Текст книги "Восточные славяне в VI-XIII вв."

Автор книги: Валентин Седов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 39 страниц)

Таковы трупоположение, открытое в 1896 г. у с. Балаклея Чигиринского р-на Черкасской обл., при котором находились фибулы, браслеты и другие вещи мартыновского типа (Бобринский А.А., 1894, с. 29, 148, 149, табл. I, 3); впускное захоронение с зооморфной фибулой в кургане у с. Поставмуки Лохвицкого р-на Полтавской обл. (Авенариус Н.П., 1896, с. 184, рис. 53); два трупоположения с пальчатыми фибулами, обнаруженные у с. Буда и хут. Березовка в Ахтырском р-не Сумской обл. (Данилевич В.Е., 1905, с. 428, рис. 56).

Украшения северян XI–XII вв. из курганов близ с. Белгородка-Николаевка.

Украшения радимичей XI–XII вв. из курганов Козаричи и Лютково.

Более определенно в пользу такого решения вопроса свидетельствуют материалы палеоантропологии. Славянские черепа, происходящие из среднеднепровских курганов X–XII вв. с ямными трупоположениями, принадлежат к мезодо-лихокранному узколицему антропологическому типу. Черняховские племена Среднего Поднепровья, как и скифы того же региона, по антропологическому строению относятся к тому же типу, свидетельствуя о преемственности населения (Седов В.В., 1974б, с. 16–31). Поэтому можно полагать, что обряд трупоположения в грунтовых ямах в славянских курганах IX–X вв. восходит своими корнями к черняховскому и далее к скифо-сарматскому ритуалу. Таково же, по-видимому, происхождение ранних подкурганных грунтовых трупоположений и в земле волынян.

Иранский этнический компонент в составе среднеднепровских славян проявляется и на основе иных материалов. В.И. Абаев и А. Калмыков убедительно показали, что восточнославянские языческие божества Хорс и Симаргл имеют скифо-сарматское происхождение (Kalmykow А., 1925, р. 68–71; Абаев В.И., 1965, с. 115–117). В.И. Абаев считает, что украинский Вий этимологически и семантически связан с иранским богом ветра, войны, мести и смерти (Абаев В.И., 1960, с. 5–7). Скифо-сарматское наследие прослеживается в древнерусском искусстве, фольклоре и ремесле (Kalmykow А., 1925, р. 68–71; Рыбаков Б.А., 1948, с. 99–117). Многочисленные иранизмы ощутимы и в части славянских языков (Абаев В.И., 1964а, с. 115–121; 1964б, с. 90–99; 1966, с. 1–20; Трубачев О.Н., 1967, с. 37–44).

Дреговичи.

Начальная летопись отводит дреговичам пространство между Припятью и Западной Двиной: «… седоша межю Припетью и Двиною и нарекошася дреговичи» (ПВЛ, I, с. 11). Этноним племени производен от «дрегва» (белорусск. – трясина в болоте; смоленское диалектное – болото, зыбун, трясина; украинск. «дряговина» – болото; литовск. «drëgnas» – сырой, влажный; Фасмер М., 1964, с. 536–537). Дреговичи – обитатели сырой, болотистой местности. Область дреговичей – Припятское Полесье – характеризуется сильной заболоченностью. В русских летописях дреговичи упоминаются до середины XII в. (ПВЛ, I, с. 13, 200; ПСРЛ, II, с. 330). Названы они и в сочинении византийца Константина Порфирогенета (Константин Багрянородный, Сочинения «о фемах…», с. 75). Из письменных сообщений видно, что дреговичи были отдельным племенем, жившим самобытно, имевшим собственную территорию и, до вхождения в состав Киевской Руси, – свою политическую организацию, свое «княжение».

В XIX – начале XX в. историки древней Руси пытались очертить ареал дреговичей на основе политических границ Туровской земли (Завитневич В.З., 1886, с. 576–578; Довнар-Запольский М.В., 1891, с. 57; Грушевский А.С., 1901, с. 16). Однако, хотя основным ядром населения Туровской земли и были дреговичи, границы этой земли в XII в. уже во многих местах значительно расходились с племенными. Вполне определенно дреговичскими летописи называют Случеск и Клеческ (под 1116 и 1149 гг.). Дреговичским городом был также Туров. Хотя в летописях об этом не говорится прямо, но анализ летописных данных позволяет считать, что этот город не только был расположен в земле дреговичей, но и являлся их племенным центром (Насонов А.Н., 1951а, с. 150; Рыбаков Б.А., 1960, с. 24, 25). Других географических пунктов для определения границ расселения дреговичей в письменных документах нет.

