Текст книги "Битва драконов. Том 2 (СИ)"

Автор книги: Валерий Гуминский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 27 страниц)

– Почему же?

– Нам не о чем разговаривать, – поморщился Никита, и откинувшись на спинку кресла, стал пристально глядеть на отца. – Неужели до вас не дошло, сударь? Я, кстати, давно выяснил, кто является моим родителем. И решил не заниматься поисками. Есть ответ, почему к вам приехал не я, а князь, не имеющий к истории нашей семьи ровным счетом никакого отношения?

– Нет. Но это неважно. Главное в том, что ты обвиняешь меня в смерти матери.

– Именно. Ваша безответственность… Не буду утверждать, что вы струсили. Не имею на то причину, потому что не знаю истины. Но безответственность привела к смерти мамы. И я тоже чуть не погиб. Если бы в лесу не подобрали меня… егеря.

На короткую заминку Анциферов обратил внимание и поставил зарубку в памяти, чтобы потом как следует разобраться во всплывших обстоятельствах. Балахнин ведь так и не рассказал об этом факте. Хитер, старый лис! Или не знал? Вероятно, была какая-то история, тщательно скрываемая людьми, взявшими под опеку мальчишку.

– Все было не так, Никита, – бесстрастные слова больно укололи Анциферова. – Ты многого не знаешь. Я любил твою маму, и у меня в голове даже мысли не возникало бросить ее. Узнав, что она беременна, тут же предложил пойти с нею под длань Лады. Подозреваю, что прадед рассказывал о своих взаимоотношениях со мной не в самых радужных красках. Да, Анатолию Архиповичу не нравилось, что я «морочу голову внучке», как он выразился при встрече, но я убедил его в своей любви к Валентине и готовности взять ее в жены. Когда Патриарх узнал, что она ждет ребенка, то мгновенно изменил решение. Дав согласие, выдвинул условие: никакой огласки. И поэтому мы давали клятву перед Алтарем Перуна, где присутствовал только старший волхв и Анатолий Архипович. Ведь вся проблема была не в наших взаимоотношениях, а в родовой войне, которую вели Назаровы. Валентина оказалась единственной наследницей всей техномагической империи Назаровых, и поэтому Патриарх категорически не хотел, чтобы мы попали под жернова бойни. И тогда возник план…

Анциферов замолчал, собираясь с мыслями. Прошлое захлестнуло его высокой волной, в которой он стал задыхаться и тонуть. Никита встал и по-хозяйски прошелся по кабинету, что-то выискивая. Удовлетворенно хмыкнул, когда заметил в одном из шкафов на стеклянной полке небольшую батарею бутылок.

– Что предпочтете, сударь? – мальчишка упрямо не называл Анциферова по имени. – Здесь коньяк, херес, бренди.

– Я к чаче привык, – усмехнулся мужчина.

– Тогда бренди, – проявил осведомленность Никита и достал бутылку вместе с парой пузатых хрустальных стаканов. Самолично скрутил пробку, разлил соломенного цвета жидкость в посуду. Потом отдал один стакан Анциферову, а со вторым вернулся в свое кресло.

– К тому времени вокруг предприятий Назаровых происходили не самые приятные дела. Кто-то скупал обрушившиеся акции, ценных работников «Изумруда» шантажировали, пытались перекупить. Ведь там трудился целый штат опытных волхвов, разрабатывавших для армии полезные новинки. Ладно бы это. Но и до нас добрались. Пару раз я замечал, что возле «Гнезда» крутились какие-то странные типы, которым хотелось всадить пулю в лоб за одну их внешность. Честно, так и было. Я предлагал Патриарху помощь своей семьи. Да, у меня были противоречия с родителями из-за своего характера, слишком вольного и буйного. Но братья и дядья точно бы согласились встать на защиту Назаровых. Старик же хотел спрятать Валентину в каком-то укромном месте.

«У Селезня, – мелькнула вполне разумная мысль у Никиты. Он слушал отца с противоречивыми чувствами. Вроде бы и не врал, но в то же время что-то недоговаривал. Возможно, какие-то трения с прадедом повлияли на конечный исход трагедии. – Почему Патриарх не воспользовался шансом спрятать маму у вологодских потайников? В чем причина опрометчивого шага? Чего я еще не знаю? Что ушло со смертью деда в могилу?»

