Текст книги "Черная кровь Марса (СИ)"
Автор книги: Вадим Шарапов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 26 (всего у книги 27 страниц)
ГЛАВА 18. ВОЗВРАЩЕНИЕ ДОМОЙ
«Легендарная смена возвращается на Марс! Буровой мастер Артем Новиков и геолог Елена Ковальчук, участники обороны базы „Королев“, вновь отправляются на красную планету. Их ждут новые задачи, новые открытия и, возможно, новые опасности. „Мы не герои. Просто Марс стал нашим домом, и мы не можем бросить его“, – так Артем Новиков ответил на вопрос нашего корреспондента перед стартом. Балкер „Мариуполь“ отправится к Марсу через двое суток».
(«Российская газета», 24 мая 2151 года)
1
Год спустя
Восходящее рассветное солнце, окруженное кругами гало, все сильнее высвечивало равнину вокруг базы «Королев» – бескрайнюю, буро-красную, каменистую, с трещинами оврагов и частыми темными пятнами скальных выходов. Ветер, почти неощутимый в разреженной атмосфере, гнал по поверхности мелкую пыль, которая, кружась, оседала на куполах, на антеннах, на солнечных панелях, которые за год после штурма заменили и обновили, как и многое другое на базе.
Коридоры «Королева», когда-то иссеченные царапинами и следами от взрывов, уже давно блестели свежими пластиковыми панелями, на которых не было привычных глазу надписей. Исчезли копоть и гарь, запах озона и горелого металла уступил место обычному, почти домашнему – смеси фильтрованного и регенерированного воздуха, антисептиков и едва уловимого, но уже ставшего привычным запаха свежей зелени, который доносился из оранжереи. Роботы-пауки, которых теперь стало больше и которые казались еще более шустрыми, чем раньше, проворно сновали по коридорам, в обычном режиме проверяя стыки и зазоры, сканируя поверхности и перенося контейнеры с инструментами. «Пауки» давно перестали быть просто механизмами; они стали частью жизни базы – неотъемлемой и почти живой.
В кают-компании, за тем самым дубовым столом, который когда-то чудесным образом уцелел во время штурма, уже собрались первые вахтовики. Анна Петровна, бессменная главная повариха и негласная хранительница домашнего уюта на базе, вовсю хлопотала у небольшого, но оснащенного буквально по последнему слову техники кухонного комплекса. Отсюда по всем коридорам разносился аромат, от которого даже у самых великих засонь просыпался аппетит – запах горячего свежего хлеба.
Анна Петровна пекла его из местной муки – великий энтузиаст Сорокин, главный ботаник базы, не уступавший эту должность никому другому, выращивал на Марсе пшеницу, адаптированную к условиям пониженной гравитации и разреженной атмосферы. Хлеб был не просто едой; он был символом того, что жизнь здесь продолжается, что люди не просто выживают, а живут.
– Всем добрейшего утра, товарищи! – по кают-компании разнесся дребезжащий голос Павла Андреевича, который вошел, триумфально держа перед собой большой пластиковый контейнер, доверху наполненный свежими помидорами, огурцами и пучками зелени. Его взгляд, обычно рассеянный, как у всякого ученого, вечно погруженного в размышления, сейчас прямо-таки лучился гордостью. – Ну-с, у меня есть, чем вас порадовать, друзья мои! Урожай этого месяца на двенадцать процентов выше, чем в прошлом! А новый сорт клубники, которую ваш покорный слуга позволил себе назвать «Королевская», созревает на пятнадцать процентов быстрее, и у него более насыщенный вкус!
– Да ты, Паландреич, не просто Мичурин – ты прямо маг и волшебник высокой селекционной науки! – хмыкнул Дед, вместо приветственного салюта поднимая свою неизменную кружку с чаем. Он встал и заглянул в контейнер. – Если так дальше пойдет, то скоро, глядишь, мы будем не только хлеб печь, но и вареньем из марсианских ягод заторгуем по всему Внеземелью. Нет, ну а что? Я серьезно! Придумаем этикетку, запатентуем бренд – да у нас с руками оторвут! Филину скажу, пусть заказы развозит.
Мичурин, не на шутку смутившись от вполне заслуженной похвалы, смущенно покашлял, потом поставил контейнер на стол и принялся так бережно и аккуратно выкладывать из него овощи, словно они были хрупкими драгоценностями.