Н.П. Барсов пытался очертить область дреговичей на основе распространения географических названий XIX в., близких по звучанию к этнониму этого племени (Барсов Н.П., 1885, с. 124–126; Андрияшев А.М., 1887, с. 29). Однако часть названий, использованных исследователем, видимо, происходит не от дреговичей, а от термина «дрегва», другая часть (например, Старые Дороги, Дорожки, Дорошевичи и др.) не имеет ничего общего с этнонимом. Неправомерность использования подобных топонимов для определения дреговичской территории показал Е.Ф. Карский (Карский Е.Ф., 1903, с. 66). Основным источником изучения территории и истории дреговичей остаются данные археологии, среди которых первостепенная роль принадлежит курганным материалам.

Первые раскопки курганов в земле дреговичей относятся к началу прошлого столетия. Известный исследователь литовских древностей Т. Нарбут в 1810 и 1811 гг. раскопал несколько курганов на восточной окраине дреговичской территории, в окрестностях Быхова и Рогачева (Narbutt Т., 1837, s. 574, 576). В середине и второй половине XIX в. раскопками дреговичских курганов занимались многие исследователи. К.П. Тышкевич производил исследование в срединной и северной частях ареала дреговичей близ Селища, Гребня, Белкевичей, Видогощ, Старого Бобра, Борисова и Логойска (Тышкевич К.П., 1865, с. 19, 35, 46–48). Близ Логойска и Заславля копал курганы Н.М. Турбин (Указатель памятников, с. 131, 132).

В 70-х годах XIX в. раскопками курганов занимались М.Ф. Кусцинский (Указатель памятников, с. 158–161), Г. X. Татур (Татур Г.Х., 1893а, с. 69–85; 1893б, с. 389, 390; 1897, с. 115–117) и Р.Г. Игнатьев (Игнатьев Р.Г., 1878; 1880, с. 221–223). В следующем десятилетии исследование курганов производили Н. Мышенков (Мышенков Н., 1892, с. 59–97), Н.Я. Янчук (Указатель памятников, с. 140, 141), Н.П. Авенариус (Авенариус Н.П., 1893, с. 42) и другие.

Основным же исследователем дреговичских курганов был и остается до настоящего времени В.З. Завитневич. В течение 1885–1892 гг. он раскопал около 700 погребальных насыпей в 82 могильниках, расположенных в разных местах территории дреговичей – в бассейне Припяти, на Днепре, в бассейне Березины и в верховьях Немана (Завитневич В.З., 1886, с. 69–601; 1890а, с. 1–29; 1890б, с. 11–15; 1892, с. 11–72; 1893, с. 60–62; 1894а, с. 121–124; 1894б, с. 124–153).

После В.З. Завитневича раскопки курганов в земле дреговичей не проводились вплоть до 20-х годов XX в., если не считать раскопок Е.Р. Романова в дреговичско-радимичском пограничье и исследований Ю.В. Шавельского в смешанной кривичско-дреговичской полосе.

В 20-30-х годах XX в., когда белорусские археологи развернули серьезную деятельность по выявлению, обследованию и раскопкам археологических памятников в Белоруссии, было раскопано около 400 дреговичских курганов. Наиболее крупные исследования принадлежат А.Н. Лявданскому, С.А. Дубинскому и И.А. Сербову. Кроме того, раскопками курганов дреговичей занимались В.П. Сущинский, А.З. Коваленя, С.С. Шутов, И.Р. Колодкин и М.Н. Конвисаров. Вещевые коллекции и полевая документация исследований белорусских археологов погибли во время Великой Отечественной войны. Результаты раскопок некоторых курганов были напечатаны исследователями, о других имеется лишь краткая информация (Ляўданскi А.Н., 1925, с. 86, 87, 96-101; 1928в, с. 1–92; 1930б, с. 254–258; 1932, с. 230–235; Дубiнскi С.А., 1928, с. 510–512; Сербаў I.А., 1927, с. 193–231; Каваленя А.З., Шутаў С.С., 1930, с. 365–368).

