Текст книги "Его самое темное желание (ЛП)"

Автор книги: Тиффани Робертс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 28 страниц)

ГЛАВА 17

Кинсли села, провела руками по мокрым волосам, смывая остатки мыла, и открыла глаза. В ванной было темно, если бы не мягкое свечение ванны из розового кварца и кристаллов на стенах, сиявших ярче обычного из-за отсутствия лунного света снаружи. В этом полумраке, под звук воды, стекающей по стенам и плещущейся о бортики ванны, Кинсли почти могла представить, что находится в пещере, а не в коттедже.

Она откинулась назад и легла, положив голову на край ванны. Запах лаванды, розмарина и мяты заполнил легкие, а от шипучей воды поднимался пар, наполняя воздух теплом. Закрыв глаза, Кинсли провела ладонью по поверхности воды и глубоко вдохнула, позволяя ароматам успокоить ее.

Ванна была роскошью, которой она никогда по-настоящему не могла насладиться. В доме, где она жила с Лиамом, ванна была маленькой и тесной, а в квартире, которую она сняла после их расставания, ее вовсе не было. В дороге или в походах – ну… горячие источники встречались редко, а холодный ручей был совсем не тем же самым, что огромная, глубокая, волшебная горячая ванна, в которой можно было понежиться.

Но с тех пор, как она попала сюда, она часто находила время, чтобы просто расслабиться в ванне. Не то чтобы у нее было много других дел. И это… это было здорово.

Она опустила руку обратно в воду, и легкая улыбка появилась на ее губах.

– Никогда еще я не видел более прекрасного зрелища.

Кинсли вскрикнула, ее глаза распахнулись, и она быстро попыталась сесть, прикрывая грудь руками. Вода перелилась через бортики ванны на замшелый пол.

Векс стоял у подножия ванны, высокий и темноволосый, одетый в свою обычную официальную черную тунику с серебряным поясом. Мягкое освещение отбрасывало глубокие тени на черты его лица, но пылающие красным глаза горели.

И они были сосредоточены на ней.

Сжав бедра и подтянув колени, Кинсли уставилась на него.

– Что ты здесь делаешь?

– Я сказал, что найду тебя, Кинсли.

– И ты не мог подождать, пока я выйду из ванны?

Он ухмыльнулся и сел на край ванны, как будто это было самым естественным поступком в тот момент.

– Не мог.

– Эй! – она погрузилась поглубже в воду, чтобы спрятаться. – Просто… не устраивайся поудобнее! Ты не должен находиться здесь.

Наклонив голову, Векс опустил руку, проведя пальцами по воде.

– Так ты одна имеешь разрешение вторгаться на мою территорию?

– Я же говорила тебе, что это была ошибка.

– А. Что ж, тогда я должен извиниться, – его длинные, ловкие пальцы описывали медленные круги, заставляя воду покрываться гипнотическими волнами. – Я думал, это библиотека. Похоже, я ошибся.

– Ты прекрасно знаешь, что это не твоя библиотека.

– И ты знала, что это моя лаборатория.

Кинсли разочарованно зарычала.

– Ладно, ладно! Я знала это и пыталась проникнуть внутрь.

– Хотя я и говорил тебе, что это единственное место, куда ты не можешь войти.

– Наверное, потому что ты сказал мне, что это единственное место, куда я не могу войти.

Ухмылка Векса смягчилась, и что-то изменилось в его глазах. У Кинсли возникло ощущение, что он смотрит в нее и видит что-то такое, что не заметно с первого взгляда. От этого ей должно было стать еще более неловко, она должна была почувствовать себя еще более обнаженной, но то, как он смотрел на нее, казалось… правильным.

– Я постараюсь помнить о твоем бунтарстве, – мягко сказал Векс. – Но, конечно же, ты действовала не только для того, чтобы проигнорировать мой приказ.

