Текст книги "Битва драконов. Том 2 (СИ)"

Автор книги: Валерий Гуминский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 27 страниц)

– Люблю работать в тепле, – кивнул Бельский, подтверждая слова гостя. Сам он был в рубашке, перетянутой полосатыми подтяжками, и в наглаженных узких брюках. Довольно странный наряд для человека, имевшего возможность нанять высококлассного стилиста. Младший Бельский старательно кого-то копировал, но Никита никак не мог уловить сходство князя с кем-то из персонажей просмотренных фильмов. – Не угодно ли чаю, кофе, коньяку?

– Не утруждайте себя, князь, – Никита вскинул ладонь в отрицательном жесте. – Вы еще не догадываетесь, почему я в Устюге?

– Если вы из-за Васильевых, подвергшихся нападению наемников, то это не догадка, а констатация факта, – пожал плечами князь, и заложив руки за спину, отошел к окну. С интересом поглядел, что происходит на улице. – Но вы ошибаетесь, если считаете меня зачинщиком этого непотребства. Я не имею к атаке на усадьбу Васильевых никакого отношения.

– Отрицание очевидного не есть лучший выход из создавшего положения, – укоризненно покачал головой Никита.

– На каком основании вы, сударь, связываете меня с наемниками? – резко спросил Бельский. – Потрудитесь умерить свой пыл в желании найти виновного!

– Вы играете в карты? – поинтересовался Никита, нисколько не реагируя на излишнюю экспрессию князя.

– Хотите в партию перекинуться? – удивился Бельский. – Да, играю, и прилично.

– Козыри всегда держат в рукаве, не так ли, светлейший? А как бы вы отреагировали, если неопытный, по вашему мнению, игрок, сразу пойдет с козырей?

– Только не пытайтесь убедить меня, что приготовили такие козыри, – холодно ответил князь Иван. – Не перегибайте палку, Назаров. Вы не в том положении, чтобы угрожать нашей семье.

– Что же вы сразу угрозами сыпать начинаете, Иван Юрьевич? – добродушно усмехнулся Никита. Он расстегнул пальто и демонстративно сел в кресло, закинув ногу на ногу. – Даже не поинтересовались, что я для вас припас.

– Вы переходите границы дозволенного, сударь! – побагровел Бельский, бакенбарды и бородка его встопорщились от полыхнувшего гнева. – Я вам не давал права садиться при мне!

– Бросьте, Иван Юрьевич! Вы же прекрасно знаете, каков мой статус в аристократическом обществе. По совокупности деяний, совершенных мною для блага России, нахожусь вровень с вами. Подождите Ассамблеи, и там многие вопросы разрешатся… А вот и первый мой козырь: вычегодское золото, уходящее частью за границу в иностранные банки на ваши счета. И ни единого грамма в государственную казну, заметьте. Ко второму козырю добавлю ваши темные делишки с потайниками, а точнее, с отщепенцами, живущими по законам Тайного Двора. Да вы сядьте, Иван Юрьевич! Страшно на вас смотреть…

Лицо Бельского меняло цвет с красного на бледный, словно невидимому художнику не понравились оттенки, и он стремился исправить картину, пока не поздно. Князь глубоко вздохнул и решительно занял место за рабочим столом. Там он чувствовал себя гораздо лучше.

– А что, есть и третий, Никита Анатольевич? – язвительно заметил он, покосившись на трубку стационарного телефона.

– Один из волхвов-потайников и взятый в плен наемник из боевого крыла Авиновых дали показания, – Никита безжалостно выбивал почву из-под ног противника. Сейчас играть в поддавки или делать покер-фейс не было времени. – Они недвусмысленно рассказали о вашем сговоре с атаманом Авиновым. Все записано и запротоколировано. Довольно занимательно.

– Чего вы хотите, Назаров? – Бельский с трудом сдерживал желание врезать по наглецу Силой, хотя бы из-за желания поставить его на место. Он понимал, чем закончится подобны демарш. У Назарова, по слухам, очень серьезный ранг, но почему-то не афишируемый. Не стоит рисковать своим имуществом и здоровьем.