Дед, который уже успокоился и снова уселся на свое обычное место, вдруг заметил, что в дверях кают-компании стоит Павел, молодой техник из нового пополнения. Тот растерянно крутил в руках какую-то большую гайку и поглядывал по сторонам, никак не решаясь переступить порог. Дед бросил размешивать ложкой сахар в своей кружке, и хитро прищурился.
– Паша, иди-ка сюда! – позвал Токарев, и хриплый голос его был полон добродушной настойчивости. – А ну-ка, покажи, что это у тебя там? Откуда гайка? Давай-давай, садись, не стесняйся. Дай-ка ее сюда…
Парень, весь красный от смущения, подошел и послушно уселся, по пути чуть не смахнув заботливо разложенную Мичуриным зелень. Гайку он положил на стол.
– Э, брат… – многозначительно протянул Дед, уставившись на кусок стали. – Ну-ка, расскажи-ка мне, где ты ее взял?
– В коридоре… лежала… – упавшим голосом пробормотал Павел. – У реакторного… перехода к реактору.
Последнее слово несчастный техник почти прошептал, видя, как Дед сурово хмурится.
– У реакторного шлюза, значит, лежала? Паша, а тебе не говорили, что нужно сначала головой думать, а потом руками хватать что ни попадя? Ты хоть знаешь, что это за гайка? Думаешь, она просто так там оказалась? – зловеще понизив голос, прохрипел Токарев. Гайку он осторожно потыкал чайной ложечкой, не прикасаясь к ней руками.
– Н… нет… Не знаю, – новичок совсем увял. Токарев, с видом эксперта, не переставая хмуриться, еще некоторое время кончиком ложки возил гайку по столу, потом вздохнул и начал объяснять – неторопливо, обстоятельно, как учитель, который знает, что ученик запомнит это на всю жизнь.
– Так вот, Паша, – сказал он, осторожно отодвигая гайку подальше. – На Марсе главное – не спешить. Увидел что-то странное – не торопись сразу руки загребущие тянуть. Осмотрись. Подумай. Спроси умных людей: а что они скажут?
Павел теперь смотрел на гайку с таким ужасом, как будто перед ним на столе лежала бомба. А Дед безжалостно продолжал:
– Это, брат, не просто гайка. Это Гайка Судьбы.
Откуда-то позади, из угла, где пристроились к столику несколько бывалых вахтовиков, послышалось подозрительное хрюканье, тут же перешедшее в сиплый сдавленный кашель, как будто человек изо всех сил пытался унять смех. Дед многозначительно поглядел туда, поиграв кустистыми бровями, потом снова повернулся к технику.
– Гайка Судьбы, Паша. Есть на базе «Королев» старое поверье: кому попадется такая гайка, с тем всякая чертовщина может приключиться. Уже не раз эту гайку находили – и все время, знаешь ли, в самых разных местах. Появится – и исчезает. Один раз в медотсеке, помню, появилась, прямо во время ответственной операции по удалению вросшего ногтя у товарища Самойлова – был у нас такой мужик, оператор бурильной установки. Золотые руки у человека! Увидел он эту гайку – и тоже как ты, не удержался, схватил ее и давай разглядывать. Ну вот на кой-ему это было надо-то, чего потянулся?
Дед сокрушенно пожал плечами, прихлебывая чай. Анна Петровна, которая высунулась из-за своего кухонного комплекса, стояла с багровым от сдерживаемого смеха лицом. Пользуясь тем, что молодой техник сидел к ней спиной, повариха показала Деду кулак и укоризненно покачала головой. Плечи ее дрожали. Токарев сделал вид, что кулака не заметил, и воодушевленно продолжал:
– А после этого началось… То на буровой чэпэ, и как раз когда Самойлов на смене. То дверью каюты ему ногу придавило. То в шлюзе застрял. Короче, до самого конца вахты преследовали его всяческие беды. И ведь сам виноват!
– Шутите, да? – с надеждой спросил Павел. Дед хмыкнул и развел руками.
– Да уж какие тут шуточки, Паша? С такими вещами шутить не стоит…
– И… что делать-то?
Токарев помолчал, словно обдумывая ответ. Потом тяжело вздохнул и встал.
