Текст книги "Битва драконов. Том 2 (СИ)"

Автор книги: Валерий Гуминский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 27 страниц)

– Я могу устроить так, что уже через год Настя скинет траурные одежды, – пожал плечами Никита. – Мне не трудно.

Подшивалов побледнел. Угроза была недвусмысленной. Сболтнешь языком лишнее – и тут же эти твари заберут тело и душу в свою преисподнюю. Господи, как же здесь холодно!

Его взгляд метнулся к еще одному человеку, стоявшему поодаль. Семен узнал его. Губы свело от злости.

– А! Я понял, откуда ветер дует! Папаша мой решил укорот дать! Уже давно на меня компромат собираете! А тот тип, что за вашей спиной, барон, убил двух моих людей! Так вы все заодно, вместе!

– Ваш отец еще не знает, в какую яму вы упали, господин Подшивалов, – Никита даже не стал оглядываться, поняв, о ком идет речь. – Поэтому выбирайте один из вариантов. Либо мы сливаем всю информацию о ваших художествах Главе Рода, либо вы добровольно разводитесь с Анастасией Викторовной по причине ее невозможности к деторождению. Второй вариант предпочтительнее. Вы получите свободу и вернете все акции в личное пользование. Без оглашения печальных событий. Я даю слово дворянина, что никто и никогда не узнает о произошедшем.

– Невозможности к деторождению? – Семен пропустил последние слова Назарова, потрясенно глядя на бесстрастного барона и его адвоката, присевшего на свободный стул и деловито щелкающего блестящими замочками кейса. – Вы о чем сейчас?

– Вы не знали, что Анастасия не может рожать? – удивился Никита. – Мне очень не хочется обсуждать эту деликатную тему, но вынужден раскрыть приватную информацию.

– Мы уже почти четыре года живем вместе, но Настя никогда не заводила разговор о своем недуге, – как-то обмяк Семен и тут же встрепенулся, глаза его засверкали. – Если это так, то я могу дать развод. Какой смысл супружества без детей?

– Не лицемерьте, Подшивалов, – Никита ощутил, в какую гадливую субстанцию погружается. Аура Семена покрылась тонким налетом черноты и грязно-бурых разводов, расползшихся по всему энергетическому контуру. – Для вас важнее сохранить свою репутацию честного дворянина и вернуть потерянное, чем любить человека, доверившегося вам. Впрочем, нравоучения не собираюсь читать. Геннадий Митрофанович!

– Вы читали брачный контракт, Семен Аркадьевич? – поинтересовался адвокат, держа в руке скрепленные листы договора.

– Да. Я же его подписывал, – сдерживая злость на слова барона, откликнулся Подшивалов.

– Пункт седьмой, подпункт «вэ», – адвокат пролистнул пару страниц. – Это к случаю невозможности деторождения. Если к определенному сроку ваша жена не родит наследника Рода, то каждый из вас имеет право расторгнуть брак. Церковь, кстати, не станет чинить препятствия для оного согласно последней доктрине от тысяча девятьсот тридцать пятого года. Хотя, вы могли бы взять на воспитание детишек из сиротского приюта… Это даже зачтется вам.

– Нет, – ожидаемо для Никиты ответил Семен. – Не мое это… воспитывать чужих детей. Дар передается по крови, а если я начну набирать детей из приютов, потеряю старшинство после смерти отца. Говорил я папаше, что надо по ведическому кону жениться. Я бы тогда еще одну или две жены в дом ввел. Как вы, барон…

– Он не согласился, – кивнул Никита. – Ну… это право родителей.

– Папаша и здесь обхитрил меня! – нервно рассмеялся Подшивалов, поерзав на кресле, чтобы хоть как-то ослабить тяжесть невидимого груза на плечах. – Это его задумка, точно! Так выходит, он знал про недуг Насти!

«А Сема не дурак, сразу сообразил, – подумал Никита. – Ну, а как еще? Ведь контракт составляли адвокаты Главы Рода. Ясно, что про этот пункт парень не знал и тоже пропустил его, не читая».

