Текст книги "Битва драконов. Том 2 (СИ)"

Автор книги: Валерий Гуминский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 27 страниц)

Глава 5

Окрестности Петербурга, январь 2016 года

– Он все знает про золото! Изощренно уничтожил Авиновых своей магией! И явно угрожал сдать нашу нелегальную схему вывоза золота из России! – сдерживая истерику, но излишне громко произнес Иван Бельский. Судорожно сжимая в руках двустволку, младший из братьев даже не думал воспользоваться ею по выпорхнувшему из сугроба зайцу.

Ушастый, еще не веря своему счастью, сиганул по открытой местности, стараясь как можно быстрее пересечь полянку и скрыться в вымороженном кустарнике. Грохнул дуплетный выстрел, взбив наст перед беляком. Мгновенно оценив ситуацию, зверь огромными скачками понесся в другую сторону и благополучно скрылся в подлеске.

– Промазал, – добродушно обронил Шереметев, переламывая ружье и извлекая из него дымящиеся гильзы. – На охоте нельзя так эмоционально себя вести, Ваня. Тем более, под руку орать. Видишь, упустили косого.

– Делать-то что? – Иван Бельский закинул свое ружье за плечо. – Мальчишка пойдет на доклад к императору и раскроет всю схему!

– А ты уверен, что он знает все тонкости? – поморщился старший Бельский, и вытащил из кармана фляжку. Свернул крышечку и хлебнул из горла коньяк. – Ну расскажет о наших махинациях, да только весь маршрут не отследить. Пока золото не превратится в ассигнации и не ляжет на счета, он трижды рубится и разветвляется на ложные тропинки.

– Во время акции пропали все наемники! – запальчиво воскликнул Иван. – Без следа! Мои люди не смогли выяснить, куда их Васильевы спрятали. Но уже ясно, что они заговорили! Иначе откуда Назаров узнал про канал сбыта золота?

– Не мельтеши, Ваня, – поморщился Шереметев, которому надоели стенания младшего Бельского. – Я разговаривал с Никитой, и он – да – делал намек на какое-то событие в Устюге. Значит, про твои делишки ему известно. Поэтому на время затихни и не предпринимай никаких телодвижений. Посмотрим в динамике. Если император не пришлет тебе в гости своих дознавателей – дыши спокойно.

Молчавший все время Волынский продолжал торить дорожку через поляну. Они собирались поохотиться на косуль, а если повезет – то и лося завалить. Солонцы, куда частенько наведывались животные, находились в паре километров от заимки. До них можно было, конечно, доехать с комфортом на снегоходах, но Шереметев посчитал, что для важного разговора полезно пройтись по лесу, где нет лишних ушей.

– А если пришлет? – не унимался Иван, отчего даже Олег Юрьевич рыкнул, чтобы тот перестал нагонять панику.

– И что? – удивился Шереметев, удивительно легко переносящий путешествие по целине. Если и запыхался, то ненамного, чем младший Бельский. – Допустим, начнет расследование. Выявит твое участие в незаконных махинациях. Заплатишь виру, пополнишь казну на сумму потерянной выгоды, накинешь еще несколько процентов, дескать, раскаиваюсь. Как вариант, можешь сыграть на упреждение. С поклоном преподнести императору ключик от вычегодских приисков. С поклоном и нижайшей просьбой принять твой подарок.

– Почему я? – буркнул Иван, и обернувшись, с подозрением поглядел на раскрасневшегося от ходьбы Шереметева.

– Всем, что ли, под следствие идти? – хохотнул, не удержавшись, Волынский. – Ты, Ванька, истинно дурак. Кто-то же тебя должен вытащить из следственного изолятора?

– Тьфу! – сплюнул младший из братьев Бельских. – Вы несерьезно относитесь к угрозе со стороны Назарова! Уже бароном стал, получил высший орден волхвов, обласкан императором! Лет через десять старшие дети подрастут, встанут вровень со своим отцом – наплачемся!

– И что предлагаешь? – хмыкнул Шереметев, остановившись перевести дух. К этому времени их компания достигла опушки леса, где начиналась протоптанная егерями тропинка.

