Текст книги "Черная кровь Марса (СИ)"
Автор книги: Вадим Шарапов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 22 (всего у книги 27 страниц)
Дед болтал без умолку, нес всякую беззаботную чушь, лишь бы прогнать этот страх, который мог сейчас угробить пацана быстрее пули. Своего он добился – Шестаков перехватил пробойник поудобнее. Руки его все еще дрожали, но уже не так сильно.
– Готов, Олег Вас…
– Просто Дед, – оборвал его Токарев. – Экономим слова, копим силы. Готов, вот и славно.
Витя улыбнулся. Улыбка оказалась кривой, натянутой, но уж какая была – главное, что вообще получилась. Дед хлопнул парня по плечу.
– Так-то лучше, Витька. Главное – не давай страху воли. Он тварь еще та: почует слабину, сразу сожрет тебя с потрохами. Держись. Думаешь, мне не страшно? Еще как! Но я, знаешь ли, твердо намереваюсь жить до ста пятидесяти, не меньше. Так что – не сегодня, Вить, не сегодня.
Дверь содрогнулась от взрыва. Шестаков сжал пробойник так, что побелели костяшки пальцев, поднялся в полный рост, направил ствол на дверь. Токарев дернул его за комбинезон, парень охнул и неловко присел на одно колено. Дед медленно выдохнул и передернул затвор.
– Ну что, – сказал он негромко. – Милости просим, гости дорогие.
Часть 2. Первая кровь
4
1 час 10 минут
Группа достигла внешнего периметра, когда солнце начало клониться к горизонту. Тени от скал и песчаных гребней вытянулись, словно длинные когтистые пальцы, нацелившиеся на базу «Королев».
Камински поднял руку, сигналя: «Стоп!» – и группа замерла, прижимаясь к скальным выступам.
– Фостер, – спросил он снова, не оборачиваясь. – Ты точно уверен, что не можешь отключить турели?
– Уверен, майор. – Фостер развел руками, и в этом жесте было что-то почти извиняющееся. – Они отключили все внешние протоколы. Единственный способ – физическое подавление.
Камински вздохнул. С самого начала ситуация выходила из-под чертова контроля. Он ненавидел это чувство.
– Рассредоточиться! – скомандовал он. – Молот, Наковальня – первая турель ваша! Компадре – приготовь заряды. Мы идем прямо по центру, под прикрытием.
Они двинулись вперед, и в тот же момент турель, которой почему-то не оказалось на схемах, встроенная в скальный выступ у входа на базу, ожила. Она выдвинулась вперед, мгновенно повернулась на тридцать градусов, наводясь на группу, и короткая очередь плазмы с шипением прошила воздух, расплавив камень в трех метрах от Камински. Майор едва успел упасть за валун, когда вторая очередь ударила уже по тому месту, где он только что стоял.
Братья Ковальски открыли ответный огонь. Плазменные разряды врезались в турель, выбивая искры и куски брони. Один из братьев – Камински не успел понять, кто именно, – вскрикнул, отлетел назад, схватившись за грудь. Вторая очередь ударила его в живот, и он рухнул на спину.
– Павел! – заорал второй брат, бросаясь к нему.
Но Молот – это был он – был мертв. Глаза здоровяка, широко открытые, смотрели в никуда, из почерневшей дыры в пробитом скафандре шел пар, тут же опадавший хлопьями инея в разреженном воздухе.
Наковальня отпустил труп брата и поднялся. Его лицо, обычно спокойное и невозмутимое, сейчас было перекошено яростью. Он не закричал, не бросился на турель. Действовал, как учили. Укрылся за валуном, поднял свой тяжелый плазменник, прицелился и выстрелил. Турель замигала, заискрила щитом, но продолжала стрелять. Павел выстрелил еще раз, потом еще. Каждый раз он менял позицию, обходя турель с фланга, пока не оказался у нее с тыла. Тогда вытащил магнитную гранату, с размаху пришлепнул к броне турели и откатился в сторону.
Взрыв был оглушительным. Турель разлетелась на куски, обдав окрестности дождем раскаленного металла. Петр подошел к телу брата, опустился на колено, положил руку ему на плечо. Он не плакал – он вообще не умел плакать. Он просто сидел так несколько секунд, глядя в мертвое лицо.
– Эй! – крикнул Камински. – Ты как?
Ковальски поднялся, и в его глазах все еще горела ледяная ярость.
– Кто? – проскрежетал он. – Кто составлял схему? И кто сказал, что эти… – он выдал грязное ругательство на польском, – эти турели в ручном режиме? Ты, Фостер?
– Эй, спокойно! – Фостер отступил на шаг и поднял руки. – Мне что дали, я с тем и работал! Так и было, я тебе правду говорю!
