее части полностью овладели с. Коровино и боевая группа продолжила теснить 210‑й гв. сп 71‑й гв. сд на север и северо–запад.

«К 21.00 противник из направления Черкасского подтянул до 60–70 танков, до батальона пехоты, – отмечается в журнале боевых действий гвардейского полка, – и в 22.00 вытеснил наши подразделения из дер. Красный Починок. К 24.00 подразделения привели себя в порядок и заняли оборону на рубеже 800 м севернее дер. Красный Починок и по гребню западнее Красного Починка и в настоящее время заним. этот рубеж»{299}.

Динамика боя по захвату двух сел на левом фланге 71‑й гв. сд в документах 48‑го тк выглядит следующим образом:

«18.30. Перед 3‑й тд противник яростно удерживает Коровино. В целом впервые возникает впечатление, что противник ослаб и отступает. Артиллерия и тяжелое вооружение противник частично уже отвел, наблюдаются отступательные подвижки на северо–запад. Дивизия третьим батальоном и танками ведет бой за Коровино, которое сегодня в любом случае будет взято. Она планирует еще сегодня овладеть мостом у Красного [361] Починка. Полковник Папе, командир 394‑го гренадерского полка, ранен и выбыл из строя…

В 21.20 3‑я тд заняла Коровино. Танковый полк приступает к выполнению задачи по созданию плацдарма в оборонительной линии врага у Красного Починка. Противник отступает под давлением яростно сражающихся наших войск.

…Мотопехота 3‑й тд обороняет Коровино, боевая группа дивизии ведет жестокий бой вокруг села Красный Починок. Село и мост северо–западнее от него после решительного прорыва вражеского сопротивления до 22.20 захвачены. Мост лишь слегка разрушен и в течение ночи будет приведен в порядок»{300}.

В абзаце, завершающем раздел, посвященный описанию событий этого дня, журнала боевых действий 48‑го тк, так оцениваются достигнутые результаты:

«Исключительно жестокий день сражения склонялся к своему концу. Корпусу удалось прорвать первую многокилометровую глубокоэшелонированную систему обороны, несмотря на ожесточенные вражеские контратаки, сильное минирование и исключительно трудную местность. Противник понес большие потери. Многочисленные закопанные в землю танки были уничтожены. Наши потери под тяжелым артиллерийским огнем и волнами накатывающихся бомбардировщиков незначительны»{301}.

Офицера, оформлявшего журнал, понять можно, перед ним стояла очень непростая задача. Этот документ, хотя и готовился строго на основе имевшихся в штабе документов, тем не менее рассчитан на более значительную аудиторию, чем просто боевое донесение или сводка. Тон, в котором он излагался, должен был демонстрировать высокий дух войск корпуса в любой обстановке и непременно веру в победу немецкого оружия. Еще раз подчеркну – описывая любую обстановку. Судя по приведенной цитате, он вполне справился с этой задачей. Ибо первый день наступления значительно поубавил оптимизма гитлеровским воякам.

О том, что весь график операции «Цитадель» был сорван, думаю, говорить не стоит. Напомню, что корпус должен был уже 6 июля стоять в Обояни, а к исходу 5 июля он даже не смог полностью овладеть Черкасским. Главный итог этого дня заключался в том, что советские войска продемонстрировали совершенно иной, чем прежде, уровень мастерства и стойкость на всем участке обороны 6‑й гв. А, но особенно на ее правом фланге. В течение суток двум гвардейским дивизиям удавалось держать перед первым оборонительным рубежом [362] и частично на его позициях пять дивизий неприятеля, в том числе три танковые. Лишь двум соединениям на направлении главного удара корпуса Кнобельсдорфа удалось вклиниться в нашу оборону на глубину около 6 км и захватить три населенных пункта. На остальных участках войска 71‑й гв. и 67‑й гв. сд удерживали прежние рубежи.