– Нет. Мне было просто любопытно. И скучно. Я не могу прочитать ни одной книги в библиотеке, не могу говорить с огоньками, а ты… – она посмотрела вниз на воду, на его руку и пузырьки, прилипшие к его пальцам. – Ты просто оставил меня здесь одну на пять дней.

Его рука замерла, напряжение натянуло сухожилия на тыльной стороне.

– Ты скучала по мне?

– Я… – нахмурив брови, Кинсли махнула рукой в его сторону. – Ты просто ушел! Я не знала, что случилось, не знала, пострадал ли ты или… – она обхватила себя руками чуть крепче, и ее голос смягчился. – Я просто не знала.

Векс держал ее здесь против ее воли, и все же… Глубоко внутри она беспокоилась о нем во время его отсутствия. Она должна была ненавидеть его, должна была ругаться с ним, бороться с ним, требовать, чтобы он отпустил ее.

Но часть ее хотела остаться.

– Я никогда не хотел огорчать тебя, Кинсли, – сказал он, заставляя ее снова поднять на него взгляд. – Нежеланный зверь вторгся в мои владения. Мне пришлось уничтожить его как можно быстрее.

Тревога вспыхнула в ее груди.

– Ты не пострадал?

– Тебе не нужно беспокоиться о моем благополучии, Кинсли.

Кинсли нахмурилась. Что-то случилось. Иначе почему бы он выглядел таким изможденным, таким… ослабленным?

– Как зверь проник внутрь? – спросила она. – Я думала, ничто не может пробиться сквозь туман.

Теперь Векс посмотрел вниз, наблюдая за своей рукой, которой рисовал узоры на воде, и пузырьки расходились по ее следу.

– Это место, зажатое между мирами. Это не твое царство, но и не царство фейри. Оно… находится между ними. Существуют способы путешествовать между мирами. К несчастью, этой способностью обладает огромное количество чудовищных существ, хотя некоторые фейри также обладают знаниями и силой, позволяющими пересекать уровни по своему желанию.

Векс поднял глаза, чтобы снова встретиться с ней взглядом.

– И еще меньше смертных, которых коснулись фейри, способные пересекать миры.

Кинсли скептически посмотрела на него.

– Почему ты так смотришь на меня?

Он поднял руку из воды, стряхивая капли с пальцев.

– В тебе кровь фейри, Кинсли. Сильно разбавленная, но это неоспоримо.

– Подожди, подожди, подожди. Ты хочешь сказать, что где-то в прошлом один из моих предков был фейри?

– Да.

– Откуда ты знаешь?

– Ты видела огоньки. В своем мире.

Кинсли покачала головой.

– Было темно, а они буквально горят. Любой бы их увидел.

– Призрачный огонь больше похож на магию, чем на пламя. Но Эхо, Вспышка и Тень связаны с этим царством. Даже когда они выходят за пределы тумана, их сущность слишком ослаблена, чтобы большинство смертных могли ее воспринять.

– Люди видели огоньки, призраков и… и других существ. Я не могу быть единственной. Это ведь не делает меня автоматически фейри, верно?

Векс встал и подошел к краю ванны, не сводя с нее глаз все это время.

– Твой транспорт доставил тебя на край этого царства в твоем мире. Но именно ты прорвалась сквозь барьеры между мирами. Когда твоя смертная жизнь угасла, кровь фейри в твоих венах высвободила свою магию.

Он присел на край ванны.

– Когда я забирал твои вещи, Кинсли, я также взял немного твоей крови. Каждый тест, который я проводил с ним, подтверждал мои подозрения. Одним из твоих далеких предков были Благие. Покорители миров. И, хотя их магия может быть ослабленной, она течет через тебя. Ты вторглась в это царство, Кинсли. Ты открыла путь. Иначе мы бы никогда не встретились.

В ней проснулась надежда, и она села немного прямее. Если эта сила действительно была внутри нее и она уже использовала ее однажды…

– Значит ли это, что я могу снова открыть путь и вернуться домой?