– Вы сами должны были понять, Иван Юрьевич, – удивленно пожал плечами Никита. – Васильевы изъявили желание перейти под мою защиту, и следовало хорошо подумать, прежде чем устраивать акцию устрашения и уничтожения этой семьи. А еще меня поразил цинизм по отношению к молодой девушке, которой уготовили роль наложницы и сексуальной рабыни. Не кажется ли, князь, что для атамана Авинова столь серьезная фигура в качестве пленницы – перегиб? Я очень и очень огорчен, князь.

Бельский молчал, и правильно делал. Он уже почувствовал зарождение небывалого шторма вокруг молодого волхва. Дикая необузданная Сила начала клубиться над его головой, и природа ее была непонятна для опытного одаренного. Кончики пальцев неприятно заныли, все тело зачесалось от мельчайших энергетических уколов.

– Я нарушил вашу договоренность с Шереметевым, о чем сразу же попросил прощения. Видимо, меня посчитали смешным, Иван Юрьевич, если решили игнорировать мои извинения? Я на самом деле смешон, князь?

– Нет, – с трудом протолкнул через сжавшиеся голосовые связки это слово Бельский.

– А разве Юлия Николаевна заслужила подобной участи? Ваш старший брат решил игнорировать еще и волю императора? Обидели молодую девушку, выбросили ее из своей жизни как потасканную тряпку, а потом решили наказать столь необычным и грязным способом. Это плохо кончится, князь, и я не угрожаю. Просто не смогу по-другому защитить свою будущую жену. У вас есть возможность связаться с Затоньем? Когда я покину кабинет, сделайте милость, поинтересуйтесь о судьбе Авиновых. Узнаете много интересного. Этого должно хватить для правильного вывода.

– Ваша жена? – голос Бельского предательски засипел. Пальцы, унизанные перстнями, потянулись к вороту рубашки. – Разве Юлия Николаевна и вы уже…

– Я же сказал: «будущая». Вопрос лишь во времени. Завтра ли, через год – но она станет моей супругой перед Алтарем. Васильевы скоро принесут роту и переедут в Вологду. Вопрос решен.

– Так что вы хотите, Назаров? – князь Иван пришел в себя и отмер, но до сих пор опасливо косился на невидимые завихрения чуждой магии над головой мальчишки. – Объявить войну Бельским, а заодно Шереметевым, Волынским? За нас встанут такие силы, что сотрут с лица земли весь ваш клан…

Он осекся, вспомнив, видимо, чьим зятем является Никита.

– Нет, я войну вам не объявляю, – вздохнул волхв. – А вы нарушили условия расторжения вассального договора с Васильевыми, и как только они решили войти на правах доверенных слуг в мой клан, началась странная возня. Разве это не объявление войны с вашей стороны? Глава Рода Бельских должен был оценить все риски подобного демарша. А что я хочу? Публичное извинение перед Васильевыми и особенно перед Юлией Николаевной. И как можно быстрее. Потому что после принятия роты все извинения от Бельских будут расцениваться двусмысленно и не в вашу пользу. Я-то пойму, но не поймут другие… в Петербурге.

– Назаров, покиньте мой дом! – выдохнул Бельский, наливаясь злостью. – То, что вы предлагаете – неприемлемо в корне! Мы согласны на виру, но и только!

– То есть, желание досадить покинувшим ваш клан Васильевым сильнее мирных договоренностей между нами? – Никита и сам уже готов был прервать встречу. Он выяснил все, что хотел.

– Я не имею права обсуждать такую сложную тему без Главы рода! – ожидаемо ответил князь Иван.

– Кто вам мешает? Обсуждайте, но только не забудьте известить меня о ее результатах, – Никита коротко кивнул и широким шагом пересек кабинет, направляясь к двери. – Всего доброго, князь. Надеюсь, семейный совет Бельских проявит благоразумие и пойдет навстречу моим требованиям. Не забывайте, Иван Юрьевич, о козырях. Они уже открыты, но только как вы их побьете?