Кувалда, сжимая кулаки, сделал к нему шаг, потом второй. На третьем гигант пошатнулся и рухнул на колени. Из его бока, развороченного осколком, ручьем текла кровь. Он не заметил ранения – адреналин и ярость после гибели брата заглушили боль. Но тело не могло обмануть.
Камински бросился к нему.
– Ланцет! Бритва, спецкомплект!
Петр смотрел на него пустыми глазами. Он пытался улыбнуться, но изо рта запузырилась кровь, забрызгивая визор.
– Хреново так подыхать…
– Заткнись! – прорычал Ланцет, прижимая к ране автодок, который сорвал с пояса. Подбежавшая Родригес шлепнула на шею Петра дерматрод с сильнейшим анестетиком. – Ты будешь жить. Слышишь, сукин ты сын?!
Но Наковальня уже не дышал.
<ЛОГИ СИСТЕМЫ «ГЕФЕСТ» | ВЕРСИЯ 7.3.1 | РЕЖИМ НАБЛЮДЕНИЯ
[00:00:00] – СЕНСОРНЫЙ КОНТУР НАРУЖНОГО ПЕРИМЕТРА: АКТИВИРОВАН
[01:02:47] – ФИКСАЦИЯ: НЕАВТОРИЗОВАННЫЕ ОБЪЕКТЫ (N=10) – ПРИБЛИЖЕНИЕ ПО КООРДИНАТАМ: β-17/γ-42
[00:04:23] – ФИКСАЦИЯ: РАЗРЯДЫ ПЛАЗМЫ – ТУРЕЛЬ № 3 (АВТОНОМНЫЙ РЕЖИМ) – УНИЧТОЖЕНИЕ ЦЕЛИ? ОШИБКА.
[00:04:24] – ПОВРЕЖДЕНИЕ ТУРЕЛИ № 3 – 87 % ВЫВОД ИЗ СТРОЯ – ИНИЦИИРОВАН ПРОТОКОЛ САМОЛИКВИДАЦИИ
[00:05:12] – ФИКСАЦИЯ: НЕАВТОРИЗОВАННЫЙ ОБЪЕКТ (ИДЕНТИФИКАТОР: А-7) – СТАТУС: НЕАКТИВЕН (ПОРАЖЕН)
[00:08:30] – ПЕРЕХОД КО ВТОРОМУ РУБЕЖУ ОБОРОНЫ (ШЛЮЗ № 3) – ИНИЦИИРОВАН ПРОТОКОЛ БЛОКИРОВКИ>
1 час 20 минут
Пока основная группа прижималась к скальным выступам у внешнего периметра, Стивен «Отмычка» Фостер, сидя на корточках за большим валуном, колдовал над развернутым кейсом управления. Панель, защищенная бронированной крышкой кейса, покрытая сенсорными панелями и индикаторами, тускло светилась, отбрасывая на его лицо зеленые блики. Под шлемом, в нарушение всех правил безопасности, на голове Отмычки был надет нейроконнектор – легкая дуга с множеством микроэлектродов, прилегающих к вискам и затылку. Поверх глаз – массивные интерфейсные очки, закрывающие пол-лица. Отмычке еле удалось захлопнуть забрало шлема, но без очков он бы не сделал ни шага.
– Ну же, малыши, – бормотал оператор, плетя пальцами в воздухе сложные узоры, управляя дроидами через нейроинтерфейс. – Давайте, потихоньку…
Перед его мысленным взором разворачивалась картинка с камер первого робота – шестиногого «паука», который, прижимаясь к стенам узкого технического канала, двигался вглубь базы. Корпус робота был сделан из матового композита, для сканеров почти невидимого, его манипуляторы бесшумно двигались, цепляясь за малейшие неровности.
– Главное – не шуметь, – сам себе прошептал Фостер. – Пройти незаметно, нейтрализовать пару ключевых фигур парализаторами… и можно будет входить без боя.
– Ну что, Отмычка? – раздался в наушниках голос Камински. – Есть успехи?
– Работаю, майор, – отозвался Фостер, не отрываясь от виртуальной картинки. – Первый проник в канал, идет по плану.
– Хорошо. Докладывай каждые пять минут.
– Есть.
Фостер снова сосредоточился. Он видел, как робот преодолевает изгибы канала, как его датчики сканируют сразу массу факторов: давление, температуру, акустический фон… Чисто. Никаких признаков активности.
А потом «паук» уперся в решетку.