В 30-годах XX в. небольшие раскопки курганов на западе дреговичской территории произведены польскими археологами Е. Голубович и М. Новаком (Cehak-Hołubowiczowa H., 1938, s. 183–196). В послевоенные годы исследованиями дреговичских курганов в Припятском бассейне занимались Ю.В. Кухаренко, Б.В. Миролюбов, П.Ф. Лысенко (Кухаренко Ю.В., 1961, с. 20–22; Лысенко П.Ф., 1969а, с. 139; 1969б, с. 43–55). Небольшие исследования проводились и в других местах дреговичского ареала (Ширинский С.С., 1965, с. 121–123; Риер Я.Г., 1976, с. 179–185). В верховьях р. Птичь курганы копали Г.В. Штыхов и В.Е. Соболь (Штыхов Г.В., Соболь В.Е., 1978, с. 428, 429).

Первая попытка исторической интерпретации археологического материала, собранного в земле дреговичей, принадлежит В.З. Завитневичу. Уже в одной из ранних работ исследователь высказал предположение, что для погребального обряда дреговичей характерны трупоположения в основаниях курганных насыпей. В последующих трудах В.З. Завитневич проводил ту же точку зрения. Открывая в раскопках трупоположения в грунтовых ямах под курганами, исследователь относил их к иноплеменникам, переселившимся в дреговичский регион из областей древлян и полян, где, по его мнению, господствовали захоронения в подкурганных ямах. На юге граница дреговичей, по В.З. Завитневичу, проходила по правому берегу Припяти, а на юго-западе – по водоразделу Припяти и Буга. На северо-западе к дреговичам относился Черниковщинский курганный могильник, расположенный в верховьях Немана. Оказалось, что северная и восточная границы дреговичского ареала определению не поддаются, так как курганные трупоположения на горизонте распространены также у кривичей-полочан и радимичей. В.З. Завитневичу пришлось очертить северную границу расселения дреговичей на основе рубежа между Туровским и Полоцким княжествами, а за восточные пределы принять Днепр.

Хотя выводы В.З. Завитневича и были использованы в трудах А.С. Грушевского, Е.Ф. Карского и других исследователей, они не получили признания археологов. В работе А.А. Спицына «Расселение древнерусских племен по археологическим данным» (Спицын А.А., 1899в, с. 325–327) выделенная В.З. Завитневичем деталь погребальной обрядности не вошла в число существенных признаков курганов дреговичей. А.А. Спицын в этой статье впервые подметил характерные для дреговичей признаки – перстнеобразные височные кольца с заходящими концами, крупные зерненые бусы и присутствие деревянных срубов или теремков внутри курганных насыпей.

В начале 50-х годов XX в. курганы южной Белоруссии были объектом исследования А.В. Успенской (Успенская А.В., 1953, с. 97–124). Вслед за А.А. Спицыным она выделяет в качестве дреговичских признаков крупнозерненые бусы и перстнеобразные полутораоборотные височные кольца. Домовины в курганах, как и присутствие над покойниками остатков кострищ, она относит к второстепенным признакам. Картографирование этих особенностей позволило А.В. Успенской очертить территорию, близкую в общих чертах к той, которая предлагается в настоящей работе.

В упоминавшемся исследовании Е.И. Тимофеева, посвященном юго-западным племенам (Тимофеев Е.И., 1961а), утверждается, что в XI–XIII вв. у дреговичей господствовал обряд погребения умерших в основаниях курганов. Курганы с трупоположениями в ямах на дреговичской территории, по мнению Е.И. Тимофеева, оставлены не дреговичами, а выходцами из более южных районов.

Анализ и картография деталей курганного погребального обряда и вещевых инвентарей в междуречье Припяти и Западной Двины (Седов В.В., 1963а, с. 112–125; 1970б, с. 77–91) показали, что самым важным этноопределяющим признаком дреговичей являются крупные металлические бусы, покрытые зернью (табл. XXIX, 5, 11–13, 17–21). В литературе эти украшения иногда называются бусами минского типа. Однако они не связаны ни с Минском, ни с территорией Минского княжества. Вернее называть их дреговичскими бусами.