Тень хмурой усмешки изогнула его губы.

– Даже если бы ты снова была на краю смерти… Нет, Кинсли. Возможно, ты могла бы открыть путь, но ты не можешь покинуть это царство.

– Потому что ты меня не отпустишь.

– Потому что ты связана со мной, – сказал он низким и хриплым голосом, – а я связан с этим местом.

– Что? Ты… – она наклонилась ближе к нему. – Что это значит, Векс?

– Это королевство – моя тюрьма, Кинсли. Я не могу пересечь его границы, – он тяжело вздохнул. – Ты помнишь тот день, когда пыталась сбежать, не так ли? Когда ты бежала через лес?

Ногти Кинсли впились в ладони, когда она вспомнила боль, которую почувствовала, войдя в туман.

– Да.

– Ты думала, что идешь прямо и верно, – он окунул палец в воду, начертив прямую линию, но затем изогнул ее в широкую дугу. – И все же это я выбрал твой путь, искаженный иллюзией. Я стремился уберечь тебя от тумана, защитить от него. Но стало очевидно, что ты не остановишься, пока не поймешь что выхода нет.

Взгляд Векса упал на ее запястье. Кинсли взглянула вниз и увидела, что странная метка из плюща и шипов светится бледно-зеленым светом.

– Боль, которую ты пережила, дезориентация, замешательство и ярость… Это мои чувства, – он поднял палец и покрутил им. Пар сгустился и собрался на поверхности воды, образовав похожее на облако кольцо вокруг призрачного миниатюрного леса. В центре леса, крошечные, но безошибочно узнаваемые, стояли восемь рунических камней, которые находились под коттеджем.

– Я пытался пересечь туман бесчисленное количество раз, Кинсли, прекрасно понимая неизбежный результат, – продолжил он. Крошечная фигурка шагнула в туман и исчезла, но затем снова возникла в центре кольца – каменного круга. – И каждый раз я страдал стократ больше, чем ты в своей попытке. Я говорю это не для того, чтобы умалить твою боль, а чтобы похвалить твое упорство, ибо я не пожелал бы и доли таких мучений никому, кроме того, кто запечатал меня здесь проклятием.

Он взмахнул рукой, и пар рассеялся.

Кинсли встретилась с ним взглядом.

– Та, кто разрушила твою башню, заманила тебя сюда, не так ли?

Векс кивнул.

– А огоньки?

– Я привязал их к себе, чтобы уберечь от ее гнева, иначе они погибли бы вместе со всеми остальными. Если бы я знал, что из-за этого они станут пленниками, я…

У нее сдавило грудь. Боль и чувство вины, которые он, должно быть, нес все это время…

– Ты бы сделала то же самое, чтобы спасти их.

Между его бровями пролегла небольшая складка, когда он посмотрел на нее.

– Ты говоришь с такой уверенностью, Кинсли.

Кинсли пожала плечами.

– Я могу не понимать, что они говорят, но они преданы тебе. Они заботятся о тебе. Так что ты не можешь быть таким уж злым.

– А ты не подумала, что их лояльность может быть результатом связи?

Она выгнула бровь.

– Я не помню, чтобы меня заставляли подчиняться, несмотря на то, что я связана с тобой. На самом деле я поступала как раз наоборот.

Уголок его рта приподнялся.

– Действительно. Но наша связь иная.

– Каким образом?

– Со временем ты поймешь это, Кинсли.

Блеск в его глазах был полон порочного обещания, и это всколыхнуло что-то глубоко внутри нее.

– А пока, – он развернулся к ней, закинув ногу на край ванны, – я хотел бы узнать тебя поближе.

Кинсли прищурилась.

– Надеюсь, ты не имел в виду то, как это прозвучало. А как же твое обещание – никаких прикосновений?

– Я имел в виду – узнать тебя, – сухо отозвался он.