Иван привалился к дереву, шумно высморкался в снег, зыркнул по сторонам, словно опасался, что кто-то может подслушать, и вполголоса обронил:

– Пока не вошел в силу, надо его убирать.

– Ты спятил, братец, – ошарашенно ответил Олег Юрьевич. – Император сотрет нас в порошок.

– У Назарова сейчас нет родственников, могущих возглавить клан, – младший Бельский набирал уверенности. – Только побочная линия. Александровы. Если их руками столкнуть мальчишку, они могут встать во главе назаровских активов. А мы в выигрыше. Надо лишь правильные слова найти, возбудить зависть к чужим успехам. Зависть-то – она как ржа душу разъедает.

Шереметев переглянулся в Волынским. Оба князя предпочли пока не высказываться. Ваньку Бельского занесло невероятно. Конечно, Никита неудобный конкурент в борьбе за влияние на императора, а точнее – на его наследника, цесаревича Владислава, но не настолько, чтобы обойтись с ним излишне дерзко. Да и не принимали они новоиспеченного барона серьезно. Кто они – и кто такой Назаров? Пусть старший братец мозги дурачку прочистит или выяснит его тайные помыслы.

Олег Юрьевич растерянно посмотрел на князей и не увидел в их глазах заинтересованности. Или они хорошо скрывали свои эмоции.

– И как ты собираешься разобраться с Назаровым? – раздраженно спросил старший брат. – Не забывай, что он, в первую очередь, сильный одаренный, ходячее оружие. Авиновых играючи в ледяном коконе уморил. Хочешь к ним присоединиться?

– Я от Иерархов краем уха слышал о каком-то огненном демоне, прирученном Никитой, – обратился Волынский к Шереметеву, но было ясно, кому предназначались слова. – Если это правда, я умываю руки. По справедливости, Назарову еще понадобится не один десяток лет, чтобы встать вровень с нами. Экономически его клан пока с трудом обеспечивает себя. Так зачем парню лишние проблемы?

– Тем более, по словам князя Балахнина, у Назарова возникли серьезные претензии к китайской триаде, – усмехнулся Шереметев, оживившись при виде хорошо оборудованной лежки в нескольких десятках метрах от солончака. Егеря возвели трехметровую вышку с крытой площадкой, с которой хорошо просматривалась большая часть леса и скованное льдом озерко. Вдоль берега раскиданы большие серовато-рыхлые комья соли-лизунца.

К вышке подошли, скрываясь за мохнатыми лапами елей, залезли наверх по прочно сбитой лестнице и расположились на площадке. Внутри егеря заранее накидали плотным слоем душистого сена, принесли теплые одеяла и раскладные стульчики.

– Неплохо, Василий Юрьевич, неплохо, – Волынский с удовольствием сел на один из них, прислонил свой карабин к стене и уставился на пустынное озеро. – В прошлом году, помнится, вышки не было.

– Надоело по кустам прятаться, – пристроился рядом князь Шереметев. – Возраст не тот, да и не солидно как-то. Вот егеря и предложили лабаз соорудить.

Все устроились с комфортом, укутавшись одеялами. Василий Юрьевич чувствовал досаду. Иван Бельский, если честно, в последнее время разочаровывал все больше. Мало того, бездарно провалил акцию в отношении бывших вассалов, так еще умудрился дать шанс Назарову накопать компромат на Бельских. Про золотишко, которое намывали для них «дикие» старатели, Шереметев знал. Даже более того: имел с нехитрой комбинации свой процент, который ложился на банковский счет в одном из европейских княжеств.

Подозревал ли он, что ИСБ знает о его махинациях? Конечно, такую возможность отрицать нельзя. Ванька развел бурю в стакане, испугался полунамеков Назарова и сразу собрался устранить мальчишку. Идиот, не правда ли?