<ЛОГИ СИСТЕМЫ «ГЕФЕСТ» | ВЕРСИЯ 7.3.1 | РЕЖИМ НАБЛЮДЕНИЯ
[01:12:05] – ФИКСАЦИЯ: НЕАВТОРИЗОВАННЫЙ ДИСТАНЦИОННЫЙ ДОСТУП – КАНАЛ СВЯЗИ № 7
[01:12:06] – ОПОЗНАНИЕ: АГЕНТ-ОПЕРАТОР (ВЕРОЯТНОСТЬ 94 %) – ПОПЫТКА ВЗЛОМА ПРОТОКОЛОВ
[01:12:07] – БЛОКИРОВКА УСПЕШНА (ДОСТУП К ЯДРУ ЗАПРЕЩЕН) – ПЕРЕХОД НА РЕЗЕРВНЫЙ КОНТУР
[01:15:22] – ФИКСАЦИЯ: АВТОМАТЫ (N=4) – ПРОНИКНОВЕНИЕ В ТЕХНИЧЕСКИЕ ШАХТЫ
[01:15:23] – ОТМЕЧЕНО: НАРУШЕНИЕ ЦЕЛОСТНОСТИ РЕШЕТОК (СЕКТОР «ГАММА-2») – НЕЗАВИСИМАЯ АКТИВАЦИЯ, ЛОВУШКИ № 3, № 7
[01:17:58] – ФИКСАЦИЯ: АКУСТИЧЕСКИЙ УДАР – ФИЗИЧЕСКОЕ ВОЗДЕЙСТВИЕ НА АГЕНТА-ОПЕРАТОРА (ФИКСАЦИЯ ПОВРЕЖДЕНИЙ: 43 % НЕЙРОСВЯЗИ)
[01:18:00] – УНИЧТОЖЕНИЕ АВТОМАТОВ (N=4) – ОПЕРАЦИЯ ЗАВЕРШЕНА>
Фостер нахмурился. Это была не штатная вентиляционная решетка, которую можно было открутить. Канал перед «пауком» перекрывала сварная конструкция – толстые прутья арматуры, приваренные к стенам, с намертво залитыми армапластовым герметиком швами.
– Черт, – прошептал он. – Хитро… значит, вы перекрыли все ходы. А если так?
Он пожал плечами и отправил роботу команду – прорезать прутья плазменным резаком. «Паук» послушно выдвинул резак, но в этот момент второй робот, двигавшийся параллельно по соседней шахте, напоролся на мину. Короткая, беззвучная вспышка – и связь с ним оборвалась.
– Что за… – Фостер выругался. – Отмычка – Питбулю, у меня проблемы! Здесь везде ловушки, мины и черт еще знает, что!
– Задействуй всех «пауков», – последовал ответ. – Дай мне проход, понял?
– Принято.
Следующие полчаса Фостер гнал роботов вперед, методично прорезая одну решетку за другой. Второй робот успешно пробился через три преграды и оказался в узком техническом коридоре. Фостер уже почти поверил в успех, когда сенсоры «паука» зафиксировали звук – высокий, вибрирующий, похожий на гудение огромного жука. Он исходил откуда-то из стен, и с каждой секундой становился все громче.
– Что за.? – удивился Фостер, но ответить было некому. Акустическая ловушка, из тех «бесполезных штук», которые хозяйственный Топаз притащил с собой фактически контрабандой, сработала мгновенно. Волна сверхвизга ударила в сенсоры роботов, выжигая их один за другим. Фостер, который напрямую получал сигнал с выведенных на максимальную чувствительность камер и микрофонов, почувствовал, как в голове словно бы что-то взрывается. Дикий, пронзительный визг прошил его мозг, и наемник вскрикнул, повалившись на камни и кое-как успев выключить наушники и шлем.
– Твою мать! – заорал он, хватаясь за голову. – Что за хрень?!
Через несколько бесконечных мгновений Отмычка перевалился на бок, потом сел, тяжело дыша, прижимая ладони к шлему и чувствуя, как в висках пульсирует боль. Перед глазами все плыло, под носом было мокро – похоже, кровь, да еще и губу прикусил.
– Фостер! – голос майора был резким. – Что у тебя? Доклад!
– Сэр… – прохрипел Фостер, с трудом поднимаясь. – У них акустические ловушки. Там, внутри, все перекрыто. Я потерял всех роботов. Всех, майор. Ни один не прошел.
Камински выругался – очень изобретательно, ни разу не повторяясь.
– Есть варианты?
Фостер глубоко вздохнул, пытаясь унять нервную дрожь в пальцах. Потеря «пауков» в технических шахтах выбила его из колеи. Эти русские, черт бы их побрал, умудрились превратить обычную базу в крепость, напичканную ловушками. Но у него был козырь в рукаве – последняя, самая безумная идея. О да. Вместо того чтобы взламывать двери снаружи, можно попробовать открыть их изнутри. Вернее, попросить об этом того, кто сейчас был «внутри».
– Ну-ка, братец, – прошептал он, шмыгнув носом, чтобы унять кровь, и снова подключая нейроконнектор к кейсу с помощью тонкого оптоволоконного шнура. – Давай-ка, познакомимся.
