Текст книги "Битва драконов. Том 2 (СИ)"

Автор книги: Валерий Гуминский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 27 страниц)

– Храмы Перуна, – с готовностью ответил волхв. – Что они представляют собой? Какова их функция кроме присмотра за Алтарем?

– Хм, как раз по храмам Барченко работал обстоятельно, – кивнул профессор, старательно перешагнув через побелевший корень березы, растянувшийся поперек тропы. – Он считал, что раньше на месте храмов были выходы магической Силы, и Алтари намеренно поставлены именно на Источнике.

– Не сходится, – покачал головой Буян. – Большая часть храмов возведена на возвышенностях, а известные Источники почти все расположены в низинах.

– Я же говорю, что монографии Александра Васильевича весьма спорны в научном плане, и всерьез их воспринимают только одаренные, – усмехнулся Ласкин, продолжая углубляться в лес. – Действительно, большая часть храмов Перуна стоит на холмах. Жрецам так легче разговаривать с богом. В этом есть практическая сторона. Энергия, образовывающаяся во время грозы, аккумулируется в Алтарях.

– Да, это уже доказано, – кивнул Буян. – А вот я слышал, что небесная энергия Перуна, находящаяся в главном камне храма, преобразовывается в Силу пяти Стихий. Одаренный человек может получить ее, прикоснувшись к Алтарю. Гиперборейцы пользовались этой возможностью, чтобы проверить потенциал ребенка. Кому-то везло, а у кого-то Дар попросту выгорал.

– Глупости! – снова фыркнул старый профессор. – Если бы такое было, то орденские до сих пор доминировали бы на политическом поле Руси. Еще неизвестно, по какому пути развития пошла бы страна.

Буян кивнул. Ласкин, сам того не подозревая, подтверждал слова князя Балахнина. Сами храмы и Алтари не могли дать Силу по каким-то своим природным законам. Секрет в другом. Но в чем? Волхву казалось, что Алексей Изотович намеренно заставил его искать иголку в стоге сена, потому как сам не знал, за какую ниточку хвататься. Проще спросить самого Назарова, только вряд ли мальчишка сам знает, с чего это боги расщедрились и наградили его полным набором Стихий. Аристократические роды веками пестуют свои умения, а ему Дар сам упал в руки. Где разгадка?

– И еще…, – профессор остановился, поглядел по сторонам и вытянул руку в восточном направлении. – Я вам покажу кое-что для подтверждения моей теории. Идемте.

Они сошли с тропы, но Ласкин уверенно петлял между деревьями. Лес понемногу утрачивал свою прозрачность, становился глуше, матерее. Буян заметил, что их стали окружать молчаливые громады дубов.

– У вас есть хоть один пример одаренного с полным набором пресловутых Пяти Стихий? – нарушил молчание профессор.

– Иначе бы я не приехал сюда, – хмыкнул волхв, с опаской поглядывая по сторонам. Лес становился гуще, под ногами пружинил мох, неприятно зачавкало. – Это что, болото?

– Не волнуйтесь, сейчас закончится, – запыхтел Ласкин, лавируя между замшелыми стволами дубов. – Неужели в самом деле такой человек есть?

– Есть. Боевой маг, да еще артефактор. Владеет всеми Стихиями, причем, переданными ему не по наследству большей частью его точно.

– Невероятно! – профессор остановился и оглянулся на идущего следом Буяна. – Вы не шутите, сударь? Вижу, не шутите. А почему обратились ко мне? Я в таких вопросах некомпетентен.

– Зато можете подсказать, как действует механизм передачи Дара. Наверное, есть какой-то ритуал?

Под ногами снова стало сухо, и в тот же момент Буян обнаружил, что находится на небольшой поляне правильной круглой формы. Даже без листьев суровая дубовая роща с трудом пропускала солнечный свет. Здесь было довольно сумрачно, тепло и неожиданно приятно. Волхв ощутил, как всколыхнулся его аурный контур, а невидимая энергия магии стала наполнять его живительной силой. Плечи словно сами по себе развернулись, грудь выпятило, а по позвоночнику побежали горячие токи.