Технически провернуть ликвидацию молодого волхва не сложно. Шереметев мог сразу выложить Бельскому несколько вариантов. Например, крушение самолета. Все знают, что «воздушники» присутствуют на каждом рейсе и отвечают за безопасность полета. Нужно лишь скрытно положить в багажном отделении блокиратор магии – артефакт приобретается через посредников, чтобы замести следы, ведущие к исполнителю – и в нужный момент самолет уйдет в штопор. Ни мальчишка, ни «воздушники» ничего не смогут сделать. Но из-за одного человека Шереметев пожертвует клановыми волхвами, десятками жизней пассажиров, самолетом и репутацией. И заодно привлечет к себе имперских следователей. Потому что таких, очень уж бросающихся в глаза, совпадений накопают мгновенно. Почему штатно не смогли отработать «воздушники»? Почему опытный одаренный не помог? Почему именно этот рейс стал жертвой странных обстоятельств; ведь последний раз трагический инцидент с самолетом авиакомпании произошел тридцать лет назад, когда еще не догадались привлекать для полетов волхвов «воздушной» Стихии? Стоит овчинка выделки? Ответ очевиден.

Ванька горяч, не умеет просчитывать на несколько ходов вперед, поэтому и вляпался в историю с потайниками. А Никита его вычислил на раз-два, потому что был готов к подобному шагу. Аналитический отдел, если у него он есть, отработал штатно. А вот идея с Александровыми весьма перспективная. Побочная ветвь пыталась встать во главе уничтоженного дворянского рода, но Патриарх, Анатолий Архипович, пресек эту попытку. Обиженные и обойденные родственники могут стать неплохим рычагом для расшатывания позиций вологодского клана. Правда, сам Никита Назаров еще не разобрался, что он хочет от жизни. Артефакторика – его сильная сторона. Поэтому ни за что не уступит военные заказы и будет, по мнению самого Шереметева, развивать техномагическую медицину с биокапсулами.

Князь про себя усмехнулся. Это очень мало. Чтобы развивать клан, нужно грести под себя все, что плохо лежит, или отжимать у ослабевшего противника ресурсы. Финансовый сектор, тяжелое машиностроение, авиация, металлургия, железные дороги, перевозки – вот фундамент, на котором строится сильный клан. А Никита еще в песочнице возится, не осознавая всех масштабов тяжелой работы. Получить право на клан – еще не значит, что можно сидеть сложа руки. Его структура, подобная кристаллической решетке твердого вещества, связывающая семью, род, вассалов, выстраивается поколениями. Проще говоря, Шереметевы настолько далеко сейчас от находящегося на низком старте Назарова, что кровь его князю совершенно не нужна. От таких мыслей даже изжога появляется. Хочется Бельским башку сломать – ради Перуна, пусть долбятся о бетонную стену до смерти.

– Так что мне-то делать? – снова влез в разговор неумный Ванька. Он уже изрядно хлебнул из фляжки брата.

– Сиди в Устюге тихонько и пока прекрати все контакты с вычегодскими атаманами, – решил поучить его Олег Юрьевич, поняв молчание князей-союзников по-своему. – Васильевых не трогай, дай им возможность спокойно покинуть город. Это уже не твои люди.

– Я не про себя спрашивал, – выдохнул из себя горячительные пары Иван.

– Ты еще не понял? – у старшего брата тоже заиграла кровь. – Даже не думай устраивать эту самую… вендетту. Сиди ровно на заднице и не дыши, пока гроза над головой не пройдет. Иначе все в подвале окажемся.

«Ну, это еще бабка надвое сказала, – про себя подумал Волынский, отстраненно слушая перепалку братьев. – Отдать, что ли, этого ретивого, вологодскому волчонку? Пусть потешит свою месть».

– Иван Юрьевич, – решил сбить накал перепалки Шереметев. Не хотелось ему портить хороший морозный денек, да и животные уже должны появиться на солонцах. Они всегда в одно и то же время приходят полизать лакомство, – я ценю твое желание защищать наши интересы. Кажется, ты что-то насчет Александровых говорил? Вот и займись обработкой Главы рода. Сыграй на противоречиях, обидах. Заставь их попортить кровь мальчишке. Особого вреда не будет, а вот судебные склоки серьезно отвлекут барона Назарова от петербургских вояжей. Что-то зачастил он туда.