Такие бусы в составе ожерелий на территориях расселения других восточнославянских племен почти неизвестны. С этноопределяющими украшениями кривичей, радимичей, вятичей, словен новгородских и северян они не коррелируются. Более того, дреговичские бусы, как правило, отсутствуют в тех курганных группах, где встречены височные украшения других славянских племен. В пограничных кривичско-дреговичских и дреговичско-радимичских районах курганы, в которых найдены зерненые бусы, образуют отдельно стоящие группы. Таков, например, курганный могильник IV в окрестностях Заславля. Все это позволяет считать крупные зерненые бусы этноопределяющими украшениями дреговичей.

Перстнеобразные полутораоборотные височные кольца нельзя считать исключительно дреговичскими. Однако они могут быть использованы для уточнения северной и восточной границ расселения дреговичей, так как обычно не встречаются ни в кривичских, ни в радимичских курганах.

Учитывая сказанное, собственно дреговичскую территорию X–XII вв. можно очертить в следующих пределах (карта 15). Южная граница дреговичей проходила южнее Припяти. Разделительной полосой между дреговичами и древлянами были болотистые районы, где поселений почти нет и в настоящее время. Выше, в связи с характеристикой курганов древлян, отмечалось проникновение дреговичей в северо-западные районы древлянской земли. О такой инфильтрации свидетельствуют могильники Андреевичи и Олевск в верховьях Уборти, где в курганах найдены дреговичские зерненые бусы.

Карта 15. Курганы дреговичей.

а – могильники с дреговичскими бусами; б – могильники с находками браслетообразных завязанных височных колец; в – могильники с находками семилучевых колец; г – могильники с типично древлянскими курганами; д – могильники с типично полянскими курганами; е – могильники с находками ромбощитковых височных колец; ж – прочие курганные могильники, включающие насыпи с трупосожжениями; з – курганные могильники, содержащие исключительно трупоположения; и – каменные курганы; к – каменные могильники; л – восточнолитовские курганы.