– Вижу, вам стало хорошо, – улыбнулся профессор, как будто тоже помолодев. – Я иногда прихожу сюда, когда уж совсем хандра замучивает, или после болезни. Прогулка по лесу и посиделки на поляне меня натурально оживляют.

– Источник? – хрипло спросил Буян.

– Нет, – покачал головой старик. – Я тоже сначала думал, что обнаружил магический канал, и по глупости хотел воспользоваться им, чтобы стать одаренным. Это было лет тридцать назад. Волхвом не стал, увы, но жизнь свою продлеваю таким вот способом. И, да, насчет Источника. Я приводил сюда местного слугу Перуна. Жрец разочаровал меня. Это не он. Но место очень хорошее, здоровое. Думаю, под землей лежит осколок космического камня, вот и фонит. Но его недостаточно, чтобы превратить место в Источник. Жрец тоже выдвинул эту версию, и посоветовал не злоупотреблять открывшимися возможностями. Много хорошего – тоже плохо.

– Интересно, – Буян встал на середине поляны и раскинул руки в стороны. Действительно, потоки слабенькие, но для сенсориков такое местечко – находка. Он закрыл глаза и стал прогонять через себя будоражащие организм волны природной Силы. – Да, это не Источник. А вы хитрец, Петр Иванович! Нашли благостное местечко и не поделились с Коллегией Иерархов своим счастьем!

Ласкин побледнел. Закона, требующего незамедлительного извещения о нахождении подобных мест, как это, одной известной конторе, в России не существовало. Однако же власть и сила Иерархов позволяло им проталкивать административные распоряжения, выгодные им, якобы для изучения феномена, а на деле происходил наглый захват природного магического ресурса.

– Я никому никогда не говорил об этом месте, – после недолгой заминки ответил он. – Прошу вас не раскрывать положение малого Источника. Что он может дать Иерархам, и так умеющим обращаться с магией? А я простой человек, мещанин без Дара…

– А почему раскрылись мне? – поинтересовался Буян, продолжая впитывать в себя живительные соки подобно дереву, просыпающемуся весной.

– Вы – частное лицо, я проверял по своим каналам. Не состоите на службе в Коллегии. А потом, крайне заинтересовали меня своими вопросами. Мои исследования по храмам Перуна мало кому интересны, кроме узких специалистов, конечно. И тут вы всколыхнули мое желание поделиться некоторыми выводами.

– Так поделитесь, – лениво откликнулся волхв, опуская руки. – И я даю вам слово, что Иерархи никогда не узнают про вашу тайную полянку.

– Все это похоже на домыслы и предположения без достоверных фактов, – смутился Ласкин, вставая рядом с Буяном.

– Ничего, я приму на веру ваши теории.

– Хорошо, как вам угодно, – профессор неожиданно для Буяна решительно скинул пальто и разложил его прямо на мерзлой земле, а потом сел на него, скрестив ноги как буддийский монах. У него оказалась невероятная для почтенного возраста гибкость. – Можете присесть тоже. Не бойтесь, в эпицентре почва теплая, как летом. Я всегда так делаю.

– Нет, спасибо. Предпочту постоять. А вы говорите.

Буян отошел на пару шагов, внимательно ощупал взглядом непроницаемый строй деревьев и кустарников, и не заметив ничего подозрительного, кивнул.

– Когда я вплотную приступил к работе над загадкой храмовых Алтарей, сразу возникли два вопроса: какую функцию несут небесные камни и какая взаимосвязь между ними и местом Храма. Насчет второго вопроса я долго не думал. Храмы стоят на разломах земной коры, где генерируются силовые потоки энергии. Но для того, чтобы их накапливать и преобразовывать в полезную, то бишь в магическую Силу, необходим предмет. И лучше, чем камень, такого предмета не найти. Древние жрецы это прекрасно понимали. Мне кажется, к идее использовать метеориты они пришли опытным путем, а до этого использовали разные твердые породы. Небесный камень оказался великолепным преобразователем, и с тех пор он взял на себя роль Алтаря. Например, Кааба. Знаете же? Магометане тоже не дураки, пришли к такой же мысли.