– С цесаревичем дела какие-то намечает, – откликнулся Волынский, поднеся к глазам бинокль. Фыркнул. – Ну, Иван, ты учудил! Назарова с доски скинуть щелчком пальца! Изящнее надо действовать, изящнее!

– Так подсказали бы, Леонид Иванович, – с легкой обидой в голосе буркнул Иван Бельский, задетый пренебрежением князей к своей персоне.

– Чего подсказывать-то? – благодушие не изменяло Волынскому. – Сам не маленький, Ваня. Соображать должен, как больнее укусить противника. А не можешь – так и не рыпайся. Васильевых сжить со свету – чья идея? Не просчитал действия Назарова, получил предупреждение.

– У меня нет аналитического штаба, как у вас, – Иван прижал подбородок к груди, как будто набычившись.

– Ты хотя бы о бухарских событиях вспомнил, – Шереметеву надоели жалобы Бельского. Старший брат куда умнее, пусть и ошибся в перспективе с этими Васильевым. Выгнал девчонку, лишил покровительства ее родителей, а Ванька рад стараться еще усугубить ситуацию. В общем, надо хорошо подумать о дальнейших взаимоотношениях с Бельскими. – А еще почему император наградил Назарова «Звездой Сварога». Это же боевая машина, умеющая работать в одиночку. Судьба Авиновых тебя должна привести в чувство.

– Но просто так сидеть тоже нельзя! – воскликнул Иван и повторился: – Войдет в силу, свернет всем нам шею!

Бельский, может, и обладал звериным чутьем на опасность, исходящую от молодого волхва, но не понимал, что любая силовая акция, применимая к титулованному дворянину, станет началом конца многих родов. Меньшиковы начнут жрать Бельских, потом примутся за вассалов, а Шереметевы останутся на десерт. Поэтому Василий Юрьевич обязан осадить Ивана, пока на него не стала коситься ИСБ. Они и золотишко вспомнят, и то, как Балахнину руку пожимал… Назаров никуда не денется. Даже против могущественного волхва найдется оружие. В Вологде, к примеру, можно взбаламутить общество: крестьян, городских жителей, купцов, всяких экзальтированных бабешек. Подвести к парню какую-нибудь красотку, скомпрометировать (не самый лучший вариант после истории с Лариской Зубовой) перед семьей… Да много есть идей, только применять их нужно с умом и вовремя, а не так, как Ванька. С голой жопой на ежа…

– Ага, вот и гости заявились! – оживился Волынский и аккуратно положил карабин на деревянный приступок. – Две косули. Я беру правую.

– Вторая на мне, – Олег Бельский рад был отвлечься от разговора, затеянного братом. Опасного разговора. Шереметев и Волынский – друзья давние, между собой всегда поладят. Им ничего не стоит слить своих союзников, если аферы с золотишком дойдут до ушей императора.

Чуть ли не одновременно стукнули выстрелы. Одно из животных рухнуло на снег, окропляя его кровью, а вот другая косуля взвилась и помчалась в сторону замершего озера. Бельский досадливо поморщился. Это его подранок. Придется за ним идти по следу. Далеко, конечно, не убежит, кровью истечет. Но обидно, что позволил раздражению взять верх, а животное теперь мучается.

– Пожалуй, егерей звать надо, – прервал молчание Шереметев и вытащил из кармана рацию, поднес к губам. – Эдик, гони к лабазу два снегохода. Есть добыча и подранок. Нужно на след встать… Давай, жду.

Князь не выглядел недовольным. Он наслаждался морозным воздухом, густо пропитанным запахом хвои, сгоревшего пороха и глотком хорошего коньяка, к которому успел приложиться, когда друзья упражнялись в стрельбе. Сейчас приедут егеря, подберут туши. Вечером на зимнике можно хорошо посидеть, попробовать свеженину под холодную водочку. Поэтому Василий Юрьевич и дал возможность Ивану Бельскому высказаться, пока чужие уши не слышат. Это хорошо, когда человек не держит в себе мысли, пусть и черные.

