Текст книги "Черная кровь Марса (СИ)"
Автор книги: Вадим Шарапов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 18 (всего у книги 27 страниц)
– Смотри, – позвала она Артема, отодвигаясь, чтобы он тоже мог видеть. – Теперь я абсолютно уверена, что это хранилище данных. Помнишь, Дед рассказывал про «Поющий песок» на плато Меридиана? Там еще что-то было про песчинки правильной формы, которые не могли образоваться случайно? Ну вот, пожалуйста, это оно же. Принцип тот же самый. Те песчинки – либо колонии таких же нанитов в иной форме, либо что-то еще, связанное с единым источником информации. Ты представляешь, Тем, вся планета когда-то была покрыта сетью таких частиц! Они связывали все воедино – города, океаны, даже самих Призраков. А «гнезда» под Р-17 – это узлы этой сети. Своего рода ячейки, обеспечивающие сохранность основного массива даже после гибели глобальной сети.
Новиков молча смотрел на экран, и его лицо, обычно непроницаемое, сейчас отражало целую гамму чувств. Он был человеком дела, привыкшим иметь дело с железом, с осязаемыми, конкретными механизмами, которые можно починить или заменить. Железо было сложным, но земным и понятным. Но то, что открывалось сейчас, выходило далеко за пределы его опыта.
– Общий смысл я уловил. Но все-таки, что нам с этим делать? – спросил он наконец, и в голосе его прозвучала та самая спокойная, почти будничная интонация, которая всегда возвращала Елену к реальности. – Ты говоришь, они предупреждают: эта самая «Тень» непременно вернется. И мы должны… что? Каким-то непонятным образом активировать эту их защитную систему? Или предупредить Землю?
– И то, и другое, – быстро ответила Елена, чувствуя, как внутри нее, на смену восторгу первооткрывателя, приходит спокойная решимость. – Но сначала – показать все Круглову. Он должен убедиться во всем лично, чтобы потом отправить данные на Землю. И Горелова неплохо бы подключить к исследованиям. Нам точно понадобится его помощь, чтобы расшифровать то, что я не успела увидеть. Наниты передали мне не только прошлое, но и, кажется, координаты точки, куда ушла «Тень» после того, как уничтожила Марс. Или, может быть, откуда она пришла…
Елена подошла к пульту, включила запись эксперимента и принялась диктовать, размеренно и подробно, фиксируя каждую деталь увиденного: цвет океанов, форму сот, строение тел Призраков, последовательность принятых мыслеобразов. Голос ее, хоть и дрожавший поначалу от переполнявших эмоций, звучал четко и уверенно. Она знала: увиденное сегодня ночью способно изменить все. Не только судьбу базы «Королев» или марсианской программы, но и, возможно, будущее всего человечества. Но для этого придется ответить на вопросы, которые неизбежно последуют.
7
Артем тем временем, убедившись, что Елена пришла в норму, поставил на стол две кружки свежезаваренного чая – крепкого, обжигающего и ароматного.
– Подарок из запасов Деда, какой-то новый сорт, – сказал он, размешивая в своей кружке сахар. – Выращивают на Урале, аромат исключительный. Называется «Челябинский метеорит».
Девушка медленно кивнула, не отрываясь от диктовки. Потом они сидели рядом на двух лабораторных стульях, пили чай и молчали, глядя на голографический дисплей, где вращалась астрономическая схема, восстановленная по памяти.
– Знаешь, – Новиков нарушил тишину первым, – я тебе уже говорил, что в детстве любил читать старые романы про космос, да? Так вот, в них всегда было просто: прилетели, увидели, победили. Ну, или подружились, обрели понимание, поспорили в конце концов. А здесь… Мы не воюем с марсианами, и не дружим, потому что их нет. Но, получается, что их наследие может нас убить, если мы ошибемся. Или, наоборот, спасти. Как в старых легендах про клады, которые приносят богатство, а в придачу к нему еще и проклятие. Выкопал сундук с золотом, а тебе – получите, уважаемый, и распишитесь.
– Мы не ошибаемся, – твердо сказала Елена. – Уже просто не можем. Раньше можно было, а теперь придется научиться понимать, что нам говорят. Слишком много поставлено на карту.