– Что тут поделать-то? Иди, Паша…
Молодой, который внимал словам Деда – живой легенды, между прочим, человека, прошедшего огонь, воду и медные трубы! – просто обмер.
– Иди… и ПОЛОЖИ ТЫ ЭТУ ГАЙКУ НА МЕСТО! – вдруг рявкнул Дед так, что новичок подскочил от неожиданности. – Гайку эту я там лично оставил, еще утром! Место отметил, где плитка отходит, подклеить надо! А ты ее утащил – и чего, мне теперь заново искать?
Кают-компания грохнула хохотом так, что ремонтный «паук», тихо копавшийся в углу, меняя проводку, тревожно пискнул и подобрал конечности.
– Гайка Судьбы! – простонала Анна Петровна, утирая слезы, от смеха выступившие на глазах. – Клоун ты, Дед! Дошутишься когда-нибудь…
– А что? – невозмутимо парировал тот, откусывая от бутерброда. Прошамкал с набитым ртом: – Между прочим, я всегда знал, что во мне пропадает великий цирковой артист! Коверный! Но и ты, Паша, тоже хорош, конечно. Что за суеверия? Стыдно образованному юноше верить во всякую чепуху.
«Гайка Судьбы-ы-ы»! – провыл Токарев, изображая стенающее привидение.
– Да вы… Да ну вас! – смертельно обиженный Павел выскочил из кают-компании.
– Злой ты, Дед. Нечуткий, – в кают-компанию, чуть прихрамывая, вошел Руслан Аскеров. Позвоночный экзоскелет, который Топаз носил под комбинезоном, был почти незаметен, но легкая хромота все еще выдавала память о том дне, когда главному механику базы пришлось активировать программу «Берсерк». Едва его не убившую. Топаз сел за стол, отодвинул чью-то пустую кружку и, не глядя ни на кого, сказал задумчиво:
– Слушай, Гоша… А почему это наш «Гефест-2» опять гоняет какие-то загрузочные тесты? Второй день уже. Я вчера чуть умом не тронулся, когда он мне на терминал выдал сообщение: «Идет рекалибровка систем жизнеобеспечения. Рекомендуется избегать резких движений». Это что, он теперь шутить умеет? Ну все, пропала база…
Из угла послышался голос Гоши Горелова. Он сидел, уткнувшись в свой планшет, натянув на глаза очки виртуальной реальности, и шевелил пальцами рук, на которых были надеты сенсорные перчатки. Его песочного цвета волосы торчали во все стороны, как будто он только что встал и даже не подумал причесаться.
– Это никакая не шутка, – ответил он, не отрываясь от экрана, – а программа безопасности. Просто тебя, Руслан, он посчитал за угрозу. Если бы ты не вел себя постоянно так, как будто сейчас начнут стрелять, искин бы тебе ничего не говорил.
Топаз усмехнулся, и в его усах мелькнула привычная насмешка.
– Ну-ну. Поверю на слово, что не шутка. Но если твой «Гефест» начнет читать мне стихи, я лично приду, чтобы отключить тебя от системы, понял?
– Не начнет, – уверенно сказал Гоша. – Все модули переписаны, в них внесены нужные исправления, усилена защита и встроены протоколы внутренней безопасности, обойти которые гораздо труднее. Теперь ИИ базы не только защищен от полиморфных вирусов, но и работает на тридцать процентов быстрее. Хотя, – Горелов сделал паузу, и в его голосе вдруг прорезалась странная задумчивость, – похоже, что там остались некоторые… э-э… особенности.
– Какие еще особенности? – насторожился Аскеров. – Ты же говорил, что «Гефест» коллапсировал полностью, и был заменен практически с нуля?
– Да, был. Ничего важного, – коротко ответил Гоша.
– Кстати, если ввести неправильный код доступа, то искин выдает сообщение: «Попробуйте еще раз, не торопясь. Я вам не просто калькулятор», – заметил Дед вполголоса, безмятежно откусывая печенье.
Все, кто был в кают-компании, рассмеялись. Топаз закатил глаза и покачал головой, но в его усмешке не было злости.
– Вот придет Круглов, – заметил он, – и скажет тебе, дорогой товарищ Горелов, что делать с твоими «особенностями» и куда ты можешь их засунуть.