Бельский промокнул выступившую на лбу испарину, осознав свою уязвимость перед неумолимо приближающимися проблемами. Некоторые козыри побить можно, здесь Назаров преувеличивал, но как оградить себя от серьезного обвинения в прямой приказе сгноить девку Васильевых в глухих дебрях Вычегды? Это приговор или попытка взять за горло Бельских, да так, что дернешься? Если выразить глубочайшее сожаление о случившемся и попросить прощения у мелкопоместной швали, да еще выплатить им виру – как тогда отреагирует Шереметев? Не потеряют ли Бельские его расположение?

– Перебьются со своим прощением, – буркнул Иван и уставился на заглядывающего в кабинет секретаря. Раздраженный его испуганными навыкате глазами, приказал: – Зайди! Дай мне связь с Затоньем, да поживее!

– Княже, у нас проблемы! – проблеял секретарь. – Охрана жалуется, что пропали все данные с камер наблюдения, в информационном центре с накопителей стерты вся документация и архивы, сгорели коммуникаторы. Телефонную связь налаживают, обещали через полчаса восстановить.

Бельскому захотелось сделать что-нибудь ужасное с этим человеком, но вовремя взял себя в руки. Единственное решение, которое полностью взял на себя Иван, повлекло за собой кучу неприятностей и огромных проблем. Шереметев такого не простит. А теперь вопрос: убьет его Назаров, если не будет выполнено требование о публичном прощении? Потому что в этом случае Иван постарается уничтожить мальчишку. Страх толкает на необдуманные поступки, особенно в тех случаях, когда приходится играть на высоком уровне. Шереметев дал Бельским такую возможность, надеясь с помощью союзников создать надежный тыл для своих прожектов.

Поэтому Ивану стало по-настоящему страшно. Он подвел старшего брата и подставил семью под удар.

Глава 2

Петербург, декабрь 2015 года

Мигнув фонарями стоп-сигналов, приземистый как хищник перед броском черный «даймлер» замедлил скорость и окончательно остановился возле небольшого сквера, защищенного уютными жилыми домами старинной постройки. Неподалеку возвышались красно-бежевые корпуса Военно-морского госпиталя. Никита аккуратно остановил свой «бриллиант» в пяти метрах от автомобиля, в котором находился человек, пожелавший с ним встретиться с глазу на глаз. Вчера позвонила Ксения Старшинова, и придав голосу загадочности, словно ей нравились подобные мизансцены, попросила быть в Петербурге в полдень возле Адмиралтейских верфей. Желательно одному, без своих телохранителей. Безопасность гарантировалась второй стороной.

Было был предложено… Никита не опасался подвоха или намеренного завлечения противной стороной в засаду. Отбить любую атаку он мог без проблем, имея в телохранителях жутких Дуарха и Ульмаха – невероятно склочных типов, постоянно спорящих друг с другом на какие-то свои вечные инфернальные темы, как только волхву приходилось вызывать их обоих на солнечный свет Яви.

Заглушив мотор, Никита вылез из машины, аккуратно захлопнул дверь. Он давно не заморачивался с сигнализацией. Достаточно следящих маячков в астральном поле автомобиля. Их никто не видит, создается впечатление беззащитности, а на деле – сплошная головная боль, если кто вздумает угнать ее. Правда, до сих пор никто не посягал на имущество Никиты. Одаренные подобным своих рук не марают, предпочитая нанимать простолюдинов. А обычные воры почему-то обходят стороной его машину. Забавно, если поразмышлять на эту тему.

Он неторопливой походкой приблизился к «даймлеру» в тот момент, когда из салона вылез человек в черном пальто и в шляпе, прикрывавшей верхнюю часть лица. Графа Апраксина тяжело было узнать в таком излишне «чиновничьем» одеянии. На дуэли он выглядел куда элегантнее в своем белом костюме.

– Не ожидал, что это будете вы, Даниил Алексеевич, – дождавшись, когда мужчина повернулся к нему. – Здравствуйте.

– И вам доброго дня, молодой человек, – Апраксин распрямил плечи и посмотрел в сторону парка. – Прошу прощения за подобную клоунаду. Не хотелось светить вашу персону в своей епархии. Сразу бы возникли ненужные коллизии и ассоциации с произошедшим инцидентом возле Черной Речки.