Она поставила кружку на стол и снова подошла к микроскопу. Наниты в образце успокоились, замерли в статичном покое, но Елена знала: стоит ей захотеть, стоит только снова коснуться контейнера, и они ответят. По новой покажут океаны, города, здания, передадут знания, которые ждали в глубине Марса миллиарды лет. Между ней и этой древней, нечеловеческой жизнью установилась связь. Хрупкая, не до конца понятная, но, несомненно, реальная.
– Ты же сможешь с ними поговорить еще? – спросил Артем, подходя сзади и кладя руки ей на плечо. – Не через приборы, а вот так, напрямую?
– Не знаю, – честно ответила Елена, накрывая его ладони своими. – Почти уверена, что да, смогу. В любом случае, я попробую. Только не сегодня, Тем. Слишком много впечатлений за раз – это опасно. Мозг у меня и так кипит, как автоклав под давлением.
– Автоклав – это неправильно. Давай-ка, отдыхай, – Артем мягко, но настойчиво развернул ее к выходу. – Я провожу тебя до каюты. А завтра пойдем вместе и все расскажем Круглову. Именно вместе. Я, конечно, ничего не видел и с марсианами не общался, как ты, но послужу тебе, так сказать, опорой.
– Ты самая лучшая опора, – тихо засмеялась она. Елена еще хотела возразить, сказать, что должна еще кое-что проверить, доделать, перепроверить – но силы вдруг разом кончились, как будто кто-то щелкнул тумблером выключения. Она с удивлением обнаружила, что ноги подкашиваются, веки слипаются, а внутри, вместо лихорадочной активности, откуда-то взялась глухая, всепоглощающая усталость. Девушка зевнула и послушно позволила увести себя из лаборатории, бросив прощальный взгляд на мерцающие огоньки приборов.
8
В коридоре, когда они уже подходили к двери ее каюты, Елена вдруг остановилась.
– Артемушка, – сказала она тихо, – любимый, спасибо тебе. За то, что пришел, а самое главное, за то, что сразу поверил. Если бы не ты, я бы, наверное, сейчас сидела там на полу и ревела в голос. Или, наоборот, полезла бы снова и словила бы какой-нибудь инсульт.
– Не за что, – он улыбнулся, и в этой улыбке, немного усталой, но теплой, было что-то, отчего сердце у Лены на секунду дало перебой. – Мы с тобой – ух, сила! Вместе справимся, куда ты, туда и я.
Она кивнула, быстро поцеловала его в губы, открыла дверь каюты и уже шагнула внутрь. Обернулась за порогом.
– Знаешь, что? – спросила она. – Древние марсиане, несмотря на все их технологии, на их коллективный разум и бессмертие во льду, совершили ту же ошибку, что и мы, люди когда-то. Они понадеялись на чудо. На то, что кто-то придет и решит их проблемы. Но никакого чуда не случилось. Им пришлось спасаться самим.
– А мы? – спросил Артем.
– А мы не будем надеяться на чудо, – твердо сказала Елена. – Мы сделаем все сами, с помощью их знаний, но своими руками. И тогда, может быть, у нас получится то, что не удалось им. Все, Тем, я спать. Люблю.
Она закрыла дверь. Артем, улыбаясь, постоял еще минуту, глядя на серую пластиковую панель, потом развернулся и пошел в свою каюту. В голове у него был полный сумбур, и поцелуй стал последней каплей, которая превратила этот сумбур в ураган мыслей. Крутились обрывки фраз, образы, которые Елена успела ему описать – океаны, города, существа с нечеловеческими глазами, увиденные в пещере. Мысль о том, что несколько миллиардов лет назад на Марсе существовала цивилизация, способная создавать такие чудеса, казалась бредовой, фантастической. Земля тогда только-только успела остыть. Но факты – упрямая вещь, против них не попрешь. И то, что он видел собственными глазами в пещере под Р-17, сомнений не оставляло.
Похоже, теперь людям предстоит узнать много нового. Новиков вздохнул и ускорил шаг. Завтра предстоял долгий, трудный разговор с Кругловым, и мысленно Артем уже подыскивал аргументы.
В пустой лаборатории, оставшись одни, медленно угасали экраны мониторов, затихали приборы, погружаясь в спящий режим. В криоконтейнерах, в осколках реликтового льда продолжали свой застывший танец древние наниты. Ждать они умели.
ГЛАВА 14. УДАР В СПИНУ
«Атака на российскую марсианскую базу была тщательно спланирована. Задача наемников Альянса – захватить образцы „живой нефти“ и, если возможно, уничтожить объект. Сценарий был прост: агент на базе открывает шлюзы, группа захвата проникает внутрь, забирает образцы и исчезает. Но русские оказались хитрее. Они не только вычислили агента, но и создали оборону, которая превратила базу в крепость.»
(Из сборника «Тайные войны Альянса», 2156 год)
1
Гоша Горелов сидел за пультом в своей тесной каюте, накинув на плечи, поверх комбинезона старую, выцветшую толстовку (в последнее время он почему-то сильно мерз), и машинально прокручивал ленты новостей, раз в сутки падавшие в общий информканал с Земли по дальней связи. Экран мерцал в полутьме, отбрасывая на усталое лицо бледные, зеленоватые отсветы, от которых под глазами залегли глубокие тени. Последние несколько суток Горелов почти не спал, в нарушение всех мыслимых инструкций питаясь одними батончиками и стимуляторами, и упорно пытаясь вычислить диверсанта по цифровым следам.
Мировые новости были одна другой неприятнее.
Европа. Энергетический кризис в анклавах бывшего Евросоюза достиг критической отметки. Полностью прекращена подача электроэнергии на южных территориях Франкалжира, Италии и Испании. В Париже, Риме и Мадриде проходят массовые протесты с требованием к «мировому сообществу» обеспечить доступ к «неисчерпаемым внеземным энергоресурсам».
Гоша хмыкнул и потер переносицу. «Неисчерпаемым энергоресурсам», надо же. А ничего, что они тут в одной кастрюльке варятся, дышат переработанным воздухом из рециркуляторов, и никто из этих протестующих, скандирующих лозунги под дождем на Елисейских Полях, понятия не имеет, с чем люди на Марсе столкнулись на самом деле? Конечно, где Марс, а где Франкалжир… Интересно, кто мутит воду?
Североамериканский Альянс. Официальный представитель Белого дома выступил с заявлением, что «природные ресурсы Марса являются общим достоянием всего человечества». В Конгрессе обсуждается возможность введения экономических санкций против России в случае «необоснованной монополизации» марсианской добычи.
– «Общее достояние», – фыркнул Гоша, перечитывая строку. – Ага. Когда вы два века нефть в Персидском заливе качали, тоже считали ее «общим достоянием»? И бедным, наверно, раздавали… Нет, вы ее «национальным интересом» называли, прикрывая саудитов. А теперь, когда у нас что-то новенькое появилось – сразу достояние человечества и общая копилка… Кстати, санкции-то у нас что, отменили, что ли? Вроде нет, уже полным-полна коробочка… как они их вводить собираются? Девятисотый, никому не интересный пакет, о запрете въезда наших белых медведей на их радиоактивные территории?
Устыдившись собственной злобности, Горелов тяжело вздохнул и двинул ленту выше.
Китай. Официальный представитель Китайского Протектората заявил о необходимости «интернационализации космических ресурсов» и «совместной ответственности за освоение дальнего космоса». Одновременно с этим спутниковая разведка зафиксировала увеличение китайского военного присутствия на Луне – на базу «Чанъэ-7» доставлены дополнительные модули связи и, предположительно, системы активной защиты.
Гоша задумчиво постучал пальцем по экрану. Братья-китайцы, как всегда, играют свою тысячелетнюю игру: словами о мире и ответственности прикрывают наращивание собственной военной мощи. Хитрецы. Привычная китайская тема про обезьяну, которая сидит на дереве и смотрят, как тигры внизу рвут друг друга в клочья. Правда, в двадцать первом веке мудрая обезьяна уже раза два с этого самого дерева падала, и очень болезненно, но что с того? До Марса им пока далеко, но, если Альянс решится на силовую акцию, Пекин будет внимательно наблюдать и, прикрываясь нейтралитетом, ждать, чья возьмет. Только на сей раз вместо тигра был медведь.
Россия. Президент Российской Федерации Александр Владимирович Арцеулов подписал указ об усилении охраны объектов Ближнего и Дальнего Внеземелья, и увеличении финансирования космической программы. В Госдуме начались слушания по законопроекту, закрепляющему неотъемлемое право России на использование ресурсов, добытых на планетах и астероидах, где присутствуют российские базы. Эксперты отмечают, что этот шаг может привести к обострению международной напряженности.
Гоша отложил планшет и медленно выдохнул.
«И пусть приводит. Нормальные страны нас поддержат, а ненормальные пусть строят корабли… если есть, на что, конечно. А мы тут сидим, – подумал он, глядя на серую пластиковую панель переборки, где кто-то из предыдущих жильцов нацарапал издыхающим маркером неровную надпись: „И на Марсе яблони“ (что именно должны были делать яблони на Марсе – не уточнялось) – и вдруг невесело усмехнулся. – На кону-то, получается, не просто нефть. На кону наше будущее, да и не только наше, а всей планеты. А мы даже не знаем, кому из нас можно верить. Положеньице!»
Он вздохнул, потер уставшие глаза и снова уставился в экран, переключаясь на логи доступа к системам жизнеобеспечения. Работа была скучной, кропотливой, но Гоша знал: где-то здесь, именно в этих бесконечных строчках цифр и кодов, спрятана зацепка. Та самая, которая выведет его на диверсанта.
Он очень надеялся, что успеет раньше, чем этот диверсант нанесет следующий удар.
2
В лабораторном модуле, где обычно работала Елена Ковальчук, горел свет – мягкий, ровный, от которого резало глаза после долгих часов работы. Елена сидела за микроскопом, склонившись над предметным стеклом, на котором в специальной олеофобной капле плавали крошечные, едва различимые частицы – те самые наниты, которые она изучала уже несколько суток подряд. Рядом, на отдельном столике, стояли два криоконтейнера с автономным охлаждением: один с образцом из Р-17, другой – из ледяной пещеры в Элладе.
После того, что она увидела в «памяти» квазиживых структур, Елена, прихватив с собой Новикова для поддержки и общей уверенности, отправилась к Круглову, готовая поразить Главного сенсационным открытием. Однако, вопреки ее ожиданиям, начальник базы принял ее рассказ сухо: выслушал, кивая головой и даже не задавая вопросов. Круглов был мрачен, немногословен и чем-то очень озабочен. После того, как обескураженная и обиженная Елена скомкано закончила свой рассказ, он приказал ей продолжить исследования и коротко пообещал «с первым же сеансом» отправить данные на Землю. На этом разговор был закончен.
Елена не могла знать, что Круглова заботят совершенно другие вещи. Смертельная угроза была все ближе, надвигалась оттуда, где отмерял расстояние до Марса корабль Альянса. Марсиане, наниты, сеть – все это, конечно, было очень интересно, но пока что не имело особого значения.
Сейчас Артем Новиков сидел рядом с ней, привалившись спиной к стеллажу с контейнерами, и смотрел на голографический экран, где разворачивалась трехмерная карта марсианской подземной сети, которую Елена построила на основе данных от нанитов. Карта была сложной, ветвистой, как гигантская грибница, чьи корни пронизывали всю планету. Узлы сети совпадали с местоположением «гнезд» – под Р-17, в Элладе, и еще в нескольких точках, куда люди пока не добрались. Один из узлов, ярко подсвеченный алым, находился прямо под базой «Королев», на глубине около трех километров.
– Значит, ты уверена? – тихо спросил Артем, глядя на алое пятно. – Под нами – еще одно «гнездо»?
– Да, уверена, – ответила Елена, не отрываясь от компьютера. – Проверяла и перепроверяла. Наниты, даже в таком ограниченном количестве, дают достаточно понятную структуру. Это гнездо не вскрыто, не повреждено. Оно просто… в режиме ожидания, скажем так. Как и все остальные. Как и то, что мы нашли в Элладе, хотя теперь оно снова законсервировано марсотрясением.
Она подняла голову, потерла уставшие глаза и пристально посмотрела на Артема. Лицо у нее было бледным, с темными кругами под глазами, но в глубине серых зрачков горел тот самый азарт, который Артем так полюбил – неудержимый азарт ученого, стоящего на пороге величайшего открытия.
– Понимаешь, они не просто пассивное хранилище информации, – продолжила Ковальчук. – Такое ощущение, что они уже немыслимо долгое время ждут сигнала. Какого-то триггера, который запустит их полную активацию. Когда я прикоснулась к структурам в прошлый раз, они передали мне образы, но это, скорее, было похоже на самое начало фразы, которую прервали на полуслове.
– Может быть, это связано с ограниченным количеством этих нанитов? – неуверенно предположил Артем.
– Может быть. Или им нужен толчок.
– Но какой?
– Да не знаю я… – Елена с досадой пожала плечами. – Может быть, человеческий мозг? Или осознанное взаимодействие? Но я чувствую, Тема, вот просто чувствую, что мы на пороге чего-то важного! Если мы сможем активировать гнездо под базой, мы получим доступ к информации, которую они хранят. И, возможно, поймем, что такое «Тень» и как с ней бороться. Кроме того, что это угроза планетарного масштаба, а может и больше.
Артем молчал, напряженно обдумывая ее слова. Он смотрел на трехмерную карту, на алую точку под ними, и чувствовал, как внутри шевелится тревога. Слишком много неизвестных, слишком много вопросов, на которые пока нет ответов. И при этом где-то здесь, в этих же коридорах, скрывается тот, кто притворяется своим – человек, который готов уничтожить их всех.
– Лен, – он взял ее за руку, и она повернулась к нему, устало улыбнувшись. – Во-первых, активировать, как ты говоришь, гнездо, тебе просто так никто не даст. Конечно, если с Земли придет приказ перенести базу на другое место, тогда может быть. Но это дело не одного месяца, и уж точно это случится не в нашу вахту.
Елена хотела что-то возразить, но Артем легонько поцеловал ее и сказал как можно убедительнее:
– А, во-вторых, мы вместе. Я знаю, что все это сложно, что страшно, но мы справимся. Вместе.
Она засмеялась, положила голову ему на плечо, и он почувствовал, как ее тело расслабляется, и как напряжение, скопившееся за долгие часы работы, потихоньку отпускает.
– Ты даже не представляешь, как я рада, что ты здесь, – тихо сказала она. – На Земле… Там у меня были отношения, уже после того, о чем я тебе рассказывала. Но все как-то наперекосяк. Люди просто не понимали моей упертости, любви к этой работе. Даже лучшие друзья мне говорили: «Ленка, ну зачем тебе лететь на Марс? Там опасно, ты же женщина, у тебя дом, семья». А ты понимаешь. Потому что ты сам такой же упертый – одержимый своей буровой, своим железом, своей планетой.
– Ну, что сразу – «железо»? Железо – это просто, ты вон, хоть у Топаза спроси, – хмыкнув, ответил Артем, обнимая ее за плечи. – С ним все понятно, оно либо работает, либо нет. А вот люди посложнее. С ними всякое бывало, но я все-таки еще не перестал верить в людей. Иначе зачем все это? Роемся на Марсе, ищем что-то, делаем открытия – для кого?
Она подняла голову, посмотрела ему в глаза. В ее взгляде было что-то, от чего у Артема перехватило дыхание.
– Я иногда очень боюсь, Артем, – прошептала она. – Боюсь, что мы не выберемся отсюда, что этот предатель убьет еще кого-то. Теперь еще боюсь, что эта «Тень», о которой говорили древние, вернется и уничтожит все, что мы построили. Но когда ты рядом, мне становится легче. Ты мой якорь, Темка.
Новиков обнял ее, прижал к себе, чувствуя, как бьется сердце девушки. В этот момент он понял: что бы ни случилось дальше, он будет бороться до конца. Ради нее. Ради всех. Ради того, чтобы у них было будущее.
– Даже не смей так думать, слышишь? Мы разберемся, – повторил он твердо. – Обязательно разберемся. А теперь – хватит работать, тебе надо отдохнуть.