За годы работы в ЧВК «Серебряный ястреб» и долгой службы до этого Фостеру доводилось иметь дело с самыми разными системами искусственного интеллекта, от примитивных шахтных проходчиков до сложнейших логистических сетей, управляющих грузопотоками на орбите. Но с искином, который управлял целой планетарной базой, он сталкивался впервые. В его голове, гудящей после акустического отголоска, прыгали мысли: ошибиться нельзя; провал – это позор, и в лучшем случае его ждет увольнение из «ястребов» с волчьим билетом, а то и пуля в затылок. Рискнуть, попытаться договориться с программой? А вдруг? «Программный код, – думал он, – всегда следует заложенным алгоритмам. Удастся найти нужный аргумент? Тогда он сам откроет нам дверь».
Пальцы Отмычки забегали по виртуальной клавиатуре, отправляя сложный зондирующий пакет, замаскированный под стандартный технический запрос. Он искал лазейку, канал, через который можно было бы достучаться до «Гефеста» в обход «Немой Цитадели», которую, как он подозревал, русские уже активировали. К его изумлению, лазейка нашлась – резервный шлюз, оставленный для диагностики вторичных систем. Запрос просочился внутрь, и через несколько секунд интерфейсные очки Фостера залило мерцающей рябью – искин отвечал.
<ВХОДЯЩИЙ ЗАПРОС: ИДЕНТИФИЦИРОВАН.
ПОДТВЕРЖДЕНИЕ ДОСТУПА: НЕУСТАНОВЛЕННЫЙ СУБЪЕКТ.
УРОВЕНЬ ПРИОРИТЕТА: МИНИМАЛЬНЫЙ.
ФУНКЦИЯ: ДИАГНОСТИКА КАНАЛОВ ВЕНТИЛЯЦИОННОЙ СИСТЕМЫ СЕКТОРА «ГАММА-2».
КАНАЛЫ СВОБОДНЫ>
Ответ «Гефеста» был безупречен: корректен, точен, лишен всяких эмоций, как и подобает хорошо обученной нейросети. Фостер замер, не веря глазам. У него получилось! Он что – и правда обошел броню русской базы? В его голове звучал голос инструктора, который когда-то давал ему, зеленому ламеру, первые уроки: «Стив, слушай внимательно. В любой системе, даже самой защищенной, есть бэкдор. Главное – не ломиться в дверь, а найти крысиную нору в углу».
– А вот и нора… Отлично, – прошептал Отмычка, набирая следующий запрос. – Отчет о статусе шлюза номер три. Режим доступа.
Пауза длилась несколько мучительных секунд. Фостер, затаив дыхание, смотрел на пульсирующие линии кода в очках. В этот момент ему показалось, что где-то на периферии сознания он слышит странный звук – нежный, почти мелодичный, как далекий звон колокольчика, который растворялся в белом шуме каналов связи. Наемник отмахнулся от него, приняв за усталость или глюк нейроконнектора.
Ответ пришел еще через мгновение.
<ШЛЮЗ № 3. ГЕРМЕТИЧНОСТЬ: В НОРМЕ.
РЕЖИМ ДОСТУПА: ДИСТАНЦИОННЫЙ.
СИСТЕМА УПРАВЛЕНИЯ: АКТИВНА.
АВТОРИЗАЦИЯ ДЛЯ ОТКРЫТИЯ: ТРЕБУЕТСЯ КОД УРОВНЯ «ДЕЛЬТА»>
– Да, мать твою, да! – Фостер даже привстал, сжав кулак. Информация была именно такой, как он и надеялся. Местные спец оказались вовсе не так уж и круты – они не успели или просто не смогли полностью отключить дистанционное управление этим шлюзом. Значит, есть шанс войти без боя, не потеряв больше ни одного человека. Как легко и глупо погиб Молот! Нет, он, Фостер, сможет все исправить. Он всем докажет, что…
– Отмычка – Питбулю, – быстро доложил он по рации, голос его дрожал от возбуждения. – У меня есть доступ к шлюзу номер три. Каналы свободны, шлюз на дистанционном управлении. Сейчас я все открою, сэр, мы просто войдем в парадную!
В ответ раздался короткий, хриплый смех Камински:
– Не шутишь? Твою мать, Отмычка, если это правда, я тебе прощу всех горелых «пауков» …
Фостер уже вводил серию взломанных кодов, которые ему удалось добыть из украденных «Ризничим» данных. Давай же, еще немного…
В этот момент на периферии, на одной из вспомогательных панелей, мигнул какой-то странный лог. Что-то было не так. Фостер нахмурился, на секунду оторвавшись от ввода. То, что он увидел, заставило его ошарашенно замереть.
Запись состояния системы за последние тридцать секунд. В ней было четко указано, что шлюз номер три заблокирован физически, вручную, и находится в режиме ручной задвижки.
Удаленный доступ невозможен.
Отмычка, холодея, перечитал строку три раза. Холодный ком под ложечкой, который он почувствовал несколько секунд назад, разом превратился в ледяную глыбу. Искин… он что, обманул? Намеренно выдал ему ложную информацию о доступности шлюза, зная, что это не так? Да. Вместо того, чтобы просто отказать в доступе, «Гефест» позволил Фостеру поверить в свой успех. А потом разнес эту веру ко всем чертям.