– Почему он этого не сделал? – не удержался от вопроса Никита, не особо ожидая правды. Так и случилось.

– Не знаю, Никита, – огорченно произнес Анциферов. – Мы очень сильно повздорили друг с другом. Ведь старик отверг все приемлемые варианты защиты и выбрал самый неудачный на мой взгляд. Он захотел, чтобы я сымитировал побег куда-то на юг, в Царицын, например, а потом дальше – на Каспий. То есть все мои передвижения должны были попасть в поле зрения агентуры вражеского клана. Я покупал билеты на двух человек, прыгал как блоха из одного города в другой, даже пытался сбить со следа ищеек с помощью мнимой смерти.

– Я слышал, вас сочли утонувшим, – мрачно сказал Никита, мучительно пытаясь понять логику Патриарха. Где-то была отгадка, почему все пошло по иному пути. Если только истина не лежала на видно месте! И опять в висках стучал противный ответ: кто-то врал. Или дед, или… отец. Незначительно, с легкой завуалированностью реальной ситуации.

– Было дело, – горько усмехнулся мужчина и потер выбритый подбородок. – Мне удалось увести «хвост» до Каспия, но там я угодил в настоящий переплет. Поработал и контрабандистом, и боевым магом при дворе одного богатого торгаша, а потом попал в лапы к горцам. Вся моя жизнь, Никита, оказалась одним сплошным бегством. Я наивно предполагал, что Патриарх смог уберечь Валентину, а мою душу грела мысль, что-где растет мой ребенок. Мечтал вернуться к своей любимой женщине, но какое-то проклятие мешало сделать один шаг, разорвать круг бесконечных скитаний. В конечном итоге я снова стал пленником; теперь моими хозяевами стали князья Маршани – одна из влиятельных и мощных семей Абхазии. Завоевал доверие, был принят в клан. Живя в специфических условиях, нельзя оставаться прежним, Никита. Я взял в жены черкесскую девушку, сейчас у меня растет дочь и трое сыновей. Так что, противься ты этому, проклинай, но у тебя есть единокровные братья и сестра. Ты не одинок.

Никита не знал, радоваться ему или вообще проигнорировать подобное заявление отца. Эти люди жили в другом мире, он их никогда не видел, не ощущал сплетение родственных аур, подобные эмоции были для него чужды. В станице Раздольная жили его сводные братья и сестры, но уже тогда Никита ощущал свою отчужденность. Для одаренного родство крови очень важно, оно дает смысл существованию Рода, Семьи, преемственности поколений, дисциплинирует и призывает к ответственности за своих близких.

– Ваша жена имеет Дар? – все же спросил Никита, ополовинив стакан.

– Слабенький. Вся моя Сила по крови перешла к дочери. Ее зовут Амра. Она ментат с прекрасным музыкальным слухом. Девочка должна учиться, но в горах нет консерватории…

Анциферов резко оборвал рассказ о своей дочери, увидев черноту в глазах Никиты. Слишком быстро он начал сближение с сыном, который сопротивлялся этому всей душой. Насильно мил не будешь, как ни крути.

– Поэтому и не искали мою маму? Другая семья, зачем напрягаться и ломать свою устоявшуюся жизнь?

Анциферов пожал плечами.

– Мне нечего сказать. Не буду оправдываться. Так бывает, Никита. И гораздо чаще, чем ты думаешь. Но я рад встрече с тобой, каким бы ни было твое отношение ко мне. Наверное, Балахнин оказался прав, что сломал мое сопротивление и заставил поехать в Петербург.

Никита медленно поднялся, покрутил в руках стакан и поставил его на стол. Хозяин не обидится на подобную вольность, когда гости самолично распоряжаются его алкогольными запасами. Молодой волхв не знал, кто был большим виновником двадцать лет назад: Патриарх или Анциферов. Никита не выгораживал прадеда, который самолично расписался в своем бессилии что-то сделать для сохранения семьи, но еще больше возмущала позиция отца. Да хоть пять, десять лет прошло с тех пор, почему не попытался разыскать мать, узнать о ее судьбе? Сломался или с облегчением сбросил с себя обузу? Но ведь знал, что у него будет ребенок! Знал – и ничего не сделал!