– Отец не был в курсе этих проблем, – волхв жестко пресек дальнейшее развитие мыслей Подшивалова. – Разве Настя могла открыться столь откровенно перед человеком, не принимающим выбор своего сына?

– Пожалуйста, ознакомьтесь с официальным заключением Целителя по поводу здоровья Анастасии Викторовны, – адвокат подошел к Семену и протянул ему бумагу с водяными знаками.

– Гербовая? – удивился Семен и внимательно прочитал сверху донизу. – Целитель – Ольга Хомутова? Почему заключение дает сестра? Это может потянуть на сговор!

– А фамилии ниже видите? – поинтересовался Геннадий Митрофанович, уже давно понявший, что клиента надо додавливать, пока ночь не сменилась утренними сумерками. – Профессора Кошкин и Цулукидзе явно не из тех людей, которые станут рисковать своей репутацией ради развода двух человек, которых они знать не знают.

– Я их тоже не знаю, но для официального обращения в церковь вполне сойдет, – Семен с трудом выпрямил затекшую спину. Барон Назаров до сих пор не снял «путы». – Значит, в обмен на Настю вы клянетесь отдать мне все акции, проигранные в ходе карточных игр и никогда не придавать огласке мои… ошибки?

– Я не даю клятв посторонним людям, – холодно ответил Никита, а вернувшиеся из инфернальных далей демоны встали за его спиной, демонстративно скрестив ручищи на груди. – Моего слова должно быть достаточно. Не забывайтесь, с кем разговариваете. Завтра утром вы вместе с Анастасией Викторовной пойдете в Благовещенский приход и объявите о расторжении брака. Понимаю, что для сестры эта процедура будет унизительна, и потому предупреждаю сразу: если хоть одна газетенка напечатает об истинной причине развода, или же слухи поползут по городу и начнут порочить честь семьи Хомутовых, я сверну вам голову, господин Подшивалов. Точнее, один из моих слуг. Неохота мне руки марать.

Демоны оскалились в улыбке, и Семен содрогнулся, заметив во рту одного из них – бледно-фиолетового, словно вмороженного в лед – блеснувшие фиксы.

– В качестве своих добрых намерений я гарантирую возврат всех ценных бумаг без каких-либо претензий со стороны Флоринэ и вечное молчание. Это вас устраивает?

– Вполне, – кивнул Семен и с облегчением почувствовал, как стягивающие его чресла путы исчезли. Он с тихим стоном пошевелился, но пока не рискнул вставать. – Но как вы это сделаете, барон?

– Позвольте не обнародовать свои методы, – Никита встал с табурета и спрятал руки в карманы пальто. – Сейчас вы поедете домой, а завтра вечером я буду ждать вас в конторе «Левинсон и партнеры». Надеюсь, никаких сюрпризов не будет.

– Не будет, – кивнул Подшивалов. – А что с моими людьми?

– Они ничего не вспомнят о сегодняшней ночи, и будет разумно, если и вы будете молчать до самой смерти, что здесь произошло. Господин Флоринэ тоже никогда не станет вам докучать.

Пошатываясь от слабости в ногах, Семен направился к выходу, держа в руке медицинское заключение. Поравнявшись с тварями в облике людей, с содроганием ощутил исходящую от них смерть, самую настоящую, остро пахнущую и с ледяными когтями, уже готовыми вцепиться в загривок. Полозов посторонился, пропуская Подшивалова, и с трудом сдержался, чтобы не влепить в ему в голову пулю. Променял Настю, паскуда, на свои поганые бумажки! Без угрызений совести, даже не попытался кинуться на Никиту с кулаками, отстаивая свою женщину!

Семен, видимо, почувствовал волны негатива, исходящие от Полозова, и поспешил выйти в морозную ночь.

– Как ты заставишь Флоринэ отдать акции Подшиваловых? – поинтересовался он, услышав стук закрываемой двери.

– Флоринэ – не одаренный, – Никита размял пальцы рук, и похаживая по гостиной, старательно перешагивая через запекшиеся ручейки и лужицы крови. – Я продавлю его ментальным приказом, чуточку припугну. Расколется, никуда не денется. Геннадий Митрофанович, идите в машину. И ты, Олег, тоже… Я тут немножко поработаю.