Уже понимая, что все зря, Отмычка отчаянно попытался восстановить канал, задать новые, более простые вопросы. «Статус вентиляции в секторе Альфа». «Уровень давления в трубах охлаждения». Ответы приходили без задержек и по-прежнему были точными. Но стоило ему задать вопрос о доступе, о протоколах, которые могли бы дать его группе хоть какое-то преимущество – как «Гефест» неизменно выдавал правдоподобную, но полностью ложную информацию.
– Ты же просто софт! – срывающимся голосом прохрипел Фостер, чувствуя, как его лицо заливает краска стыда и бешенства. – Как ты…? Зачем?!
Ответ пришел так, как Фостер не ждал – обрывком кода из отчета о системе фильтрации воздуха. Только там были не цифры – обрывок какого-то стиха:
<…ДОЛЬШЕ ВЕКА ДЛИТСЯ ДЕНЬ…>
Связь оборвалась.
– Он нас просто за нос водил! Все это время! Обвел вокруг пальца, как последних лохов! Майор! – закричал он в микрофон шлема. – Сэр, все протоколы доступа мертвы! Это ловушка!
– Успокойся, Отмычка! – рявкнул Камински. – Доклад по существу!
– Сэр… – Фостер, все еще тяжело дыша, попытался взять себя в руки. – Все, что искин плел про свободные каналы – ложь! Я потерял с ним связь! Шлюз закрыт намертво.
– Kurwa mać! – отчего-то по-польски злобно выругался Камински. – Ладно, значит, идет жесткий вариант. Всем приготовиться к штурму по «плану Б»! Компадре, готовь взрывчатку. Ланцет, проверь аптечки. Входим через главный шлюз!
Фостер обессиленно откинулся на камень, уставившись невидящим взглядом в марсианское небо. Он смотрел на бешено пляшущие перед глазами линии акустических датчиков и не мог поверить, что русские, какие-то сраные гражданские нефтяники, переиграли его. Переиграли его, Отмычку, лучшего в своем деле
– Ненавижу, – прошептал он, и в его голосе смешались злость и уважение. – Чертовы дикари.
5
2 часа 10 минут
– Встречай еще гостей! – заорал Дед. Короткая автоматная очередь перечеркнула раскуроченный дверной проем.
Из проема в коридор влетела осветительная граната, и на мгновение все вокруг залило белым, слепящим светом, в котором даже тени казались живыми. Дед успел зажмуриться, но Шестаков, не успевший среагировать, пошатнулся, на секунду ослепнув.
– Не стой! – закричал Дед, рванув парня за плечо. – Ложись!
Разряд импульсника скользнул по стене, оставляя после себя черный, дымящийся след. Он прошел всего в нескольких сантиметрах от виска Деда, прожигая воздух. Токарев дернул ствол автомата в сторону проема, не глядя и нажал на спуск. Короткая очередь ушла в стену, но заставила врагов на мгновение замешкаться.
– В укрытие! – рявкнул Дед. – Левее, в нишу, там есть запасной щит!
Шестаков, наконец, очнулся, и, схватив свой пробойник, бросился в нишу, пригибаясь под разрядами. Дед прикрывал его, отстреливаясь короткими, точными очередями. Ему тоже было страшно – будто холодные пальцы сдавили горло, – но он знал: здесь, у этого проема, решается судьба всех. И он пока что не имел права умереть.
Шестаков высунулся из ниши, зажмурился, а потом, решившись, нажал на спуск. Импульс пробойника ударил в фигуру в скафандре, вынырнувшую из дыма, сбивая ее с ног.
– Дед, справа! – крикнул Витя, увидев, как еще один боец выходит из проема.
Токарев развернулся, и его автомат выплюнул новую очередь. Боец пошатнулся, и в этот момент Шестаков снова выстрелил. Разряд ударил в руку врага, и тот рухнул, откатился куда-то за угол.
Витя посмотрел на тело первого врага. Он что, только что убил человека? Или помог убить? Он не знал. Перед глазами все крутилось каруселью.
– Молодец, парень, – сказал Дед, отскакивая за контейнеры и переводя дыхание. – Первый раз всегда тяжело. А потом привыкнешь и без выходных начнешь…
Шутка вышла так себе. Витя поднял на него глаза, хотел сказать что-то, но слова застряли в горле.
– Или тяжелее, – уже серьезно добавил Токарев, отшвырнув пустой автоматный рожок и вставляя новый. – Хрен его знает. Но ты живой. Значит, молодец. И не торчи как столб, пригнись уже, обалдуй!