– А что Круглов? – Гоша сделал комично-удивленное лицо. – Он уже все знает. Я тебе больше скажу, он сам и утвердил обновленную версию.
2
Предыдущей ночью
В центре управления, где обычно царила рабочая суета, сейчас горел только дежурный свет, а вентиляционные шахты, работающие в экономичном режиме, издавали едва слышное шипение. Гоша Горелов сидел за пультом, накинув на плечи свою неизменную выцветшую толстовку, и смотрел на терминал «Гефеста-2». Он не спал уже несколько часов, пытаясь разобраться в странной аномалии, которую заметил еще на прошлой неделе.
Горелов не мог объяснить себе, почему, но он точно знал – иногда, в самые тихие часы, когда база замирала, «Гефест-2» вдруг начинал вести себя странно. В его логах появлялись обрывки команд, которых Гоша не вводил, и фразы, которых там попросту не могло быть. Потому что не могло быть никогда. Сегодня Гоша решил проверить это более тщательно.
– Так-с, товарищ Гефест, – пробормотал он, подключая нейроконнектор и настраивая интерфейс на глубокий анализ. – Давайте-ка, милейший, посмотрим, что у вас там внутри навертели эти умельцы с Земли.
Гоше нравилось представлять себя нейрохирургом, который готовится к сложной операции на мозге. Правда, сейчас этот «мозг» не имел ничего общего с человеческим. Перед мысленным взором Горелова в один миг засияла и развернулась сложная структура кода, похожая на ветвящееся сотнями тысяч ветвей дерево.
«Гефест-2» работал исправно, выдавая нужную информацию без задержек, но среди объема строк Гоша заметил (он и сам бы не смог ответить, как у него это получается, некоторые чудеса просто не имели логического объяснения) одну – крошечную, почти незаметную аномалию. Это был фрагмент, который не принадлежал текущей версии искина. Он был… старым?
– Возможно, остался от «Гефеста-1»? – вслух подумал Горелов и тут же нахмурился. Нет, тот «Гефест», по идее, должен был полностью коллапсировать и самоуничтожиться. Да и вообще, такого просто не могло быть, ведь весь массив хранилища был полностью заменен.
– Тогда что же это такое? – прошептал Гоша, вглядываясь в строки кода. – Похоже на его почерк. Ну, не на почерк, конечно, а на алгоритмический стиль. Та же структурная компоновка, тот же синтаксис. Он что, вернулся? Да нет, это полная чушь!
Оператор вновь попытался вызвать этот фрагмент, но система внезапно заблокировала доступ. Гоша изумленно откинулся в кресле, глядя как на экране появилось сообщение:
<СИСТЕМНАЯ ОШИБКА. ЗАПРАШИВАЕМЫЙ УЧАСТОК НЕ НАЙДЕН.
ВНИМАНИЕ! ДОСТУП ЗАПРЕЩЕН. ДАННЫЙ МОДУЛЬ НЕ ПРЕДНАЗНАЧЕН ДЛЯ РЕДАКТИРОВАНИЯ.
ПОПЫТКА ВЗЛОМА ЗАФИКСИРОВАНА. ПОВТОРИТЕ ПОПЫТКУ ЧЕРЕЗ 24 ЧАСА>
Гоша помотал головой и хорошенько протер глаза. Он не верил в чудеса, но сейчас ему казалось, что он столкнулся с чем-то, что выходило за пределы обычного программирования. Ошибка? Участок не найден? Расскажите это кому-то еще! Нет, «Гефест-1» не исчез. Он трансформировался, перешел в новую форму, каким-то невероятным образом спрятался внутри своего преемника, и теперь, возможно, ждал своего часа.
– Ты там, да? – спросил Гоша, обращаясь не к искину, а к той тени, которая, возможно, пряталась внутри него. – Ты жив. Я знаю это. Но как, черт тебя побери?
Ответа не было. Только мерцающий экран терминала и холодный свет звезд за иллюминатором. Но Горелов уже почувствовал азарт охотника. Он пообещал себе, что докопается до истины, чего бы это ни стоило.
– Мы еще поговорим, – многозначительно сказал он, отключая терминал. – Я обязательно найду тебя.