Никита Назаров всего лишь молодой волчонок, попробовавший впервые прыгнуть на серьезную цель. Прыгнул, оценил слабые места. Князь Шереметев знал, что без его догляда Иван наворотит дел, полезет сдуру на рогатки – и Никита физически сотрет его. А вот на уровне интриг старшие друзья помогут, подскажут.

Конечно, всем бы легче стало, придави Назаров Ваньку как неудачно вылезшего из щели таракана. Но… Что есть, то есть. Ситуацию можно и в свою пользу повернуть. Только подумать надо, и не спешить.

Послышалось завывание моторов. На берег озера выскочили два снегохода, и взвихряя снежную пыль, помчались к солончаку. Один из них вильнул в сторону и рванул по кровяному следу к росшему на противоположной стороне водоема леску.

– Не уйдет, – удовлетворенно произнес Шереметев. – Предлагаю вернуться на зимник. Пока дойдем, ребята супчика наварят.

– Супчик – это хорошо, – потер руки старший Бельский. Ему больше хотелось поговорить с князем Василием Юрьевичем о своей дочери, чем увещевать брата не совершать глупости. Антонина после долгой осады в виде нравоучительных разговоров дрогнула, и впервые задумалась, а так ли плоха для нее партия с Сашкой Шереметевым. Наконец, перед отъездом, смущаясь, попросилась на какую-то молодежную вечеринку в Петергоф. Там намечалось открытие музыкального фестиваля под патронажем цесаревны Софии. Пригласил ее, кстати, Александр. Это радовало, как и то, что дочка чуть ли не впервые не стала показывать свою строптивость.

Все-таки князь Олег предпочитал более надежный тыл в лице Шереметевых, чем потом в одиночку отбиваться от проблем, которые после событий в Устюге обязательно проявятся.

Петербург

Балахнин

Зима на Алексея Изотовича наводила нешуточную тоску, особенно те дни, когда тяжелые штормовые тучи нависали над Балтикой и сыпали ледяной крупой вперемешку с пронизывающим ветром. Тогда он шел в подвал, где был оборудован тир, и вместе с парнями из охраны расстреливал мишени. У него был свой восьмизарядный «Тапир» – подарок тульских оружейников. Вернее, подарил-то его Карпович еще десять лет назад в красиво оформленной коробке с двумя запасными магазинами. Балахнин тогда еще посмеялся странному и ненужному, по его мнению, презенту, но однажды попробовав оружие в действие, влюбился в басовитые хлопки и приятную тяжесть вороненого металла. С тех пор за уши не оттащишь.

Стрельба стала его своеобразной медитацией, отвлечением от свербящих голову мыслей, которые не требовали незамедлительных решений, но ложились тяжелым грузом в перспективе, или наоборот – выстраивал комбинации с одновременным поиском людей с нужными под них качествами.

Ему нравилось играть против Меньшиковых. Удовольствие небезопасное, но будоражащее и наполняющее жизнь огнем и смыслом. Имперская СБ знала о нем много и пыталась всячески нейтрализовать связи князя с молодыми русскими дворянскими родами, замеченными в неблагонадежных движениях, и западными друзьями. А он знал много интересных деталей про императорский клан, и самым значимым успехом считал начало доверительных отношений с князем Михаилом Михайловичем, младшим братом нынешнего монарха. Это была изящная комбинация, долгоиграющая и смертельная.

В тире Алексей Изотович обнаружил сына Илью, самозабвенно стреляющего по мишеням из английского «спитфайра». Вот кто увлеченный подобным занятием человек! Не надеясь на один лишь Дар, парень настоял на том, чтобы его обучали рукопашному и ножевому бою. Во многих аристократических семьях стали обращать внимание на физическое развитие молодой поросли, присовокупив к обязательной верховой езде и современному фехтованию другие дисциплины, схожие с теми, которыми пользуются боевые крылья серьезных кланов. Балахнин тоже считал правильным давать детям нелишний аргумент в противостоянии с будущим врагом. А им может стать кто угодно, даже нынешние друзья.

