Текст книги "Битва драконов. Том 2 (СИ)"

Автор книги: Валерий Гуминский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 27 страниц)

Часть вторая

Глава 1

Вычегда, Устюг, декабрь 2015 года

Мороз сегодня давил прилично. Изредка со стороны реки доносился треск лопающегося льда. К полуночи небо стало настолько прозрачным, что казалось: можно пересчитать каждую звезду и рассмотреть в тончайших деталях спирали далеких галактик. И яркий полумесяц как будто нарочно начищенный к этому случаю заливал бледно-серебристым светом окрестности Вычегды.

Алешке Векшину было плевать на красоты ночного неба и волшебство дремучего леса, нахохлившегося от декабрьской стужи. Он испытывал беспокойство. Уже третий день миновал, а отряд, ушедший в Устюг, до сих пор не вернулся. Контрольный срок вышел. Волновался парень и за волхва Егория, и за остальных товарищей, но больше всего – за старшего брата Бориса. Самого дорогого человека в этом мире, поднявшего Алешку на ноги после нелепой смерти родителей на Вычегде – лодка наткнулась на топляк.

Была бы «дюралька», или деревянная посудина, может, и пережили бы аварию. Но обломанный конец толстой ветки лиственницы, окаменевшей от долгого пребывания в воде и всплывшей в неурочный час, вошел в лодку как горячий нож в масло. А дело происходило поздней осенью, когда оказаться в стылой воде посреди реки означало если не гибель, то очень большие проблемы. Что происходило с родителями в последний миг, почему не смогли выбраться, Алешка никогда не узнает, как и его брат.

С топляками всегда были проблемы. Помимо деревьев, попавших в воду после береговых оползней, до сих пор существует еще одна беда: сплавной лес. Алешка частенько наблюдал проплывающие мимо запрятанного в тайге поселка плоты, которыми управляли опытные сплавщики с длинными баграми. И испытывал дикую злость на деятельность лесорубов, расположившихся выше по течению, и собирались серьезно «зачистить» факторию, чтобы духу посторонних здесь не было. Их деятельность мешала добыче золота на мелких речушках, впадающих в Вычегду, и отвлекала силы для охраны старателей. Удерживало потайников только одно: вырубку леса вели серьезные люди, какая-то купеческая компания, умевшая защищать свои интересы. Приходилось договариваться.

Алешка машинально похлопал по карманам дубленки, достал спички и пачку сигарет. Голые пальцы обожгло холодом. Закурив, парень с наслаждением выпустил изо рта в морозный воздух струю дыма вперемешку с паром. Огляделся по сторонам. Поселок, насчитывающий всего десяток домов, вытянувшихся в одну линию, спал. Кроме одного – сторожевого зимника, выдвинутого к самому краю лесной чащи, где постоянно дежурили двое потайников. Честно сказать, не любил Векшин службу в отрыве от Тайного Двора. Ну, а что делать? Приходилось периодически охранять опорные базы, коих было три на обоих берегах Вычегды. И в каждой, помимо охотников и рыболовов, обязательно находились по два-три бойца. Основная база расположена в Затонье, где властвовал атаман Авинов. Его предки, как и три других боярских семьи, пришли сюда в давнюю пору гонений Иваном Васильевичем новгородской вольницы, и основали четыре поселка, каждый из которых имел свою администрацию и самостоятельно вел хозяйство.

Четыре дня назад в поселок влетели несколько снегоходов, оглашая спящие окрестности ревом. На каждом из них сидели по два человека. Младший Векшин с беспокойством разглядел среди вооруженных бойцов не только своего брата, но и десятника – Серегу Мохова, родственника Авиновых. Мало того, там был волхв Егорий с двумя своими помощниками. Ладно, чародеи. Они всегда сопровождали боевые группы для прикрытия. Но присутствие Мохова настораживало. Намечалось какое-то серьезное дело.

– Заказ поступил, – братья уединились за поленницей, пока часть людей заправляла технику, грелась в сторожке и пила чай. – Направляемся в Устюг. Если через два дня не вернемся… Беги в поселок и предупреди наших.