– Разве это был инцидент? – пристроившись рядом с председателем Дуэльной Комиссии, Никита сбавил шаг. Граф никуда не торопился, глухо постукивая обрезиненным кончиком трости по асфальту, засыпанному свежевыпавшим снегом. – Мне казалось, дуэль прошла по всем правилам.

– Я уже объяснял вам отличие настоящей дуэли от подобных мальчишеских выходок, – легкое недовольство проскользнуло в голосе Апраксина. – Чтобы не превращать инструмент законного удовлетворения своих обид в безобразие, нужно было проконсультироваться с моими сотрудниками. Если так и дальше дело пойдет, вы оставите меня без работы. Каждому захочется трактовать правила в ту или иную сторону.

Кажется, от брюзжания граф перешел к шуткам. Никита расслабился. Апраксин хотел чего-то другого, и явно стеснялся объявить свои желания. Молодой волхв ничуть не сердился. Ему было интересно поговорить с человеком, курирующим специфическую контору в системе имперской безопасности.

– Постараюсь в будущем не повторять таких ошибок, Даниил Алексеевич, – пообещал Никита. – И обязательно, буде возникнет ситуация с удовлетворением обид, обращусь лично к вам.

– Надеюсь, не напрасно за девушку дрались? – поинтересовался Апраксин, войдя на территорию парка. На голых деревьях расселась стая нахохлившихся ворон и внимательно провожала взглядом двух человек, прогуливающихся по причудливо извилистым дорожкам, огибавшим огромные клумбы.

– Не напрасно, – улыбнулся Никита, слушая умиротворенный скрип снега под ногами. – Жизнь ее, конечно, изменила траекторию, но нисколько не в худшую сторону.

– Молодец, Никита Анатольевич, оттачиваешь хватку, – с усмешкой произнес граф. – Не боишься нажить себе врагов в лице Шереметевых и Волынских?

– Я не планирую в течение ближайших десяти лет пересекаться с их интересами, – признался Никита. – Единственная проблема – это докучливость князя Балахнина, желающего видеть меня в качестве третейского судьи петербургской аристократии.

– Наслышан, – кивнул Апраксин. – Поздравляю со вступлением в клуб «двадцати двух». Это очень серьезная заявка. Балахнин не зря ставит на тебя, Никита. Он что-то чувствует в эфирных полях страны, поэтому стремится заполучить союзников где только можно. Среди военных, купцов, мелкой знати.

– Вы знаете, что у него либеральные взгляды на политическую систему страны?

– Прекрасно осведомлен, – невозмутимо ответил пожилой граф. – Знаю и то, что на него ставят очень серьезные люди из Лондона и Ватикана. Заиметь в оплоте монархии плацдарм для наступления – это ли не голубая мечта некоторых горячих голов, постоянно поднимающих ставки? Алексей Изотович самый прожженный политик в России, играть с ним чревато. Поэтому некоторое опасение насчет тебя есть. Балахнин одной рукой дружески обнимает, а другой готовит удар.

– Но роль Кормчего для чего-то ему нужна? – поинтересовался Никита, краем глаза заметив на очередном повороте тропинки идущих следом за ними телохранителей графа. Трое крепких молодых мужчин с рассеянным видом посматривали по сторонам, особо не скрывая своего назначения.

– Я и говорю: князь под любое дело готовит безопасный отход, – кончик трости ударил по снежным кучам, наваленным после очистки дорожек. – Мне представляется, ты ему чем-то симпатичен, Никита. Хочет сделать ставку на тебя в будущей политической игре. Я не слишком силен в раскладах аристократической верхушки. У меня иные задачи, однако трудно не обратить внимание на прожекты Балахнина по сколачиванию разнообразных политических обществ. Это настораживает.

– Даниил Алексеевич, – мягко произнес Никита, – политикой пусть занимаются люди, хорошо в ней ориентирующиеся. Мы не должны им мешать. Я офицер, боевой волхв, нахожусь в стратегическом запасе, и пока есть время, занимаюсь семьей, укрепляю клан. Затеи Балахнина меня не сбивают с толку. У вас свои проблемы, коих точно уж немало. Но вы со мной хотели поговорить о чем-то другом. Верно? Ксения Дмитриевна очень деликатно намекала о вашем интересе к неким магическим разработкам.