Илья опустошил магазин и выщелкнул его из рукояти пистолета, по всем правилам безопасности проверил оружие и нажал на кнопку механизма подачи мишени. Внимательно поглядел на продырявленный центр круга, удовлетворенно кивнул и сбросил с головы наушники. Обернулся.

– О, пап, привет! – улыбнулся он до ушей, больше довольный своей стрельбой, чем встречей с отцом. – Видел? Десять выстрелов – восемьдесят девять очков!

– Слабак! – усмехнулся князь, вставая в свою кабинку. – У меня в последний раз было девяносто. Из твоего, кстати, «спитфайра». Не возражаешь, если я его и сейчас использую?

– Конечно, – пожал плечами Илья и протянул отцу пистолет. – Из своего-то ты семьдесят не набираешь.

– Хочешь поколебать мою уверенность? – Балахнин с щелчком загнал новую обойму, передернул затворную раму уверенным движением. – А не получится.

– Давай-давай, покажи класс, – подзуживал его сын. – Только, чур, не применять магию!

Князь, не отвлекаясь на примитивный прием, сбивающий с концентрации, нацепил наушники и перед ним остался лишь белый лист бумаги с черными кругами. Вскинул пистолет, на мгновение замер. А потом начал методично нажимать на курок. Отстрелявшись, положил «спитфайр» на стол, сбросил наушники и уверенно произнес:

– Не меньше девяноста. Знаешь, сын, стабильность – признак мастерства. Учись. Проверять-то будешь?

– Да я и так вижу: весь центр мишени выбит, – почесал затылок Илья. – Наловчился из моего пистолета стрелять. Больше не дам.

– Не жадничай, – похлопал его по плечу Балахнин. – Когда университет с каникул выходит?

– Через неделю, – Илья замялся. – Послушай, отец… В Петергофе намечается тусовка. Иришка слезно просит отпустить ее туда.

– Одна не поедет, – отрезал князь. Дочь уже заневестилась, осознала свою привлекательность, что не прибавило ей осмотрительности. Слишком вольно повела себя, ставя личную свободу выше домостроя. Причем, ловко так апеллируя отцу его же идеями либерализма. Ух, заноза.

– Да я могу, или Колька, в конце концов, – Илья невозмутимо посмотрел на отца. – Присмотрим.

– Чего вас туда потянуло? – проворчал Алексей Изотович, и вместе с сыном покинул подвал. Тир предусмотрительно находился во флигеле охраны, прямо под спортзалом. А оттуда через коридор можно сразу попасть в особняк, точнее, в комнату службы обеспечения.

– Да туда почти весь Петербург стягивается, – ответил Илья на ходу. – Мероприятия на три дня растянули. А что тут делать сейчас? Ассамблеи закончились, молодежи и дальше развлекаться охота.

– Развлекаться, – для порядка проворчал Балахнин и остановился в широком дверном проеме гостиной. – Ты когда у меня за ум возьмешься? Жениться думаешь?

– Да ну…, – мгновенно заскучал сын. – Куда торопиться-то? Мне осталось всего год отучиться, потом подумаю.

– А как у тебя дела с Кариной Шуваловой? Прекращай девчонке голову морочить. Или разрывай с ней отношения или решайся на свадьбу. Жалко на нее смотреть. Даже с лица спала. Мучить нравится?

– Мне надо время, – замялся Илья. – Карина хорошая, правда. Но как-то излишне резко желает накинуть на меня супружеский хомут. Такое ощущение появляется после встреч с ней, что хочет рулить в нашей паре.

– Ты думаешь, я позволю девчонке, пусть умной и сообразительной, влезать в дела Семьи? – удивился Балахнин. – Однако же, в первую очередь ты сам должен вытрясти из нее подобные настроения. Или разрывай отношения, пока дело далеко не зашло.

– Ты о чем? – покраснел Илья и быстро огляделся по сторонам. Облегченно выдохнул, не заметив никого из слуг или родных в пределах видимости.