Борис мрачно поиграл желваками.

– На кого заказ? – сплевывая желтую от курева слюну на снег, поинтересовался Алешка.

– Не знаю. Атаман ничего не сказал, сильно нервничал, по двору метался, – Борис невесело усмехнулся и поправил шапочку, закатанную на лоб. – Хреновое у меня предчувствие. Такое было перед смертью родителей.

Братья промолчали, тягостно вспоминая те дни, когда не хотелось верить в произошедшее, что смерть забрела в их дом по неведению, сбилась с тропинки. Потом Борис похлопал младшего по плечу и зашагал к снегоходу. Алешка смотрел на его напряженную широкую спину и тоже наливался тревогой.

…Векшин прислонился к поленнице и стал смотреть в глубину леса, за которым под ледяным панцирем спала Вычегда. И весь превратился в слух. Он ждал рева двигателей, но время шло, сигарета была докурена и выброшена в снег, мороз злобно щипал лицо. Собравшись идти в тепло сторожки, Алешка снова поглядел в узкие просветы между деревьями. Показалось?

Воздух ощутимо вздрогнул от дуновения ветра ли, или от чего-то другого, невидимого, встряхнувшего тяжелые шапки снега на деревьях. От тяжелой поступи гиганта?

Алешка судорожно глотнул слюну. Волна воздуха, достигшая его лица, была люто холодна. Мгновенно заиндевели ресницы, губы стянуло от застывшего как желе мороза. Он мог поклясться, что так и было. Не в силах пошевелиться, Векшин смотрел на неслышно вырастающий из снега смерч в нескольких шагах от него.

Этот смерч превратился в воронку, расширяющуюся кверху, а потом осыпался шуршащим снегом. И Алешка открыл рот, забыв, что у него на плече висит автомат. Да толку-то от него, если перед тобой, освещенная мертвенной луной, маячит иссиня-черная фигура высотой в три человеческих роста, да еще с голым мощным торсом. Та еще картина! Алешка мог поспорить, что она состояла сплошь из клубов дыма. Расставив ноги, непонятное чудовище молча смотрело на застывшего Векшина, а потом пророкотало:

– Хозяин, этот червяк твой! Он даже с места двинуться не может.

В голове Алешки промелькнула мысль крикнуть, но в горло словно льда толченого насыпали. С ужасом понимая, что предупредить людей не получится, он все же попытался сдвинуться с места.

– Напрасно тщишься, червяк! – развеселилась тварь.

Как-то странно она разговаривала, хоть и понятно. Но самое интересное произошло потом. Из-за спины огромной клубящейся фигуры вышел самый обыкновенный человек в пушистой шапке и приталенном пальто. Для тайги подобный наряд вызвал бы смех у бывалых лесовиков, но Алешка предпочел сейчас не хохотать, а сидеть в теплом доме и пить чай под уютный треск поленьев в печи.

– Ты не ошибся, Ульмах? – спросил незнакомец на родном для Векшина языке, что вызвало облегченный вздох парня. – Это точно он?

– Он кровный родственник того болвана, – буркнула тварь по имени Ульмах. – Я чувствую их!

Мужчина подошел к застывшему Векшину и внимательно посмотрел на него.

– Не похож, но поверю… А вот за оружие хвататься не советую.

Потайник к тому времени отошел от ступора и машинально сдернул с плеча жесткий ремень, на котором висел автомат. И рука тут же оказалась в капкане. Кисть обожгло болью – оружие полетело в снег.

– Ты Векшин? – негромко спросил мужчина, лицо которого Алешка успел рассмотреть при лунном свете. Это еще парень, совсем молодой, его ровесник. Но во взгляде проглядывается матерость, как у Барса – инструктора новиков-потайников. Такое же спокойствие зверя, встретившего на тропе свою жертву.

– Я, – с трудом протолкнул лед в желудок Алешка.

– Мне твой брат подсказал, где тебя искать, – неожиданно произнес незнакомец.

– Что с ним? – потайник с тоской посмотрел на лежащий под ногами автомат.