Буян терпеливо ждал. Он знал о функциях Алтаря, и только потому не подгонял профессора, что боялся, как бы старик не потерял мысль своих рассуждений. Ласкин еще не сказал главного.

– Гипербореи с блеском использовали возможности Алтаря. Магия, переданная по крови – очень сильный фактор для усиления возможностей. Пестуны, как раньше называли ученых-евгеников, тщательно подбирали пары среди молодых юношей и девушек, чтобы их потомство имело больше возможностей. Новорожденных подносили к Алтарю. Если проходила синхронизация потоков, дети имели огромный шанс стать сильным волхвом. Если же шел резонанс – увы, ничего хорошего ребенка в будущем не ждало. Но меня заинтересовали обрывочные сведения о еще одной возможности небесного камня…

Ласкин воодушевился, а Буян напрягся в ожидании, когда ему в руки попадет та самая ниточка тайны.

– Я построил гипотезу, что Алтарь может влиять на плод, находящийся в чреве матери. Беременная женщина, оказавшаяся возле Камня, могла подвергнуться магическому излучению, и ребенок получал весь необходимый функционал, если говорить по-современному. Или Силу пяти Стихий.

– А как же резонанс и синхронизация? – Буян вытер ладонью внезапно выступивший на лбу пот. Действительно, стало жарко.

– Родившееся дитя уже имеет набор определенных навыков. Родители передают по наследству ту Стихию, которую им пестовали. Изменить Стихию Воздуха на Стихию Огня невозможно. Их можно только совместить, и то в процессе долгого пестования.

– От осинки не родятся апельсинки, – пробормотал волхв.

– Именно так, – кивнул Ласкин. – «Водник» может развить качества «огневика», но лишь в благоприятных условиях и через пять-десять поколений в Роде появится сильный «огневик».

– Да, я об этом знаю. Меня интересует вариант с плодом во чреве матери.

– Ага! – поднял палец старик с торжествующим блеском в глазах. – Я тоже заинтересовался подобным феноменом. Сами понимаете, милейший, доказательств никаких. Никто же не вел в те времена записи. Намеки только в былинах: Микула Селянинович, Добрыня Никитич, Дюк Степанович, Дунай Иванович, Святогор, наконец. Вот его я считаю самым вероятным обладателем Силы пяти Стихий.

– Вырисовывается следующая картина, – медленно произнес Буян. – Беременная женщина на раннем сроке приходит в Храм. Алтарь каким-то образом влияет на будущего ребенка, облучая его потоками Стихий, без разбора. Ведь плод только формируется, у него еще нет точного магического предназначения. Таким образом, когда дитя появляется на свет, у него уже есть полный набор. Плюс к этому – Сила Космоса. Остается только правильно выпестовать богатыря.

– Да, вот над чем я и работал.

– И все равно, много натяжек, – покрутил головой Буян, чувствуя, как спирает дыхание от нехватки воздуха. Ниточка оказалась канатом, прочным и надежным канатом.

– Так это же гипотеза! – воскликнул профессор. – Вы говорили о каком-то одаренном, имеющем весь набор необходимых магических Стихий. Хорошо было бы с ним встретиться, поговорить…

Голос Ласкина стал просительным. Он вправе был ожидать от гостя каких-то откровений или сотрудничества за предоставленную информацию. Буян его хорошо понимал. И он пообещал устроить встречу, но при условии, что господин профессор покажет свои записи. Может, в них будет что-то такое, что упущено в разговоре.

…Буян неторопливо шел по выщербленной временем асфальтированной дороге, выходившей из небольшого поселка, в котором провел целый день. На плече у него висела дорожная сумка, набитая тетрадями с записями профессора Ласкина. Старик редко покидал свой дом, и опасений, что его хватятся завтрашним утром, не было никаких. Если найдут, то послезавтра, а то и позже. Труп долго пролежит в холодном кабинете. Полиция вряд ли начнет проводить расследование, учитывая возраст несчастного Ласкина.