Глава 11

Вологда, январь 2016 года

– Ты уверен, что именно тот дом? – приспустив на два пальца стекло, щетинистый мужчина уже немалых лет, сидевший за рулем, закурил и выпустил наружу струю ядреного табачного дыма

– Уверен на все сто, – откликнулся более молодой, расположившийся на заднем сиденье. Его заметно потряхивало, и тонкая полоска усов вздрагивала в такт подергивающейся верхней губы. – Двухэтажный дом со стрельчатыми окнами. Глаза разуй, наконец. На крыше название читай: «Нимфа». Значит, это их контора и есть.

– Ну, тогда ждем, – щетинистый заглушил двигатель, и белый «рено-соболь» застыл на противоположной стороне улицы, сразу напротив ворот, охраняемых парой бойцов, облаченных в черную утепленную униформу. Судя по некоторым признакам, под одеждой у них была броня. – Машина клиентки стоит во дворе. Значит, она на месте. Рано или поздно выйдет. Вот тогда и не зевай.

Он замолчал и цепким взглядом опытного, вышедшего живым из не одной передряги, бойца осмотрел место будущей акции. Помимо двух охранников во внутреннем дворе у входа стояли еще двое, и не прохлаждаясь, а вполне ответственно. Каждый из них поочередно неторопливо прохаживался до угла, что-то говорил в рацию, и возвращался на место.

Автостоянка во дворе, видимо, не была предусмотрена, поэтому красная «Ладога» в одиночестве торчала неподалеку от парадной лестницы, чтобы не мешать посетителям заходить внутрь. Тяжелый внедорожник с родовым гербом Назаровых притулился уставшим зверем снаружи неподалеку от ворот. Щетинистый не мог разглядеть через тонированные окна, сколько человек находится внутри. Исходя из логики поведения охраны, то, как минимум, трое. Водитель и двое человека сопровождение с серьезным оружием, чтобы можно было отбиваться в случае нападения. Жен Назарова всегда сопровождали двое личников. Они находились в легковом авто вместе с ними всю дорогу. Парни с серьезной подготовкой – старший группы таких бойцов мог вычленить из толпы людей мгновенно.

Проблемой может быть маг, которого где-то скрывают. Не могут женщины такого калибра ездить без боевого чародея. Значит, он или во внедорожнике скрывается, или один из личников является таковым. Ну, да ничего. Против волхва есть блокиратор, который предоставил ему атаман Борецкий. Пусть и дешевенький, но для единичной акции хватит.

Щетинистый настоял, чтобы каждый день у них были разные машины; эта предосторожность исключала повышенное внимание охраны. Напротив особняка располагались торговые павильоны, возле которых можно было без подозрений ставить авто. Для внимательного оператора вычислить некую закономерность в окружающей действительности не составило бы труда, и старший группы не надеялся на глупую удачу, всегда четко осознавая, что в стане противника дураков нет. Но иногда мелькала мысль, что улыбка Макоши сегодня не помешает.

Да, видеокамер здесь хватало. Две на воротах, две по углам, еще одна – с широкоугольным фокусом – видна под козырьком крыши особняка и охватывает весьма приличную площадь.

Женщины приезжают в офис «Нимфы» в девять, в половине десятого, что не волновало старшего группы. Да хоть в полдень. Главное, когда они его покидают. В четыре часа баронессы в сопровождении личников выходят наружу и садятся в «Ладогу». Машина выезжает со двора и пристраивается в хвост внедорожника. В этот момент и нужно бить. Улица узкая, и, если подбить тачку охраны, она заблокирует дорогу. Даже минутного замешательства хватит для проведения акции.

– Давайте еще раз пробежимся по плану, – сказал щетинистый. – Наум…

Сидевший рядом с усатым пареньком мужчина лет тридцати, спокойный, даже чересчур флегматичный, медленно пожевал ароматную смолку и отчеканил:

– Как только бабы выезжают на «Ладоге» наружу, а внедорожник начинает движение, я стреляю из «Шила», – он похлопал по толстой короткой трубе гранатомета, лежащего на коленях. – Машина закупоривает проезд, а дальше я выскакиваю наружу, и вместе с Кузьмой ликвидирую красоток. Точнее, я ликвидирую. Кузьма берет на себя телохранителей.