Повисло молчание. Ночной гость плотно сжал губы, словно боялся, что страшные слова вырвутся наружу.

– Он жив? – в глазах стали набухать слезы, но Алешка сдержался.

– Он умер, – словно обухом по голове. – Увы, но твой брат ввязался в нехорошее дело. В очень нехорошее. Если бы в его голове не стоял ментальный блок, у него был шанс спастись. Он успел дать наводку на твой образ, а кровь привела моего слугу к тебе.

«Слуга» – та самая тварь из снежного кокона – довольно осклабилась. По его татуированной груди пробежали искристые молочно-сиреневые молнии. Красиво и жутко.

– Что вам от меня надо?

– Покажешь дорогу до Затонья и можешь быть свободным. Я тебя не трону.

Левая рука Алешки, лежавшая на бедре, незаметно пошла вверх, задирая край дубленки. Под ним на поясе висел отличный лопарский нож – финка. Подарок Бориса. Неужели этот странный тип в пальто думает, что Алешка Векшин проглотит известие о смерти брата и будет сотрудничать с врагом?

– Не вздумай, – жестко проговорил парень и что-то неуловимо изменилось. На плечи упала невероятная тяжесть, а тело стало вялым. В голове зашумело, парализуя волю к действию. – С тобой или без тебя, но я все равно найду ваше паучье гнездо. Ночь длинная, не тороплюсь. Сам решай, хочешь жить или сдохнуть здесь.

Тело Векшина забилось мелкой дрожью. Незнакомец явно владел Силой, и от осознания своей беспомощности хотелось заорать во все горло, чтобы его крик разбудил поселок. Погибнуть самому, но спасти остальных…

– Ульмах, приступай, – сказал страшный гость.

Демон радостно проурчал что-то невразумительное и мгновенно взмыл вверх, над самыми кронами съежившихся лиственниц и елей. А оттуда обрушился на поселок. Окутавшись белесой пеленой, домишки превращались в ледяные коконы. И все это происходило на глазах опешившего Алешки. Его мозг не мог принять картину экзекуции… или как все это называлось. Казнь? Месть за что-то такое, во что вляпался Борька?

Через каких-то несколько ударов сердца вместо опорного пункта осталась вымороженная пустыня с десятком саркофагов, погребенных под ледяным панцирем.

– В поселке живет очень много людей, – прошептал Векшин, глядя в неподвижные глаза гостя. – Ты их так же убьешь?

– Я очень расстроен, что твой брат выполнял недальновидные приказы атамана, – растягивая слова, ответил парень. – Нельзя было трогать моих людей, угрожать их жизни и нападать с оружием. За глупость командира должна быть коллективная ответственность.

– Тогда убей меня, – яростно прошипел Векшин. – Не хочу брать на себя кровь своих односельчан!

– Но есть другой вариант, – словно не слыша его, продолжал незнакомец. – Ты покажешь мне родовую усадьбу Авиновых. И я не трону больше никого. Такой размен тебя устроит?

И Алешка сломался. Он и раньше недолюбливал эту спесивую семейку, занявшую все административные должности, начиная от старосты и заканчивая атаманским жезлом. Хотя людей более достойных в Затонье хватало. Но Авиновы по праву крови, но не ума, главенствовали над простолюдинами, жившими в поселке, и никто не мог бросить им вызов. Одаренных лучше не злить.

– До поселка десять верст. Без техники не доберемся. Нужен снегоход, – мрачно ответил Векшин.

– За это не переживай, – голос незнакомца чуточку оттаял.

Векшин чувствовал какую-то нереальность происходящего, беседуя с человеком, появившимся из искристо-снежной воронки вместе со странной тварью, больше похожей на демона, коих рисуют в книжках про черное зло. И разговаривал незнакомец спокойно так, буднично, упоминая старшего брата Алешки. А вокруг царила невероятная тишина и жуткий мороз постепенно проникал под теплую дубленку. Ледяной пустыней разило от огромной полуголой твари, которая только что заморозила целую артель охотников.

– Тогда надо идти, – и завертел головой в поисках транспортного средства. Не в этом же коконе прибыл гость? И оторопел, когда тот показал рукой в завертевшуюся белую воронку. – Туда?