Она знала, что он избегает многих ее вопросов, знала, что он оставил так много недосказанного, но она могла потерпеть.

Кинсли склонила голову набок и постучала пальцем по своей руке.

– Так ты хочешь узнать больше о простой смертной?

– Мои единственные другие источники общения – это огоньки, и нам нечего обсуждать, кроме тебя. Так что да, человек. Я хочу узнать о тебе побольше.

– А это не могло подождать, пока я приму ванну?

Положив руку на край ванны, он наклонился ближе, водя пальцами другой руки по поверхности воды.

– Тебе не жарко? Удобно? Достаточно расслабляюще?

– Да, тепло. Но я абсолютно уязвима, в то время как ты, – она махнула рукой в его сторону, не обнажая себя, – полностью одет и у власти.

– Если хочешь, я разденусь и присоединюсь к тебе.

– Нет! Нет, все в порядке. Ты просто… сиди здесь.

Векс ухмыльнулся, обнажая клыки.

– Как пожелаешь.

Кинсли уставилась на его рот. Почему эти клыки были такими очаровательными? Она должна была бояться их, должна была быть встревожена мыслью о том, как они погружаются в ее плоть…

Но единственное, что она могла вообразить, – это его клыки, слегка касающиеся ее кожи, заставляющие каждый нерв дрожать и пробуждающие запретное желание, которому она не смогла бы противиться.

– Итак… что ты хочешь знать? – спросила она, сжимая бедра, чтобы скрыть внезапный, ноющий жар, разлившийся между ног.

– Все.

Она усмехнулась.

– Может, ты немного сузишь круг вопросов? По крайней мере, пока я голая в ванне.

– Ты благородных кровей?

– Это первый вопрос?

Он поднял ладонь вверх.

– Твое средство передвижения – автомобиль – сделан из металла, и мне сказали, что для его движения не нужны ни ветер, ни зверь. Это наводит на мысль, что ты человек с определенными средствами.

Кинсли хихикнула и покачала головой.

– Большинство людей водят машины. Я имею в виду, что некоторые машины стоят дороже и принадлежат только богатым людям, но автомобиль – обычное дело. Я не из богатой семьи, и во мне нет благородной крови. Очевидно, только немного Благой крови.

– Значит, у тебя есть профессия?

– Я работала секретаршей в стоматологическом кабинете, прежде чем стала вести видеоблог и зарабатывать только на нем.

Его густые темные брови поползли вниз, и она усмехнулась. Кинсли почти видела, как ее слова просвистели над его головой.

– Секретарь в приемной – это тот, кто весь день сидит за столом и приветствует людей, принимает звонки и назначает встречи. Я имею в виду, что это еще не все, но… понимаешь, да? – когда он кивнул, она продолжила. – Стоматолог – это врач, который специализируется на зубах.

– У вас есть врачи, занимающиеся исключительно зубами?

– Разве нет фейри, которые сосредоточены именно на зубах? Типа… зубная фея? – глаза Кинсли расширились. – А зубная фея действительно существует?

– Невидимые, которые помешаны на зубах, не из тех, с кем тебе стоит встречаться. Они пугающие существа, – он пренебрежительно махнул рукой. – Но больше никаких разговоров о таких вещах. Что такое видеоблог?

– Это… может быть, немного сложнее объяснить. Мы записываем видео, которые, эм… – она поджала губы и оглядела комнату, прежде чем ее осенила идея. – О! Ну вот, как ты создаешь иллюзии? Помнишь, как ты показал мне свою старую библиотеку и что с ней случилось?

Векс кивнул.

– Ну, люди используют электронные устройства для захвата изображений из жизни и воспроизведения их на экранах. Как… движущиеся картинки? Движущиеся картины?

– Значит, ваше оборудование способно воспроизводить магию?