Не проще ли оставаться одному? Что ему Михаил Федорович Анциферов может дать сейчас? От для своих-то родных уже давно мертв, живя где-то на задворках империи.

– Надо бы что-то сказать, – Никита не дошел до двери, оглянулся на смотрящего ему в спину Анциферова. – А я не знаю. Просто не знаю, как реагировать на ваше появление в своей жизни, сударь. Встреться мы пару лет назад, я бы не сдержался, и неизвестно, чем все могло закончиться. Скорее всего, дал бы в морду и вызвал на дуэль. Но теперь на мне большая ответственность, да и переосмыслил многое.

– Ты можешь приехать ко мне в гости, – неожиданно ответил мужчина, нисколько не обижаясь на услышанное. – Моя жена обрадовалась, что у меня есть взрослый сын, и очень хочет увидеть тебя. Я не давлю на твои принципы и не собираюсь их изменять. Ты не обязан прощать меня – понимаю. Но все-таки надеюсь увидеть тебя в Цабале.

– Прах мамы я привез из Албазина в «Гнездо», – сам не понимая, зачем сказал это, Никита взялся за ручку двери. – Я не буду против, если ты скажешь ей последнее «прости».

Анциферов кивнул уже в спину вышедшего Никиты, и дрожащей рукой опрокинул в себя остатки бренди. Как бы он сам повел себя, будь на месте парня? Да что лукавить? Так же, если не хуже, зная свой чертовски непростой характер. Тем не менее, сын проявил благородство и подсказал, что нужно сделать. Несомненно, Михаил Анциферов съездит в Вологду после окончания Коловорота, посетит «Гнездо» и поклонится праху Валеньки. Балахнин предоставил ему комнату в своем дворце, и вряд ли обрадуется, если Михаил покинет Петербург сразу после встречи с Никитой. Какие-то отношения между князем и сыном, несомненно, были. Не самые лучшие, судя по реакции мальчишки, и все же Алексей Изотович следует какой-то своей цели, и сможет помочь с проживанием в столице и поездкой к Назаровым.

Михаил Федорович решил посмотреть на веселье со стороны. Будет что рассказать Мариете и детям. Ассамблея – очень оригинальная, нужная и полезная задумка императорской семьи. А если Никита примет своих братьев и сестру как родных и сможет взять под защиту ребят, даст им возможность проявить себя в Петербурге? Было бы здорово. Анциферов страстно желал оторвать детей от патриархальных и средневековых горских традиций, и сейчас появился призрачный шанс. Если Никита потребует за это его кровь, Михаил Федорович готов заплатить такую цену.

****

– Ты где пропадаешь? – непонятно как разглядев Никиту в человеческом круговороте, на него накинулись Тамара и Даша, и от них не отставала Катя, которая почему-то думала, что зять вместе с ее женихом Разумовским прячутся в мужской комнате и чешут языками о политике. – Папа просил быть тебя на виду. Скоро подъедет дядюшка с тетушкой и Владислав с Соней.

Супруга намекала на приезд императорской четы и цесаревича и почему-то жутко нервничала. Никита погладил ее по плечу и пообещал, что никуда больше не исчезнет.

– Ты сам не свой! – безапелляционно заявила Катя, проявив качества сенсорика и ткнула пальчиком, на котором блеснуло дорогущее кольцо с бриллиантом (подарок жениха) в грудь Никиты. – Девочки, да вы посмотрите на своего мужа! На нем же лица нет! Что случилось? С Балахниным сцепился?

Никита про себя обозвал Катерину «глазастой ведьмой» и широко улыбнулся, пытаясь отыграть ситуацию, но было поздно. Девушки утащили его в один из меблированных уголков, где было относительно спокойно и басы мощной акустики сюда докатывались слабыми волнами. Уселись на диванчик пестрой красивой стайкой и требовательно уставились на Никиту.