– Не бойся, – парень подтолкнул Векшина в спину. – Стой рядом со мной, не делай лишних движений. И думай, как выглядит усадьба Авиновых. Ульмах по твоим мыслям выйдет точно на цель.

Шагнув сквозь царапающие лицо снежинки, Алешка очутился внутри кокона и съежился от невероятного холода. Незнакомец встал рядом и крепко сжал его плечо, словно предупреждал: даже не думай делать глупости. Да попробуй их сделай! Здесь хозяйничала даже не магия, а какая-то неведомая мощь, высасывающая жизненные токи из тела. Даже одаренному было некомфортно в таких условиях.

– Быстрее, Ульмах! – резко произнес парень. – А ты закрой глаза и представляй усадьбу Авиновых!

А чего ее представлять? Двадцать лет торчит как бельмо на глазу: огромная, огороженная мощным деревянным забором из столетних лиственниц, с двухэтажным домом, изящным широким балконом, где любит собираться все семейство летними вечерами под свистящий парок самовара. Радетели старины, крюк им в печень всем!

Алешка даже не понял, что уже стоит напротив массивных ворот из плотно пригнанных плах и обшитых металлическими полосами, на каждую из которых нанесены магические плетения. Зачарованы и защищены. Никто не проникнет во двор. Даже эта тварь. Поражало, насколько легко она смогла проникнуть в голову и считать образ места, которое запечатлелось в памяти!

– А теперь исчезни, – тихо бросил парень, настороженный и хищный, готовый к смертельному прыжку. – Когда все закончится, можешь поднимать тревогу. Никто не заподозрит тебя. Можешь и дальше жить спокойно.

– Отдай мне тело брата, – тоскливо попросил Алешка.

– Сможешь приехать в Устюг через три дня? – во взгляде незнакомца проскочило сочувствие. – Найдешь подворье Васильевых и скажешь, что пришел за братом.

Парень кивнул и нетерпеливым жестом отпустил его, а сам обвел рукой вокруг себя невидимый круг. Тварь по имени Ульмах рыкнула и ввинтилась в мерзлую землю, как будто ее здесь и не было. Затаив дыхание, Алешка спрятался в палисаднике тетки Агафьи и смотрел за разворачивающимся действием. Отсюда до усадьбы Авиновых было шагов сто, и домик старухи оказался одним из последних в поселке, стоявшем напротив нее. Раньше бояре жили в самом центре, но лет двадцать назад по каким-то причинам перебрались на окраину, укрепившись и отгородившись ото всех. Казарма потайников находилась неподалеку от усадьбы, и атаман имел возможность держать возле себя дополнительную охрану. Нечисты на руку оказались Авиновы, ну вот и расплата.

Что происходило внутри за высоким забором, Векшин не видел. Но в свете мерзлой луны хорошо проглядывалась снежная буря, бушевавшая над крышей дома. Низкие вибрирующие звуки бушующей ледяной магии разбудили собак, которые вопреки всему не стали остервенело лаять, а завыли дико и тоскливо.

Обледеневшая крыша с жалобным треском провалилась вниз, погребая под собой всех обитателей дома. Вверх взметнулись снежные космы, вопреки всему не рассыпавшиеся; они свились в невероятно толстые жгуты и хлестнули по земле. Векшин задрожал, даже здесь ощутив неживое зло, терзающее усадьбу. А незнакомец как стоял напротив ворот, так и продолжал наблюдать за работой своего слуги. Даже руки из карманов пальто не вынул. Невероятное равнодушие к смертям людей, его не знавших.

Взлетевшая вверх белесая полоска неожиданно ринулась к казарме потайников. И снова вибрирующий жуткий гул, как предвестник землетрясения, замолкший только после окончательного погребения одноэтажной постройки из кругляка.

А потом все кончилось. Воронка поглотила незнакомца, прокрутилась на месте бешеным волчком и осыпалась мириадами снежинок. Алешка проглотил тягучую слюну и еще некоторое время смотрел на уничтоженную усадьбу. Он уже мог представить себе, насколько разрушены все постройки и жилой дом. И развалины сейчас находятся под толстым слоем льда.