Апраксин кашлянул смущенно. Он не знал, как подступиться к мальчишке с просьбой о проклятом свитке. Марьяна проела ему плешь постоянными разговорами о счастливых обладательницах подобных артефактов. Да вот попробуй переломить собственную гордость и смущение! Граф не был трусом, многие вопросы решал нахрапом и наглостью, но сейчас нужные слова пришлось тащить клещами.

– У меня мало времени, Даниил Алексеевич, – доброжелательная улыбка появилась на губах Никиты и тут же исчезла. – Отбросьте ненужную скромность. Она больше мешает вам, чем мне. Обрисуйте проблемы, по которым я подберу вам свиток. Здоровье, бытовые нужды, что-то еще? Например, улучшить экстерьер любимой собаки…

Апраксин закряхтел как старый рассохшийся шкаф, который пытаются поднять и перенести из одного угла в другой, и остановившись, оперся на трость. Посмотрел на своего собеседника.

– Женщины! – в сердцах сказал он. – Супруга моя драгоценная не устояла перед искушением, наслушавшись невероятных историй про твои чудесные свитки! Хочет стать молодой! Вот и решила, что господин Назаров и есть та самая золотая рыбка из сказки господина Пушкина!

– Свитки и вправду чудесные, – серьезно, без тени улыбки и насмешки, ответил Никита. – Гарантирую их качество… Ох, уже как коммерсант заговорил. Я вас понял, Даниил Алексеевич. Вашей жене нужен вариант косметической магии. Извините, что интересуюсь… Со здоровьем у нее все в порядке?

– Слава богам, – отмахнулся граф. – Не жалуется. Только ответь мне, Никита, на один вопрос: Старшинова у тебя в качестве кого подвизалась?

– Рекламный агент, скажу так, – рассмеялся волхв и подхватил под руку Апраксина. – Красивая женщина с умением очаровывать своих собеседников сумеет лучше меня самого свести нужные связи в одну точку.

– Хм, я так и подумал, – граф и не думал вырываться из цепкого капкана Назарова. – В Петербурге формируется интересная коалиция из светских львиц, чьи мужья занимают очень непростые и высокие должности, и все они крепко связаны узами дружбы.

– Вы преувеличиваете мои агентурные способности, граф. Обычное проявление дружеских чувств.

– Тебе виднее, юноша, – Апраксин покивал, выстраивая в уме нужную картину. Император оказался прав. Мальчишка не собирается лбом прошибать стену, выстроенную Балахниным. Значит, игра пошла более изящная и опасная.

– Вернемся к свитку, Даниил Алексеевич…

– Ах, да! Косметическая процедура, выстроенная на принципах самовосстанавливающихся магических процессов – вот что произвело ажитацию в Петербурге.

– Я вас понял, граф. Удивительный день, представляете? У меня как раз в машине лежит один скромный подарок для Марьяны Олеговны.

– Никита Анатольевич, – погрозил пальцем Апраксин, – ты ведь подготовился заранее к этой встрече… У госпожи Старшиновой несомненные таланты.

– Знали бы вы, граф, сколько мы выпили друг у друга крови, – доверительно ответил Никита, и оба негромко рассмеялись. Дорожка к этому моменту почти уткнулась в невысокий заборчик, отделяющий парковую зону от оживленной улицы, и круто завернула в обратную сторону, куда и направились двое мужчин.

Они поговорили о событиях в столице, обсудили некоторые аспекты политики, пока не оказались возле «бриллианта». Никита открыл дверцу со стороны водительского кресла, и не залезая внутрь, вытащил из заднего кармана чехла деревянный тубус, покрытый темно-вишневым лаком.

– Граф, это мой презент для Марьяны Олеговны, – сказал Никита, передавая тубус Апраксину. – Скоро Коловорот, и подарок будет очень кстати.