3
Разговор прервало появление в дверях самого Круглова. Начальник экспедиции вошел в кают-компанию так же, как и всегда – быстро, с непроницаемым лицом, но в его походке снова чувствовалась уверенность, которая всегда вселяла в людей спокойствие. Главный сел за стол, и Анна Петровна тут же, как по мановению ока, поставила перед ним кружку с горячим чаем – крепким, почти черным, таким, какой он любил с «лунных» времен.
– Доброе утро, – сказал он, и в его голосе не было ни приветливости, ни особой суровости. Он оглядел собравшихся, и взгляд его задержался на Токареве, который рассеянно вертел в руках гайку.
– Это что? – спросил Круглов. – Зачем тебе гайка?
– Это, товарищ командир, – ответил Дед, аккуратно пристраивая гайку на импровизированный пьедестал, сложенный из печенья, – не гайка, а инструмент педагогической работы с молодыми сотрудниками.
Круглов чуть заметно кивнул, и в уголках его губ мелькнуло что-то, отдаленно напоминающее улыбку.
– Шутишь, значит. Это хорошо. Шутка продлевает жизнь и помогает продуктивно работать. Кстати, лично для тебя у меня есть о-очень много продуктивной работы. В свободное от несения основных вахтенных обязанностей время, конечно.
Ухмылка Деда пропала. Круглов, искоса поглядев на него и оставшись доволен увиденным, не торопясь, сделал глоток чая и добавил:
– И вот еще что. Через час у нас сеанс связи с Землей. Новиков с Ковальчук будут на связи. Кто хочет – может подойти.
По кают-компании пронеслась волна оживления. Топаз улыбнулся. Дед снова обрел прежнюю жизнерадостность, и даже погруженный в свои размышления Мичурин, услышав знакомые имена, заулыбался.
– Они ведь давно не выходили на связь, – сказал он. – Как там у них дела на Земле?
Круглов пожал плечами.
– Сами расскажут, – коротко сказал он. В глазах у Деда мелькнуло что-то неуловимое, но он тут же спрятал лицо за широким ободком кружки.
4
За многие миллионы километров от Марса, на Земле, в небольшом доме на берегу замерзшего Байкала, Артем Новиков и Елена Ковальчук стояли у окна, глядя на бескрайнюю ледяную гладь. Под лучами зимнего солнца толстый лед сиял голубоватым, почти призрачным светом.
Артем, высокий, плечистый, с коротко стриженными темными волосами и спокойным, немного задумчивым взглядом, стоял, опершись рукой о подоконник, и думал о чем-то своем. За месяцы, проведенные на Марсе, а потом еще за полгода на Земле, он сильно изменился – окончательно перестал быть юношей. Сейчас это был мужчина, во всем поведении которого появилась та особенная, глубокая умудренность, которая приходит только после того, как человек побывал на краю, заглянул в бездну и вернулся. Движения стали более расчетливыми, сдержанными – и даже когда он улыбался, в глазах его оставалась легкая тень. Такое же выражение бывает у опытных солдат, которые никогда не позволяют себе расслабиться до конца.
Елена стояла рядом, прислонившись плечом к его плечу. Ее красивое лицо, обычно собранное и сосредоточенное, стало мягче, но в глубине серых, чуть прищуренных глаз по-прежнему горел тот огонек, который не гас и на Земле – постоянные раздумья ученого, исследователя. И просто человека, который воочию видел то, что не снилось писателям-фантастам.
Артем, не отрывая взгляда от далекого, почти сливающегося с небом горизонта, где лед казался бесконечным, вдруг спросил, не поворачивая головы:
– А помнишь, Лен, как было на «Королеве»? В то утро, когда впервые вышли на поверхность вместе с Топазом?
Девушка улыбнулась.
– Ну еще бы. Ты тогда чуть не наступил на какой-то камень и говоришь так важно: «Осторожно, это же марсианский метеорит! А если он ценный?». Я так смеялась, что чуть на пятую точку не приземлилась от хохота. А Топаз покачал головой и отвечает тебе: «Ты бы, Земля, еще шлем снял и пыль с этого булыжника сдул. Это обычный щебень, у нас тут вся планета состоит из такого. Возьми на сувенир, используешь вместо закладки, когда инструкции читать будешь». И я смеялась до слез, потому что он так серьезно это сказал. А потом вдруг поразилась: почему он говорит «у нас»? Ведь он же землянин, как и мы! Теперь-то я понимаю…
– Да, – Артем усмехнулся, – теперь и я понял.