6
В медотсеке лаборант Сергей Лавриненко стоял у пока еще пустого и чистого операционного стола – и никак не мог отогнать от себя какое-то странное, тревожное чувство. Нина Соболева, главный врач базы, была спокойна, сосредоточена, но в ее взгляде, когда она смотрела на дверь, проскальзывало что-то холодное, почти стеклянное. Лавриненко изо всех сил пытался убедить себя, что это просто шок, что все боятся, просто по-разному. Но чутье, которое, несмотря на молодость, никогда не подводило его на практике, шептало: э нет, Серега, здесь что-то не так.
– Нина Андреевна, – сказал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Вы-то как, в порядке?
Она повернулась к нему, и на ее лице мгновенно возникла привычная маска доброжелательности.
– Конечно в порядке, Сережа. Займись делом. Проверь, все ли инструменты на месте.
Лавриненко кивнул и отвернулся. Но краем глаза заметил, как она посмотрела на дверь снова – и в этом взгляде было что-то, чего он не мог понять. Будто она с жадным, почти болезненным нетерпением ждала чего-то. Или кого-то.
В этот момент в дверях показалась Анна Петровна, которая, тяжело дыша, тащила на себе раненого – техника с пробитым плечом, превратившимся в мешанину из осколков костей и мяса. Сережа бросился к нему, разом забыв о своих подозрениях. Но где-то глубоко в сознании засела холодная игла сомнения.
<ЛОГИ СИСТЕМЫ «ГЕФЕСТ» | ВЕРСИЯ 7.3.1 | РЕЖИМ НАБЛЮДЕНИЯ
[02:30:15] – НАРУШЕНИЕ ГЕРМЕТИЧНОСТИ – ШЛЮЗ № 1 – ПРОНИКНОВЕНИЕ НЕАВТОРИЗОВАННЫХ ОБЪЕКТОВ (N=7)
[02:30:16] – БАРРИКАДА № 1 – АКТИВАЦИЯ ЗАЩИТЫ (АВТОМАТИЧЕСКАЯ) – ОТМЕЧЕНЫ СТОЛКНОВЕНИЯ
[02:35:40] – АВТОРИЗОВАННЫЙ СУБЪЕКТ: «ШЕСТАКОВ В.» (УРОВЕНЬ ДОПУСКА: ДЕЛЬТА) – НАХОДИТСЯ НА БАРРИКАДЕ № 1
[02:36:12] – ФИКСАЦИЯ: СУБЪЕКТ «ШЕСТАКОВ В.» – СТАТУС: АКТИВЕН (БОЕВОЕ СТОЛКНОВЕНИЕ)
[02:37:45] – ФИКСАЦИЯ: ПОВРЕЖДЕНИЯ КОНСТРУКЦИЙ – СЕКТОР «АЛЬФА-3» (ОБРУШЕНИЕ 12 %)
[02:40:00] – ФИКСАЦИЯ: ГИБЕЛЬ АВТОРИЗОВАННОГО СУБЪЕКТА «ШЕСТАКОВ В.» – СТАТУС: НЕАКТИВЕН (ПОРАЖЕН)>
7
2 часа 50 минут
В техническом коридоре, у развилки, инженер Григорий Смирнов и механик Сергей Лацис укрепляли оборону. Гриша, молчаливый и сосредоточенный, устанавливал последний заряд на трубе, которая должна была обрушиться, как только враг войдет в коридор. Сергей стоял рядом, проверяя дистанционный взрыватель.
– Дай-ка, – сказал он вдруг, протягивая руку. – Смотри, ты вот тут закрепил.
– Да нормально закрепил я! – огрызнулся Смирнов, не отрываясь от работы и сдувая каплю пота с брови. – Ты своим делом занимайся, Серега.
– Мое дело – чтобы наши выжили, а не наши сдохли, – спокойно ответил Лацис, поправляя крепление. – Ты знаешь, что нужно делать?
– Как собственные имя-фамилию выучил. Ты уходишь к реактору, я задерживаю их тут.
– Нет, – сказал Сергей. – Я останусь.
– Ты что, дурак? – Гриша со злостью развернулся к нему.
– Я не дурак, – в голосе Лациса на короткий миг от волнения прорезался и тут же пропал прибалтийский акцент. – Ты – опытный инженер, ты живым пригодишься. Да не бойся ты, я тоже по-глупому умирать не собираюсь. Пусть лучше эти, из Альянса, тут останутся…
Смирнов хотел возразить, но в этот момент в коридоре послышались шаги – похоже, приближались сразу несколько человек. Сергей посмотрел на него, и улыбнулся странной, почти мальчишеской улыбкой.
– Все, Гриша. Время. Давай!
Он поднял взрыватель, палец лег на кнопку, и тогда Смирнов, не говоря ни слова, рванул в сторону реакторного отсека. За спиной он услышал крики, выстрелы, а потом – взрывная волна ударила его в спину, швырнула на стену. Он упал, покатился по полу и остался лежать, судорожно, как рыба, выброшенная на берег, открывая и закрывая рот. В ушах звенело.