– Мне служба контроля доложила, что ты снял квартиру в доходном доме купца Капустина год назад и с тех пор неоднократно водил туда Карину. Я не ханжа, все понимаю, и готов закрывать глаза на ваши вольности, будь ты осторожен. Но ты же…, – голос Балахнина стал жестким и скрипучим. – Что за профурсетки у тебя в любовницах объявились? Ты мне прекращай подобные выкрутасы! Альфонс, Дон Жуан столичный! Как еще Карина не узнала о твоих любовных подвигах?

– Я тщательно вычищаю из квартиры чужую ауру, – Илья перестал смущаться. – А убирается и стирает нанятая мной женщина из клининговой компании. Я хорошо плачу ей за молчание.

– Ты же грамотный, умный мальчишка, – досадливо поморщился князь. – Зачем тебе рискованные отношения, которыми можно замарать свое имя? Ну хорошо, якшаешься ты с артистками, певичками, танцовщицами из варьете, да и черт с ними, если все в тайне происходит. Но дойдет до императора, я ничего исправить не смогу. Он с радостью завалит мой план по отправке тебя в Британию вторым секретарем князя Преображенского.

– Посла в Британии? – севшим голосом спросил Илья и затаил дыхание.

– Именно, – Алексей Изотович ловко вцепился пальцами в воротник свитера сына и подтянул Илью к себе. – Поэтому запомни: ты должен решить вопрос с Кариной до окончания университета. Иначе я сам возьму в руки этот процесс. Если ты не знаешь, Леонтий Сергеевич предпочитает окружать себя людьми женатыми. С его мнением можно спорить, но логика здесь просматривается. Так что думай скорее, сын. Или не хочешь в Лондон?

– Хочу, – оживился Илья. – Я тебя понял, отец. Поговорю с Кариной откровенно, а там видно будет.

– Насчет своего возможного назначения ей ни слова, – отцепил свой палец Балахнин. – Чувства проверяй другим способом. И поаккуратнее с любовными игрищами. Девку испортил, но хотя бы дитя не заделай сдуру.

– Она предохраняется, – покраснел Илья.

– Избавь меня от подробностей. А теперь ступай. Да, можете съездить в Петергоф все втроем. За Иринкой присмотри лично. Со старшего спрос.

– Да, сэр. Все понял, – сын лихо вскинул руку к виску, не забыв приложить ладонь второй руки к макушке.

– Сгинь с глаз моих, – отмахнулся Балахнин. – Передай Егору, чтобы принес в мой кабинет горячий чай с лимоном.

Он даже не успел настроиться на рабочий лад, как «дворецкий» Егор в безупречном костюме появился на пороге с подносом: дымящаяся чашка свежезаваренного чая, блюдце с тонкими пластинками лимона, сахар-рафинад в вазочке. Все это было с изяществом выставлено на журнальный столик, за которым хозяин имел обыкновение читать газеты во время чаепития.

– Спасибо, Егор, – кивнул Балахнин седовласому подтянутому пожилому слуге. – До обеда никому не беспокоить, за исключением известий из императорского двора.

– Понял, княже, – мужчина четко развернулся, показывая выправку военного, и вышел наружу, аккуратно и беззвучно закрыв за собой дверь.

Балахнин положил в чашку два куска рафинада, неторопливо размешал их, потом положил пластинку лимона. Сделав пару глотков, он откинулся на спинку кресла и посмотрел на противоположную стену, где находилась тайная дверь. О ней знали только два человека из окружения: Буян и верный слуга Сидор.

Словно услышав его мысленный приказ, дверь распахнулась и в кабинет вошел волхв с коричневой папкой под мышкой. Он остановился, не доходя до хозяина несколько шагов, и только по взмаху княжеской руки сел в соседнее кресло. Папку продолжал держать при себе.

– Рассказывай, чего нарыл, – полушутливо сказал Алексей Изотович и сделал еще один глоток. Отличный английский чай привел его в хорошее расположение духа, закрепил, так сказать, полученное удовольствие от меткой стрельбы.

– Я проанализировал большую часть бумаг Ласкина, – Буян погладил переплет папки словно младенца по голове. – Версия о влиянии Алтаря на нерожденного еще ребенка весьма перспективная, хотя и не отвечает всем условиям приобретения Дара Пяти Стихий. Русы-гипербореи умело пользовались данным механизмом, «взращивая» магов с месячного срока беременности у женщины. Плод подвергается интенсивному облучению магической и иными физическими энергиями, получает качества всех Стихий, и потом только остается правильно и гармонично распределять их, чтобы не получилось накладок.