Буян покидал поселок под надежной «вуалью», как и пришел туда ранним утром. Даже личину накинул для полной маскировки. Ласкин – неодаренный мещанин, его легко провести подобными манипуляциями. Так что волхв совершенно не боялся последствий. Он спокойно дошел до подлеска, где далеко от дороги стоял ярко-вишнёвый «рено-соболь», снял легкую иллюзию, изменившую цвет машины в обыкновенный черный, устроился за рулем и на какое-то мгновение застыл. Исследования профессора могут раскрыть тайну магического искусства гипербореев, а могут и завести в тупик. Но приказ князя Балахнина Буян выполнил, и угрызениями совести не мучился. Он – воин клана, а значит, должен действовать в его интересах.

Глава 4

Вологда, «Гнездо», ноябрь 2015 года

Николай Егорович слыл среди горожан домоседом. За всю свою жизнь он уезжал из Устюга раз пять, и то, больше всего, по семейным делам. Дочка Юлия требовала особого внимания, проживая в Петербурге. Она взрослела, вызывая беспокойство родителей. А когда на нее стал заглядываться Велимир Шереметев, так и вовсе места себе не находил. Однажды пришлось прожить в столице два месяца, чтобы уладить вопросы с будущим замужеством дочери. Заодно обзавелся нужными знакомствами среди дворянских семей, имевших тесные связи с аристократической прослойкой Петербурга. Правда, после скандального разрыва почти все они мгновенно сделали вид, что незнакомы с Васильевыми.

Обида до сих пор глодала Николая Егоровича, и сидя в мягком кожаном кресле среднемагистрального «Лебедя», что в большом количестве производила симферопольская авиакомпания «Анатра», он прокручивал в голове будущий разговор с Назаровым, которого считал виновником разрыва с Шереметевыми и дальнейших последствий. Выгодные контракты на поставку продукции полетели к чертям, столичные связи практически полностью разорваны не по его инициативе – ощущение такое, как будто щенка шелудивого зашвырнули в угол, наигравшись. Разве не обидно?

Так весь полет Васильев ворочался и пыхтел, в отличие от супруги, развлекавшейся чтением какой-то карманной книжки, а потом и вовсе вздумавшей поспать. Нервы у Ани очень крепкие, и где Николай Егорович начинал закипать, жена своими мягкими действиями сглаживала ситуацию.

Недолгий, в общем-то, полет, заканчивался. «Лебедь», сверкнув фюзеляжем в лучах заходящего мерзлого солнца, пошел на посадку. Еще несколько минут – и шасси коснулись бетонки. Самолет весело пробежал по посадочной полосе и замер.

– Надеюсь, нам не придется добираться до усадьбы на автобусе, – проворчал Николай Егорович, подхватывая дорожную сумку с вещами. Багаж был небольшой; Васильев не рассчитывал задерживаться в Вологде больше двух дней. Зачем тогда тащить с собой лишний груз?

– Прекрати себя накручивать, – попросила Анна Сергеевна, приподнимая воротник шубы. К вечеру значительно похолодало, а еще промозглый ветер, развлекаясь, носился по открытому пространству. Вологодский аэропорт не отличался большими размерами, поэтому пассажиры сразу с трапа шагали по бетонной полосе к одноэтажному зданию из серого песчаника и стеклянным куполом.

Таможенный пункт досмотра Васильевы прошли спокойно, а в гулком полупустом зале им перегородил путь чернявый смуглолицый мужчина в камуфлированной теплой куртке.

– Прошу прощения, – он слегка наклонил непокрытую голову. – Николай Егорович? Анна Сергеевна?

– Да, сударь, это мы и есть, – с нотками настороженности ответил Васильев. – Надеюсь, вы от Назарова?

– Так точно. Ильяс Бекешев, начальник охраны усадьбы, – представился мужчина с характерной для южных народов гортанностью. – Никита Анатольевич приказал встретить вас и отвезти в «Гнездо». Чиж!

К ним подскочил невысокий, щуплый на вид молодой парень, но с движениями опытного бойца. Он как будто прятался за спиной Васильевых и только ждал приказа.