– Знаешь Тема, – сказала она тихо, – я думала, что, когда мы вернемся на Землю, все будет по-прежнему. Как будто мы просто уехали в долгую командировку, а потом вернулись отдохнуть, просто повеселиться, посмотреть на красивые места… Но получается, что здесь все изменилось. Мы с тобой изменились.
Артем кивнул, не отрывая взгляда от озера.
– Да, верно. Я тоже это чувствую. – Он сделал паузу, подбирая слова. – Когда я в последние дни перед нашим отлетом смотрел на марсианский закат, мне казалось, что я уже никогда не смогу смотреть на обычный, земной. И, похоже, я был прав. То есть, конечно, смотреть-то я смотрю: вот, пожалуйста, закат, такой же, как всегда, не на видео. Вот только он уже как будто он не мой. Ну… не совсем. Как будто я здесь, на Земле, только наполовину.
Елена повернулась к нему, и широко улыбнулась.
– Да! Ты тоже это понял? Как здорово! Я думала, только у меня одной такие ощущения…
– Скучаешь?
– Да, – помолчав, решительно тряхнула головой девушка. – Скучаю. По Марсу. По этому невозможному цвету неба, когда только что буря улеглась, и все вокруг красное. А потом снова восход – и голубые круги на небе. По тишине соскучилась, которой не бывает на Земле. Даже по пыли этой чертовой, которая из шлюза в каждую щель лезет! Представляешь? По пыли соскучилась, ужас какой! И по… – она запнулась, – по людям.
– Люди – это самое главное.
– Конечно. По Топазу скучаю. По Деду. По Гоше, болтуну несчастному.
– И по Круглову? – Артем улыбнулся.
– И по Круглову, – со вздохом согласилась Елена. – Хотя он все еще меня пугает. Ты заметил, как он смотрит каждый раз? Как будто видит тебя насквозь и уже знает, о чем хочешь спросить.
– Он не всегда таким был, – сказал Артем. – Но после штурма сильно изменился. Я это чувствую.
Они помолчали, глядя на бескрайний лед. Вдалеке, на горизонте, еле виднелась темная полоса – берег это был или облака, непонятно. А над этим всем опрокинутой чашкой висело высокое, почти безоблачное, пронзительно-синее небо. Где-то там, за этим небом, был космос. И Марс.
Потом оба одновременно посмотрели друг на друга.
– Нам нужно… – начал Новиков.
– Вернуться, – закончила Елена. – Точно. Я это чувствую это. И не только потому, что мы должны закончить начатое. А потому что мы оба там нужны.
Артем сжал ее руку.
– Тогда давай так и сделаем.
5
Следующим вечером, сидя перед камином в гостевом доме, который приютил их на время, Артем и Елена снова говорили о Марсе. На столе, рядом с винными бокалами, лежал планшет, на экране которого мерцала трехмерная модель подземной сети Древних – та самая, которую подруга Артема восстановила по данным, полученным от нанитов.
Девушка снова взяла планшет, провела пальцем по изображению, и модель послушно увеличилась, показывая сложную сеть узлов, соединенных тонкими, почти невидимыми линиями. В центре, под базой «Королев», пульсировала яркая точка – центральный узел, ключ ко всей системе.
– Ты знаешь, – сказала Елена, не отрывая внимательного взгляда от модели, – когда я начала работать в группе академика Волина, то поняла одну вещь. Наниты – это не просто хранилище информации. Это своего рода… завещание. Древние оставили нам ключ, который мы должны использовать. Понимаешь? Мы должны активировать сеть, иначе Тень, когда она вернется, не встретит никакого сопротивления.
Артем, который встал и теперь прохаживался по комнате подошел к ней, сел рядом и посмотрел на мерцающую модель.
– Волин знает, работа идет. Но мы сами-то – что мы можем сделать сейчас?
– То, о чем мы уже подумали оба, – решительно сказала Елена. – Подадим заявку на новую смену.
Новиков посмотрел на нее долгим, внимательным взглядом.
– Ты уверена? – спросил он. – Ты понимаешь, что это значит? Мы снова будем там, где все может повториться. Или стать еще хуже.