– Поясни.

– Одаренный человек пестует «свою» Стихию, растет вместе с ней, передает по наследству, тем самым укрепляя ее в потомках. У него вырабатываются определенные навыки и умения. Можно обучиться владению других Стихий под присмотром Иерарха. Оно поможет распределить потоки, закрепит на подсознательном уровне как правильно владеть ими. Но основная ипостась остается неизменной. Если у вас «огонь», то и надо его укреплять всеми доступными средствами.

Буян вздохнул, нагнулся вперед и положил папку на край столика. Балахнин не стал ее забирать, неторопливо попивая чай.

– Ребенок, получивший Силу Пяти Стихий от Алтаря или иным, еще не выясненным мною способом, находится, как ни парадоксально, в очень невыгодном положении. Я пришел к такой мысли, проанализировав записи ученого. В нем преобладает хаос, он не знает, как пользоваться той или иной Стихией. Если его не обучать, пустить все на самотек, получится не Иерарх, а боевая неуправляемая машина смерти. Он будет лишь разрушать, но никак не созидать. Это подобно тому, что научиться считать, складывать цифры, механически решать дроби и оперировать формулами, не понимая глубинной сути математики.

– Не совсем удачное сравнение, но я тебя понял. Продолжай.

– И в то же время такой ребенок невероятно перспективен, возьмись за его воспитание опытный наставник. Из него может получиться сильнейший боевой волхв, артефактор, Целитель, Ведун, а если помечтать – то и Пророк. Пока не разобрался, какие факторы влияют на подобную градацию. Но ведь у нас есть хороший пример для изучения.

– Назарова имеешь в виду? – Балахнин отставил чашку в сторону и положил руки на подлокотники кресла.

– Он артефактор, это уже несомненно. Слишком много указаний на его специализацию перевесило иные показатели. И тем не менее, освоил воинскую, боевую ипостась волхва. По слухам, умеет лечить. Сидор откопал старую историю, когда мальчишка сумел остановить разрушительные процессы в организме молодой девушки. Кстати, она в то время была горничной у старика Назарова. Ее Патриарх взял в дом на работу, еще до появления Никиты в Вологде. Так что здесь мы более чем уверены: парень умеет воздействовать лечением.

– Ну и Сидор! – приятно удивился Балахнин. – Как ему это удалось, даже не представляю. А с девушкой этой он, случаем, не разговаривал?

– Нет, княже. За ней присматривают люди Назарова. Сидор сразу смекнул, что она в его клане, пусть и живет отдельно. То ли учится, то ли квалификацию повышает, – Буян усмехнулся. – А так да: у нашего Сидора нюх волчий. Продолжу, Алексей Изотович. Если исходить из теории, что Алтарь храма Перуна является механизмом передачи магической искры, то Назаров великолепно вписывается в выстроенную модель. Его мать, будучи им беременная, посетила храм вместе со своим женихом. Плод подвергся воздействию энергетических и магических токов. В результате этой нехитрой, в общем-то, манипуляции мальчишка получил невероятную способность гармонизировать все Стихии. В обычных условиях одаренные достигают подобных результатов лет через двадцать после инициации.

Балахнин кивнул, признавая правоту Буяна. Волхв исходил из собственного опыта, накопленного за годы службы в его Семье, да еще несколько лет обучения в Академии забывать не стоит. Он был практиком, и весьма сильным.

– И все же у меня есть подозрение, что Алтарь не каждому дает такой шанс, – счел нужным сказать Буян. – Какая-то избирательность присутствует. Не могу понять, какая. Может, определенный срок беременности влияет, какие-то манипуляции жреческие или еще какая холера… Извини, княже, пока не сообразил.

Балахнин лениво пошевелил пальцами, разглядывая нанизанные на них перстни, но ни слова упрека не сказал своему чародею. Он задал другой вопрос: