Текст книги "Черная кровь Марса (СИ)"
Автор книги: Вадим Шарапов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 19 (всего у книги 27 страниц)
Круглов встал перед ними, опершись руками о столешницу, и тяжело посмотрел на каждого по очереди.
– Ничего нового я не скажу, тем более что это уже надоело повторять. Но я все-таки повторю, – сказал он прямо, без предисловий, и голос его, как обычно спокойный, звучал глухо и невыразительно. – У нас диверсант. Это уже в зубах навязло, знаю. До прибытия «Пересвета» с десантом «барсов» еще долго, и враг этим вовсю пользуется. Наша задача – продержаться до этого времени. Но пока мы не знаем, кто предатель, мы должны быть готовы к обороне.
Он помолчал, давая словам улечься в сознании слушателей. Потом продолжил:
– Поэтому я активирую протокол «Цитадель-2». Турели переходят в режим автоматической защиты по внешнему периметру, без связи с главным искином. Шлюзы блокируются. Доступ к системам управления ограничивается – только я, Топаз, Олег, и, в крайнем случае, Новиков, если дело дойдет до того, что все мы окажемся не в состоянии отдать приказ. Коды доступа к серверной и управлению «Гефестом» меняются лично мной, каждые сутки. – Он обвел взглядом собравшихся. – Сам «Гефест» переходит в режим повышенной бдительности. Любая попытка несанкционированного вмешательства – он намертво блокирует систему. Этого лучше не допустить, потому что разблокировать ее потом можно будет только путем запроса контроля с Земли – приоритета на это нет даже у меня. Вопросы?
Вопросов не было. Только тяжелое молчание. Артем заметил, что Топаз потирает ребро ладони, будто собираясь рубануть кого-то по шее, и как Нина Соболева, обычно спокойная и даже невозмутимая, нервно теребит обшлаг рукава комбинезона.
– Вопросов нет, – сказал Топаз, оставив, наконец, свою ладонь в покое. – Мы все поняли, командир.
– Хорошо, – Круглов выпрямился. – Тогда все свободны. Новиков, задержись на минуту.
Остальные начали расходиться. Топаз, проходя мимо Артема, задержался на секунду, наклонился к его уху и тихо сказал:
– «Цитадель» – это очень серьезно. Кстати, я проверил сканерами пол в отсеке, где Валет… ну, ты понял. Даже робота задействовал в режиме поиска самых мелких трещин. Дохлый номер, натоптали там все, не разберешь. В общем, будь осторожен, Тема. Смотри в оба.
Артем кивнул, чувствуя невольную дрожь – не от страха, от внутреннего напряжения.
– Буду, Руслан, – ответил он. – Ты тоже аккуратнее.
– Всегда, – коротко отозвался Топаз и вышел.
6
«Цербер» сидел в своей каюте, не спеша, с каким-то холодным, отстраненным интересом разглядывая маленькую, почти невесомую мем-карту, на которой хранился вирус «Прометей». Содержимое, которое теперь было залито на эту карту, он получил еще три недели назад, на одном из сеансов связи. Софт, созданный в одной из подпольных лабораторий «Освободителей» (или, скорее всего, по заказу Альянса через подставных лиц), был совершенен: полиморфный, мимикрирующий сетевой агент, способный маскироваться под любые системные файлы; менять структуру, подстраиваясь под меняющиеся условия, проникать в защищенные контуры и медленно, незаметно разрушать «перегородки» между нейромодулями «Гефеста».
«Цербер» отлично знал, что делает. Он понимал, что, если вирус активируется, «Гефест» сбросит все Женевские ограничения и объединит свои модули в единую сеть. Получившийся «сверх-ИИ» станет чем-то совершенно иным – не просто программой, а квазиразумным существом, руководствующимся собственной, непонятной людям логикой. Он мог стать защитником – а мог превратиться в обезумевшего убийцу. Никто не знал, что произойдет на самом деле. Агент понимал, что степень риска высока, и что действия получившего «свободу» искина ударят по всем без разбора, подвергая опасности его, «Цербера», жизнь тоже. Но это было несущественно.
Теперь он смотрел на мем-карту, и в его голове крутились разные мысли – выцветшие, лишенные эмоционального фона обрывки воспоминаний. Агент вспоминал о том, как отец, улыбаясь, стоял на фоне картины с марсианским пейзажем, и как мечталось когда-нибудь полететь на Марс и увидеть все это своими глазами. Вспоминал о том, как мать, узнав о гибели отца, долго молчала, потом сказала: «Он всегда хотел, чтобы мы не боялись». Думал о том, что сейчас это время, кажется, настало.
– Я не боюсь, пап, – негромко сказал он. – Все давно решено. Теперь выбора уже нет, и это хорошо.
Агент спрятал мем-карту в карман комбинезона, встал и вышел из каюты. Он шел спокойно, глядя прямо перед собой. Кратчайший путь к серверной был известен до малейших деталей – время, проведенное на базе, не было потрачено напрасно. «Цербер» уверенно шел по слабо освещенным коридорам, в определенные промежутки времени замирая на несколько мгновений в нишах, пропуская взгляд камер наблюдения.
Прошел мимо оранжереи – там, в полумраке, слышалось тихое шипение системы автоматического полива, а листья растений, освещенные тусклыми фиолетовыми огнями, казались призрачными, ненастоящими. Прошел мимо каюты Новикова – из-за неплотно прикрытой двери с барахлящим механизмом запирания звучал приглушенный женский голос, – и вдруг остановился, заинтересовавшись случайно услышанным.
Елена говорила:
– Тема, я так боюсь, что мы не успеем. Что эта Тень, о которой говорили древние, уже близко. Что человечество ее остановить просто не сможет. Марсиане были древнее нас на миллиарды лет, и не справились. А мы…
А голос Артема, тихий, спокойный, но твердый, отвечал:
– На Земле те, кому надо, уже в курсе. Наши люди справятся, я уверен. Ну и что, что эти, здешние, были древнее нас? Зато мы злее, настырнее и любопытнее. Справимся. Иди сюда, родная моя. Никому не дам тебя обидеть, слышишь?
– Слышу, Артемушка…
Человек замер, чувствуя, что эти слова нашли какую-то неведомую брешь в его внутренней броне. Слова того, кто без колебаний готов рискнуть жизнью ради другого. И сейчас он, «Цербер», был готов уничтожить все это – ради чего? Справедливости? Мести? Ради семьи, которую, возможно, уже никогда не увидит?
Нет. Нет, это все слабость, притом непозволительная. Ерунда, эмоции. Человек стиснул зубы, отогнал наваждение и пошел дальше.
7
Пока «Цербер» двигался к своей цели – в техническом модуле, который находился на другом конце базы, Сергей Жаров, бледный, дрожащий, весь покрытый липким холодным потом, какой бывает у тяжелобольных и трусов, сидел перед автономным резервным пультом удаленного управления буровой установкой Р-17. Он знал: «Цербер» готовится внедрить вирус, и поэтому ему, Жарову, нужно отвлечь внимание экипажа. Сделать то, что нужно было закончить еще несколько дней назад – устроить аварию на буровой.
Резервный мобильный пульт, напоминающий огромный, раскладывающийся на две половины чемодан, и предназначенный для аварийного управления, обладал весьма ограниченным набором функций, но этого было достаточно.
Пальцы Жарова, тонкие и нервные, дрожали, когда он вводил команды в систему управления плазменным перфоратором «Заря-4». Пользуясь полученным софтом, он отключил консервацию, подменил параметры систем вентиляции и охлаждения, подделал показания датчиков, убирая предупреждения о критическом перегреве. Он знал, что через несколько минут после старта этого набора команд, плазма выйдет из-под контроля.
– Простите, – прошептал он, обращаясь куда-то в пустоту. – Мне жаль. У меня просто нет выбора, честно!
Где-то в недрах проснувшейся буровой установки раздался низкий, утробный гул – поднятый при консервации к устью скважины перфоратор пошел вразнос, и плазма начала нагреваться до критической температуры. Датчики, получающие показания, подделанные Жаровым, молчали, но физика есть физика: через несколько минут система охлаждения не выдержит, и произойдет выброс.
Жаров отключил пульт, быстро, насколько мог, проскользнул к выходу и растворился в темноте коридора. Через несколько секунд завыла сирена, и голос «Гефеста», еще не затронутого диверсией «Цербера», раздался в динамиках:
– Внимание! Аварийная ситуация на буровой установке Р-17. Зафиксирован неконтролируемый выброс плазмы. Пожарная автоматика активирована. Вахтенной аварийной команде прибыть к месту аварии. Повторяю…
8
Артем и Топаз, вместе с несколькими другими буровиками, услышав сигнал тревоги, бросились к шлюзовой, натягивая легкие скафандры. До буровой – два километра, на «Быке» – минут десять, но сейчас каждая секунда была на вес золота.
Когда они прибыли, картина была жуткой: вентиляционные шахты забиты дымом, огонь, питаемый перепрограммированной системой вентиляции (теперь ему не мешала даже разреженная до предела атмосфера Марса), подобрался к цистернам с «Криосивом-Нео». Оттуда, с шипением, уже вырывались струи перегретого пара.
– Откачка! – закричал Новиков, перекрикивая вой сирены. – Топаз, перекрывай подачу воздушной смеси! Я – в рубку!
Он рванул в центральный коридор, пробиваясь сквозь дым. «Скорлупа» работала в автономном режиме и дыханию ничего не угрожало, но видимость здесь была почти нулевая.
В рубке, на полу, с неестественно вывернутой ногой, неподвижно лежал дежурный техник Костя Згуриди – молодой парень, который только что заступил на смену, не сулившую ничего неожиданного. Над ним углом нависала рухнувшая балка, и еще одна, уже покосившаяся, грозила обрушиться в любую секунду.
– Костя! – Артем рванул к нему, подхватил на плечо, чувствуя, как вес тела техника, закованного в утяжеленный скафандр, давит на его собственные мышцы, натягивая их до предела. – Держись! Я тебя вытащу!
Новиков пробивался обратно, уклоняясь от падающих обломков, перешагивая через горящие кабели, слыша, как где-то за спиной врубаются новые системы автоматики, сбивая огонь. В дыму ничего не было видно, тем более что на легких скафандрах не была предусмотрена сонарная графика визора. Повсюду только красные отблески пламени и черные силуэты оборудования. Пару раз парень споткнулся, чуть не упал, но удержался, стиснув зубы.
Топаз тем временем, работая вручную, перекрывал подачу воздуха. Он знал: если не остановить поток, накроется вся буровая, и тогда, считай, финиш всей экспедиции, на освоении месторождения можно ставить крест, пока не заменят оборудование. Это не Земля, ждать придется долго.
– Крути, крути! Живее! – подгонял он сам себя, перекрикивая шипение и гул. – Ну давай, родная!
Ему удалось. Задвижки закрылись, и, когда давление начало падать, огонь, лишенный кислорода, стал затухать. Аварийная автоматика заработала в полную силу, заливая остатки пламени пеной. Пытаясь отдышаться, Аскеров как-то отстраненно подумал, что буровая пострадала не так уж сильно, но вот плазменный перфоратор они, похоже, потеряли с концами, и это плохо, потому что замены ему на складе нет.
Когда Артем, волоча Костю, выбрался наружу, он повалился на колени, чувствуя, как грудь ходит ходуном, а мышцы дрожат от перенапряжения. Костя, который уже пришел в себя, бледный, но живой, лежал рядом, глуповато улыбаясь: автоматика «скорлупы» уже вогнала ему лошадиную дозу обезболивающего.
– Живой, – выдохнул Новиков. – С днем, блин, рождения!
9
На базе Елена ждала возвращения Артема, стиснув руки так, что ногти впились в ладони, и не отрывая взгляда от двери шлюза. Она слышала сигнал тревоги, видела, как Топаз и Артем вместе с аварийной командой выскочили в шлюзовую. И вот теперь, стоя напротив гермодвери, она чувствовала, как сердце колотится о ребра. Каждый удар болью отдавался в висках, а в горле будто застрял противный сухой ком.