– Благодарю, Никита, ты спас мою нервную систему, – Даниил Алексеевич разглядел на крышке тубуса выжженный родовой герб Назарова и руны, тянущиеся сверху вниз. – Очень изящная вещь… Она просто под завязку заряжена магией.

– Чувствуете? – усмехнулся Никита.

– Пальцы сводит, – кивнул Апраксин и добавил: – Я все-таки имею весьма высокий ранг одаренного. Коллегия Иерархов лично утверждала его, хотя мне не пришлось подтверждать его в боевых действиях.

– Вы тоже в стратегическом резерве? – оживился Никита.

– Да лет сорок уже, – отмахнулся граф. – Прошел несколько этапов переподготовки, но так ни разу и не был призван в ряды армии.

– Так вы не имеете офицерского звания. Это вполне объяснимо. Скорее, у вас глубочайший резерв. Зато это помогло вам укрепить свои позиции в Комиссии.

Никита сопроводил Апраксина до его автомобиля, проявляя любезность и показывая уважение к человеку, далеко не последнему в иерархии государственной власти.

– Никита Анатольевич, а что ты можешь сказать о Его Величестве? – граф устроился на заднем кресле, но не торопился полностью укрываться в салоне. Трость его и ноги до сих пор оставались наружу. – Меня очень беспокоит его состояние, как внутреннее, так и физическое. Можно ли повернуть неблагоприятные процессы вспять?

– Даниил Алексеевич, – понизил голос Никита, облокотившись о дверцу. – Если я правильно понял, Его Величество доверяет вам невероятно. Поэтому передайте при встрече, что нужный свиток я могу предоставить на главной Ассамблее, причем, на глазах сотен важных персон. Нам ведь важна реакция, которая последует после этого?

– Да, так и есть, – усмехнулся Апраксин, испытав облегчение. Значит, молодой волхв вовлечен в дерзкую и опасную игру. Давненько Меньшиковы не развлекались подобным образом. – Кстати, непременно будьте со своими очаровательными супругами. Марьяна Олеговна очень хочет с ними познакомиться. Вы не были на прошлой Ассамблее, что очень огорчило молодую часть дворянства.

– Ага, подозреваю, что именно огорчило, – усмехнулся Никита. – Отсутствие моих жен, а не я сам. Фиг им! Это мое, никому не отдам!

– Эх, где мои годы! – закряхтел Апраксин, закидывая ноги в салон. – Всего доброго, Никита. Благодарю за свиток. Даже не представляю, какой долг за мной теперь числится.

Он похлопал по тубусу.

– Не переживайте, граф. Я не потребую больше того, что потратил на создание этого шедевра. Всего доброго, – Никита кивнул на прощание и захлопнул дверь «даймлера». Охрана тут же засуетилась, садясь в машину, а он медленно побрел к своему «бриллианту», раздумывая о состоявшейся встрече. Поведение Апраксина могло рассмешить, если не знать характер могущественного контролера за дуэлянтами. Да, он переступил через свою гордость и попросил магический свиток для жены, хотя мог воспользоваться иными каналами, да через Великого князя Константина, к примеру, или через тещу. Только есть одно «но». Граф является одним из немногих людей, вхожих напрямую к императору, а значит, для Никиты важно иметь в друзьях председателя Дуэльной Комиссии. Сегодня Апраксин продемонстрировал свое доверие к молодому волхву и получил то, что хотел. Разве плохо? Оба остались довольными друг другом, а если и жены подружатся, открываются отличные перспективы для Даши и Юли. Марьяна Олеговна проведет их через извилистые лабиринты столичных тайн и всевозможных сплетен. Про Тамару речи нет. Она уже по своему статусу вхожа в различные дома Петербурга.

Никита усмехнулся, садясь за руль «бриллианта». Трудно было представить своих молодых жен завсегдатаями столичных тусовок и светских салонов лет, эдак, через десять. Но почему и нет? Если ему удастся сформировать в Петербурге коалицию успешных, предприимчивых и дерзких (в хорошем смысле слова) дворян новой формации, то и окружение вокруг него будет совершенно другим. Шереметевы, Волынские, Абрамовы, Карповичи и их мелкие вассалы уйдут. Как в свое время царь Петр Алексеевич дал молодым и незнатным дворянам путь в жизнь, так и сейчас наследник-цесаревич Владислав имеет шансы стать реформатором. Пока политическим, а там видно будет. Выходит, Ксения Старшинова оказалась прозорливее Никиты, пытавшаяся свести его с представителями купеческой гильдии.