– А если «Ладога» укреплена защитными рунами? – спросил щетинистый. – Назаров, по слухам, артефактор добрый.

– Тогда кидаю под днище «Взлом». Он реактивирует рунную защиту. Мне хватит несколько секунд, чтобы справиться. Да чего париться, Грай? Все сделаем в лучшем виде.

– Я подгоняю машину к вам, – кивнул старший группы, не обращая внимания на излишнее спокойствие напарника. – Поэтому не захлопывайте двери. Не уложитесь во времени – ждать не буду. У нас всего две минуты. Не забывайте об охране особняка. Как еще они среагируют – неизвестно. Если шустрые, то наделают в нас дырок за секунду.

Наемники замолчали, проигрывая в уме предстоящую акцию. Они понимали, что не просто рискуют жизнью, а гарантированно могут сегодня умереть. А если Макошь пощадит их и не обрежет нити судьбы, отправляя в услужение Моране, то Назаров за своих женщин будет мстить страшно и жестоко. Поэтому Грай особенно тщательно прорабатывал маршруты отхода. Он не собирался возвращаться на Вычегду к своему атаману Борецкому, от которого получил приказ на ликвидацию баронесс. Назаров придет туда обязательно и обрушит невиданную доселе магию на все поселки Тайного Двора, против которой никто не устоит. Смерть Авиновых до сих пор будоражит умы таежных жителей. Будоражит и страшит.

Может, поэтому Грай и согласился на дерзкую и самоубийственную акцию, что душа его возмутилась подобной смертью. Назаров якшается с потусторонними тварями, орал Борецкий, собрав вокруг себя весь поселок. Надо его уничтожить, пока он не пришел за ними. Ну и денежки. Огромные для Грая деньги, часть из которых легла на его счет в Бристоле. Остальное – после операции. Вот только дожить бы до этого самого Бристоля. До Мезени бы добраться!

Нападать на имение Грай счел настоящим безумием. Одна только магическая защита по периметру отбивала всякую охоту. Прорваться внутрь не получится из-за плотной охраны; еще не следует забывать о волхвах, которые здесь точно есть. Атаман утверждал, что у Назарова их трое или четверо. Откуда такие подробности, старший группы выяснять не стал, но зарубку в памяти сделал. Кто-то снабжал Борецких ценной информацией. Оценив возможности своей команды, он решил устроить засаду не по дороге в имение (машина баронесс и сопровождение ни на мгновение не сбавляли скорость на трассе), а подловить их возле «Нимфы».

– Время, – Грай посмотрел на часы и крепко вцепился в руль. За спиной послышался шепот молодого Кузьмы, обращавшегося к богам. Можно было усмехнуться на такую наивность, но бывалый наемник прекрасно знал, как помогает подобная медитация человеку перед опасным заданием. В голове не остается иных мыслей, кроме одной: сделать дело и уйти живым. – Они выходят.

– Понеслась душа в Чертоги, – сказал, как выплюнул, Наум и отщелкнул ручку замка. – Кузьма, не подведи!

– Я готов! – молодой наемник нервно передернул затвор штурмового «АТК»[1], с сочным звуком пославший патрон в патронник.

Время для них перестало существовать, растянувшись тонкой пленкой по мирозданию. Предстояло дернуть молодого дракона за хвост, и никто из этих сумасшедших не знал, к каким последствиям приведет нападение на красную «Ладогу», медленно выезжавшую из ворот. Макошь, посмеиваясь, плела очередной узор своего полотна.

****

– Давай, я поведу машину, – предложила Даша, спускаясь по лестнице. Она придерживала Тамару за локоть, чтобы та ненароком не поскользнулась. Жесткая ковровая дорожка, натянутая на ступеньки, конечно, существенно снижала риск подобного случая, но мало ли… учитывая положение старшей жены.

– Пожалуй, я шепну Назарову, чтобы тебе тоже подарок сделал, – усмехнулась Тамара, вытаскивая из кармана пальто ключ. – А то от скромности так и состаришься без «лошадки».