– Ну, нет. Мы еще очень далеки от того, чтобы делать что-то подобное тому, что умеешь ты. Мы можем создать множество визуальных эффектов, но то, что я видела в «библиотеке» – абсолютно захватывающе и не может сравниться с видео, – одной мысли об иллюзии, которую он создал вокруг нее, о воспоминаниях, которыми он поделился с ней, было достаточно, чтобы Кинсли снова прониклась благоговейным страхом. Это казалось таким реальным, как будто она была в той давно исчезнувшей библиотеке, как будто она была в его башне.

И если она была права, единственным ограничением иллюзий Векса было его воображение. Какие чудеса он мог бы сотворить, если бы позволил себе это сделать?

– В любом случае, – продолжила она, – видеоблогер записывает фрагменты своей жизни и делится этими записями с другими людьми. Иногда я снимала видео о скрапбукинге, но в основном рассказывала о кемпингах и походах в лес. Это позволило мне поделиться своим опытом и любовью к природе с людьми, помогло побудить их отправиться туда самих и дало тем, кто не смог этого сделать, возможность увидеть то, чего они иначе не увидели бы.

Задумчивый гул завибрировал в его груди.

– Я бы хотел посмотреть эти видео. Призови одно, чтобы я мог лучше понять.

Кинсли бросила на него насмешливый взгляд.

– Я не волшебница. Если бы я могла вызывать что-то по своему желанию, тебе не кажется, что прямо сейчас я была бы, по крайней мере, немного менее обнаженной?

Его губы растянулись в грешной усмешке, когда он опустил глаза.

– Ты мне нравишься такой, какая ты есть.

Румянец разлился по ее коже. Хотя она могла спрятать от него свое тело, она не могла спрятаться от того, что его взгляд и слова заставляли ее чувствовать.

– Этот оттенок розового идет тебе больше, чем любая одежда, Кинсли, – сказал он, снова глядя ей в лицо.

Это действительно несправедливо.

– В любом случае, – твердо сказала она, – видео так не работает.

– Ты сравнила их с моими иллюзиями, Кинсли.

– Да, с оговоркой, что мы еще очень далеки от того, чтобы сравняться с магией. Все, что я делаю, записывается на телефон. Маленькое устройство, которое позволяет нам общаться с другими людьми по всему миру.

Брови Векса поползли вверх.

– У тебя есть устройство, которое позволяет тебе говорить с кем угодно, находясь в любой точке мира?

– Ну, теоретически, да. Но им тоже для этого нужен телефон.

– Подумать только, что смертные обрели такую силу… – он покачал головой. – И это используется для того, чтобы люди могли наблюдать, как ты бродишь по лесу?

– Его используют не только для этого. Многие люди используют его для развлечения, но это также способ общения с другими. Мир такой большой, и даже когда ты окружен людьми, ты можешь чувствовать себя таким… одиноким. Иногда приятно знать, что есть другие люди, которые тебя понимают, даже если вы никогда не встречались, и ты можешь завести друзей, которых иначе у тебя никогда бы не было.

Кинсли посмотрела вниз на воду, влажные волосы упали ей на плечи.

– Было время, когда я чувствовала себя одинокой, и люди помогли мне пережить это.

Было время, Кинсли? Кого ты пытаешься обмануть?

– Разве у тебя не было пары в твоем мире? – нерешительность в голосе контрастировала с резкостью.

ГЛАВА 18

Кинсли замерла. Тишина, последовавшая за вопросом Векса, давила на нее, мешая дышать.

Почему? Почему он спросил об этом?

Она подтянула ноги ближе и снова впилась ногтями в ладони. Глаза защипало от угрозы расплакаться. Она уже чувствовала себя такой уязвимой, сидя обнаженной перед ним, но каким-то образом этот вопрос заставил ее почувствовать себя еще более уязвимой.

– Кинсли…

– У меня был муж, – прошептала она.

Его голос стал жестче.

– Ты замужем?