– Никита, не пугай нас, пожалуйста, – Даша, как более чуткая и сострадательная натура, нервно пригладила платье на коленях. – Ты был с князем, он наговорил лишнего, и ты вызвал его на дуэль?

Тамара с Катей посмотрели на нее с обеих сторон и удивленно хмыкнули. Они-то Балахнина знали гораздо лучше. За всю свою жизнь князь дрался на дуэли всего два или три раза, и то в счастливой и беззаботной молодости. С тех пор, поговаривали, у него в клане завелся штатный бретер. Что, впрочем, не давало шансов противной стороне. Никита в их глазах был непревзойденным бойцом, способным навалять бока любому противнику. Правда, сестры держали при себе это мнение, «дабы гордыня не вознесла муженька на высоту, откуда больно падать», как говорила Тамара.

– Нет, у нас противоречия не перетекают в плоскость оскорблений, – увернулся Никита, пытаясь перевести все в шутку. – Все нормально.

Но Тамара так сердито топнула ногой, что шикарные каштановые кудри запрыгали по открытым плечам, повысила голос:

– Назаров! Лучше скажи правду, а то начал закладывать виражи! Ну знаю я тебя, не отвертишься.

– Может, шампанского? – огляделся Никита в поисках официантов.

– Точно, какая-то стычка случилась, – вздохнула Даша. – И Балахнина, заметьте, не видно уже давно.

– Никита убил князя, – сделав большие глаза, выдохнула Катя и хлопнула в ладоши, – а труп оставил в его кабинете!

Девушки прыснули со смеху, а Никита понял, что они прилично разогреты легким игристым, веселье бушует в их крови, поэтому постарался свернуть допрос, но не тут-то было. Тамара вцепилась в него похлеще лесного клеща, а все благодаря Кате. Если младшая сестричка почувствовала мощный раздрай в душе зятя, то обязательно докопается до истины. Впрочем, никакой тайны из встречи, которую Никита вообще не ожидал в своей жизни, делать не стоило. Ведь он сам пригласил отца в «Гнездо», так что сюрпризец сейчас будет знатный.

– Ладно, сдаюсь и каюсь, – Никита прижал левую руку к сердцу. – Балахнин жив и здоров, хотя было желание устроить стареющему светскому льву головомойку.

– Я же говорила! – воскликнула Даша. – Неладное у них произошло!

– Произошло другое, – волхв оглядел своих красавиц, затянул паузу и выдохнул: – Наверху находится мой отец. Балахнин умудрился отыскать его в каких-то невообразимых далях и притащил в Петербург, чтобы устроить со мной встречу.

– Подожди… Твой отец? – Тамара напряженно выпрямилась. – Твой? Отец?

– Анциферов Михаил Федорович, – кивнул Никита. – Мой родной папа, шлявшийся где-то двадцать лет и теперь решивший познакомиться со своим взрослым сыном.

Наступила оглушающая тишина. Именно оглушающая, потому что лондонские парни закончили играть, а вопли восторженной публики доходили сюда как сквозь вату.

– С ума сойти, – первой не выдержала Катя. – Да это же бомба!

– Катя, ну что ты как мещанская молодежь! – поморщилась Тамара и с тревогой спросила: – Ты не наговорил лишнего, милый? Я ведь представляю, каково тебе встретиться с человеком, бросившего твою маму в самый тяжелый момент!

– Я сдержался и пригласил его в наше имение только ради памяти мамы, – ответил Никита.

Тамара встала и прижалась к мужу, обхватив его за шею. Никита уткнулся в ее волосы, пахнущие дорогим французским парфюмом, тем самым, который Балахнин подарил его женщинам на Белом озере. Нормальный подарок, без подвоха. Тамаре с Дашей духи очень понравились, и Никита испытал облегчение, что не выкинул княжеский эксклюзив в порыве злости за вмешательство в свою жизнь.

– «Джики», – уверенно прошептал он на ушко Тамаре.