– Да, командир, – надвинул меховую кепку на брови парень.

– Возьми сумку у господ, – кивнул Бекешев.

– Я и сам могу, – возмутился по-мальчишески Николай Егорович.

– Коля! – прошипела жена, и этого было достаточно. Супруг уступил.

Чиж схватил сумку и шустро направился к выходу, а за ним направились и остальные.

На таком внедорожнике Васильев еще не ездил. Сам вид высокой черной машины с солидным обвесом и широкими шинами придавал ощущение мощи и неукротимой дикости, спрятанной в металле. Распахнутые двери, судя по всему, оказались бронированными, как и стекла. Запах духов в салоне едва-едва перебивался мужским терпким одеколоном.

– Хозяйский зверь? – поинтересовался Николай Егорович бесцеремонно, за что получил тычок от жены.

Но Бекешев, занявший место рядом с водителем (Чиж к тому времени уже примостился в багажном отделении на откидном сиденье), спокойно ответил:

– Да, это основной транспорт Никиты Анатольевича. У нас на шикарных машинах особо не покатаешься. Гусей гонять по усадьбе и поселку, разве что.

– А разве Тамара Константиновна не выходит в свет? – поинтересовалась Анна Сергеевна. – До города не так далеко.

– Бывает и такое, – уклонился от прямого ответа Ильяс. – Вологда в большей мере купеческий город. Здесь все деньги зарабатывают, даже дворяне.

При этих словах Васильев оживился и спросил начальника охраны:

– И как с коммерческими перспективами? Есть где развернуться?

– Можно, – не стал отрицать Ильяс, глядя на дорогу, освещенную фонарями. – Но почти все торговые ниши заняты. Когда Его Величество пожаловал Никите Анатольевичу право на создание клана, здесь такое оживление началось! Мелкие дворянские роды почти в полном составе пошли под руку господина Назарова. Клятву давали на Алтаре.

– Сильно, – крякнул Николай Егорович, понимая, какую силу несет родовая клятва, да еще в храме Перуна. Это уже не просто вассальный долг или контрактная служба. Это служение до конца. – И никто не спасовал?

– Почему же? Парочка семей обдумали свои возможности. Отказались. Хозяин никого силком в клан не тащит. Кто хочет под твердую руку – тот уже давно там.

– А если я захочу здесь свою коммерцию начать? – заело Васильева, отмахнувшегося от рассерженной супруги. – Мне к кому надо обращаться?

– Вы под вассальной присягой? – повернулся к нему Бекешев. – Тогда все вопросы решает Глава клана. Если свободны – то через губернатора и Коммерческую Палату. Как вам удобнее, Николай Егорович. Но я хочу предупредить, что в Вологде проживает князь Городецкий, и у него тоже есть личные интересы. Боюсь, в частном порядке у вас не будет шансов. Вы столкнетесь с необычайно упрямым, хитрым и жестким противником. С ним может конкурировать только Никита Анатольевич.

– Эх, – тяжело вздохнул Васильев. – Разогнался, старый конь, да не заметил яму под ногами.

– Как будто ты этого не знал, – укорила его Анна Сергеевна. – В Устюге такая же система регистрации коммерческих предприятий. Здесь, разве, по-другому будет? Вы, Ильяс, не обращайте внимание на моего ворчуна. Он просто устал с дороги.

– Да, сударыня, – Ильяс кивнул в знак согласия и надолго замолчал. Лишь один раз показал рукой на развилку, уходящую от главной дороги влево, и пояснил, что там находится усадьба Городецких. Зачем он это сказал, Васильевы так и не поняли. Со старым князем, о котором в Устюге, без сомнения, слышали, у них никаких дел не намечалось.

«Гнездо», точнее – новый двухэтажный особняк, выстроенный по современным модным архитектурным лекалам, Анне Сергеевне понравился. Он весь светился как новогодняя игрушка; силовые щиты, протянувшиеся над заборами бледно-фиолетовыми всполохами, добавляли праздничности этой иллюминации.

