Текст книги "Битва драконов. Том 2 (СИ)"

Автор книги: Валерий Гуминский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 27 страниц)

– Зачем же об этом открыто говорить в доме главного противника, Ваше Высочество? – нахмурился Никита. Он предчувствовал, что беседа будет крутиться вокруг серьезных тем, и заранее раскидал своих «помощников-убийц» по пустым залам. «Каракатицы» ослепили всю записывающую и следящую технику, операторы чертыхаются и злятся, что картинка потеряна, а звук и так глушится «куполом».

– Хочу, чтобы милейший Алексей Изотович занервничал и стал совершать ошибки, – негромко, без тени улыбки ответил Владислав и припал к бокалу. – Хм, либерал либералом, а вино-то с крымских виноградников… Так вот, насчет его нервозности. Он обязательно ускорит давление на членов клуба «22», чтобы ввести на должность Кормчего тебя, Никита Анатольевич.

– А я до сих пор не могу разгадать комбинацию князя с моим назначением на эту странную должность, – пробурчал Никита, снимая зубами со шпажки оливку. – Что даст ему мое возвышение?

– Появление некоего института справедливости, – рассмеялся цесаревич. – Опять моя придумка, каюсь. Я просто фонтанирую идеями, черт возьми! Возьмем, к примеру, такую ситуацию… К кому обращается обиженный и оболганный человек, когда пройдены всевозможные инстанции?

– К императору, это и так ясно.

– А точнее, в Комиссию Справедливости при Кабинете Его Величества. Там тоже сидят не дураки, расследуют все тщательно. Потому и длятся сутяжества месяцами. А теперь представь, появится параллельный орган с такими же функциями. Пара-тройка удачных разбирательств и вынесение справедливого вердикта – и?

Никита призадумался и с толикой неуверенности предположил:

– Комиссия Справедливости начнет утрачивать свои позиции. А это удар по престижу власти.

– Видишь, сам все понимаешь, – назидательно поднял палец Владислав. – Вообще, идея таит в себе несколько смыслов. Не получится одно, выйдет другое.

– А что думает император?

Цесаревич пожал плечами и покрутил в руке бокал.

– Проблема умозрительна, но никак не проявляется сама по себе, – ответил он через некоторое время. – Да, у него есть четкое представление, что являют собой Шереметевы, Волынские и их союзники. Балахнин тот же со своими идеями… Но это же болото, куда нос не сунешь! Что таится в черных топях? Какие деструктивные мысли бродят в голове этих людей? Да черт с ними! Лучше давай отметим твой титул и звание!

Владислав оживился и самолично долил шампанское в свой и Никитин бокал.

– Я в курсе твоих подвигов в Сербии. Князь Белёвский очень тепло о тебе отзывался. Жалел, что не смог встретиться и лично выразить свою благодарность.

– Жалел? – удивился волхв.

– Обратно по государственным делам за границу отправился, – кивнул Владислав, отпивая из бокала. – Обычно подобные визиты на несколько лет затягиваются. Кстати… помнишь наш разговор в Озерном? Насчет некоего презента.

– Его Величество выглядел не слишком бодро, – осторожно прощупал почву Никита.

– Да, печально, – покивал наследник. – Устал за последнее время. Это еще хорошо, что на внешних рубежах спокойно. Но проблем все равно хватает. Слегка переутомился.

– У него энергетические каналы забиты, Сила гаснет без выхода наружу, – заметил Никита. – Свиток, который я обещал, не может «созреть» так скоро, ему нужно хотя бы месяц полежать. Впрочем, могу воздействовать на энергетический контур с помощью своей Силы.

– Не мне опровергать опытного артефактора, – цесаревич не выглядел расстроенным, что еще больше укрепило мысль Никиты о какой-то игре со стороны Меньшиковых. Семи пядей во лбу быть не нужно: демонстрация направлена на союзников Балахнина и самого хозяина дворца.

– Как сын? – поинтересовался волхв. – Не боитесь надолго оставлять его одного с няньками?