– Ты правильно поступил, Никита, – отпрянув от него, улыбнулась старшая жена. – Не держи зла на сердце. Я уверена, что Анциферов всю жизнь страдал от потери любимой женщины, но мы не знаем, почему он не пытался найти твою маму. Прости его.

– Простить тяжело, а ненавидеть – еще тяжелее, – вздохнул Никита. – Хорошо, что у меня есть вы. Это помогло мне удержаться от глупостей. Только не надо сейчас меня просить познакомить вас с ним. Лучше веселитесь, вы здесь всю молодежь взбудоражили. Балахнин даже обозвал вас «фронтвумен». Как думаете, за такое на дуэль вызывать надо?

Шуткой он пытался поднять настроение женщин, а еще про себя ругал нерасторопных официантов, которые не спешили заглянуть в уголок. Надо бы подпитать энергию своих валькирий бокалом шампанского. А то закиснут. Самому тоже захотелось выпить.

– Пошли веселиться, – предложил Никита и повел красоток в зал, кипящий от музыки и веселья.

Здесь они наткнулись на Разумовского, обеспокоенного отсутствием своей невесты. Катя виновато потупила глаза, когда тот с едкими нотками произнес:

– Кто-то обещал не отходить от меня ни на шаг, грозился выцарапать зенки той, кто посмеет пофлиртовать. Дорогая княжна, это несерьезно. Я едва отбиваюсь от желающих потанцевать со мной барышень, опасаясь за их красивые очи. Где моя защита?

А сам незаметно подмигнул Никите. Волхв усмехнулся, и не ожидая, чем закончится сцена «милые бранятся», подхватил жен под локотки. Наконец-то он дошел до накрытого столика и цапнул с него шпажку с нанизанными на нее сыром и ветчиной. Разговор с отцом отнял у него гораздо больше энергии, чем он предполагал.

Откуда-то вынырнул Константин Михайлович. Он был деловит и собран.

– Дети, – сказал Великий князь приглушенным голосом, – император на подходе. Никита, ты бы никуда не исчезал, а? Полчаса тебя ищу.

– Мы его держим, – чуть не хором ответили супруги.

«За что мне такое наказание?» – мысленно вздохнул Никита, заподозрив неладное, но тесть уже нырнул в гудящую от волнения толпу гостей.

Весть о прибытии императорской четы каким-то образом разнеслась по огромным залам и закоулкам, к парадному входу начали стягиваться люди, чтобы поприветствовать первую семью государства.

Но сначала объявили цесаревича Владислава и его супругу Софью. Цесаревна, удивительно постройневшая и похорошевшая после родов (шепотки «знающих» тут же пояснили, что дело в замечательных магических свитках, которые приобрести невероятно сложно) была в темно-голубом приталенном длинном платье, по которому вились, переплетаясь, почти невидимые простому глазу серебристо-золотые нити. Они создавали мощный защитный кокон, и Никита одобрительно кивнул. Плетение создавал очень грамотный артефактор. Каждый узелок имел автономную подпитку, и разрыв одного из них нисколько не влиял на работу всего щита. Чтобы нанести вред человеку, требовалось одновременно ударить по важным узлам плетений, но где они находятся, нужно еще было выяснить.

Густые волосы Софьи, небрежно разбросанные по плечам, создавали видимость хаоса, но и там глазастый волхв обнаружил некий порядок. Силовые линии тянулись к ткани платья через драгоценное ожерелье из кораллов, запитав полностью аурный контур. Надо же, где устроили центральный узел, усмехнулся Никита.

Наследную чету встретили аплодисментами. Владислав скупыми кивками обозначал взаимное приветствие, а вот Софья порозовела от такого внимания к себе. Странно, уже можно было привыкнуть к подобным ситуациям. Вероятно, цесаревна сама по себе была девушкой скромной, впечатлительной и еще душевно не огрубевшей.

– Его Императорское Величество государь Александр Михайлович с супругой! – рявкнул распорядитель. Мероприятие было неофициальным, поэтому перечисление титулов сознательно опускалось, «дабы не утомлять слух подданных и не создавать ажитацию».