Кинсли прикусила нижнюю губу и сделала глубокий вдох, пытаясь сдержать слезы. Она не могла плакать, не хотела. Она пролила столько слез по Лиаму, что их хватит на всю жизнь.

– Была, но больше нет.

Кинсли медленно подняла голову и посмотрела на Векса. Ее сердце подпрыгнуло при виде него. Одна его рука была сжата в кулак, в то время как другая так крепко вцепилась в край ванны, что костяшки пальцев побледнели, а когти поцарапали кварц. Густые, темные, правильной формы брови были резко сдвинуты к переносице, губы приподняты, обнажая клыки, а в алых глазах горел огонь.

– Ты… сердишься на меня? – нерешительно спросила Кинсли.

– Нет.

– Ты выглядишь сердитым.

Он слегка опустил подбородок.

– Не на тебя.

Кинсли всмотрелась в его лицо. Злится ли он из-за нее или… ревнует? И почему при мысли о его ревности у нее затрепетало в животе?

Она сделала глубокий вдох и снова посмотрела на воду, позволяя мышцам расслабиться.

– Я родилась в Соединенном Королевстве, недалеко от Лондона, но моя семья переехала в Штаты, когда мне было восемь. Это место за океаном, к западу отсюда, в тысячах миль. Лиам был моим первым другом там. Мы с ним всегда были близки, а с возрастом стали только ближе. Мы были… неразлучны. Когда мне исполнилось шестнадцать, он попросил меня стать его девушкой. Мне всегда казалось, что я предназначена для него, как будто он был единственным, и я мечтала, что мы будем вместе навсегда. Звучит как глупая фантазия маленькой девочки, но… Я была влюблена. Нам было по двадцать, когда мы поженились, и мы были счастливы, у нас вся жизнь была впереди. Но потом наши жизни, казалось, разделились. У нас обоих была работа на полный рабочий день, а Лиам еще и учился, так что мы не часто виделись. Мы проводили вместе столько времени, сколько могли, но его было так мало.

Кинсли закрыла глаза, сдерживая жгучие слезы, потом продолжила.

– Наши настоящие проблемы начались пару лет спустя.

Она поджала губы. Было так много того, что она хотела сказать, так много того, что она хотела выпустить, но не могла. Не с Вексом. Она не могла рассказать ему о боли, через которую прошла, о потере. Она не могла сказать ему, что единственная вещь, которую он потребовал от нее в обмен на ее жизнь, была вне его досягаемости.

Зашуршала ткань, и Кинсли открыла глаза, обнаружив, что Векс повернулся к ней лицом.

Он наклонился к ней, опустив голову и не сводя с нее глаз.

– Эта боль, которую ты несешь, Кинсли, эта мука… Это из-за него?

Сама того не желая, она придвинулась к нему ближе, ослабив хватку на своих руках. Что-то глубоко внутри Кинсли подталкивало ее к нему, чтобы искать утешения, обрести покой.

– В том числе, – сказала она. – Дистанция между нами росла, и мы оба стали несчастны. В конце концов, он нашел кого-то, кто… кто мог дать ему все, что он хотел. Даже когда он сказал мне, что все еще любит меня, он выбрал кого-то другого, – взгляд Кинсли встретился с Вексом, ее нижняя губа задрожала. – Почему меня было недостаточно?

Векс протянул руку и обхватил ее щеку ладонью, поглаживая большим пальцем кожу. Огонь в его глазах горел в знак солидарности с ее болью; он взывал к гневу, который она таила в своем сердце, к гневу, который она едва позволяла себе чувствовать. Гнев, который она спрятала под своей болью.

Несмотря на бурю в его глазах, прикосновение Векса было сильным, но нежным, теплым и успокаивающим.

– Он не заслуживал тебя, Кинсли.