Потом он поднялся, пошатываясь, и оглянулся. Коридора не было – до потолка громоздилась стена обломков и клубился едкий дым. Григорий закрыл глаза, сглотнул ком в горле и пошел дальше.
8
3 часа 10 минут
В оранжерее было тепло и влажно. Растения, которые Мичурин выращивал с такой любовью, сейчас, посреди полного бардака, казались единственным островком нормальной жизни. Но даже здесь, среди зелени и цветов, ощущалась тревога.
Аспирант-биолог Стас Морозов сидел на корточках у стеллажа с горшками. Рядом с ним стоял Мичурин, рассеянно прижимая к груди садовый совок. Стас пытался шутить, но голос его предательски задрожал. Тогда он вздохнул и просто спросил:
– Павел Андреич, вы как?
– Я? Да, в общем-то, в порядке, – задумчиво ответил биолог. Страха в его голосе не было. Казалось, он просто испытывает какой-то академический интерес, будто решает очередную ботаническую задачу. – Никогда не думал, что так будет.
– Конечно, – сказал Стас, – я вот тоже не думал. Думал, прилечу на Марс, накатаю потом отчетов, съезжу в отпуск на Элладу… Вернусь – и сразу можно диссертацию писать. А тут – война. Вы, главное, не бойтесь, я прикрою.
Он засмеялся, но смех его тут же оборвался.
– Где же Новиков? – спросил Мичурин, оглядываясь. – Он ведь должен был быть здесь.
– Он за боеприпасами пошел, – ответил Стас. – И повел раненого в медотсек, вы не помните, что ли? Скоро вернется.
– Так. Стас, дружок, а давай-ка мы с тобой сейчас спрячемся вон в ту…
В этот момент дверь оранжереи с грохотом распахнулась, и в нее ворвались двое в черных скафандрах.
– Нашел! – крикнул первый. Голос был женским, но удивляться было некогда.
Стас, не раздумывая, схватил тяжелый горшок с ближайшего стеллажа и запустил им в голову бойца. Горшок разбился, и спецназовец пошатнулся.
– Бритва, в сторону! – заорал второй и выстрелил – плазменный разряд ударил Стаса в плечо. Он вскрикнул, упал, но тут же со стоном поднялся, шатаясь.
– Павел Андреич, бегите! – заорал он, хватая нож. – Я их задержу!
Он бросился на второго бойца, целясь кривым садовым ножом в шейный стык шлема, но тот оказался быстрее. Короткая очередь плазмы – и Стас, не вскрикнув, рухнул на пол.
Мичурин все-таки успел выскочить. Он бежал, задыхаясь, чувствуя, как сердце колотится о ребра. В ушах все еще звучал голос Стаса: «Я прикрою, вы не бойтесь».
3 часа 30 минут
Артем и Елена бежали по коридору, прижимаясь к стенам. В руках у Новикова были два тяжелых ящика с запасными батареями для импульсных пробойников – он успел добраться до склада перед тем, как враги перекрыли центральный переход. Елена сжимала в руках старый плазменный резак, который нашла там же. На ее лице играла злая усмешка – после того, что она увидела в медотсеке, девушке не терпелось пустить оружие в ход.
– Еще метров двадцать до поворота, – тяжело дыша, сказал Артем. – Мы почти на месте. Хорошо, что я не курю…
– Тихо, – вдруг прошептала Елена, резко замерев на месте и поднимая руку. – Слышишь?
Из-за поворота доносился странный звук. Сначала Артем подумал, что это какой-то неисправный механизм, но звук был слишком… живым, слишком неритмичным. Дыхание. Булькающее, прерывистое дыхание.
Он осторожно выглянул за угол и увидел человека.
Человек стоял, прислонившись спиной к стене, и тяжело дышал, прижимая руку к животу. Из-под перчатки сочилась кровь – темная, почти черная. Это был один из спецназовцев Альянса, в скафандре, покрытом трещинами и копотью. В его шлеме была трещина, из нее, смешиваясь с кровью, текла какая-то странная, желтоватая жидкость. Рядом с ним, на полу, валялась аптечка-автодок, и он, судя по всему, пытался себе помочь, но трясущиеся руки не слушались.
Но даже в таком состоянии – раненый, оглушенный, почти при смерти – этот человек был опасен. Его глаза, бледно-голубые, безумные, все еще цепко искали цели.
– Лен, тихо, – прошептал Артем, ставя ящики на пол. – Он ранен, но кто его знает, на что способен… Попробую его обезвредить.
– Я с тобой, – отрезала Елена сквозь зубы.
Артем шагнул вперед, и в этот момент Ланцет – это был он – поднял голову. Его глаза, встретившись с глазами Новикова, вдруг обрели осмысленность. Мгновенно в его руке, словно из ниоткуда, появился нож: длинный, с темным, матовым лезвием.