Машина залетела в загодя раскрытые ворота, коротко просигналив страже, и объехав фонтан с закрытой на зиму чашей, остановилась возле парадного крыльца, подсвеченного со всех сторон уличными фонарями. Николай Егорович разглядел в небольшой группе, собравшейся возле входа людей, Никиту Назарова и его жен. Вернее, он догадался, что эти две красивые молодые женщины и есть супруги высокого, крепко сбитого парня. Они приветливо улыбались гостям, и Васильев вдруг испытал легкую зависть к этому мальчишке. Как ему удалось подняться из провинциальной безвестности к вершинам дворянской элиты? Только ли удачная женитьба на племяннице императора? Или хваленая магическая одаренность позволила правильно разыграть козыри?

Николай Егорович многого не знал в хитросплетениях политики, но он очень хорошо знал жизнь. Назаров не играл на публику, не пытался использовать свой главный аргумент для продвижения во власть или занять теплое местечко подле императора с гарантированной защитой своей семьи. Он живет на земле предков и продолжает свой род, даже успешно защищает его честь. Как он расправился с похитителями ребенка одного из вассалов, едва не развалив половину Бухары, шумели все газеты. И ведь это был не его родной ребенок, что только добавляло уважения. В чем нельзя упрекнуть Назарова – в честности. Юлька не разобралась в мотивах поведения парня и допустила скандал. Но и винить дочь тоже не хотелось. Шереметевы сами себя поставили в дурацкое положение, и это вылилось в нешуточный скандал.

Николай Егорович сам не заметил, как позволил своим мыслям искать оправдание действиям молодого волхва.

– С приездом! – Никита шагнул навстречу гостям и первым протянул руку Васильеву. Тот с заминкой, но все же ответил и представил свою супругу, которая удостоилась легкого прикосновения губ к пальцам, затянутым в перчатку. – Анна Сергеевна, вы замечательно выглядите. Вас даже дальняя дорога не утомила. Можно позавидовать.

– Не льстите, Никита, – улыбнулась женщина. – Я всю дорогу проспала, что придало мне сил. Не познакомите ли с вашими прелестными женами?

– Несомненно, я это и хотел сейчас сделать, – Никита отступил чуть в сторону и стал представлять гостям всех домочадцев, первым делом уделив внимание Тамаре и Даше.

«Военизированный клан, – пришла внезапная мысль в голову Николаю Егоровичу. Кроме жен приближенные Никиты оказались боевыми волхвами и сотрудниками клановой СБ. – Случайность или намеренный крен в создание боевого дворянского рода? Ни одного слуги, сплошь телохранители и стража».

Его жена довольно быстро нашла общий язык с хозяйками «Гнезда». Тамара, Даша и симпатичная барышня-чародейка с платиновыми волосами быстренько увлекли Анну в дом, о чем-то оживленно болтая. Николай Егорович с нотками зависти спросил:

– Как они это умеют?

Никита его хорошо понял и улыбнулся:

– Женщины решают серьезные вопросы на своем, неведомом для мужчин, уровне. Не переживайте, Николай Егорович. Ваша супруга попала в надежные руки. Не желаете отдохнуть с дороги? Для вас подготовили комнату в гостевом крыле. Можете принять душ, переодеться. Ужин будет готов через час.

– Мне этого хватит, – решительно ответил Васильев. – Насчет жены не уверен.

Николай Егорович при всем желании не смог бы вытрясти столь быстро, как ему хотелось, из молодого хозяина «Гнезда» откровенные признания насчет дочери. Решение вопроса явно затягивается. Да и насчет завтрашнего дня тоже были опасения. Никита, благодушно настроенный на прием гостей, словно забыл, кому Васильев приходится отцом.

– Мальчишка, – рычал он, разглядывая себя перед зеркалом. Жена заставила его надеть белую рубашку и новый темно-синий костюм, который решил вдруг взбрыкнуться: то подмышками давит, но воротник шею натирает. А еще галстук – этот чертов атрибут, который Николай Егорович жутко не любил. – Он меня еще за нос будет водить! Завтра же потребую от него объяснений!