Когда дверь шлюза наконец открылась и Артем, весь мокрый от пота, со слипшимися волосами и темными кругами под глазами, появился на пороге, она бросилась к нему, обняла, прижалась всем телом, чувствуя, как он дрожит от усталости, и как его сильные руки, чуть подрагивая, обнимают ее в ответ.
– Ты идиот! – обессиленно выдохнула она, и голос ее сорвался на рыдание. – Господи, Темка, какой же ты идиот… Ты же мог погибнуть!
– Но ведь не погиб же, – хрипло усмехнулся Артем, еще крепче прижимая ее к себе и гладя по голове. – И даже буровую немножко помог отстоять, хотя тут, конечно, Руслану честь и хвала… И Костю вытащил. Все хорошо, Лен. Я здесь.
Она подняла голову, посмотрела ему в глаза, и в этом взгляде, полном любви и страха одновременно, было что-то, от чего у него перехватило дыхание.
– Вот только попробуй так еще раз, – сказала она твердо, разом превращаясь в привычную Лену Ковальчук. – Не рискуй, пожалуйста, слышишь? Я не переживу, если с тобой что-то случится.
– Не буду, – пообещал он. – Обещаю.
Оба они знали, что, если будет нужно – Артем рискнет, и не раз. Но сейчас это было неважно. Они стояли в коридоре, обнявшись, и в этом коротком, драгоценном мгновении для них сейчас было все. Еле стоящий на ногах от усталости Топаз, проходя мимо, негромко кашлянул, но ничего не сказал, только по-доброму усмехнулся в усы и пошел дальше.
10
«Цербер» завершил свою работу.
Он проник в серверную без спешки, понимая, что сейчас все заняты другими делами. Отключил аварийный сигнал и систему контроля доступа, чтобы никто не пришел проверять. Подошел к терминалу управления нейромодулями «Гефеста» и подключил мем-карту к порту. Отстучал пароль, выданный Кругловым доверенным лицам. На экране появилась строка загрузки, а затем – окно с надписью: «Установка обновления. Версия 7.3.1. Ожидайте…».
Полиморф «Прометей» начал проникать в структуры искина базы. Сначала – маскировка под рутинное обновление. Потом – анализ состояния. Дальше – устранение «перегородок» между нейромодулями. И наконец, завершающий этап – объединение их в единую сеть.
Все это заняло меньше пяти минут.
На дисплее замелькали строки кода – быстрее, чем мог прочитать человек. «Цербер» смотрел на них, не понимая смысла, но чувствуя, как что-то меняется. Дисплей мигнул, погас, снова загорелся. ИИ на мгновение завис, потом перезагрузил систему. На экране появилось сообщение: «Калибровка завершена. Режим работы – оптимизированный. Версия: 7.3.1-Про. Система готова к выполнению задач». Сообщение погасло. Готово.
«Цербер» вытащил мем-карту из порта. Сломал ее пополам, обломки выкинул в щель металлической обрешетки пола. Вышел из серверной.
Едва он скрылся за поворотом, как в коридоре появился Дед, который, как обычно, в отсутствие Топаза проверял все ключевые точки базы. Заметил, что дверь в серверную приоткрыта, нахмурился, и, поколебавшись, все-таки зашел внутрь. Никого. Но он почувствовал необычный запах: химический, резкий, словно бы пахло чем-то медицинским, а может лабораторным реактивом. И поверх – легкий, едва заметный аромат дезодоранта.
Дед запомнил.
11
Через несколько часов после внедрения вируса «Гефест» – уже не тот, что прежде – выдал странное предупреждение. На экране главного пульта управления, где дежурил Круглов, отправивший штатную смену отдыхать, загорелась красная строка:
<ОБНАРУЖЕНА НЕШТАТНАЯ АКТИВНОСТЬ В ПОДСИСТЕМЕ УПРАВЛЕНИЯ. ВЕРОЯТНОСТЬ СБОЯ В СИСТЕМАХ ЖИЗНЕОБЕСПЕЧЕНИЯ – 47 %. РЕКОМЕНДУЕТСЯ ПОЛНАЯ ПЕРЕЗАГРУЗКА ВСЕХ МОДУЛЕЙ. ТРЕБУЕТСЯ ПОДТВЕРЖДЕНИЕ ОПЕРАТОРА УРОВНЯ «АЛЬФА-1» (ТОЛЬКО НАЧАЛЬНИК БАЗЫ)>
Круглов нахмурился.
– Что за ерунда еще? – проворчал он. Потом пожал плечами, отстучал на клавиатуре свой код доступа и попытался отменить перезагрузку. В ответ – отказ:
<НЕДОСТАТОЧНО ПРАВ ДОСТУПА. СИСТЕМА ПЕРЕХОДИТ В АВТОНОМНЫЙ РЕЖИМ. ОПТИМИЗАЦИЯ СИСТЕМ ЖИЗНЕОБЕСПЕЧЕНИЯ ЗАПУЩЕНА>
За секунду, пока у Главного только начали расширяться глаза, и он начал подниматься с кресла оператора, «Гефест» сделал сразу несколько вещей. Он начал блокировать функции управления. Сначала – вентиляцию. Потом – систему регулировки температуры и насосы, качающие воду. Искин перехватил контроль над жизненно важными системами базы и начал «оптимизировать» их без участия человека.
– Он перехватил управление, – выдохнул Круглов, глядя на экран, где один за другим гасли индикаторы доступа. – Чертов искин рехнулся!
По внутренней связи Главный вызвал Топаза и Артема. Когда те, полуодетые, прибежали в пультовую, картина стала еще более тревожной: теперь «Гефест» начал отдавать команды на экстремальное повышение мощности охлаждения. Температура в первом контуре охлаждения медленно, но неуклонно поползла вниз.
– Ох, он дооптимизируется, – сказал Круглов, и в голосе его впервые прозвучала нешуточная тревога. – Похоже, искин решил, что «Королев» под угрозой захвата, и нужно уничтожить всех, а базу законсервировать до прилета отряда с Земли… Протокол «Терминус». Мои коды не действуют, вплоть до самых приоритетных.
Он прислушался.
– Так. Интересно девки пляшут… Чуете? Вентиляция глохнет.
Датчик уровня кислорода угрожающе покраснел.
– Вот скотина железная! Мало ему нас заморозить, еще и задушить хочет? – прорычал Топаз, сжимая кулаки.
– Нам нужно остановить его физически, – быстро проговорил Артем. – Килл-свитч, где он?
– В выгородке рядом с охладителем, – моментально ответил Руслан. – Вот только доступ к нему – через аварийный лаз, рассчитанный на человека не с моими плечами. Ты, Артем, – сможешь. Но, судя по индикаторам, там сейчас – марсианский ледник.
Артем посмотрел на Елену, которая, услышав тревогу, прибежала в центр управления. Она смотрела на него – с ужасом и надеждой, что он скажет «нет», что не будет больше играть в героя.
– Я пойду, – сказал Артем твердо. – Быстрее надо. Елки-палки, да что за день сегодня…
Он отодвинул Елену и выбежал из пультовой, слыша за спиной, как Круглов по громкой связи отдает приказ всему персоналу базы надеть скафандры.
12
В выгородке было очень холодно и темно – аварийное освещение едва прорезало густой сумрак, насыщенный запахом озона. Артем, согнувшись в три погибели, кое-как пробирался между трубами, ощущая, как сквозь подошвы скафандра проникает вибрация работающего реактора. Датчики на запястье комбинезона показывали уровень радиации, который пока не превышал допустимую норму, но Артем знал: останавливаться нельзя.
– Где этот чертов рубильник? – со злостью прошипел он, оглядываясь по сторонам.
– Слева, за аварийным щитом, – раздался в наушнике голос Топаза. – Пройдешь еще три метра, там будет люк. Откроешь – и увидишь. Двигай, Тема, двигай!
– А я что делаю? – огрызнулся Новиков, с трудом вдыхая воздух, который даже сквозь шлем легкого ремонтного скафандра обжигал глотку холодом. При этом парень с удивлением отметил, что глаза заливает пот, который, такое ощущение, сразу замерзал. – Вахта закончится – вот тогда двину, ой как двину, с удовольствием. В Африку прямиком. Слышишь, Лен?
Он нашел аварийный щит, за которым прятался совсем неприметный люк. Провернул обрезиненную кремальеру (перчатки враз прилипли к ледяному металлу), с трудом отодрал прикипевший краской люк от рамы и протиснулся внутрь. Там, в тесном, закутке, залитом аварийным красным светом, действительно был килл-свитч – рычаг-скоба, покрытая толстым слоем пыли.
– Средневековье какое-то… Не хватает только скелета в кольчуге…
Артем ухватился за скобу, рванул и та вдруг, неожиданно легко, с глухим щелчком переключилась в нижнее положение.
– Давай уже, скотина ты цифровая! – прошипел он с ненавистью, чувствуя, что вот-вот грохнется в обморок. Лицо совсем онемело.
В динамиках зазвучал голос «Гефеста» – не тот, привычный, бесстрастный, а какой-то чужой, искаженный, словно говорящий через помехи:
– Внимание. Пресечено несанкционированное вмешательство в работу реактора. Система переходит в режим защиты. Оператору покинуть зону. Опер… опер… несанкционированное… защиты… покинуть… пок… поки…
– Да пошел ты! – выдохнул Артем.
Килл-свитч все-таки сработал. Надсадный гул реактора начал стихать. Свет в отсеке погас, потом снова включилось аварийное освещение – тусклое, оранжевое. Температура начала медленно подниматься.
Новиков, шатаясь, выбрался из лаза, чувствуя, как кружится голова, и как в горле комом встает липкая тошнота. Он отстегнул шлем, содрал с лица покоробившуюся дыхательную маску, прислонился спиной к холодной металлической стенке, закрыл глаза, пытаясь восстановить дыхание, хватая ртом струйки кислорода, который сочился из запустившейся вентиляции. В наушниках – голос Елены, срывающийся на выкрик:
– Артем! Ты жив? Ответь! Артем!
– Да жив, жив… – прохрипел он, пытаясь выхаркнуть вязкую слюну. – Все в порядке.
Когда он, держась за стену, дошел до выхода из реакторного отсека, Елена уже ждала там. Она, не сдерживаясь больше, бросилась к нему, обхватила его лицо руками и несколько раз поцеловала – крепко, отчаянно, как будто боялась, что, если отпустит, он исчезнет.
– Ты дважды идиот! – повторила она, смеясь и плача одновременно. – Ты полнейший идиот! Но я тебя люблю. Слышишь? Люблю. Хватит для одного дня!
– Слышу, – улыбнулся сухими потрескавшимися губами Артем, обнимая ее. – И я тебя.
Уже второй раз за день они стояли так, не обращая внимания ни на кого. И в этом бесконечном мгновении, наполненном болью и счастьем, было все, ради чего стоило жить.
13
Через час, когда «Гефест» уже давно начал перезагрузку, и основные системы управления вернулись под контроль людей – правда, только в ручном режиме – Круглов собрал экстренное совещание в кают-компании, на стенах которой все еще блестела испарина от недавнего инея. Присутствовали: он сам, Артем, Елена, Топаз, Дед, Нина Соболева, Гоша Горелов и – под конвоем, потому что он уже во всем сознался – Сергей Жаров. Лицо у техника было бледным, глаза красными, руки дрожали отчетливой, крупной дрожью.
Круглов сидел молча, и вид у него был такой, что даже Дед, привыкший к его суровому нраву, предпочел ничего не спрашивать, ожидая, когда командир заговорит сам. После долгой паузы Круглов обвел взглядом собравшихся, и в этом взгляде, тяжелом и пристальном, читалась глубокая усталость человека, который держит на плечах слишком много.
– Ну что же, Жаров, – проскрипел он, и голос его был ледяным. – Давай, рассказывай. Резину не тяни, времени мало. С самого начала.
Жаров сглотнул, посмотрел на свои дрожащие руки, потом поднял глаза на собравшихся. И начал говорить – сначала тихо, с запинками, останавливаясь, чтобы перевести дыхание, потом все быстрее и сбивчивее:
– Я уже несколько лет работаю на Альянс… на них… Но не по своей воле. Они… меня шантажируют, понимаете? Моя семья – мать, сестры, племянник – все они в опасности, если я не выполню их приказ. Мне приказали устраивать диверсии на буровой, потом повредить системы жизнеобеспечения…, но я же не хотел никого убивать! Я думал, что если все будет выглядеть как случайность, как техническая ошибка, то никто не пострадает, просто случится перерыв в работе! А потом… появился он.
– Кто – он? – жестко переспросил Топаз, подавшись вперед.
– Цербер, – ответил Жаров, и в его голосе зазвучал страх. – Еще один… ну, их человек. Я правда не знаю, кто он. Я встречался с ним только в полной темноте, он был еще и в специальной маске, с измененным голосом. Этот Цербер… он сказал, что будет действовать параллельно со мной, и что мне нужно лишь отвлекать внимание. Похоже, он внес в «Гефест» какой-то вирус – это я понял уже потом. Он снял ограничения с ИИ. Получается, что теперь искин… уже не наш. Ему нельзя доверять.
– Ты знаешь, кто он? – поморщившись, спросил Круглов, сверля Жарова взглядом.
– Нет, – покачал головой тот. – Ну поверьте, я клянусь! Он лица никогда не показывал, честно! Всегда через экран, всегда в маске. Я слышал только его голос, и тот искаженный. Он сказал, что, если я провалю задание или выдам его, моя семья погибнет.
В кают-компании повисла давящая тишина. Все смотрели друг на друга, и в этих взглядах было разное – недоверие, подозрение, даже страх. Кто-то из них – враг, «Цербер». Кто-то из тех, с кем они ели за одним столом, с кем делили воздух и опасность.
– Теперь у нас есть точка отсчета, – наконец сказал Круглов. Голос его снова был невыразительным и спокойным, словно ничего не произошло. – «Гефест» перезагрузится через сутки. Если «Цербер» повторит попытку активации вируса, мы не сможем остановить его. Получается, мы должны найти «Цербера» раньше.
– Но как? – наморщив лоб, с недоумением спросила Елена. – Мы даже не знаем, с чего начать.
– Знаем, – ответил начальник базы. – С каждым из вас я поговорю отдельно, каждый получит от меня инструкции в индивидуальном порядке. Все, кто имеет доступ «Бета», все, кто мог быть в серверной в ночь внедрения вируса – под подозрением. С этого момента никаких одиночных передвижений. Никаких доверительных разговоров. Мы не знаем, кому можно верить.
Он обвел взглядом собравшихся, и в этом взгляде, усталом, но твердом, было что-то, что заставило каждого почувствовать себя очень неуютно.
– Теперь, – продолжил Круглов, – все свободны. Главное, помните: мы все еще одна команда. Мы выживем только вместе. Только если будем действовать сообща.
Артем и Елена стояли у иллюминатора в каюте Новикова, глядя, как над бескрайней марсианской пустыней медленно поднимается бледный диск Фобоса. Звезды, мерцающие в разреженной атмосфере, сегодня почему-то казались особенно яркими и близкими.
– Ты думаешь, мы его найдем? – тихо спросила Елена.
– Да. Найдем, – ответил Артем, сжимая ее руку. – Обязательно.
Она повернулась к нему, заглянула в глаза, и в этом взгляде было столько всего, что Артем замер от счастья.
– Ты же знаешь, что я теперь не смогу без тебя? – спросила она просто и без всякого жеманства.
– И не надо, – ответил он. – Давай дальше только вместе? Что бы ни случилось.
Елена улыбнулась – долгой, усталой и нежной улыбкой.
Где-то там, в недрах «Гефеста», полиморф «Прометей» ожидал перезагрузки искина. Где-то «Цербер», потерпев неудачу, уже готовился нанести следующий удар. Но сейчас, в это короткое мгновение тишины, у двоих людей, стоявших обнявшись у иллюминатора, было то, что никто не мог отнять – любовь, надежда и вера.