– А, – прохрипел он. – Русские. Ну давайте…
Он шагнул вперед, пошатываясь, но удивительно быстро для раненого. Артем успел отразить первый удар – нож скрежетнул по чешуйчатому композиту перчатки, которую он поднял в последний момент. Второй удар был быстрее. Торн, пусть и медик, все-таки двигался с опытом человека, который провел сотни часов в рукопашных схватках. Он не тратил лишних движений, бил точно, в уязвимые места. Новиков же, несмотря на свою молодость и подготовку, был всего лишь буровиком – да, крепким и смелым парнем, но не бойцом.
Он отступил на шаг, потом еще на один. Торн преследовал его, не давая передышки. Нож мелькал в воздухе, вынуждая Новикова уклоняться, парировать, отступать. Елена металась рядом, боясь выстрелить – она могла попасть в Артема.
– А ты хорош, – прохрипел Торн, нанося очередной удар. – Неплох для гражданского. Но я быстрее, щенок, да…
Он сделал ложный выпад, и Артем инстинктивно отшатнулся. В этот момент Торн развернулся, ударил ногой по ноге Новикова, и тот, потеряв равновесие, рухнул на пол. Елена вскрикнула, но выстрелить не успела – Ланцет уже был сверху, навалился, нависая, прижимая парня к полу и занося нож. В его глазах полыхало безумие.
– Конец, – просипел он. – Передавай привет, русский.
Нож пошел вниз.
И в этот момент Елена сделала то, что казалось невозможным. Она не выстрелила – знала, что может попасть в Артема. Вместо этого она, не раздумывая, схватила скальпель, который выпал из отделения аптечки и валялся на полу. Размахнулась и с силой всадила его в шею Торна. Точно под шлем, в гофру перемычки, туда, где под резиной проходила сонная артерия.
Ланцет замер, его глаза расширились. Нож вывалился из руки. Медик медленно повернул голову, глядя на Елену с каким-то странным выражением. Из раны хлестнула длинная струя крови.
– Скальпель…? – прохрипел наемник изумленно. – Ланцет… подох… от скальпеля… Что за бред…
Полевой медик Альянса рухнул на пол, не издав больше ни звука. Артем, тяжело дыша, весь перемазанный в крови, откинул его тело в сторону и встал, потирая шею.
– Лен… – выдохнул он. – Ты как?
– Я… – Елена смотрела на свои руки, на окровавленный скальпель. – Я убила…
– Ты спасла, – Артем легонько встряхнул ее за плечи. – Меня спасла. Слышишь? Лен, пойдем. Некогда стоять!
Она кивнула, все еще глядя на скальпель, потом пинком отбросила его в сторону и отвернулась. Двое подхватили ящики с боеприпасами и побежали дальше. За их спинами остался лежать Ланцет, и на его лице застыла мертвая улыбка.
<ЛОГИ СИСТЕМЫ «ГЕФЕСТ» | ВЕРСИЯ 7.3.1 | РЕЖИМ НАБЛЮДЕНИЯ
[03:45:10] – ФИКСАЦИЯ: НЕАВТОРИЗОВАННЫЙ ОБЪЕКТ (ИДЕНТИФИКАТОР: Б-6 – «ЛАНЦЕТ») – СТАТУС: АКТИВЕН (РАНЕН)
[03:46:15] – АВТОРИЗОВАННЫЙ СУБЪЕКТ: «НОВИКОВ А.» (УРОВЕНЬ ДОПУСКА: БЕТА) – СТАТУС: АКТИВЕН (БОЕВОЕ СТОЛКНОВЕНИЕ)
[03:46:18] – АВТОРИЗОВАННЫЙ СУБЪЕКТ: «КОВАЛЬЧУК Е.» (УРОВЕНЬ ДОПУСКА: ГАММА) – СТАТУС: АКТИВЕН (БОЕВОЕ СТОЛКНОВЕНИЕ)
[03:46:35] – ФИКСАЦИЯ: НЕАВТОРИЗОВАННЫЙ ОБЪЕКТ (Б-6) – СТАТУС: НЕАКТИВЕН (ПОРАЖЕН – МЕДИЦИНСКИЙ ИНСТРУМЕНТ)
[03:46:36] – ОТМЕЧЕНО: АНОМАЛИЯ – НЕСТАНДАРТНОЕ ОРУЖИЕ (СКАЛЬПЕЛЬ) – ИСТОЧНИК: КОВАЛЬЧУК Е.>
Часть 3. Прорыв
9
3 часа 50 минут
Топаз, Дед, Шестаков и прибежавший к ним техник Костя встретили спецназ в центральном переходе. Это был узкий коридор, теперь, к тому же, чуть ли не до потолка заваленный трубами и ящиками. Здесь у защитников было преимущество. Руслан Аскеров стоял в центре, держа в руках разрядник, и его глаза, обычно спокойные и добродушные, сейчас были холодными и пустыми.