Выбравшись из палисадника, Векшин неуклюже побежал по натоптанной дороге к вышке, на которой уже лет сто висело тревожное било – кусок рельса. Тревожный набат поднимал односельчан только в случае самых опасных ситуаций: пожар или нападение на поселок потайников. В остальное время атаман со своими бойцами обходился иной системой оповещения.

Алешка бежал и видел по светящимся окнам, что многие жители уже проснулись, почувствовав потоки зла, поднятые неведомой магией, и лихорадочно думал, как рассказать односельчанам, почему он находится здесь, а не на опорном пункте.

****

– Надеюсь, ты не переусердствовал с лесным поселком? – строго спросил Никита Ульмаха, когда тот перенес его на пустынный берег Сухоны. Чуть выше вдоль заснеженного сейчас городского пляжа тянулись разнообразные строения в виде беседок, летних павильонов, кабинок, а еще левее перемигивались бледными цветами гирлянды, развешанные по фасаду торгового центра.

– Все в порядке, хозяин, – пророкотал демон. – Там легкий полог из снега. Когда люди проснутся, им придется хорошо потрудиться, если только снаружи им не помогут. Но я никого не превратил в лед. Как ты и велел.

– Молодец, – похвалил Ульмаха Никита, пристально разглядывая темноту на берегу. Где-то неподалеку его должен ждать микроавтобус. Не идти же до Васильевых пешком по холоду! Признаться, он нешуточно замерз, и даже усиленная работа энергетических каналов уже не помогала. Хотелось в настоящее тепло дома, прижаться к горячей печке и стоять долго, оттаивая. Показательная казнь семьи атамана, вздумавшего принести зло Васильевым, покрыла душу молодого волхва изморозью. Ведь в том доме находились не только взрослые, но и невинные дети. И пусть младшему из них было пятнадцать, все равно сердце саднило от боли.

Никита старательно искал оправдание своим действиям. И каждая мысль о добродетели или человеколюбии натыкалась на жестокие контраргументы. Если попустительствовать каждой попытке унизить его или клановых вассалов, то рано или поздно к нему придут и вырежут семью. Патриарх совершил ошибку, дрогнул перед необходимостью выполоть поганый корень Китсеров, и в результате погубил весь род Назаровых. Конечно, барон был только исполнителем, а заказчик умело скрывался за ширмой. Меньшиковы добились своей цели, заполучив в свой род сильнейшего одаренного, артефактора и боевого волхва. Но насколько они уверены, что через несколько лет Никита не захочет извести императорскую семью? Возможностей для подобной акции ему и сейчас хватало. В личном подчинении два демона, есть свитки, разнообразные способы прятаться в потоках времени. Не хватало грубой силы, если рассуждать по-простому, клановой армии, способной противостоять государственной машине.

А еще Тамара, кровь от крови Меньшиковых. Она не поймет его желания расквитаться за родню. Если бы Никита с самого начала стоял на позициях мести, то княжна Меньшикова вряд ли появилась бы в его жизни. Вот такой парадокс невовремя возник в мыслях.

Упрямо мотнув головой – он и так сделал подарок потайникам, взяв в жертву семейство Авиновых, но оставив в живых жителей Затонья – Никита уверенным шагом честно выполнившего свой долг человека направился в сторону торгового центра.

Черный микроавтобус волхв заметил сразу. Глеб не таился, ожидая его на автостоянке молодежного клуба. Возле машины маячила какая-то тень, изредка вспыхивал алый огонек сигареты. Никита очень не любил, когда в салоне пахло табаком, и все об этом знали. Могло знатно прилететь.

– Свои, – предупредил он, заметив, как дернулась рука человека к отвороту камуфляжной куртки при его приближении. – Горыныч, ты что ли? Все никак не накуришься?

– Да волноваться начали, Никита Анатольевич, – знакомый боец не смутился, но сигарету выбросил. – По времени уже полчаса как должны были появиться.