1 – Вишнево; 2 – Орловичи; 3 – Марулины; 4 – Ладеники; 5 – Бретянка; 6 – Сулятичи; 7 – Сокольники; 8 – Мольничи; 9 – Платово; 10 – Новогрудок; 11 – Кореличский Тракт; 12 – Соленики; 13 – Городиловка; 14 – Селец; 15 – Коростово; 16 – Ботаревка; 17 – Волковичи; 18 – Высокое; 19 – Шведы; 20 – Козаровщина; 21 – Ленковщизна; 22 – Городилово; 23 – Раков; 24 – Черниковщина; 25 – Рубилки; 25а – Дворище; 26 – Слобода; 27 – Языль; 28 – Гребень; 29 – Скорыничи; 29а – Менка; 30 – Лошица; 31 – Рыловщина; 32 – Петровщина; 33 – Заславль IV; 34 – Радошковичи; 35 – Буды – Лысая Гора; 36 – Видогоще; 37 – Марковщина; 38 – Соломоречье; 39 – Заречье; 40 – Ошмянцы; 41 – Селище; 42 – Красный Бор; 43 – Козыри; 44 – Слаговище; 45 – Логойск; 46 – Свидино; 47 – Прудище; 48 – Точилище; 49 – Малое Стахово; 50 – Борисов; 51 – Оздятичи; 52 – Нивки; 53 – Муров Замок; 54 – Побережье-Мурава; 55 – Жуковец; 56 – Ездиная Поляна; 57 – Прибор; 58 – Высокая Гора; 59 – Дулебы-Забродье; 60 – Девошицы; 61 – Молотовка; 62 – Эсьмоны; 63 – Гродзянка; 64 – Озерище; 65 – Нечча; 66 – Горожка; 67 – Горожа; 68 – Брицаловичи; 69 – Устиж; 70 – Перекаль; 71 – Вирков; 72 – Леневка; 73 – Несята; 74 – Клясино; 75 – Ольса; 76 – Ясень (Курганье); 77 – Ясень (Заречье); 78 – Игнатовка; 79 – Любоничи; 80 – Кострицкая Слобода; 81 – Рудня Кострицкая; 82 – Селище; 83 – Мохровичи; 84 – Пацева Слобода; 85 – Шираевщина; 86 – Волосовичи; 87 – Александров; 88 – Поповщина; 89 – Добосна; 90 – Вишенки; 91 – Колосы; 92 – Задрутье; 93 – Гадиловичи; 94 – Старца; 95 – Мадора; 96 – Курганье; 97 – Веточка I; 98 – Веточка II; 99 – Солоное; 100 – Кордон; 101 – Гориводы; 102 – Горошков; 103 – Казазаевка; 104 – Адамовка; 105 – Степановка; 106 – Леваши; 107 – Холмечь (Заужелье); 108 – Холмечь (Дубровицы); 109 – Чаплин; 110 – Колпень; 111 – Мохов; 112 – Лоев; 113 – Сенское; 114 – Малейки; 115 – Микуличи; 116 – Пожарки; 117 – Акулинка; 118 – Прудок; 119 – Лешня; 120 – Борисковичи; 121 – Стрыгалово (Перекрестье); 122 – Стрыгалово (Буклевка); 123 – Стрыгаловская Слобода (Туровское Болото); 124 – Стрыгаловская Слобода (Городок); 125 – Винница; 126 – Велавск; 127 – Мицуры; 128 – Копаткевичи; 129 – Ванюжицы; 130 – Комаровичи; 131 – Любны; 132 – Макаровичи-Петровичи; 133 – Макаровичи II; 134 – Макаровичи I; 135 – Языль; 136 – Огородники-Подозеры; 137 – Гольчицы; 138 – Нежаровские Хутора; 139 – Уречье; 140 – Погост; 141 – Митявичи; 142 – Иванские Огородники; 143 – Мелковичи; 144 – Стомогилы; 145 – Тесное; 146 – Копыль; 147 – Дяковичи; 148 – Семурадцы; 149 – Хильчицы; 150 – Рычево; 151 – Отвержичи; 152 – Теребежова; 153 – Видибор; 154 – Пинск; 155 – Ясенец; 156 – Малые Круговичи; 157 – Наруцевичи.

На врезке: ареал дреговичей и находки дреговичских бус вне этого ареала.

1 – Загорье; 2 – Матюшина Стена; 3 – Войская; 4 – Ратайчицы; 5 – Свищево; 6 – Тростяница; 7 – Будераж; 8 – Олевск; 9 – Андреевичи; 10 – Леплява.

Восточной границей собственно дреговичской территории служило поречье Днепра. Поскольку Днепр в древнерусское время был одним из важнейших путей, связывающих южнорусские земли с северорусскими, то по его берегам встречаются курганные могильники, содержащие захоронения различных племен. В поречье Днепра раскопаны курганы не только дреговичей и радимичей, но и кривичей, словен новгородских и других племен. Курганы дреговичей в основном сосредоточены на правом берегу Днепра. Однако отдельные курганные могильники, где найдены дреговичские бусы, проникают и на левобережье Днепра, на территорию радимичей. Таковы, в частности, курганы, исследованные в Рогачевском р-не Могилевской обл. в четырех пунктах – близ Кордона и Гадиловичей, и два могильника в окрестностях с. Веточки (Соловьева Г.Ф., 1967а, с. 10–13).

На севере произошло частичное территориальное смешение дреговичей с кривичами. Северо-восточная граница дреговичей проходила примерно по водоразделу Друти и Березины, а на севере – по линии Борисов-Заславль. На северо-западе к ареалу дреговичей принадлежали верховья Неманского бассейна, та часть, которая примыкает к рекам Днепровского бассейна. На западе естественным рубежом между дреговичской территорией и Брестским Побужьем были обширные болотистые пространства (так называемое Выгоновское болото).

Дреговичи приняли участие также в освоении Брестского Побужья и Верхнего Понеманья. Однако эти места не могут быть отнесены к собственно дреговичской территории, так как дреговичи были не единственным восточнославянским племенем, заселившим их.

Древнейшими славянскими памятниками на дреговичской территории являются поселения и могильники VI–VII вв., принадлежащие к кругу древностей с керамикой пражско-корчакского типа. Они известны лишь в самой южной части дреговичской территории, в основном по Припяти или близ нее.