– С ним опытные мамки, – улыбнулся Владислав. – И накормят, и перепеленают. Да мы здесь ненадолго. Соня через полчаса начнет метаться и домой тянуть. Так что не удастся нам повеселиться. А ты не хочешь поделиться своими подвигами? Что там в Устюге произошло? Бельские жаловались родителю, что Назаров переступает границы дозволенного: шантажирует, вмешивается во внутренние дела клана, переманивает людей.

– Какие смелые, – Никита удивленно вздернул брови. – А еще белые и пушистые, аки ласковые котятки.

– Говорят, ты половину Устюга на свою сторону переманил? – в глазах Владислава плескался смех. Не знал он самого главного, а то бы Олегу Юрьевичу, присутствующему на Ассамблее, не поздоровилось.

– Вранье, Ваше Высочество! Только Васильевым предложил защиту. Им в Устюге жизни не будет, что Бельские недавно и доказали. Поэтому скоро они переедут в Вологду, где и будут служить мне, – спокойно ответил волхв.

– А какие отношения с Юлей Васильевой?

– Не давлю. Как и говорил раньше, сама решит. Не захочет войти в мой дом женой, найду ей пару. Хороших ребят хватает.

– Ты не очень-то и рад, как я гляжу, – пристально взглянул на Никиту цесаревич. – Самому-то надо третью жену в дом? Тамара и Даша едва нашли общий язык, а тут еще одна красотка. Никита, они однажды передерутся между собой или тебя самого разорвут на три части. Противоречия никуда не делись, ты же сам прекрасно понимаешь. Разные характеры, взгляды на семейную жизнь. Я Тамару хорошо изучил. Она в бабку свою, Агату Семеновну, пошла. Может взбрыкнуть в любой момент, и это будет стихийное бедствие, поверь…

– Ладно, разберусь как-нибудь сам, – проворчал Никита. Своих девчонок он и сам неплохо изучил. Старается уделять обеим внимание, хотя это и трудно. Тамара в какой-то мере действительно собственница, и чтобы совладать с ее энергетикой, много сил уходит. Даша – она скромница, и свой пыл старается обрушить на мужа разом, словно следующего раза не будет, а потом ходит умиротворенная. Ночи с ней невероятно бурные и горячие. И просто чудо, что младшая жена нашла золотую середину в отношениях с Тамарой. Если только супруги не разыгрывают спектакль перед Никитой, не желая его огорчать, то ему очень повезло. Юля – мина замедленного действия. Нужно ли ему такое счастье, действительно?

Владислав рассмеялся, видя легкую растерянность барона Назарова. Ведь из тех людей, которые открыто придерживались ведических норм семейной жизни, только Никита давал пищу для сплетен и разглагольствований на тему морали. Остальные вели себя относительно тихо. Отец по секрету как-то сказал, что таких семей на Руси хватает, сотни две-три наберется. И все они концентрируются в Холмогорье, на Мезени, Печоре, словно намеренно держась вместе на небольшом пятачке вдоль студеных морей. Подальше от сплетен и пересудов. Или иная причина, более серьезная, способствовала локализации таких семей.

– Приятно поговорили, – Владислав поднялся, давая сигнал к окончанию разговора. Сразу стало легче ушам. «Купол» исчез, многоголосие мгновенно заполнило анфилады дворца. – Пора возвращаться, а то наши барышни переполошат всю Ассамблею.

Меньшиков преувеличивал. Веселье не утихало, танцы продолжались, потоки гостей в разнообразных красивых нарядах смешивались друг с другом, растекались в разные стороны, образовывали водовороты. Цесаревич кого-то выглядел в этом бедламе и попрощался с Никитой. Не успев толком решить, идти искать Тамару и Дашу, или еще побродить в одиночестве, как наткнулся на молодого человека того возраста, что и он сам. Короткая стрижка очень шла волевому лицу незнакомца, крупноватый подбородок нисколько не портил его внешность, даже наоборот – придавал некую брутальность и тяжеловесность к плотной невысокой фигуре, на которой безукоризненно сидел темно-серый твидовый костюм. Парень обезоруживающе улыбнулся и спросил:

– Барон Назаров? Уже отчаялся с вами встретиться… Разрешите представиться: Василий Голенищев. Надеюсь, обо мне вы слышали от цесаревича Владислава.

– Да, так и есть, – сразу вспомнил Никита разговор с наследником в Озерках и пожал руку молодому человеку. – Сразу договоримся, Василий. Между собой без всяких титулов и ненужных этикетов. Не привык я еще к себе новому.

– Охотно принимаю, – кивнул Голенищев. – Хотел познакомиться поближе, особенно в свете небывалого ажиотажа в Торговой Палате. Мой батюшка находится в тесном контакте с купеческой гильдией, и мимо него никак не могла пройти информация о твоей встрече с самим Иваном Афанасьевичем.

– С «самим»? – улыбнулся Никита, поняв, о ком идет речь.

– Да-да, именно с господином Трейтером. Сразу скажу, человек он невероятно осторожный и битый, с аристо категорически не желает иметь дел! Впрочем, как и со многими дворянами.

– Но я, как бы, не отношусь к аристократической прослойке, – остановившись возле колонны, облицованной мрамором, ответил Никита. – Не дорос, так сказать. Я более успешен в коммерции, потому что не живу на ренту, а семью кормить надо. Для аристо мой образ жизни совершенно не приемлем.

– Тем не менее, пожалованный титул автоматически поднимает тебя по этой крутой лестнице, – резонно заметил собеседник. – Кстати, мой отец проповедует те же принципы. Поэтому у него лучшие друзья – негоцианты, а не дворяне. Трейтер о тебе высказался лестно, и поэтому родитель дал недвусмысленное указание с тобой встретиться и поговорить. Составить мнение, если быть откровенным.

– А почему сам батюшка не соизволил прибыть на Ассамблею? – Никита разглядел, наконец, в мелькании нарядов знакомые цвета платьев Тамары и Даши. Жены и без него развлекались, благосклонно давая многочисленной мужской рати приглашать себя на танцевальные туры. Старшая супруга успевала в перерывах знакомить Дашу со столичными боярышнями и молодыми людьми. Кажется, они уже морально готовы покинуть Вологду и перебраться в столицу.

– Стар он по таким мероприятиям шастать, как он сам высказался, вот и послал меня развлекаться. Как-никак, старший сын в семье, пора жениться. Вдруг найду себе женщину по сердцу.

Никита с сомнением поглядел на Голенищева. Что-то не сходилось в его словах. Василий разглядел в его глазах скептицизм.

– Отец поздно женился, – пояснил парень. – В сорок с лишним лет. Ну, вот так получилось. Правда, наверстал упущенное в рекордно короткий срок. После меня в семье появились две сестры. Они погодки, восемнадцати и семнадцати лет. Так и вышло, что я заменяю отца столь активно, сообразно своим силам.

– А в чем интерес Артема Александровича ко мне? – про Голенищевых Никита после визита в Озерки прочитал достаточно, и информацией по этой семье владел. – Вы держите торговый флот, контролируете морские перевозки. А я специализируюсь на магических артефактах военного свойства. У нас нет точек соприкосновения по негоциям.

– Отец тоже так и сказал, – Голенищев поймал проходившего мимо официанта и взял с подноса два бокала с шампанским, один передал Никите. – Прошу, барон, не откажите… Он не хочет, чтобы я потерял связь с влиятельными людьми Петербурга. В последнее время мне пришлось тесно сойтись с Его Высочеством цесаревичем Владиславом, и батюшка хочет, чтобы я продолжил врастать в свиту наследника.

– Малый кабинет, – кивнул Никита, пригубив напиток. Шампанским он залился, наверное, на целый год вперед. Не хотелось только обижать Василия отказом выпить с ним.

– Вокруг цесаревича собирается активная молодежь, лояльная власти. Отец видит мою карьеру при Меньшиковых. Так во все времена было. Формирование будущего правительства начинается при наследнике.

– Дальновидное решение, – не стал спорить Никита. – Акциями и предприятиями могут руководить компетентные управляющие. Только бы не воровали. У тебя будут развязаны руки, появится время на более важные вещи. Кто уже дал согласие войти в свиту цесаревича? Кроме Оболенского и Пушкина, конечно…

Голенищев рассмеялся. Он оказался жизнерадостным парнем, и даже разговаривая с Никитой, успевал разглядывать нарядных молодых барышень, проходивших мимо, и раскланивался с ними, вызывая у тех смущенные, а то и кокетливые улыбки. В общем, установку отца выполнял с блеском.

– Уже в курсе? Да, Володя и Юрка очень даже воодушевлены перспективой роста. Откуда знаешь? А, забыл! У тебя эксклюзивное право узнавать первым, что происходит в кругу наследника!

Шутка оказалась неловкой, и Голенищев мгновенно покрылся досадным румянцем, но Никита не стал заострять на этом внимание. Бывает. Шампанское – вино коварное, развязывает язык не хуже водки. Вроде бы пьется легко, но отуманивает разум незаметно. Недаром большое количество вызовов на дуэли происходит на подобных мероприятиях, поэтому граф Апраксин или его люди всегда присутствуют на Ассамблеях.

– Кто еще готов присоединиться к свите? – повторил вопрос Никита, не обратив внимание на досадный ляп.

– Василий Воронцов, – ответ его удивил.

– Воронцов? А он каким боком там оказался?

– Ну…, – протянул Голенищев и почесал макушку. – Его Императорское Высочество прощупывает всех, кого считает лояльным клану Меньшиковых. Я не заметил, чтобы Малый кабинет формировался из молодых дворян вассальных родов. Как раз их там вообще нет!

– Разумно, – Никита подумал, что без участия Петра Алексеевича – отца Васьки – не обошлось. Таким образом он подстраховывал старшую ветвь Воронцовых от грядущих потрясений. – Сейчас нужно как можно больший охват тех дворянских семей, которые еще не перешли под вассалитет «большой тройки».

– Что это такое? – заинтересовался Голенищев, проводив взглядом еще одну стайку веселых девушек.

– Балахнин, Шереметев, Волынский, – усмехнулся Никита и подумал о скором распространении термина в Петербурге. Как бы по шее от тестя не прилетело. Тот щепетилен в таких тонких материях. – Василий, я бы посоветовал тебе поторопиться. Веселье скоро закончится, упустишь кандидаток в жены. Незамужним девушкам нельзя оставаться на Ассамблее без родителей. Еще есть время познакомиться с какой-нибудь красоткой. Кстати, что скажешь про Лизу Воронцову?

Голенищев задумался. Дворянская молодежь столицы довольно неплохо знала друг друга и охотно сходилась на почве взаимных интересов или легкого флирта. Очень редко образовывались по-настоящему крепкие пары, которые потом шли под длань Лады. Для большинства все сводилось к коротким связям. Серьезные отношения развивались под бдительным присмотром родителей, знакомивших своих чад и в дальнейшем контролировавших каждый их шаг, не допуская вольностей.

– Я не вхож в дом Воронцовых, – прокашлявшись в кулак, признался Василий. – Но с Лизой несколько раз встречался. Симпатичная, хоть и без яркости, как твои женщины…

– Но-но, – шутливо погрозил пальцем Никита. – Лиза очень милая и скромная барышня, но это не показатель ее простоты. Обмануть или слукавить не получится. Чуткая натура… Я вот подумал, если Василий наметился в Малый кабинет, то вам нужно подружиться как можно быстрее. А если еще и с сестрой познакомишься – так и вовсе водой не разольешь.

Голенищев задумался. В таком аспекте он намечающиеся связи с будущими соратниками не просчитывал. Поэтому, немного помявшись, неуверенно откликнулся:

– Можно, конечно… Но я слышал, у нее жених какой-то объявился.

– Жених – еще не муж, – наставительно сказал Никита, сдерживая под строгой маской улыбку. – А муж не стенка, подвинуть можно. Чуешь взаимосвязь?

– Эх, ладно! – махнул рукой Голенищев. – Рискнем!

Они отлипли от мраморной колонны и решительно направились в зал, где слуги Балахнина организовали уютные уголки отдыха для гостей. Под большими кадками с зеленью расставили мягкие диванчики и банкетки, столики с закусками и питьем. Фуршеты на Ассамблее старались не устраивать, понимая бессмысленность такого мероприятия. Слишком хлопотно. А вот разнообразие закусок на столиках было удачным ходом. Ассамблея – место знакомств, закрепления связей и веселья. Не объедаться же сюда император вместе с устроителем гостей приглашали?

Никита нашел сестер Меньшиковых с Дашей и Лизой, сидевших под раскидистой экзотической пальмой и весело чему-то смеявшихся. Голенищев судорожно вздохнул и замедлил шаг, но потом встрепенулся, вернув на лицо решительность и отчаянную обреченность. Воронцова в алом платье и с кокетливым бантом на левом плече сидела спиной ко входу и не видела приближающихся мужчин.

– Не скучали без меня? – весело спросил Никита.

– Удивительное дело, гостеприимный князь Алексей Изотович угодил многим, – усмехнулась Тамара, цепко взглянув на Голенищева, решившего пока не выходить на первые роли. – Даже нам понравилось.

Девушки рассмеялись. Лиза обернулась и мгновенно стала пунцовой, поняв, зачем Никита привел сюда молодого человека. Конечно, она его узнала и опустила ресницы на едва заметный приветственный кивок.

– Василий, хочу представить тебе своих прекрасных жен и их не менее прелестных подруг, – Никита сделал вид, что не замечает полыхающие молнии в глазах старшей супруги, и назвал каждую.

Голенищев, поборов смущение, шагнул вперед и четко кивнул, приветствуя барышень. Будь здесь одна Лиза, он бы обязательно приложился к ручке, но в подобной ситуации обошелся словами:

– Невероятно рад познакомиться с вами, баронессы, княжна, Елизавета Петровна! Я слегка растерян от созерцания вашей красоты, простите за косноязычие!

Дамы рассмеялись, признавая простенькую лесть, а Катя неожиданно, хитро блеснув подведенными глазами, перескочила на соседний диванчик, оставив Лизу сидеть одну.

– Присаживайтесь, молодой человек! – прикрыв улыбку ладошкой, сказала она. – Надеюсь, скромница Лиза не станет препятствовать такому соседству.

– Охотно, – осторожно обойдя кадку с пальмой, Василий примостился на краешке диванчика, не замечая, какие страшные глаза делает Воронцова расшалившейся княжне. – Я знаком с вашим младшим братом, Елизавета Петровна. Очень интересный юноша. Жаль, что его нет сегодня на Ассамблее. Передавайте ему привет от тезки. От меня, то есть…

Василий замолчал и почему-то густо покраснел, ощущая на себе женские взгляды и про себя костерил Никиту. Мог бы подвести к Лизе без излишнего внимания. Общества девушек он, конечно, не боялся и довольно часто флиртовал без каких-либо обязательств. А что такого? Барышни охотно шли на сближение не с самым захудалым в столице молодым дворянином. Как-никак его отец в Нижней палате Сената по экономическим вопросам заседает.

– А что же сами? – уставившись на носки своих туфелек, поинтересовалась Лиза. – Могли бы и сами брату визит нанести. Знаете, небось, где мы проживаем.

Скромница, как ее охарактеризовал Никита, закинула наживку и теперь ждала ответа, положив руки на колени. А Голенищев заволновался. Вопрос был бесхитростным и прямолинейным, как шпиль Адмиралтейства, и отвечать на него следовало так, чтобы девушка поняла, насколько она интересна ему самому. И есть ли шанс на дальнейшие отношения.

– Передайте брату, что я обязательно на днях загляну к нему, – осторожно сказал Василий. – У нас появилось много тем для обсуждения… – он замолчал, прислушиваясь к грянувшим ритмам рок-н-ролла, и оживленно спросил: – Не желаете потанцевать?

– Охотно, – кивнула Лиза, и протянув свою руку кавалеру, встала с дивана. – Может, и вы с нами?

Никита с девушками дружно отказались. Тамара, оторвавшись от созерцания мелькавшего в зале алого платья Воронцовой, спросила мужа:

– С каких это пор ты заделался свахой? И с чего вдруг Голенищев?