– Надеюсь, она у меня появится раньше первых морщин, – в тон ей ответила Даша и улыбнулась, взяв ключ.

Впереди маячили спины личников. Лязгун уже передал по рации, что они выходят, заранее напрягая внешнюю охрану и сопровождение во внедорожнике.

– Ничего странного не замечаешь? – спросил он у Нагайца.

Смуглое лицо личника не выражало никаких эмоций. Он скользнул взглядом по сторонам, задержался на стоящих возле торговых павильонов автомобилях, не заметив ничего, что заслуживало бы внимания. Все, как обычно. Улица живет своей жизнью: прохожие кто суетливо бегает из одного стеклянно-бетонного помещения в другое, а кто степенно шагает по тротуару, лениво рассматривая архитектурные изыски особняков, к коим относилась и «Нимфа».

– Нет, – коротко ответил он, однако насторожился. Подобные вопросы не возникают просто так. Человек многое может зафиксировать взглядом – пустопорожнее и важное – но ответы, беспокоящие его, приходят не сразу. Значит, Лязгун увидел нечто, выпадающее из обычной картины мира.

Они распахнули дверцы машины перед женщинами и только потом заняли свое место за ними. Что поделать, старшая хозяйка не особо любила, чтобы кто-то из телохранителей садился за руль своей красотки. Такую привилегию получала только Дарья Александровна, как сейчас. Никита, предвидя такую ситуацию, самолично укрепил корпус и стекла «Ладоги» защитными рунами. Его консультировал дед Фрол, поэтому Нагаец был спокоен. Старик – очень сильный чародей, его способность появляться одновременно в нескольких местах восхищала личника. Он знал, что это всего лишь иллюзия, но, как и многие бойцы клана, попадался на нее.

– Начинаем движение, – бросил Лязгун в гарнитуру, прикрепленную к уху. Потом расстегнул клапан кобуры, висящей на бедре. Заметил внимательный взгляд Нагайца. «Предчувствие», – прикоснулся пальцем к виску. Жест отработанный, не требующий мгновенных действий.

Нагаец понимающе кивнул, но пошел дальше напарника, вытащив пистолет из кобуры. За себя личник не беспокоился. Под теплой короткой курткой и штанами на нем «бриз» с улучшенными характеристиками. Костюм выдерживал несколько очередей из автомата с помощью амулетов, и Нагаец считал, что ему хватит уничтожить нападавших, пока броня держит выстрелы. А вот девушки беззащитны. Да, они могут закрыться с помощью магических плетений, но все же риск получить огнестрельную рану весьма высок. Пуля, она дурная штука. Летит быстрее, чем человеческие руки соткут узор защиты.

Даша дождалась полного открытия ворот и аккуратно выехала на улицу, привычно пристраиваясь в хвост к внедорожнику. Сосредоточенная на движении, она смотрела только вперед и не могла заметить, как распахнулась дверь белого потрепанного «рено-соболя», стоявшего возле табачного павильона, и на дорогу выскочил какой-то человек в зеленой куртке с короткой трубой. Он вскинул ее на плечо…

Но еще до того, как это произошло, Лязгун закричал:

– Стой!

Будь за рулем Тамара, она бы вдавила педаль газа до упора и рванула по улице, наплевал на дорожные правила, на то, что под колеса могли попасть зазевавшиеся прохожие.… Но Даша не отрабатывала с Никитой подобные действия на полигоне у «Родников», поэтому машинально затормозила. Тамара успела выставить вперед руки и уперлась в переднюю панель, отчетливо осознавая, что происходят очень неприятные вещи.

Лязгун за короткий промежуток времени от окрика до торможения успел приспустить стекло и даже раскрыть настежь дверь, одновременно с этим начав стрельбу. Возможно, именно его действия и нарушили ход событий. За спиной мужчины с тубусом хлопнуло желтовато-черным дымом – и во внедорожник полетела граната. Лязгун отчетливо видел, как одна из пуль попала в плечо стрелявшему, рука того дрогнула, тубус, хоть немного, но отвернулся от цели.

Граната влетела не центр машины, а ударила по капоту, разворачивая тяжелый корпус поперек дороги. Гулкий грохот разнесся по улице, завизжали автомобильные сигнализации, где-то зазвенели разбитые стекла.