Он вдруг рассмеялся. Елена вопросительно подняла бровь.
– Да я каждый раз тебе это говорю, – объяснил Артем. – Одними и теми же словами, как нянька какая-то. «Надо отдохнуть, надо отдохнуть!»
– Еще пять минут, нянюшка, – улыбнулась она, снова поворачиваясь к микроскопу. – Я почти закончила калибровку. Вот только проверю этот участок…
Артем покачал головой, но спорить не стал: знал, что переубедить ее, когда она вошла в рабочий режим, просто невозможно. Он просто сидел рядом, держа ее за руку, и смотрел на карту подземной сети, на алую точку под базой, и думал о том, что завтрашний день наверняка принесет еще что-то новое.
3
Гоша Горелов сидел в своем рабочем закутке, отгороженном от мастерской стеллажами, заставленными ящиками с запчастями, и стеклянными от усталости глазами смотрел на экран, где перед ним разворачивались логи доступа к системам «Гефеста». Собственно, за несколько часов нового дня ничего не изменилось. Уже несколько часов он кропотливо, строчка за строчкой, просматривал записи, пытаясь найти ту самую ниточку, которая выведет его на диверсанта. Глаза слипались, в голове шумело от усталости, стимуляторы уже не помогали, но Гоша упрямо продолжал.
И вот – нашел. Впору было кричать: «Эврика!» – но Гоша возликовал молча. А ведь было, чему радоваться. Вот она: маленькая, почти незаметная аномалия. Кто-то с высоким уровнем доступа (не ниже «Бета», такой есть у Жарова, у Топаза, у Нины, у Круглова, у него самого, Гоши, и еще у пары человек) заходил в подсистему управления нейромодулями «Гефеста» несколько дней назад, в три часа ночи. Туда, куда по регламенту имеют право входить только Круглов, Топаз и Шкипер (но Шкипер уже погиб). Доступ был замаскирован под рутинную проверку программного обеспечения, отвечающего за сектор «Гамма-4» – той самой секции, где в прошлый раз, по словам Жарова, он якобы проверял фильтры.
Гоша перепроверил время. Совпадало до минуты. В три часа ночи, пока весь экипаж спал или дежурил на буровой, кто-то с доступом «Бета» зашел в сердце системы «Гефеста», и копался там почти двадцать минут. Целых двадцать минут, в течение которых он мог сделать все, что угодно – изменить настройки, внедрить вредоносный код, снять ограничения.
– Но зачем? – прошептал Гоша, глядя на экран. – Вот зачем тебе понадобилось лезть в нейромодули? Что там можно сделать, кроме… – он осекся, и по спине пробежал холодок. – Кроме того, чтобы выпустить джинна из бутылки.
Он вспомнил лекции по истории искусственного интеллекта, которые слушал в университете, вспомнил «Кровавый Новый год» и что случилось, когда люди отдали контроль над системами самообучающимся алгоритмам. Ограничения, наложенные Женевскими соглашениями, теперь сдерживали урезанные в правах ИИ от повторения той катастрофы. Но это было на Земле. А здесь, на Марсе…
– Если кто-то снял эти запреты, – вслух подумал Горелов, – мы все в опасности. «Гефест» может стать чем-то, что никто не сможет контролировать.
Он хотел было немедленно бежать к Круглову, но в последний момент остановил себя. «Вот дурак! И что ты Главному скажешь?» – выругал себя Горелов. У него не было доказательств – да, вот он, аномальный лог доступа, но это могло быть обычной ошибкой системы. Если он поднимет тревогу раньше времени, диверсант сможет преспокойно замести следы. Нужно собрать больше улик. Найти изменения в коде? Не зная, куда смотреть, их можно искать до второго пришествия. Нет, нужно точно выяснить, кто именно заходил в систему, и что он там делал.
Гоша решил пока не докладывать, но внимательно проследить за Жаровым – уж слишком часто тот оказывался в эпицентре странных событий. И заодно – проверить всех, у кого есть доступ «Бета». Вдруг кто-то из них ведет себя подозрительно.