В чем действительно был прав офицер из штаба 48‑го тк, так это в том, что заплатить за это пришлось нам большую цену. Немцы прорвались в стык дивизий и смяли их фланги. Измотанные почти суточным боем разрозненные подразделения лишь к полуночи вышли и приступили к занятию новых позиций. Все части, находившиеся в районе вклинения, понесли серьезные потери, особенно 196‑й гв. сп. На исходе суток точными данными о численности полков 67‑й гв. сд их командиры не располагали. Поименный список погибших, раненых и пропавших без вести за 5 июля и два последующих дня по требованию командиров полков был с большим трудом составлен лишь через несколько суток. Но и тогда он оказался неполным, часть личного состава попала в разные медучреждения, а часть находилась в других дивизиях и бригадах.

Для блокирования вражеского клина были задействованы не только дивизионный и армейский противотанковые резервы, но и часть сил второго эшелона. Для советской стороны главная опасность заключалась в том, что неприятель все–таки взломал первую линию, в основном овладел треугольником Бутово – Черкасское – выс. 246.0 и, расчищая его от мин, сосредоточивал танки на дороге Бутово – Дуброво для рывка. В то же время захват хуторов Красный Починок и Ярки позволил ему прикрыть эту группировку от контрударов с севера. Две танковые дивизии явно нацеливались на правый фланг 67‑й гв. сд, район дороги Бутово – Дуброва, в стык 196‑го гв. и 199‑го гв. сп.

Основные силы полка В. И. Баженова и учебного батальона дивизии, отойдя из Ярков и Черкасского, заняли рубеж выс. 232.4, 600 м восточнее выс. 246.0 и потеряли 2/3 личного состава, почти полностью все ручные и станковые пулеметы и минометы. Поэтому даже незначительный удар танков выдержать были не в состоянии, хотя на правый фланг 199‑го гв. сп уже выдвинулся для усиления 2/201‑го гв. сп.

В том, что рывок 6 июля противник предпримет именно вдоль дороги Бутово – Дуброва, советская сторона не сомневалась. Помимо того, что местность диктовала развитие наступления именно по такой схеме, вся логика действий противника 5 июля была четко направлена на вывод основных сил из района Черкасского на трассу Белгород – Обоянь – Курск.

Ориентировку о намерении командования армии и предварительные [363] задачи дивизиям на 6 июля штаб 4‑й ТА сообщил командованию 48‑го тк еще в 17.20:

«На завтра новых приказов не поступало. Все задания остаются прежними:

167‑я пд остается на достигнутых позициях и отражает атаку с северо–востока.

11‑я тд наступает под прикрытием на север в направлении восточной и южной части Черкасского и занимает село.

«Великая Германия» в случае, если не удается прорыв к выс. 210.7, прорывается в западную часть села. 3‑я тд занимает Коровино. 332‑я пд занимает Восход, подтягивает разведбатальон за 3‑й тд и прикрывает западный фланг корпуса.

332‑я пд 6.7 с 12.00, согласно ранее отданному приказу по армии, передается из 48‑го тк в 52‑й ак.

122‑е артиллерийское командование должно подготовить смену позиций артиллерийских дивизионов и сосредотачивает их в район выс. 237.8{302} севернее Ямное. Дивизионы легких полевых гаубиц остаются на прежних позициях. Задачи для армейской артиллерии произвести предварительную артиллерийскую подготовку по позициям врага перед наступлением «Великой Германии» и 11‑й тд сегодня и в ходе завтрашнего наступления. Подавить вражескую артиллерию на западном фронте»{303}.

Читатель, вероятно, уже понял, что этот документ был подготовлен на основе оперативной обстановки, сложившейся к 18.00. Однако вечером, в связи с прорывом в Черкасское и захватом Коровина и Красного Починка, ситуация существенно изменилась, и к рассвету эти задачи в основном дивизиями были решены. Поэтому ночью поступило уточняющее распоряжение. В нем прежде всего указывалась главная цель для корпуса – окончательный прорыв первого рубежа обороны русских и смена войск 2‑го тк СС у обояньского шоссе в районе села Яковлево для дальнейшего наступления на север в направлении Обояни. На направлении главного удара корпуса по–прежнему предстояло действовать «Великой Германии» при поддержке 11‑й тд, ось атаки: дорога Бутово – Дуброва. О том, смогли ли выполнить этот приказ соединения генерала Кнобельсдорфа и как развивались события второго дня операции «Цитадель», пойдет рассказ в следующей главе.