Гранатометчик бросил тубус и выхватил из-под куртки короткоствольный автомат. Второй налетчик, оказавшийся в поле зрения Нагайца, уже занявшего позицию снаружи, с испугу влепил в него половину рожка, и еще больше ошалел, когда увидел, что с телохранителем ничего не случилось. Фигура его только подернулась странной серебристо-фиолетовой пленкой.

– Нагаец, бери водилу! – заорал Лязгун, бросаясь к гранатометчику, чтобы повязать его. И нарвался.

Наум уже понял, какие защитные костюмы надеты на личников. Он хладнокровно вскинул «штурмовку» и короткими очередями стал бить по одному месту, в корпус. Ни один амулет не выдержит постоянного воздействия на узкий участок огромной ударной и кинетической энергии, а если в магазине автомата через один заряжены особые патроны «Пробой», то и вовсе шансов не будет.

Лязгуна отбросило на «Ладогу». В подростковом возрасте он по глупости попал под удар копыта лошади, до этого смирного и покладистого животного. Наверное, в тот момент, когда Кирюха пытался посмотреть, почему лошадь захромала, ее цапнул овод. Мальчишке показалось, что по ребрам со всей силы саданули кузнечной кувалдой. Он отлетел метров на десять, как потом ему рассказывали, и потерял сознание. Отделался переломом трех ребер и обширной гематомой на боку.

Теперь же удар пришелся в грудь с правой стороны, а еще больно рвануло руку. Ударившись спиной о дверцу хозяйской «Ладоги», он привстал, чтобы прикрыть Тамару, чувствуя, как разгорается огонь под соском, а силы молниеносно покидают его.

Нагаец выпустил половину магазина в нырнувшего в салон машины молодого наемника, но с досадой понял, что только ранил его. Второй нападавший тоже исчез в потрепанном «рено-соболе». Завизжали колеса, пробуксовывая по лежалому снегу, и оставляя на нем закатанные в ледок следы, машина рванула по улице, отчаянно вихляя по сторонам.

Решение созрело быстро. Личник кинулся к хозяйской машине и прыгнул за руль. К этому времени к Лязгуну подбежали потрепанные и обожженные охранники из внедорожника вместе с теми, кто охранял ворота. Они подхватили его и понесли к сторожке. Тамара с Дашей, наплевав на свою безопасность, сосредоточенно на ходу делились с парнем энергией и пытались хоть как-то остановить кровотечение. Над раной посверкивали бледно-фиолетовые искорки, стягивающие края раны. Никто не заметил, как «Ладога», взвыв форсированным движком, помчалась следом за машиной наемников.

– Станислав Евгеньевич! – Тамара, не обращая внимание на замазанные кровью пальцы, которыми прикасалась к ране, спокойно передавала барону Коваленко указания по телефону: – Готовьте капсулу для тяжелораненого, сейчас подъедем. Персонал достаточно обучен? Нужен Целитель, умеющий работать с аппаратурой? Хорошо, пока задействуйте лечебный персонал «Изумруда».

Она сбросила номер Коваленко и набрала Ольгу.

– Оленька, ты нужна в Вологде, срочно. Ты сейчас дома? Очень хорошо. Срочно переходи в «Гнездо», оттуда тебя отвезут в «Изумруд». Нужно запустить капсулу. Лязгуна ранили… Пока держится, но я не уверена в своих силах. Не удержим…

Так же деловито она позвонила Ильясу и коротко обрисовала ситуацию, уверенная в том, что Бекешев сейчас сделает все возможное, чтобы максимально быстро обеспечить приезд Оли.

– Едем в «Изумруд», – приказала она, входя в сторожку, где на столе лежал Лязгун, тяжело и со свистом дышащий через раз.

– Почему пробит «бриз»? – недоуменно спросил Крап, дергая обожженной щекой. Он был водителем внедорожника, который сейчас чадил на улице. – Он же выдерживает очередь из пулемете!

– Потом будем разбираться! – жестко сказала Тамара. – Возьмите чью-нибудь машину, грузите Лязгуна и срочно езжайте в корпорацию.