Припятская группа памятников с керамикой типа Луки-Райковецкой (карта 10) отделена от других областей с аналогичными памятниками большими труднопроходимыми, не пригодными для заселения болотами. Эта болотистая полоса позднее, в X–XII вв., стала разделительным рубежом между дреговичами и древлянами. По-видимому, территориальная обособленность припятской группы носителей культуры пражско-корчакской керамики и явилась причиной формирования отдельного славянского племени дреговичей. Таким образом, основная часть поселений и могильников будущих дреговичей концентрировалась в VI–VIII вв. в той части Припятского Полесья, где позднее был основан их племенной центр – Туров.

Севернее Припяти в то время жили балты. Их древности представлены поселениями с керамикой типа Тушемли-Банцеровщины и Колочина, грунтовыми могильниками с трупосожжениями с той же керамикой и отдельными вещами, имеющими аналогии в древностях литовско-латышских земель.

Начало славянского освоения земель севернее Припяти хорошо отражено курганным материалом. Наиболее ранние курганы с трупосожжениями, сопровождаемыми лепными горшками, относятся к IX столетию. Такие курганы, помимо тех областей, которые уже в VI–VIII вв. были бесспорно славянскими, известны севернее Припяти – в верховьях рек Случь и Оресса (Нежаровские хутора, Огородники), на правом берегу Днепра (Леваши – Казаков сад) и по Березине (Волосевичи, Любоничи – Бутьков Лог, Большая Ольса, Красный Берег, Прибор, Оздятичи, Староселье, Точилище). По берегам Птичи, Свислочи и Лани курганы с лепными урнами неизвестны. Распространение таких курганов отражает историю и пути массового славянского расселения в правобережной части Верхнего Поднепровья. Очевидно, основной поток славянского населения направился на север из поречья Припяти по Днепру и Березине. Картография дреговичских курганов с трупосожжениями, сопровождаемыми гончарными сосудами и, следовательно, относящимися уже к X или самому началу XI в., подтверждает эту мысль. В поречье Днепра, между Припятью и Березиной и в бассейне Брагинки, сосредоточено около половины, а на Березине – около четверти всех исследованных дреговичских курганов с захоронениями по обряду кремации.

Кроме направления Брагинка-Днепр-Березина, дреговичи расселялись по левым притокам Припяти-Случи, Птичи, Лани и др. О том, что заселение левобережной части Припятского Полесья и бассейна Березины происходило из южной части Припятского бассейна, свидетельствуют и материалы ономастики. Славянские водные названия левобережной части Припятского бассейна, нижней и средней Березины имеют многочисленные параллели в южной, правобережной части Полесья. Таковы, например, Случь, Гривка, Дубравка, Железница, Тростянец, Став.

Дреговичские курганы с трупосожжениями по устройству и деталям погребального ритуала ничем не выделяются среди синхронных курганных насыпей других восточнославянских земель. В большинство курганов присутствуют остатки кострищ. Это или погребальные кострища, на которых сжигали умершего, или ритуальные (умершего в этом случае сжигали на стороне). Судя по тому, что черепные кости в некоторых трупосожжениях находятся в западной части погребального костра, можно полагать, что умерших клали на костре головой к западу, т. е. лицом к востоку, навстречу лучам восходящего солнца (Мышенков Н., 1892, с. 89, 90). Кострища устраивались или в основаниях курганов, или выше оснований, когда нижняя часть насыпи уже была сооружена. Остатки трупосожжений собирали и помещали кучкой в основаниях курганов или в их верхней части. В северной части дреговичского ареала отмечены случаи сожжения умерших в четырехугольных домовинах, устроенных в курганах (Большая Ольса, Красный Берег). Около трети дреговичских трупосожжений помещены в глиняные сосуды или накрыты ими, остальные – безурновые.

В восьми курганах, исследованных В.З. Завитневичем в бассейне Брагинки (могильники в урочище Горки близ д. Пашковичи, урочище Курганье у д. Малейки, у д. Пожарки), открыты остатки вертикальных столбов, на которые были поставлены сосуды с остатками трупосожжений.