– Ну, извините, дела задержали, – хмыкнул Никита, и дождавшись, когда Горыныч распахнет дверь микроавтобуса, нырнул в тепло салона. Следом за ним забрался любитель курева, пышущий табаком. – Здорово, Глеб.

Он пожал руку Донскому, сидевшему спиной к водительскому креслу.

– Как прошло? – поинтересовался инструктор.

– По плану, – коротко ответил Никита по данному вопросу. Сказать «хорошо», когда месть заставляет убивать детей, чей отец и родственник по глупости ввязался в опасную авантюру, у него язык не повернулся. – Что там Бельский? Не убежал из Устюга?

– Сидит в усадьбе, утроил охрану, – усмехнулся Донской, и полуобернувшись, хлопнул водителя по плечу, приказывая ехать. Двигатель автобуса мягко заурчал, сидевшие в салоне качнулись от легкого рывка. – Ребята следят за ним уже вторые сутки. Никто к князю не приезжал: ни его старший брат, ни Шереметевы. Посчитали, раз не заявились с претензиями сразу после нападения, то и вовсе не придут.

– Бельский знает, что Васильевы под охраной?

– Да уверен, – кивнул Глеб. – У него половина города в подпевалах ходит. Что было нападение на Васильевых, уже утром стало известно. Я направил двух толковых парней на разведку к усадьбе Бельских сразу же, как только рассвело. Судя по всему, к князю приходили только местные.

– Интересно, – прикрыв глаза, произнес Никита. – Неужели Бельские настолько уверены в своей безнаказанности? Они не могли не знать, что я могу вступиться за Васильевых. Или Шереметевы хотят втянуть меня в бессмысленную драку?

– Тогда уж бить по Шереметевым, – уверенно откликнулся Глеб.

– Рано. За него обязательно вступятся Волынские, а за этими кланами маячит самый серьезный соперник. Балахнин. У меня с ним неплохие отношения, но я подспудно ожидаю от него некой подлости.

– Так что будем делать? – после недолгого молчания спросил инструктор.

– Утром нанесем визит к князю Ивану, – устало ответил Никита. – Сейчас хочу отдохнуть. Маг еще жив?

– Немец с Зубром хорошо его прессуют, но орешек крепкий. Или в самом деле уже сказал все, что мог, или идейный.

– Скорее, боится своих хозяев больше, чем меня, – тихо рассмеялся волхв. – От трупов потайников избавились?

– Пока в сарае на хоздворе лежат. Я поговорил с Николаем, он разрешил оставить до твоего приезда.

– Всех под лед, – приказал Никита, – и сегодня же. – Только одно тело оставьте. Парня, которого использовали в качестве привязки. Я обещал его брату, что он может забрать его и похоронить по-человечески.

– Я понял, Никита, все сделаем сегодня же, – посерьезнел Глеб. – До рассвета успеем. Только надо с собой взять Немца или Зубра. Пусть «завесу» поставят, чтобы никто не спалил, чем это мы на льду занимаемся.

– Бери обоих, для надежности. А я посплю немного. Эта тварь из меня все силы высосала.

Глеб не стал ничего спрашивать, догадываясь, о какой твари говорил молодой хозяин. Держать на поводке демонов еще та работка, к которой бывший офицер категорически не хотел приближаться. Благо есть кому укрощать инфернальных чудищ.

****

– Любезный, передай князю, что господин Назаров желает с ним встретиться немедленно, – чуточку лениво, но в то же время придавая голосу нетерпение, произнес Глеб, глядя на охранника, стоявшего по другую сторону кованых ворот. – И руку-то убери от кобуры, вояка. Боишься меня, что ли?

– Велено никого не пускать, – играя важную персону, ответил охранник, но руку, лежавшую на жесткой кобуре, отдернул. Он был немолод, и по виду побывал во многих передрягах, но выправку боевого офицера в человеке напротив признал сразу. Такой будет стоять до конца и не уйдет, пока не добьется своего.