Меньшиков был в стильном цивильном костюме из дорогой светло-бежевой ткани, что еще больше подчеркивало светскость Ассамблеи; императрица же решила проявить солидарность с мужем, надев платье под цвет, только чуточку иного оттенка, более темного, с коротким рукавом и широким поясом, украшенным двумя пышными декоративными розами. На груди под электрическим светом искрилось всевозможными цветами колье, явно эксклюзив, сделанный специально под праздничное торжество.

Никита обратил внимание на слабую улыбку императора, тени под глазами и легкую дрожь в пальцах правой руки, опущенной вдоль бедра. Вторую-то цепко держала императрица, успевавшая отвечать на приветствия без малейшего апломба. Самое главное, что озадачило волхва – открытая для посторонних аура энергетических каналов, которая показывала некоторые неприятные изменения в организме. В этой показательности была какая-то неправильность.

Император явно что-то замыслил. А если нет? Тогда нужно срочно передать ему свиток. Войдя в симбиоз со своим хозяином, он сам наберет силу и начнет положительно влиять на здоровье человека.

Меньшиков редко выступал с приветственным словом перед гостями Ассамблеи. На памяти многих, раза три-четыре за последние десять лет. А значит, готовился сегодня сказать нечто важное. Князь Балахнин знал о приезде императора, но не знал, с какой целью, поэтому изрядно волновался, стоя в первых рядах гостей. Оставив жену, увлекшуюся разговором с хозяйкой дома, Меньшиков вышел на середину зала, встав точно в орнаментальном круге, который был выложен из кусочков мрамора, и обозначал центр помещения. Кто-то успел дать ему бокал с шампанским. За спиной императора неподвижно замерла фигура сопровождающего – человека в черном деловом костюме с солидной папкой, да еще обшитой алым бархатом. Для знающих это был сигнал к какому-то важному событию, и не обязательно связанному с устроителем Ассамблеи.

Как-то неожиданно стало тихо; у многих в голове тоже пронеслись мысли о некоем сообщении, которое для кого-то станет определяющим на долгие годы.

– Я приветствую гостей, откликнувшихся на высочайшее приглашение, – негромко, но достаточно уверенно произнес Меньшиков, и его голос взлетел под лепной потолок зала. – И благодарю князя Алексея Изотовича за любезно предоставленную возможность собраться в его доме цвету столичной аристократии и дворянства. Как же приятно видеть здесь много молодых красивых людей и осененных мудростью родителей, Глав родов и кланов! Мне доставляет истинное удовольствие купаться в потоках радости, веселья и здоровья!

Никита усмехнулся. Речь излишне напыщенна, но таковы традиции. Обязательно нужно показать, насколько император доволен торжеством. А еще волхву показалось, что Александр Михайлович намеренно выделил последнее слово о здоровье. Точно, сейчас шла какая-то игра, и суть ее Никита начал понимать только сейчас. Он осторожно повертел головой, чтобы не отвлекать Тамару и Дашу, внимательно слушавших императора, и поглядел на Балахнина. Князь спокоен, не показывает эмоций перед людьми, но аура взбаламучена всем спектром цветов. Тоже волнуется.

Рядом с ним вся преданная ему компания: Шереметев, Волынский, старший Бельский, а за их спинами, но тоже в тесном ряду, Романов, Карпович, кто-то из Орловых. В общем, все значимые союзники Балахнина.

«Не переиграл бы, – с тревогой подумал Никита об императоре. – Еще минимум пять лет ему нужно для укрепления позиций сына. Владислав пока горяч и деятелен не на шутку. Это может помешать замыслам Меньшиковых. Кстати, вон и Юра Пушкин вместе с неразлучными друзьями Голенищевым и Оболенским. Здесь собрались все, кому суждено сыграть свою роль в сценарии, расписанном талантливым авантюристом. А мне есть дело до этих интриг? Не все ли равно? Увы, чтобы обезопасить себя от удара справа или слева, озаботься о защите со спины».

Меньшиков говорил что-то еще, а Никита впал в задумчивость, пытаясь сделать хоть какие-то расклады из увиденного, пока не почувствовал легкий удар локотка со стороны Тамары. Ну да, иначе до него не достучишься. Обдавая запахом парфюма, супруга прошептала с иронией:

– Ты не улетай так далеко! Постарайся не отвлекаться!