Вещевой инвентарь курганов с сожжением очень малочислен. По-видимому, украшения и принадлежности одежды сгорали на погребальных кострах. Поэтому в захоронениях встречаются бронзовые и стеклянные сплавы. Единичные предметы, не подвергшиеся действию огня (перстнеобразные височные кольца, бусы, пряжка, браслет, монетообразные привески, ножи, кресало, серп), принадлежат к общевосточнославянским типам. В одном из курганов у д. Сенское найден железный боевой топорик с сильно изогнутой молоткообразной тыльной частью.

Курганы с захоронениями по обряду трупосожжения не составляют самостоятельных могильников, а расположены совместно с насыпями, заключающими трупоположения. В дреговичской земле раскопаны курганы, содержащие одновременно погребения по обрядам кремации и ингумации (Гребень, Новый Быхов, Пацева Слобода, Яновка, Ясенец). В большинстве таких курганов трупоположения находятся в основаниях, а остатки кремации – вверху. Только в кургане 170 близ д. Яновка трупоположение и остатки трупосожжения были открыты в основании насыпи.

В дреговичской земле известно три типа курганных трупоположений: погребения на материке, погребения в насыпи и захоронения в подкурганных ямах. Картографирование этих типов не обнаруживает каких-либо районов, где преобладающим был бы один из них. Наиболее многочисленны курганы с трупоположениями на горизонте. Курганы с захоронениями в насыпях выше материка составляют всего около 3 % исследованных. Курганы с трупоположениями в грунтовых ямах, как правило, входят в состав могильников, содержащих насыпи с захоронениями других типов. Захоронения в подкурганных ямах чаще встречаются в поречье Припяти и Днепра, т. е. на старой дреговичской территории и в районах раннего освоения. Здесь они составляют 22–27 % исследованных трупоположений. В северо-западном направлении их доля уменьшается до 12–15 %. Интересно отметить, что в дреговичском ареале не был распространен обычай обкладывать стенки могильных ям деревом или опускать в них срубы. Только в Микуличах стенки одной могильной ямы были обложены берестой, а в Жуковце – досками. Случаи обмазки стенок ям глиной у дреговичей не зафиксированы. В могильнике близ д. Вирков подкурганные ямы были обложены мелким булыжником.

Как правило, в кургане бывает одно захоронение, но известны немногочисленные случаи двойных погребений (мужчины и женщины или женщины и ребенка). В кургане 8 у д. Иванские Огородники открыто три скелета. Погребения в гробах у дреговичей встречаются нередко. Ориентировка захоронений, как правило, западная. Курганы с трупоположениями с обратной (восточной) ориентировкой сравнительно немногочисленны. В Верхнем Поднепровье такое положение умерших было наследием балтского погребального ритуала (Седов В.В., 1961б, с. 103–121). Еще реже встречаются курганные трупоположения с меридиональной ориентировкой, которая в лесной части Восточной Европы связана с финно-угорским ритуалом.

Еще Л. Нидерле справедливо заметил, что для всех славян характерна простота одежды и немногочисленность украшений. «Роскошные одежды и украшения, – писал этот исследователь, – развивались лишь там, где славяне непосредственно соприкасались с соседними им финскими, тюрко-татарскими, пруссо-литовскими и скандинавскими народами» (Нидерле Л., 1956, с. 244). Как отмечалось, дреговичи в значительной степени расселились на территории балтов. Их набор женских украшений, в отличие от других племен юго-западной части восточного славянства, состоит из большего числа предметов и довольно разнообразен. Далее на север, на территориях кривичей, радимичей, вятичей и словен, комплекс женских украшений становится довольно многочисленным и весьма многообразным. Дреговичи в этом отношении стоят ближе к юго-западным племенам.

У дреговичей были распространены перстнеобразные височные кольца, сомкнутые или полутораоборотные (табл. XXIX, 7–4, 6, 8, 15). В единичных случаях встречены перстнеобразные кольца со спиральным завитком на конце (табл. XXIX, 9, 10). Обычно дреговичская женщина носила по нескольку перстнеобразных колец – от двух до 12. Трехбусинные височные кольца (табл. XXIX, 7, 14, 16, 22) найдены главным образом в юго-восточной части ареала дреговичей – по Днепру, в низовьях Припяти и по Березине. Среди этих украшений наиболее часты кольца с крупнозернеными бусами, аналогичными тем, что входят в состав ожерелий и служат этноопределяющим признаком дреговичей.