– Лучше пусть он, чем кто-то из круга людей, приближенных к нашим оппонентам, – задумчиво произнес Никита. – Цесаревич хочет, чтобы Воронцовы были рядом с ним. Я его поддерживаю.

– Васька Голенищев ловелас известный, – предупредила Катя. – Нет, я не говорю, что он ветреный и безответственный, но его увлечения проходят впустую. Только девушек расстраивает.

– Да он еще мальчишка, – фыркнула Тамара. – Не перебесился.

Она почему-то вздохнула и посмотрела на Никиту, потом перевела взгляд на Дашу.

– Может, домой поедем? Что-то я устала. Как будто батарейку выдернули.

– Конечно, солнышко, – Никита мельком взглянул на часы. Время подбиралось к полуночи. Дети, оставленные в особняке на Обводном, уже спят. Наверное… У Ольги не забалуешь, ее даже Анора слушается.

– Устала? – удивилась Катя. – Надо же, одна из самых шебутных девиц в Петербурге вдруг домой рвется. – Темнишь, сестрица.

– Взрослею, видимо, – усмехнулась Тамара и встала. – Или старею? Ох, я и эгоистка. Даша, ты можешь остаться с этой козой, а потом вместе с ней к Меньшиковым в гости поехать.

– Заманчиво, но одна здесь не хочу оставаться, – решительно произнесла Даша. – А завтра мы можем все вместе в гости к родителям заглянуть. Я бы не отказалась.

– Неплохая идея, – Никита подхватил супруг под руки. – Ладно, гуляйте и веселитесь, молодежь, а мы пойдем.

– Пожалуй, я не буду выходить замуж так рано, – вдруг вырвалось у Кати. – Стану такая же скучная. Бе! Дом, дети, вечное беспокойство о них!

– Тебя Семен спрашивать не станет, – рассмеялась Тамара. – В охапку схватит и потащит под венец. Даже не брыкнешься. Размечталась о свободе!

– Этот может, – задумчиво произнесла младшая княжна, но потом тряхнула головой. – Но с моими доводами ему придется согласиться.

… Под умиротворенный гул двигателя и мягкое покачивание на небольших неровностях дороги Тамара, привалившаяся с одного бока к Никите, спросила:

– О чем разговаривал с тобой цесаревич? Надеюсь, тайны из этого делать не станешь?

– Хм, как знать, – попытался отвертеться волхв, но с другого бока на него насела Даша, которая тоже захотела выяснить, куда наследник уводил мужа. – Как вы смотрите на мое участие в Малом кабинете?

– Вон оно что! – с каким-то удовлетворением произнесла Тамара. – А братец упрям оказался. До сих пор не оставляет надежду завлечь тебя в свою команду. Неужели созрел?

– Еще думаю. Не хочу связываться с государственной службой. Сыт по горло.

Даша понятливо хмыкнула, и еще теснее прижалась к Никите. Ну да, наместничество в Боровичах стало для мужа очень серьезным испытанием. У Великого князя Юрия Ивановича не забалуешь. Одна Опричная Служба чего стоит. Как им удалось тогда уйти от их преследования – один Перун знает.

– А консультантом по магическим вопросам? – Тамара в задумчивости приложила пальцы к губам. – Я намекну Владу. Структура Малого Кабинета строго не регламентируется. Станешь периодически появляться на заседаниях, с умным видом произносить нужные речи. Обрастешь связями, станешь важным-преважным господином, а там глядишь – и княжеский титул получишь.

– Ты все-таки амбициозна, хоть и стараешься скрывать это, – покачал головой Никита.

– Нет. Просто аппетит приходит во время еды. Я поняла, что у нашей семьи есть неплохие шансы…, – Тамара внезапно замолчала.

– Шансы на что? – с любопытством спросила Даша. – Так-то привилегий достаточно для баронства.

– Пока ничего говорить не стану, – увернулась от ответа Тамара. – Все это в далекой перспективе. Но действовать надо сейчас. Чуть не забыла тебя спросить: ты не встречался с Велимиром Шереметевым?