– А как же вы, Тамара Константиновна? – спросил один из охранников.

– Мы подождем здесь, – отрезала молодая женщина, глядя на Дашу, которая стала совсем бледной, удерживая Лязгуна на тонкой грани жизни и смерти. Потом мягко отстранила ее, и легкими движениями рук вызвала элементалей льда и холода, заплясавших в хороводе над раной, образуя яркое голубое сияние. – Корниенко пришлет дополнительную группу, вместе с ней и уедем. Все, не стоим, ищем машину!

****

Нагайцу удалось сесть на хвост убегавшей белому «рено-соболю»; личник сосредоточенно вел машину, выстраивая в уме карту города. Наемникам все равно придется пересекать Вологду-реку, но вот куда они дальше поедут? На восток или юг? Там развязок хватает. Не упустить бы. За городом хозяйская «Ладога», усиленная форсированным движком, на которые Никита нанес дополнительные руны для дополнительной мощности и защиты от внешних воздействий, может легко догнать беглецов. В городе гонка привлечет внимание полиции, а Нагаец хотел сам догнать ублюдков и захватить их, выбить признание о заказчике. Кто им был, телохранитель догадывался, но не хотел, чтобы догадки подтвердились. Тогда начнется война на уничтожение.

Что ж, Нагаец готов к ней. Он давно ощущал сгущающиеся над семьей Никиты тучи по мелким, незначительным признакам. Ильяс и Антон, не показывая волнения, тем не менее усилили охрану «Гнезда», в поселке активно готовят бойцов, нанимают волхвов. А последняя стычка с наемниками в Устюге едва не привела к серьезному конфликту с Бельскими. Что это, как не подготовка к войне?

Ага, наемники свернули на Предтеченскую! Значит, попробуют прорываться через Парадную площадь, а потом через мост по Никольской улице на северо-восточную трассу. Это их ошибка. Нагаец бы до последнего крутился по улицам Вологды, и улучив момент, бросил бы машину, уходя дворами. «Рено-соболь» сам по себе – автомобиль не гоночный, скорость набирает с трудом, впрочем, как и «Ладога». Есть, конечно, среди последней улучшенные версии, вроде представительской модели или «Ладоги-купе», да только это исключение из правил. Но ведь нападавшие не знают, что Нагаец может в любой момент нивелировать разрыв, что сейчас наблюдается между ними. Движок просто зверь! Он мягко рычит, словно просит водителя спустить его с цепи, догнать жертву и растерзать ее одним ударом.

Нагаец не спешит. Наемники его, скорее всего, видят, и похохатывают, что он не может приблизиться. А зачем? Есть загородная трасса, где смеяться будет тот, кто грамотно использует преимущество техники.

Машину чуточку заносило на поворотах, но личник уверенно держал ее на дороге, неумолимо сокращая расстояние до беглецов. Вот показался ажурный мост через Вологду, промелькнула застывшая в ледяном панцире река, потом потянулась Никольская с ее одноэтажными симпатичными домиками и спящими под снегом палисадами. Между Нагайцем и наемниками оставалось несколько автомобилей, которые постепенно сворачивали в проулки; пристроившись за грузовым фургоном с надписью «Продукты», личник уже знал, как будет брать злодеев. Он проверил клапан кобуры (открыт ли, не помешает ли какая мелочь извлечь оружие), погладил рукоять пистолета, как будто заряжаясь его холодной уверенностью и бесстрастностью – и вдавил педаль газа до упора.

Двигатель удивленно и обрадованно взревел. Красная «Ладога» подобно раскаленному метеориту неслась в снежной круговерти, поднятой пролетающими мимо нее тяжелыми грузовиками и легковыми авто.

«Лишь бы не занесло на дороге», – промелькнула мысль. Для Нагайца было невыносимо думать, что Лязгун сейчас истекает кровью. Если он умрет, а наемники уйдут, он лично встанет на колени перед Никитой и попросит волхва о страшном наказании, пусть даже это будет смерть. Потому как допустил, что в женщин хозяина посмели стрелять, опозорился, не сумел их защитить! Тяжесть такого прокола ляжет на всю охрану, и пострадают все, даже Ильяс с Антоном!