У Кинсли перехватило дыхание, а глаза вспыхнули. Вся ее вселенная сузилась до ощущения его прикосновения. Где был тот холодный, властный гоблин, которого она впервые встретила? Это… это был не тот мужчина, который считал ее ниже себя, который обращался с ней как с мерзким, невыносимым созданием, как с инструментом, полезным только до тех пор, пока она не выполнит свою задачу.

Внутри нее закружился водоворот эмоций – гнев, боль, замешательство, и все это вокруг сердцевины желания. Ее кожа оживала там, где Векс прикасался к ней, и тепло, которое не имело ничего общего с водой в ванне, распространялось по ее телу.

То, как он смотрел на нее…

Казалось, что он разнесет на части весь мир, чтобы избавить ее от боли, как будто он перевернет небеса и землю ради нее.

Смотрел ли кто-нибудь когда-нибудь так на Кинсли? Смотрел ли Лиам хоть на одно мгновение на нее так, словно она была всем?

И она наслаждалась этим. Она жаждала большего.

Векс хотел ее, и она каким-то образом знала, что это было не из-за их договора. Тоска в его глазах была не по ребенку, которого она ему обещала, а по самой Кинсли.

Она так долго плыла во тьме, одинокая и брошенная на произвол судьбы. Ее семья помогла, но они никогда не смогли бы заполнить пустоту, оставшуюся в ее сердце.

Рука Векса, его прикосновение, его голос…

Что, если он был всем, что ей было нужно? Он не был светом во тьме, не был путеводным маяком. Нет, он был тьмой. И теперь, когда она узнавала его лучше, она могла видеть, что его тьма не была плохой, что ее не стоило бояться. Она была убежищем, щитом от всей суровости в мире, которая маскировалась под все светлое и хорошее. Она была утешением.

Он был ее утешением.

Почему бы не ощутить себя желанной? Почему бы не побаловать себя этим, почему бы не насладиться, хотя бы ненадолго?

Не отводя взгляда от Векса, Кинсли убрала руку со своего тела, зная, что выставляет грудь напоказ его пристальному взгляду, и накрыла его ладонь своей.

– Ты был серьезен, когда сказал, что не будешь прикасаться ко мне?

Его зрачки сузились в щелочки. Он резко втянул воздух сквозь зубы, мышцы напряглись, когти слегка укололи ее плоть. Она почувствовала сопротивление в его руке, прежде чем он убрал ее. Увидела нежелание, ясно написанное на его напряженном лице.

– Прости меня, – прохрипел он, сжимая кулак, когда тот повис у него на боку.

Грубость его голоса заставила Кинсли вздрогнуть.

Векс хотел ее, но его клятва не позволяла ему обладать ею. Это знание дало ей ощущение силы, уверенности и контроля, которого она не испытывала слишком давно.

Но это также пробудило в ней что-то чувственное. Что-то… озорное.

Кинсли улыбнулась и откинулась на спинку ванны, полностью обнажаясь.

– Ты не можешь прикоснуться, но… можешь посмотреть.

Она провела рукой по ключице, прежде чем переместила ее к груди, где обвела сосок кончиками пальцев. Он затвердел на прохладном воздухе.

Векс внимательно следил за ее движениями, и его челюсть дернулась.

– Что ты делаешь, Кинсли?

– Я расслабляюсь в ванне, Векс, – она опустила другую руку между грудей в пузырящуюся воду. – Ты можешь уйти, если хочешь.

В его груди зародилось рычание.

– Я останусь.

Сердце Кинсли забилось быстрее, когда она провела рукой по своему животу. Она никогда не делала ничего подобного раньше, никогда не играла роль соблазнительницы, даже с Лиамом, но с Вексом… Боже, она хотела увидеть, как он теряет контроль.

Раздвинув бедра, она просунула пальцы между ними, чтобы найти клитор. Вспышка удовольствия, вызванная этим первым прикосновением к чувствительному бугорку, заставила ее губы приоткрыться с тихим вздохом.