– Ладно, Жаров… если ты вообще Жаров, – пробормотал Гоша, закрывая планшет. – Посмотрим, что ты за птица. И почему тебя вечно тянет к фильтрам в три часа ночи.
4
Дед сидел в кают-компании перед большим экраном, на котором отображалась схема орбитальной станции техобслуживания «Сервис-3», уже который год висящей на стационарной орбите Марса, и «картинка» с внешней камеры. Каждые несколько месяцев к этой станции пристыковывались курьерские корабли, следующие из пояса астероидов к Земле или обратно. Здесь экипажи этих кораблей могли провести текущий ремонт, дозаправиться и, самое главное, обменяться новостями с «большой землей». Сегодня как раз был такой день.
На экране, в фокусе камеры, на фоне звездной черноты виднелись резкие очертания старого, потрепанного временем и погрузками карго-шипа. Это был «Таймыр» – рейсовый транспорт, который уже лет двадцать бороздил просторы Солнечной системы. На его борту были посылки для вахтовиков, контейнеры с расходниками и запчастями, а еще пилот, которого Дед знал лично, – Илья Филонов с позывным «Филин».
Дед нажал кнопку вызова, и через несколько секунд на экране появилось жесткое, изрезанное морщинами лицо крепкого мужчины с коротко стриженными седыми волосами и цепким, колючим взглядом, в котором читался закоренелый цинизм, но при этом – вечная ирония.
– Оппа! Олег! – голос Филина, хриплый, с характерным кубанским выговором, раздался в динамиках. – А мне врали, что ты от космоса устал и на морях кости греешь! Сколько лет, сколько зим! Ты, я смотрю, совсем не стареешь. Все такой же бодрый, как в те времена, когда мы на Луне грунт месили. Не списали тебя еще, ветошь?
– Ты, Илюха, все каркаешь, хоть и не ворона, вроде, – усмехнулся Дед, прихлебывая чай из своей неизменной кружки. – Я-то не старею, потому что на Марсе холодно – все окислительные процессы замедляются. На теплых морях наоборот, кстати, поэтому ты меня туда и лебедкой не затащишь. А вот у тебя, я гляжу, морщин прибавилось… Где был, что видел? Говорят, на камни мотаешься, в пояс?
– Есть такое дело, – Филин засмеялся, но тут же посерьезнел. – Да, брат, годы берут свое. Но пока еще не жалуюсь. Знал бы, захватил запчасти для ваших «Быков» – говорят, у вас там один марсоход после аварии на буровой чуть не рассыпался.
Дед хмыкнул.
– Вот же сарафанное радио, быстрее квантовой связи работает… Да, так и есть. Авария на буровой – это отдельная история, – сказал он тихо. – Мы парня потеряли. Шкипера.
Филин перестал улыбаться. Он помолчал, потом спросил, и в голосе его звучало сочувствие:
– Шкипер? Да ты что… А я ведь его помню, еще по «Селен-4». Крепкий мужик был, толковый. Как это случилось?
Дед коротко, без лишних подробностей, рассказал о ледяной трещине в Элладе, о том, как Шкипер пожертвовал собой, чтобы спасти остальных. Филин слушал молча, и лицо его становилось все более суровым.
– Космос, он такой, только и ждет, кого бы схарчить, – наконец сказал пилот. – Мы с тобой, брат, давно это знаем. Но самое плохое то, что иногда он забирает даже тех, кто не ошибался. Такая уж у нас работа, все по одной струне мотаемся.
– Такая, – согласился Дед.
Они помолчали, и в этой тишине, нарушаемой только шорохом вентиляторов и периодическими атмосферными помехами, было что-то такое, что связывало их, старых ветеранов Внеземелья, которые видели смерть десятки раз, но продолжали снова и снова покидать Землю, потому что не могли иначе.
– А что у вас там, на булыжниках? – спросил Дед, чтобы сменить тему. – Слышал, неспокойно.