Сравнительно богаты дреговичские шейные ожерелья. Срединное положение в них занимают одна-две большие металлические бусины, покрытые крупной зернью (встречены более чем в 120 погребениях). Наиболее многочисленны в составе ожерелий различные стеклянные и пастовые бусы – зонные, бочонкообразные, призматические, ребристые и лимоновидные, довольно много стеклянных позолоченных и посеребренных, еще больше цветных. Преобладают синие бусины, затем – желтые, серые и коричневые. В 36 курганных группах в составе ожерелий находились сердоликовые бусины – бипирамидальные, призматические, шарообразные и многогранные. В девяти курганных группах встречены бусины из горного хрусталя.

Кроме бус, в состав шейных ожерелий входили ложнозерненые или штампованные монетообразные привески (табл. XXIX, 24–26), лунницы (табл. XXIX, 29) и бубенчики, в трех курганах (Борисов, Каменка, Кордон) – крестики, В кургане Горожа найдена якоревидная подвеска (табл. XXIX, 30). В могильниках Вирков, Селище, Устиж и Эсьмоны найдены привески-коньки (табл. XXIX, 23), весьма распространенные в кривичских землях (Седов В.В., 1968а, с. 151–156).

Несколько чаще, чем у волынян, древлян и полян, в дреговичских курганах встречаются браслеты (табл. XXIX, 34). Наиболее часты круглопроволочные и витые тройные с завязанными или петлеобразными концами. В северной части дреговичского ареала попадаются браслеты со стилизованными змеиноголовыми концами. Остальные браслеты (плосковыпуклые, пластинчатые тупоконечные, плетеные, а также стеклянные) представлены единичными экземплярами.

Более распространенной находкой являются перстни (табл. XXIX, 28, 31, 33). Все они принадлежат к общевосточнославянским типам. Это перстни проволочные, витые (завязанные, тройные разомкнутые) жгутовые, плетеные, ложновитые, широкопластинчатые с завязанными концами и «усатые».

Захоронения мужчин в дреговичских курганах, как правило, не содержат вещей. Только в единичных погребениях обнаружены подковообразные застежки (табл. XXIX, 27, 32), лировидные, четырехугольные и иные пряжки и поясные кольца (табл. XXIX, 36, 37), железные ножи, кресала и изредка перстни. Ножи, шиферные и глиняные пряслица (табл. XXIX, 35) и ножницы отмечены в захоронениях женщин. В погребениях мужчин и женщин встречаются глиняные горшки, обычно поставленные около ног умершего, в редких случаях – около головы.

Хронология дреговичских курганов разработана в работе А.В. Успенской (Успенская А.В., 1953, с. 118–124). На основе корреляционной таблицы, составленной этой исследовательницей, можно утверждать, что смена обряда кремации обрядом ингумации в области расселения дреговичей произошла во второй половине X и в самом начале XI в. Эволюция курганов с трупоположениями протекала здесь так же, как и в других областях лесной зоны древней Руси (табл. XXVIII). Для XI и первой половины XII в. характерны трупоположения на горизонте. Лишь в юго-восточных районах, там, где дреговичи соприкасались с полянами, рано появляются захоронения в грунтовых ямах под курганами. В остальных районах расселения дреговичей ямные трупоположения распространяются относительно поздно и датируются в основном XII–XIII вв.

Картография деталей погребальной обрядности и вещевых инвентарей дреговичских курганов XI–XIII вв. выявляет членение их ареала на две части (Седов В.В., 1970б, с. 87–89). Курганы южной части дреговичской земли (поречье Припяти и области южнее этой реки), т. е. районов, где славяне появились еще в середине I тысячелетия н. э., по своему строению и вещевому материалу очень близки, если не тождественны, погребальным насыпям волынян, древлян и полян. Дреговичские курганные погребения здесь или безынвентарны, или очень бедны вещами, которые принадлежат исключительно к общеславянским типам. В насыпях не бывает домовин, ориентировка умерших общеславянская.