– …обычно в такой день люди дарят друг другу подарки, говорят пожелания. Я уверен, что многие из вас уже порадовали своих близких. В отличие от меня…

Раздался легкий смех, который тут же затих, словно волна, набежавшая на берег, схлынула обратно в море.

– Хочу исправить одну оплошность, которая возникла с одним из моих верных слуг государевых. Когда человек рискует своей жизнью ради спасения других, это достойно уважения и награды. Поэтому повелеваю…

Император слегка обозначил поворот головы, и стоящий за ним чиновник сделал два шага, и благоразумно оставаясь за плечом сюзерена, отточенным движением раскрыл папку, и зычно, подобно глашатаю на площадях средневековых городов, стал читать:

– Волею самодержца государства Русского за исключительное самопожертвование и выполнение секретного поручения во время специальной операции на территории дружественных нам народов Балкан дворянину Назарову Никите Анатольевичу, Генштаба русской армии лейтенанту, боевому волхву стратегического запаса присваивается внеочередное звание «капитан» с награждением «Звезды Сварога»…

Никита призадумался, не обращая внимания на пронесшийся по залу гул голосов. Награда, конечно, нашла своего героя, как любят пошутить в обществе. Но почему озвучена причина, по которой ему дают звание и «Звезду Сварога»? Да еще с привязкой к месту? Это же операция за пределами страны!

Потом дошло. Если бы награждение прошло в узком кругу, там никто не стал бы заморачиваться с интерпретацией. Но здесь присутствует большая часть дворянства Петербурга, и обычным перечислением плюшек не обойтись. Возникнут вопросы: а за какие заслуги? А! Назаров же родственник императорской семьи через удачную женитьбу! Все понятно!

Меньшикову важно обласкать Никиту именно так, облекая бесцветные формулировки в красочную упаковку. На потребу общества, чтобы никаких вопросов не возникало впредь.

Он увидел, что стоявшие перед ним люди расступились, и Никите ничего не оставалось, как выйти на середину зала и остановиться напротив императора. Откуда-то появился офицер в парадном кителе, передал Меньшикову серебряный поднос с лежащей на нем алой наградной коробочкой. Александр Михайлович с добродушной улыбкой вручил ее волхву, не раскрывая. На гражданский костюм боевые ордена не вешают.

Меньшиков едва заметно подмигнул Никите, крепко пожал руку и произнес подобающие к случаю слова, поздравляя с наградой. Вернувшись в толпу гостей, Никита не стал пробираться к женам, посчитав, что это будет выглядеть неуместно.

– … учитывая гражданскую активность и вклад в развитие техномагической медицины, а также военных разработок, поставляемых в русскую армию, в совокупности с другими полезными деяниями, – продолжал «глашатай», немало удивив Никиту, – повелением Его Императорского Величества дворянину Назарову Никите Анатольевичу жалуется баронский титул с правом наследования по мужской линии! Указ следует считать правомерным к исполнению от декабря двадцатого числа сего года.

Строгий голос «глашатая» замолк, папка аккуратно закрыта. А потом грянули овации, к Никите потянулись гости с поздравлениями. Немного ошарашенный и растерянный, он сначала попал в объятия своих красавиц, жарко целующих его в обе щеки; потом крепкое рукопожатие Великого князя Константина, старающегося не улыбаться снисходительно и покровительственно, потом снова объятия, но уже от княгини и эмоциональной Кати.

Те, кому подобные изменения в статусе «вологодского отшельника» оказались неприятны или безразличны, вернулись к веселью, шампанскому, водке и закускам. Остальные же прочувствовали момент и старались закрепить свои дружеские чувства искренними поздравлениями. Дураков среди присутствующих не было, и странное поведение императора бросилось многим в глаза. «Назаров в большом фаворе у императорского клана», – вот что витало под сводами гостевого зала. Да еще присутствие цесаревича укрепляло эту общую мысль.