– Бывает, что и неспокойно, – кивнул Филин, и в его прищуренных глазах мелькнула злость. – Куролесят черти какие-то. Если сказать проще, то болтаются рядом с нашими объектами корабли – никаких сигнатур, без опознавательных маяков, на запросы не отвечают. Чиркнут по краю зоны контроля – и привет, пропали с радаров. Пару раз пытались приблизиться к российской базе на Церере – наши «Альбатросы» их отогнали без происшествий, но сейчас на всех комплексах режим ЧеЭс, не расслабляется народ. Напряженно, брат, очень.
Филин шумно прочистил горло и продолжил:
– Никто же не дурак, два и два сложить все могут. Ну не инопланетяне же это какие-нибудь?
– Откуда бы им взяться? – солидно поддакнул Токарев.
– Во-во, ясное дело. Говорят, что Альянс воду мутит в секторе, а кое-кто и на ханьцев грешит. Но официально – ни слова, мир и дружба. Штатовцы всячески отрицают, наши делают вид, что верят, но силы быстрого реагирования пашут в усиленном режиме. В общем, фронтир как на Диком Западе в самые лихие времена.
– Мы здесь тоже чувствуем, что где-то что-то пригорело, – медленно проговорил Дед. – Рассказать ничего не могу, уж извини, но Карась своим приказом ввел «Цитадель-2». Ждем с Земли подкреплений. А пока что – держим строй, пьем чай и работаем по расписанию. Живы будем – не помрем, в общем!
Пилот согласно хмыкнул и покачал головой.
– Бывалые шахтеры всякое говорят, – сказал он, понизив голос. – Байки, конечно, все как ты любишь, но… Теперь вот новое суеверие. Треплются о какой-то «Черноте», которая, мол, приходит из глубин космоса, и там, где она проходит, все умирает. Откуда только что берется, а?
– «Чернота»? – скептически переспросил Дед. – Слушай, Илюха, я тебе расскажу, откуда. Сидят после смены такие вот, как мы с тобой, тертые да битые, скучно им. Книжки перечитаны, кино на пять рядов пересмотрено, за картишки сам знаешь, что бывает от безопасников. А какое-никакое развлечение требуется. И давай своими баснями накручивать новичков зеленых, чтобы те от страха потом в шахте из скафандров выпрыгивали от каждого шороха. Да чего далеко ходить? Ты мне поставь литр, я тебе такого насочиняю – весь пояс опустеет, все домой ломанутся с квадратными глазами. Я так считаю, за все эти байки надо премии лишать и отправлять первым рейсом на Землю без права возвращения. Отлично всякую дурь из башки вычищает!
– Знаешь, брат, – Филин тяжело вздохнул. – Байки байками, но разное дерьмо, бывает, из дальнего космоса прилетает. Мы в поясе такое видали, что и в страшном сне не приснится. Огни, которые движутся по пустоте, словно живые. Сигналы, которых быть не должно, от кораблей, которые давно сгинули без следа. Я старый уже, ничего не боюсь, но и у меня, бывает, загривок морозцем подирает, аж шерсть дыбом.
– А чего ты хотел? – рассудительно сказал Дед. – Это тебе не средняя полоса матушки-России. Тут всякое может быть. На Марсе тоже чудес хватает, но здесь все-таки живые люди есть, а вот как ты в этих рейсах туда-сюда один рысачишь, я ума не приложу. Меня упакуй в челнок, я бы давно спятил.
– Да я привык, – усмехнулся Филин. – Мы тут, брат, каждый сам за себя. До Бога высоко, до царя далеко.
Он помолчал, потом добавил, уже деловито:
– Ладно, пора мне стартовать. Системы проверю, коды связи дерну свежие – и дальше, к Юпитеру. Там следующая точка рандеву. Бывай, Олег. Береги себя и своих.
– И ты держись, Илюха. Попутного солнечного ветра.
Экран погас. Дед еще несколько минут сидел в тишине, глядя на черный прямоугольник. Потом залпом допил чай, встал и направился в кают-компанию, где уже собирались на ужин все остальные.
5
День назад Круглов собрал внеочередное совещание старшего состава. В его каюте, устроившись кто где, сидели Артем с Еленой, неизменный Топаз, Дед и Нина Соболева. Новичком на этом собрании был Гоша Горелов – Главный долго сомневался, но все-таки решил, что польза от его умений перевесила любовь к болтовне.