Ноздри Векса раздулись, а зрачки расширились и сузились. Он не отрывал взгляда от того места, где исчезла ее рука.

Кинсли обхватила грудь другой рукой, пока тут же неторопливо поглаживала клитор. Тепло собралось в ее сердцевине, и с каждым движением нарастало удовольствие, растекаясь по телу и наполняя неугомонной энергией. Ее ресницы опустились, но она не осмелилась закрыть глаза.

Кинсли опустила палец ниже, вводя его во влагалище и начиная двигать им. Несмотря на воду, она чувствовала, что оно скользкое.

Каково было бы ощутить его длинные пальцы глубоко проникающие внутрь? Каково было бы чувствовать, как его член, со всеми его выступами, растягивает ее, наполняет ее?

Внутренние стенки ее тела сжались вокруг пальца, когда она вытащила его и вернула к клитору. Она тихо застонала.

Векса пронзила дрожь, и из его спины, выгнувшейся дугой, прорвались темные кожистые крылья. Они резко распахнулись, достигая в размахе как минимум двойной длины ванны – от кончика до кончика. Прошипев что-то, похожее на проклятие, он грубо поднялся на ноги и отвернулся.

– Не уходи, – выдохнула она.

Напряжение пробежало рябью по нему, заставляя крылья дрожать. Он подошел к Кинсли сзади, положил когтистые руки на край ванны по обе стороны от ее головы и склонился над ней. Его волосы рассыпались вокруг, и в создаваемых ими тенях его пылающие малиновые глаза очаровали ее.



Сквозь зубы он прорычал:

– Не уйду.

Желание вспыхнуло в ее сердце, когда она посмотрела на него. Его пряный, древесный аромат усилился, и Кинсли жадно вдохнула. Она мяла свою грудь, пощипывая и покручивая затвердевший сосок и посылая вспышку удовольствия прямо к клитору, который она продолжала поглаживать. Ее кожу покалывало, когда эти ощущения нарастали, затягивая все туже и туже, и пустое давление внутри нее увеличивалось. Она уперлась пальцами ног в ванну и застонала.

Когти Векса царапнули кварц. Его алые глаза, горячие и дикие, впились в нее.

Кинсли ускорила движения. Ее таз раскачивался, вода плескалась о стенки ванны. Она прерывисто дышала. По мере того как Кинсли подбиралась все ближе и ближе к этой вершине, ее тело дрожало, кожу покалывало, а лоб хмурился.

– Векс, – прохрипела она, когда удовольствие, свернувшееся клубком внутри нее, прорвалось наружу. Ее тело напряглось, и она вскрикнула, сжимая бедра вместе и удерживая руку на месте, когда лоно сжалось. Волны ощущений захлестнули Кинсли, но она продолжала ласкать себя.

Обнажив зубы, Векс обхватил ее подбородок рукой и приблизил свое лицо к ее лицу.

– Я не клялся в этом своим настоящим именем.

Он прижался губами к губам Кинсли.



Он заглушил ее крики, перехватил дыхание, и она закрыла глаза и уступила ему. Его поцелуй был ненасытным, требовательным, диким, доставляющим удовольствие, которое только усугублялось его похотливостью. Его клыки царапнули ее губы, когти укололи щеки.

Векс поглощал ее.

А потом он исчез.

Кинсли вскрикнула и развернулась, расплескивая воду по полу. Его нигде не было видно. Только стойкий запах и пульсирующее воспоминание о его губах на ее доказывали, что он вообще был там.

Она прижала дрожащие пальцы к губам.

Он прикоснулся к ней. Он… поцеловал ее.

Я не клялся в этом своим настоящим именем.

Нет, он ведь не клялся не прикасаться к ней своим настоящим именем, не так ли?

– Ты играешь в очень опасную игру, Кинсли…

И ставки оказались намного выше, чем она думала. Она боялась, что на кону была не только ее жизнь,… но и ее сердце.