– Брось, служивый, – так же легко просек его Донской и улыбнулся. – Вчера усадьбу посетили десяток дворян и купцов, и никто их не держал перед закрытыми воротами. Неужели твой хозяин хочет унизить высокородного? Это будет неправильно. Доложи князю Бельскому, что Никита Анатольевич желает с ним переговорить наедине. Иначе своим отказом нанесет обиду дворянину. А о последствиях даже говорить не хочется.

Охранник понял тщетность обороны. Да он и сам не понимал, почему князь так категорически не хочет принимать Назарова, о неожиданном появлении которого узнал только утром. Ведь он не тать какой, не ночью заявился же. Наверное, сидит сейчас в том черном микроавтобусе с тонированными стеклами, ждет ответа. А рядом с машиной топчутся внушительно вида охранники.

– Если князь Бельский не примет моего хозяина, это будет ничем не мотивированное оскорбление, – спокойно, без ноток угроз в голосе добавил Глеб, видя колебание стража усадьбы. К нему подтянулись еще двое с оружием наизготовку, как будто могли этим испугать человека, надежно прикрытого «бризом», и настороженно вслушивались в разговор. – Мы же прекрасно знаем, служивый, что дворяне очень щепетильны в вопросах чести.

Он протянул охраннику визитку с именем Никиты и его родовым гербом.

– Шурка, пригляди за гостями, – поколебавшись, старший охранник взял картонный прямоугольник. – Я выясню у князя, что делать. Если он откажет, то не обессудьте, господа. Пусть бояре сами между собой разбираются.

Глеб вернулся в микроавтобус, где Никита читал свежую прессу. На задних сиденьях тихо переговаривались Зубр и Немец. Волхвы хорошо проявили себя в отражении атаки, и Донской, не скупясь на похвалы, рассказал подробности стычки молодому хозяину.

– Какое-то детское поведение, – с легким удивлением произнес Глеб, стягивая перчатки. Помассировал остывшие пальцы. – Дал приказ охране не пускать тебя, сам сидит в доме, и, наверное, подглядывает в окошко из-за шторы.

– Князю Ивану тридцать пять годков, – оторвался от чтения Никита. – Своего мнения никогда не имел, действует по указке старшего брата. Но в нахальстве и наглости не откажешь, когда наведен на цель. Он сейчас звонит сейчас в Петербург и выясняет, что делать дальше.

– А если не пустит? – высказал тревогу Донской. Нетрудно догадаться, к чему приведет плевок Бельского. Он даже не обратил внимание, насколько уверенно молодой хозяин произнес фразу про звонок.

Никита опустил газету, внимательно посмотрел на своего военного инструктора.

– А куда князь денется? Видеокамеры я полностью «ослепил». В них стоят магические модули подавления сигналов внешнего воздействия, но почти все они сделаны на «Изумруде». Кому как не мне знать о слабых местах этих плат? Контроль по усадьбе ведут Зубр и Немец. Людей у Бельского хватает, не спорю. Но без коммуникаций он запаникует, задергается. Так что ждем. Через десять-пятнадцать минут созреет.

– А связь с Петербургом? – Глеб усмехнулся. – Начнет жаловаться, просить помощь.

– Я дал ему возможность проконсультироваться с братом. Сейчас произойдет небольшая проблема со связью, мобильной и проводной, – Никита снова уткнулся в газету, с интересом читая четвертый лист, где обычно печатали разнообразные жизненные анекдоты и занимательные статьи, не требовавшие особого напряжения ума.

Глеб хорошо изучил Назарова и не делал поспешных выводов из его слов. Парень знает, что делает. Мешать ему или торопить – только портить дело. Ради любопытства инструктор засек время на своих часах. Интересно же, сбудется предположение Никиты? Знать психологию врага настолько уверенно – это прерогатива человека, отмерившего немалый земной срок, а этот мальчишка только начинает свой путь по извилистым тропкам непредсказуемой жизни.

Спустя двенадцать минут ожидания дверь микроавтобуса отошла в сторону.

– Никита Анатольевич, к вам секретарь князя, – в салон заглянул Горыныч. – Стоит болезный, с ноги на ногу переминается. Говорит, вас ожидают в гости. Но одного. Это условие Бельского.