– Он все время мелькал где-то на периферии, но так и не подошел, – Никита сделал неопределенный жест рукой. Откровенно говоря, ему было наплевать, что бывший соперник по дуэли проигнорировал его и даже не подошел поздравить с получением титула. Голова оказалась занята совсем иными заботами, а неожиданная встреча с отцом и вовсе выбила из колеи.

К его удивлению, женщины вздохнули с облегчением.

– Этот демарш не остался незамеченным, – сказала Тамара. – Очень многие недоумевали, почему княжич так себя позиционирует. Это может быть связано с Бельскими?

– Не могу утверждать, – качнул головой волхв. – Скорее, обычная обида за проигрыш.

– За уведенную невесту, как вариант, – старшая супруга сжала его запястье. – Тебе никто не говорил, что молодой Шереметев подходил к Даше с просьбой протанцевать тур.

– Что-оо? – ошарашенно протянул Никита. – Когда успел, шельма?

– Когда ты завел разговор с Голенищевым, – решила ответить Даша. – Отвлекся на какое-то время, а Велимир как чертик из табакерки выскочил. Весь галантный, донельзя серьезный, как жених перед Алтарем. Так как тебя не было рядом, разрешения просил у Тамары.

– Так-так, – голос Никиты напрягся. – И каков был ваш ответ?

– Я отказала, – твердо произнесла Даша. – Можешь ругать, но, когда тебя игнорируют, это плевок в меня, в сторону нашей семьи. И как бы я выглядела, пойдя с Шереметевым на круг? Вообще, подозреваю, он именно этого и добивался. Сначала демонстративно не заметить тебя, а потом еще и жену твою облапать! Вот был бы анекдот!

Тамара одобрительно хмыкнула, привалившись к плечу мужа.

– То есть вы точно не знали, что Велимир меня не поздравил, и решили его мордой об стол повозить? А если бы все вышло наоборот? – стало интересно Никите.

– Мы постоянно наблюдали за тобой и за княжичем, – спокойно произнесла Тамара. – Ты немного не разобрался. Даша отказала ему в танце до того, как он на некоторое время исчез с поля зрения. Вот мы и подумали, что Шереметев пошел искать тебя и снова нарываться на дуэль.

– Он же не идиот срываться из-за отказа женщины танцевать.

– Кто его знает, – вздохнула Тамара. – Княжич самолюбив, это отчетливо читается по его поведению. С него станется вновь выйти на дуэль. Причину всегда найдет.

– Вы все сделали правильно, – Никита обнял за плечи своих ненаглядных, и те доверчиво прильнули к нему, молча созерцая освещенные улицы до самого дома. Озадаченный странным, и надо сказать, нахальным поведением Велимира, он пытался выстроить логическую картину поведения княжича. В небольшом и незамеченном им эпизоде таился какой-то смысл, а возможно, и несколько. Даша поступила разумно. Пойди она с Велимиром на танец без согласия мужа, ее авторитет тут же рухнул бы на самое дно, и даже Никита не смог бы его выправить. Скорее всего, Шереметев этого и добивался. Поступок, надо признать, весьма странный.

– Что? – очнулась Даша, почувствовав нервное шевеление мужа.

– О чем говорил с вами княжич?

– Подошел, вежливо поздоровался, – откликнулась с другого края Тамара, слегка сонным голосом. – Поинтересовался тобой. Я ответила, что ты ушел вместе с цесаревичем пошептаться. Шереметев напрягся, но потом, словно ничего не произошло, спросил, можно ли ему пригласить на танец Дашу. Я удивилась, потому что это выглядело вызывающим и провокационным поведением. Даша молодец, сообразила, не поддалась на уловку.

Никита нашел теплые пальцы Даши и ободряюще сжал их. А сам всю дорогу продолжал размышлять, что самонадеянность Велимира может не понравиться самому князю Шереметеву. Судя по разговору, Василий Юрьевич обеспокоен ситуацией с Бельскими, и лишние трения с Назаровыми ему сейчас совершенно не нужны.

Понятно одно: с молодым княжичем, наследником Рода, у него спокойных отношений не будет. Этот факт надо принять к сведению и продолжать жить дальше, держа под наблюдением каждый его шаг. Так будет надежнее и спокойнее.