А Балахнин пытается создать несколько уродливых конгломераций, каждая из которых будет мешать друг другу. Зато сам князь почувствует себя как рыба в воде.

Уже переехав Фонтанку и свернув на набережную канала Грибоедова, Никита заметил за собой слежку. «Рено-соболь» черного цвета неотступно следовал за его машиной, меняя расположение в ряду, то скрываясь за фургонами или автобусами, а то нахально пристраивался сзади чуть ли не вплотную.

Ему надоело демонстративное и навязчивое преследование; сделав несколько движений пальцами левой руки, он активировал скрипты. Десяток разнообразных «амеб» ринулись к «рено-соболю» и внедрились в салон, невидимые обычному глазу. Да и маги с трудом бы выявили шпионов, которые находились во временных капсулах.

– А вот и наши азиатские друзья заявились, – хмыкнул волхв, получив первую информацию от аурных помощников. – Никак, расчет желают получить?

Он машинально притронулся левой рукой к груди, где висел тяжелый старинный медальон с аурным следом инфорсера Хи. С ним Никита не расставался с момента встречи с Большим братом Веем. Китайцы оказались нерасторопными. Им понадобилось чуть ли не десять дней, чтобы полностью покинуть Верхотурье, и только сегодня ранним утром поступил звонок от наместника Андрея Коваленко, что город полностью под его управлением. Все структурные подразделения триады выведены, остались только компании, не замеченные в связях с «Лотосом». А следом за ним и Хирург подтвердил слова молодого барона.

Им хорошо, день в полном разгаре, а Никите пришлось вскакивать ни свет ни заря, переполошив всю прислугу в «Гнезде», а потом и на Обводном. Пока ехал на встречу с Апраксиным, едва челюсть не вывихнул от зевков.

«Бриллиант» свернул на Могилевский мост и выскочил на Лермонтовский проспект. Где-то здесь была удобная стоянка рядом с кафе «Шоколадница». Если китайцы пасут именно его, то они обязательно зайдут следом за ним.

Никита загнал машину в стояночный «карман», но на этот раз блокировал двери и включил сигнализацию. Заодно навесил на корпус «бриллианта» атакующие магемы на тот случай, если преследователи (вон они, появились, тоже снижают скорость и загоняют свое авто на стоянку) захотят подложить взрывное устройство или устроить взлом с проникновением вовнутрь. Правда, ничего «интересного» с собой Никита не возил, а от предметов вроде свитков старался избавиться как можно быстрее. Оставался один вопрос: как триада его отследила? Ясно, что Вей дал сигнал своим связникам искать контакт с Назаровым, как только выполнил свою часть просьбы. Но они вряд ли крутились на Обводном. Там одной агентуры от ИСБ как грибов после дождя. Значит, подловили на выезде, что, опять же, говорит о хорошей осведомленности триады.

Китайцам следовало поторопиться, и так затянули процесс. Аурный след истончался, риск потерять его становился все более ощутимым.

Войдя в кафе, Никита приветливо кивнул стоящей за стойкой девушке в униформе и попросил чашку «арабики» без всего. И пока она готовила заказ, скинул пальто, перебросил его через спинку стула, уселся за столик возле окна. Из «рено-соболя» вышли двое мужчин азиатской внешности в коротких кожаных куртках, с непокрытыми головами. Короткие стрижки, мощные накачанные шеи и абсолютно бесстрастный взгляд в глазах выдавал в них инфорсеров, привыкших исполнять волю хозяина, а не вести переговоры.

Парочка защитных скриптов сейчас пригодится. Мало ли что решили удумать эти ребятки. Разнесут в хлам помещение, распугают посетителей, нанесут им вред… Но боевики спокойно сели за его столик, и один из них, широколицый, с приплюснутым носом, под которым едва намечалась жидкая полоска усов, на ломанном русском сказал:

– Большой Брат велел передать: ваши требования выполнены.