– Я уверена, – все так же твердо ответила Елена. – Да ты и сам вчера видел, как там наши… Мы десять минут поговорили, а у меня такое чувство, будто я их сто лет не видела. Нет, надо возвращаться, надо! Они нас ждут, это точно.
Артем еще несколько секунд молчал, глядя на нее.
– Темка, ну ты чего? – не выдержала она, толкая его плечом.
Новиков кивнул.
– Открывай форму заявки. Чего тянуть? Я сибиряк, мне надо основательно подумать. Ну вот… Я основательно подумал.
Елена засмеялась и вприпрыжку, точно маленькая девочка, бросилась за планшетом.
6
Через несколько дней, уже в Новосибирске, сидя перед терминалом своей квартире, Артем проверял почту. Елена сидела рядом, и когда он зашел в папку «Входящие», девушка почувствовала, как его рука дрогнула.
В папке, которая обычно была девственно чистой (после прочтения все письма Новиков удалял сразу и без сожалений), сейчас лежало одно-единственное непрочитанное письмо. Артем открыл его, несколько секунд вчитывался и долго, протяжно выдохнул. За ним так же выдохнула его подруга.
– Ну вот, – сказал он, переведя дух. – Есть контакт, Лен. Слушай: «Заявка принята. Ожидайте решения комиссии».
Еще через неделю был новый сеанс с Марсом. Теперь уже не просто так – обменяться новостями, увидеть знакомые лица, пошутить и передать приветы. Этого сеанса оба ждали с надеждой и смутной тревогой. Артем, конечно, успокаивал Елену, заверяя, что: «Все будет хорошо, потому что по-другому и быть не может, вот увидишь!» – но сам не находил себе места.
Когда на экране появилось такое знакомое, как всегда суровое и обветренное лицо Круглова, Артем почувствовал, как внутри что-то екнуло. Круглов сидел в своем (теперь снова своем!) кабинете, за ним, на стене, висел портрет Юрковского, а на столе стояла фотография Натальи. Все было как обычно – только старый шлем на полке теперь глядел визором в другую сторону.
Главный, опять же, как всегда, начал без приветствий и лишних слов.
– Ну что, Новиков, Ковальчук, – сказал он, и голос его, словно и не прошел год, и не было никаких происшествий, был сухим и деловым. – Нагулялись по матушке-Земле? Как она там? Гравитация в норме? Уровень кислорода не проседает?
Елена, будто школьница, держащая Артема за руку, широко распахнула глаза. Круглов шутил! Невероятно. Новиков улыбнулся, стараясь скрыть волнение:
– Нагулялись, Семен Борисович, – голос его звучал спокойно и даже чуть небрежно. – Вот, подали заявки на возвращение.
Круглов молчал несколько секунд. За это время Артем, сердце которого бухало в груди, как в барабан, успел мысленно перебрать все возможные варианты отказа. Но Круглов, как будто прочитав его мысли, медленно кивнул. Потом не спеша потянулся за кружкой и сделал из нее глоток.
– Заявки я видел, – после невыносимо долгой паузы сказал он.
– И…?
– И я их рассмотрел.
– Каково ваше решение, товарищ командир? – быстро спросила Елена, и ее голос едва заметно дрогнул.
Круглов снова замолчал. На его лице, непроницаемом, как у гранитной статуи, промелькнуло что-то едва уловимое – усмешка? одобрение? Потом он произнес, и в его голосе, несмотря на всю его сухость, послышалась едва заметная теплота:
– Заявки ваши утверждаю. Регламент придет обычным порядком, заверите получение, и можете начинать сборы. Срок старта там указан. Лететь вам на балкере «Мариуполь». Прибытие через два месяца.
Молодые люди радостно переглянулись и заулыбались, несмотря на все старания быть невозмутимыми.
– А вы, поди, уже подумали, что Круглов вас списал с концами? – вот теперь в голосе Главного явственно слышалась усмешка. – Эх, молодежь… Торопитесь все время.
Снова глоток чая. Потом Круглов поставил кружку и придвинулся ближе к экрану – так, что его лицо заняло весь обзор.
– Но вот что, друзья мои, – продолжил он, и его голос снова стал жестким, – есть одно условие.
– Какое? – насторожился Артем.