– Хватит уже, Николай! – не вытерпела стенаний мужа Анна Сергеевна. – Так дела не делаются. Если позвали в гости, значит, разговор будет. И подумай, как его вести. Без грубости и скандалов. В конце концов Никита нам больше помог, чем навредил.

– С чего бы? – фыркнул злым котом Васильев.

– Я никогда не была в восторге от идеи Бельских, так упорно желавших отдать Юленьку в семью Шереметевых, – отрезала супруга.

– А почему молчала? – удивленно спросил Николай.

– Ты же ухватился за это предложение, мое мнение слушать не захотел, – пожала плечами Анна Сергеевна. – Дочку отпустил в Петербург, до конца не понимая, чем грозит для провинциалки полная свобода от родительской опеки. Хорошо, что закончилось именно так, а не гораздо хуже.

Васильев проворчал что-то невразумительное. Портить настроение жене перед важным ужином равносильно грозе среди ясного неба. Не простит, потом придется целый месяц по углам прятаться. Ну их, баб этих. Николай Егорович считал, что переговоры о судьбе Юльки будет вести он, как глава Рода, и решение выносить придется тоже ему.

В Устюге Васильевы редко устраивали семейные ужины, и если таковые намечались, то приглашались только родственники, начиная от старших дядьев и заканчивая молодой порослью, решившей создать свою ветвь. Николай Егорович всегда противился идее садить за семейный стол людей, выполняющих некие служебные обязанности в клане. Маги… Да, их иногда полезно гладить по шерсти, чтобы те почувствовали свою значимость и нужность. Ведь от них зависит жизнь домочадцев. Но Шубин и Бекешев, это же псы, призванные охранять хозяина. Их дело – служить, и точка. Гувернантка эта с постным лицом гимназической учительницы. Она что здесь делает?

Николай Егорович умом понимал, куда не следует влезать со своим уставом. Назаровы – малочисленный род. Очень малочисленный. Кроме самого Никиты родственников не осталось, только по второй или третьей линии, с которыми он отношения не поддерживает. Отсюда и многоженство, на которое император закрывает глаза. Как и Великий князь Константин, чья дочь вынуждена терпеть вторую супругу в доме. Не верил он в миролюбие женщин, живущих с одним мужчиной под одной крышей. Просто Назаровы умело скрывают свои размолвки и семейные противоречия.

Никита находится в трудном положении, это очевидно, – продолжал размышлять мужчина, пока за столом шел оживленный разговор про новый медицинский центр с уникальными принципами лечения. – Ему приходится возрождать род, и действует он весьма неординарно, что до сих пор вызывает разнообразные эмоции в обществе: порицание, восхищение, зависть. Время работает против него. Дети малы, жены вряд ли смогут каждый год ему рожать наследников. Просто физически тяжело такой марафон выдерживать. Они молоды, хотят блистать в свете, пока есть возможность не обременять себя большим количеством детей. Поэтому такой крен в сторону военизированного клана. Поэтому люди, умеющие держать оружие и беспрекословно выполнять грязную работу, сидят за этим столом. Они важны для Рода, и в будущем могут занять привилегированное положение.

Ужин продолжался, разговоры после водки и вина стали более раскованными. Слышался женский смех, на дальнем конце стола разгорелся жаркий спор между мальчишкой-волхвом по имени Роман и седобородым дедом – наставником детей Назаровых. Речь шла о методах построения боевых плетений в разных климатических условиях. Оказывается, старик знал очень много интересных нюансов.

– Господа, предлагаю сделать перерыв, – вовремя сориентировался Никита и пригласил мужчин в курительную комнату.

Николай Егорович с облегчением выдохнул, когда увидел на столике открытую коробку с табаком и несколько изящных трубок, судя по всему, еще не тронутых. Сам он курил редко. Хорошего курительного табака в Устюге днем с огнем не сыщешь, а смолить всякий самосад через трубку Васильев считал зряшным делом. Только горло драть.