Он замолчал, цепко глядя на спокойного Никиту. С опаской подошла девушка, поставили перед ним блюдце с чашкой горько-ароматного кофе, и поспешила удалиться за стойку, находя в ней лучшую защиту. Сделав осторожный глоток бодрящего напитка, Никита прикрыл глаза, с удовольствием ощущая, как шоколадные нотки с толикой горечи обволакивают язык.

– А господин Вей не хочет сам что-то сказать? – Никита не собирался верить каким-то двум азиатам, могущим прикинуться кем угодно. Сыграют партию под инфорсеров «Лотоса», а потом проблем не оберешься с этими фанатиками.

Спутник говорившего боевика, худощавый и гибкий аки змея, достал из кармана куртки мобильный телефон с большим экраном, набрал чей-то номер, замер на некоторое время и отрывисто заговорил, зло поглядывая на Никиту. Потом положил аппарат на стол, развернул его в сторону волхва.

– Конференцсвязь, – буркнул он на хорошем русском, ни разу не запнувшись.

– Господин Ник не доверяет чужим словам? – на экране возник глава клана «Лотоса», сидящий за столом, видимо, своего кабинета. За его спиной возвышался открытый шкаф с книгами и толстыми папками. – И это правильно. Приятно иметь дело с умным и сильным противником.

– Вы не торопитесь, господин Вей? – усмехнулся Никита. – Стрелки часов совершают последний оборот…

– Я понял вас, Ник, – улыбнулся китаец. – Подтверждаю, что перед вами мои люди. Передайте им медальон – и сделка завершена. Надеюсь, вы осведомлены о ситуации в Верхотурье?

– Да, подтверждаю сделку, господин Вей. Глядите, я снимаю с шеи медальон и передаю его вашему человеку.

Медальон взял худощавый и сразу же сжал его в кулаке, прижал ко лбу и какое-то время сидел абсолютно отрешенный от всего, пока Никита попивал кофе. Клан-лидер «Лотоса» наблюдал за своим подчиненным, сидя за несколько тысяч километров от «Шоколадницы». Судя по всему, этот боевик являлся еще и магом, пусть и слабеньким. Иначе бы зачем простому инфорсеру подобные манипуляции с артефактом?

Наконец, боевик оторвал кулак ото лба и коротко промяукал что-то своему хозяину. Изображение на экране пропало, оба собеседника встали из-за стола, поклонились Никите и вышли наружу. Никита перевел дух и деактивировал скрипты. Допил кофе, положил купюру в три рубля возле блюдца, надел пальто и снова кивнув официантке, на лице которой постепенно исчезла бледность, толкнул дверь на улицу. Постоял на пороге, вдыхая в себя морозный воздух. Хорошо, с одним делом закончили. Теперь Верхотурье свободно от серьезного и опасного противника. Пора начинать совместные проекты с Володей Строгановым, который недвусмысленно высказал желание войти в его клан на правах союзника. Ясно, что это идея старшего Строганова, всегда действующего на перспективу. Но после того, как Никита вернул парню ногу, Владимир вряд ли захочет плясать под дудку отца. Окажись сам Никита в таком положении, смог бы он вершить темные делишки за спиной человека, оттащившего его с тонкой границы жизни и смерти буквально за шкирку, спасшего от отчаяния и безнадеги? Нет, и еще раз нет. Поэтому надо встретиться с княжичем как можно скорее и обговорить все условия принятия роты.

Благовещенск, декабрь 2015 года

Полозов

Следить за «благоверным» муженьком Анастасии оказалось не так легко, как казалось Олегу вначале. Вроде бы и опыта достаточно, и знаний человеческой психологии. Что проще: выследи первичные маршруты, по которым вечерами любил шнырять Подшивалов, потом определи используемые чаще всего, и появятся варианты, чем занимается взбалмошный дворянин. Ан нет, Семен почему-то предпочитал жить изворотливо, помимо тех моментов, когда находился рядом с Настей.