Он поморгал уставшими глазами, вдруг поняв, что трасса пустая, а «рено-соболь» все ближе и ближе. Неожиданно справа от него по лобовому стеклу сверкнула белесая вспышка, яркие искорки заплясали в воздухе, сдуваемые встречным ветром. Преследователи осознали проблему и попробовали стрелять по машине. Рунная защита стекла сработала штатно. Нагаец взмолился:

– Помоги, Кок-Тенгри, настигнуть шакалов, поднявших руку на женщин! Клянусь, что принесу тебе самую лучшую жертву, которую ты соизволишь принять! Кровь врага, воина? Без колебания отдам ее тебе!

«Ласточка» Тамары как-то странно задрожала и заметно ускорилась, должно быть и в самом деле получив невидимый заряд энергии. Нагайцу и этого хватило. Как только он поравнялся с белой беглянкой, резко вывернул руль вправо. «Да простит меня прекрасная хозяйка!» – с веселой злостью подумал личник, наблюдая, как машину с наемниками вынесло на обочину; ломая стволы молодых елей, «соболь» завалился набок и пропахал глубокую борозду в придорожном леске, после чего застыл, облепленная снегом. Только колеса еще крутились, когда Нагаец с трудом укротил пошедшую юзом машину и остановил ее на краю дороги, и выскочив наружу, бросился по снежной целине к месту крушения автомобиля убийц.

Следовало торопиться. Как-то резко вокруг потемнело. Тяжелые тучи со снеговым зарядом наползли на лесок, и крупные хлопья густым водопадом обрушились на дорогу, закрывая от любопытных глаз развернувшуюся драму.

Нагаец поспел вовремя. Чья-то нога выбила заклинившую дверь, и как только грузная фигура водителя показалась из проема, личник уже был возле нее. Дав наемнику вылезти по пояс, отработанным ударом срубил противника, вогнав того в бессознательное состояние. Поднапрягся и вытянул его наружу, прислонил к днищу автомобиля. Из кармана своей куртки Нагаец вытащил тонкие нейлоновые шнуры, которые всегда носил при себе. Мало ли, какая ситуация обяжет использовать их. Не зря, похвалил себя телохранитель, полностью отключившись от эмоций и переживаний.

Он перехватил шнуром запястья водителя, закрепил его фиксатором как можно ближе к рукам, потом проделал то же самое с ногами. Тщательно обыскал находившегося в отключке врага, извлек пистолет с полным магазином. Больше у него ничего не было.

После этого Нагаец распахнул заднюю дверь и обнаружил шевелящихся наемников. Оба они были живы, что чрезвычайно обрадовало личника.

– Оружие выбросить, а самим по одному выползать наружу! – длинные фразы Нагаец не любил, но сейчас, когда адреналин клокотал в крови, а ощущение, что он действует в автономном режиме, без поддержки друзей, его язык развязался и стал необычайно легким.

В снег полетели автоматы, пара ножей в кожаных ножнах и два пистолета.

– Гранаты, артефакты! Живо!

На этот раз вылетела только странная коробочка в виде таблетки. На матово-серебристой поверхности изредка проскакивали алые искорки. Нагаец поднял ее с земли – пальцы неожиданно свело судорогой. Магический предмет предупреждал, чтобы с ним обращались осторожно. Личник положил коробочку в карман. Никита позже разберется с этой дрянью. Ясно же, что артефакт пытались использовать при нападении, но не успели. Как только Лязгун почуял опасность? Эх, брат! Помоги ему, Акбуга[2], не дай умереть!

Оба наемника оказались хоть и легко ранены, но живы и вполне могли передвигаться сами. После кувырков машины они выглядели слегка пришибленными, и Нагаец легко справился с ними, связав шнурами, как и водителя.

Телохранитель торопился. Он размашисто отвесил пару оплеух не пришедшему в себя наемнику, и как только щетинистый открыл мутные глаза, приступил к допросу.

– Кто заказчик? – водя пистолетом перед лицом врагов, спросил Нагаец. – Называете имя, отпускаю живыми. Даже руки-ноги ломать не буду.