Владислав с хитрым выражением на лице расцеловал Тамару и Дашу, тем самым показывая, что и младшая жена Никиты входит в родственный круг Меньшиковых, подмигнул ему:

– Признайся, сюрприз был отменным! Не ожидал?

– Хотя бы намекнули, – проворчал новоиспеченный барон. – На меня ведь сотни человек глядели! А я в ступор впал!

– Зато получилось очень естественно! – цесаревич переглянулся с Софьей, и та кивнула, соглашаясь с мужем. – Даже не подкопаешься, что все готовилось загодя.

– Да, но я-то этого не знал! Я про титул говорю сейчас.

– Ладно, мальчики, можете поговорить, а мы вас покинем, – сообразила Тамара, и вся женская компания удалилась в танцевальный зал, где теперь оглушала ритмами другая группа.

– Прогуляемся, – предложил Владислав и сам же первым направился в длинный коридор, соединяющий оба дворцовых крыла. Перед ним расступались, приветствовали, но никто не пытался отвлечь и заговорить.

Очутившись в относительной тишине дворцового перехода, где кроме них и сотрудников охраны никого не было, наследник активировал «купол тишины», после чего затащил Никиту в уголок с мягкими креслами и диванами, окружавшими столик с закусками и бутылкой шампанского. Волхв заподозрил, что Балахнин все подготовил заранее. У князя много людей бывает, но никому и в голову не пришло уединяться именно в этом месте.

– Я бывал здесь, – небрежно произнес цесаревич, словно прочитал мысли Никиты, и сев в кресло, закинул ногу на ногу. – Не кулуары, но при наших возможностях без труда можно организовать приватность.

Фраза царапнула. Выходит, наследник активно контактирует с Балахниным?

– Князь очень гостеприимен, – продолжил Владислав с непонятными интонациями в голосе. – Отец не препятствует нашему общению. Как наследник я обязан знать своих подданных, кем бы они себя не видели в современной России. Если Алексей Изотович открыто проповедует либеральные взгляды, стоит изучить теоретическую базу сего направления. Зачем, собственно, Балахнин добивается его насаждения на русскую почву, густо удобренную разнообразными сословиями.

– Врага нужно знать в лицо? – усмехнулся Никита и обхватил бутылку шампанского ладонями, раскрывая скрипт «холод». С хлопком вылетела пробка, бокалы наполнились искристым напитком, а на стол посыпались снежинки как побочный продукт легкой магии.

– Знал бы ты, как все нудно, – поморщился Меньшиков-сын. – Ведь все, что проповедует либерализм, по сути, заложено в основах государственного аристократизма. Гарантии частной собственности, свободная рыночная экономика, личная неприкосновенность и прочие завлекательные трескучие фразы, формулы…

– Только все завязано на жестких внутриклановых отношениях с четкой иерархией сверху вниз, – Никита поднял бокал, призывая цесаревича выпить.

– Да, так и есть, – рассеяно откликнулся Владислав. – Идеи князя Балахнина могут лечь на благодатную почву лишь с развалом всей клановой системы.

– Но ведь Балахнин сам является Главой весьма сильного клана, – нисколько не удивился Никита словам наследника. Он давно пришел к подобным мыслям. – Ему нет никакой выгоды рушить сложившийся уклад.

– Ему – нет. А его кураторам из-за границы очень даже хочется установить новый порядок взаимоотношений в обществе. И не только Россия здесь в их планах. Южная и Северная Европа, Китай, среднеазиатские эмираты и ханства тоже под прицелом. Клановость есть главный враг реформаторов. Она препятствует захвату ресурсов и перераспределению их потоков по миру.

– И кто же это у нас мифический враг?

– Новое дворянство, которому не досталась сытная кормушка, – спокойно ответил Владислав. – Именно она опасна государственным устоям. Либерализация общества грозит выплеснуть на улицы маргиналов и обиженных. Нельзя этого допустить. Балахнин вовсе не глупец, как может видеться на поверхности. У него очень четкий план подвести под императорский клан мину замедленного действия. Когда рванет, он первый отметет все, что наговорил, и усилит свое влияние. Или его дети.