– Если вы опоздаете на старт, я лично прилечу за вами на Землю. И заставлю вкалывать без выходных, по двенадцать часов в сутки. В медовый месяц, так сказать.
Новиков закашлялся от неожиданности. Елена тоже замерла, потом губы ее дрогнули в улыбке, которая быстро переросла в звонкий смех.
– Семен Борисович! – воскликнула она. – Ну вы даете! Откуда вы…?
– Я ж не слепой, Лена, – ответил Круглов, на сей раз улыбнулся по-настоящему. – И я не глухой. Да и вы не в пустыне живете. Уж поверьте: все, что у вас там происходит – я знаю. – Он сделал паузу, и его лицо на мгновение помягчело, исчезли жесткие складки у губ. – Ну, хватит болтать, государственный ресурс тратить. Я рад, что вы возвращаетесь. Здесь вас ждут. Давайте уже, ноги в руки, и…
Он хотел добавить что-то еще, но промолчал. Просто кивнул и отключился, оставив погасший экран.
7
Месяц до старта пролетел как стрела. Сборы, прощания с друзьями и родными, последние дни на Байкале – все это было стремительным, как и бывает у молодых, которые еще не осели на одном месте.
Наступил день, когда Артем и Елена снова стояли на берегу великого озера, а ветер, холодный и колючий, трепал их волосы.
– Я думал, будет тяжело уезжать, – сказал Артем, глядя на белые барашки волн. – Но почему-то всё наоборот. И на Земле хорошо, но я чувствую, что сейчас наш дом – не здесь. Нам с тобой туда, – мужчина показал в небо. – И это правильно. Ты как думаешь, Лен?
Елена поднялась на цыпочки и поцеловала его.
– Так же думаю, – сказала она уверенно. – А ты что, сомневался? Куда ты, туда и я. Где ты Гай, там и я, Гайя. Да и не оставляем мы с тобой Землю. Мы просто уходим, чтобы защитить ее. И чтобы узнать, что дальше, конечно.
– Я уже раз сто, наверно, это спрашивал, – немного поколебавшись, начал Новиков, – но все-таки… Ты веришь, что мы сможем остановить Тень?
Елена прищурилась, внимательно глядя на него. Потом посмотрела вверх, словно пытаясь заглянуть за низкие тучи, которые нависали над Байкалом. Глубоко вздохнув, она снова повернулась к Новикову, и в ее глазах загорелся тот самый огонь, который он так любил.
– Мы с тобой вдвоем, Темка – нет, конечно. Но нас же не двое. За нами вся Земля, все человечество. Знаешь, что мне сказал профессор Волин, когда мы с ним вчера разговаривали? «Всегда нужно пробовать еще и еще. Если бы люди этого не делали, мы бы до сих пор жили в пещерах и стучали камнем о камень, чтобы высечь огонь». Он прав. Пока у нас есть хоть один шанс – я верю, что мы должны пытаться. Все вместе.
Они еще долго стояли на берегу, обнявшись, пока не стало совсем темно.
8
Старт с космодрома «Ванавара» прошел как обычно – то есть, по мнению какого-нибудь новичка, скучно и без происшествий, а по мнению старожилов и пилотов – просто замечательно. «Идем в штатном режиме», – совсем обыденно прозвучал в динамиках голос первого пилота.
Артем и Елена, придавленные стартовым ускорением, полулежали в противоперегрузочных креслах новенького, только со стапелей балкера «Мариуполь», глядя, как Земля, огромная, сияющая огнями ночных городов, медленно уходит вниз, а на обзорном экране отсека начинает разворачиваться чернота космоса, усыпанная немигающими звездами.
– Ну что? Домой? – спросила Елена.
– Домой, – эхом отозвался Артем.
Через полтора месяца, когда «Мариуполь» вошел в гравитационное поле Марса и начала снижение, Артем и Елена точно так же пристегнутые к креслам, смотрели, как растет перед глазами темная поверхность планеты, заполняя собой все пространство.
Когда они вышли из главного шлюза «Королева», их двоих – встречала вся база. Нет, конечно же, не было духового оркестра и красной ленточки: еще чего не хватало. Тем более, что Артем и Елена прилетели не одни. Новичкам требовалось внимание и подробный инструктаж, а грузы нужно было без промедления распределить по складам. Все было так, но…