– Прекрасно, – Никита откинул газету и покинул салон. Вдохнул в себя морозный воздух и молча посмотрел на невысокого плотного мужчину в темно-сером пальто с бобровым воротником, столь невзрачного по внешности, что ледяные торосы на Двине выглядят куда красивее и живописнее, чем он сам.

– Прошу за мной, сударь, – секретарь был важен как распушившийся глухарь на току. – Князь Иван Юрьевич искренне извиняются за долгую задержку, но у них был важный разговор.

Они миновали распахнутую калитку в воротах и по вычищенной от снега дорожке направились к особняку из темно-красного кирпича с внушительной парадной лестницей и огромными панорамными окнами на первом этаже, которые выходили прямо на лужайку и парк, сейчас спящие под белым покрывалом. Никита знал, что особняк за четыреста лет капитально перестраивали раз пять, не меньше, и с каждым разом земель у Бельских прибавлялось. Северный фас усадьбы упирался в берег Двины, там расположен неплохой пляж.

Секретарь провел Никиту по широкому коридору в соседнюю часть здания, после чего они поднялись по лестнице на второй этаж и достигли большой приемной, в которой сейчас царила тишина. Вежливо постучав в массивную дверь, защищенную всевозможными плетениями (разглядеть их опытному артефактору не составило труда), приоткрыл ее и ужом ввернулся в узкую щель. И почти тут же появился обратно.

– Князь Иван Юрьевич вас ждут, – сухо и с апломбом произнес секретарь и отошел в сторону, даже не отворив дверь пошире перед гостем.

Никита про себя усмехнулся. Он никогда не давал себе права на мелкую месть, но сейчас не сдержался. Спустить подобное отношение от человека, кичащегося своим никчемным, по сути, статусом, было нельзя. Раскрывшиеся по легкому щелчку пальцев скрипты «шпионов» устремились к блоку вычислительной аппаратуры, стоящему под секретарским столом. Часть из них будет скопирует информацию, а вторая волна уничтожит все, что находится в недрах накопителя. Да, мальчишество и озорство – но после ночного рейда к потайникам Никита чувствовал себя не в своей тарелке. Сорваться в разговоре с Бельским никак нельзя. Пусть лучше техника пострадает.

Князь Иван встретил Никиту посреди небольшого кабинета, забитого пресловутыми офисными шкафами, только вместо книг в них находились всевозможные статуэтки, фигурки людей и животных, искусно вырезанных из кости и камня, а над каминной полкой во всей красе висел бивень мамонта.

Сам Бельский выглядел так же экстравагантно, что и его увлечение: темно-русые длинные волосы спадали на плечи и были завиты на кончиках; бледно-рыжая бородка, еще и подкрашенная, на пару с шикарными бакенбардами, которым уделялось больше внимания, чем всему остальному, обрамляла вытянутое лицо с остреньким подбородком. Крупноватый для аристократа, в неведомо каком поколении, нос казался не к месту, но князь не комплексовал по этому поводу. Его глубокие маленькие глазки карего цвета внимательно и цепко глядели на гостя.

– Здравствуйте, господин Назаров, – у Бельского оказался приятный баритон, но не столь приятные манеры. Он остался на месте, даже не протянув руки для более дружественного приветствия. Тем самым показал свое отношение к гостю. – Не ожидал вашего визита, буду откровенным. Мне доложили, что вы в Устюге, и я не поверил. Каким образом, если не секрет? Провели телепорт?

– Вы хорошо осведомлены о моих перемещениях, Иван Юрьевич, – сухо обронил Никита. – Такое ощущение, что следили за мной от самых ворот моей усадьбы.

– Нет-нет, что вы! Мне нет дела, куда и зачем вы ездите, но в Устюге я хозяин, и обо всех прибывших я узнаю заранее.

– Остается похвалить вашу службу безопасности, – иронично ответил волхв. – А что до телепорта… Идея хорошая, и даже исполнимая. Но я не всегда могу пользоваться преимуществами своего Дара, – Никита стянул перчатки и небрежно засунул их в карман пальто. – У вас очень сильно натоплено.