Курили, к слову, не все. Шубин предпочел бренди, который стоял на втором столике, и налив себе половину стакана, уселся в кресло. Бекешев деловито обрезал кончик сигары гильотинкой и запалил спичку. Запыхтев дымом, он отошел к окну, где уже гудел кондиционер.

– Что за табак? – с сомнением спросил Николай Егорович, перебирая в руках табак. Понюхал пальцы. И сразу узнал по душистому вкусному запаху сорт.

– «Ориентал», – подтвердил его догадку Никита. – Настоящий, средиземноморский, а не жалкая европейская подделка.

Васильев кивнул. Было дело, завозили в Устюг подобный сорт. Оказалось, германский производитель пытался скопировать знаменитый табак, получилось так себе. Любителю плевать, и так сойдет. А вот истинный ценитель забракует сходу.

Его трубка осталась дома, поэтому пришлось пользоваться новенькой, темно-коричневой, с характерными разводами в структуре древесины.

– Бриар? – деловито набивая чашу табаком, спросил Васильев.

– Самый настоящий, – улыбнулся Никита, как и Шубин, налив себе бренди.

– Вы неплохо подготовились к встрече, Никита, – посмотрел на него Николай Егорович, и чиркнув длинной спичкой, поднес огонь к чаше. По комнате поплыл густой и душистый запах табака. – Как узнали, что я предпочитаю именно такие трубки?

– Я вообще не знал, что вы курите, – лихо обрезал его молодой хозяин имения. – Ориентировался на мнение специалистов. Вот они и подсказали, какие аксессуары подобрать. У меня много людей бывает, у всех вкусы разные.

– Тоже правильно, – кивнул Васильев и огляделся, присматривая, куда бы присесть. Несколько кресел образовывали полукруг, чтобы сидящие в них люди могли общаться друг с другом. Поэтому иных вариантов, в общем, и не было. – Отличный дом, Никита. Жене очень понравился в плане комфорта.

– Спасибо, – Никита присел напротив, закинул ногу на ногу. – Архитекторам пришлось поломать голову, но вышло удачно.

– Меня-то больше всего интересует его защитные функции, – усмехнулся Николай Егорович. – Когда через ворота въезжали, серьезно по ауре шарахнуло.

– Разработка наших волхвов, – заметил Бекешев. – На месте не сидят, активно развивают свои способности и методы защиты. И в дом просто так не проникнешь.

– Как у вас сейчас отношения с Бельскими? – поинтересовался Никита, внимательно разглядывая гостя. – Нет никаких проблем?

– Мы разорвали вассальную клятву по обоюдному согласию, – окутался ароматным дымом Васильев. – Не скажу, что мне было приятно идти на такой шаг, Никита. Потеря репутации серьезно сказалась на наших делах. Подозреваю, не без участия Бельских. Коммерция буксует. Сбыт продукции идет тяжело. Приходится искать новых партнеров, не связанных ни с Бельскими, ни с Шереметевыми.

– Шереметевы больше по авиаперевозкам, – возразил Шубин. – У них серьезные дела.

– Но у них есть Бельские, – отец Юлии задумчиво выпустил в потолок кольца дыма. – Устюг под их властью. В перспективе это не самое лучшее соседство. Впрочем, мы давно живем в некомфортных условиях. Справимся. Жаловаться не привык. А вот посмотреть, как ты свое хозяйство здесь организовал, было бы любопытно.

– О чем вопрос? – кивнул Никита. – Завтра с утра и начнем. Для начала съездим в «Родники», оцените масштаб проекта. Потом можно в «Изумруд».

– А как же военные тайны? – усмехнулся Васильев. – Не боитесь показать, как создается знаменитое магическое вооружение?

– Эка вы хватили, Николай Егорович, – мягко пожурил его Шубин. – Оружием мы не занимаемся, так, мелочами. Но важными мелочами. Демонстрация подобных объектов призвана показать, насколько Никита Анатольевич серьезно подходит к каждому делу. Вы же сюда не просто так приехали. Вам нужен сильный союзник, а в Вологодской губернии такой только один. Почему бы сразу без обиняков обсудить вопрос взаимоотношений?