Текст книги "Девственница (ЛП)"
Автор книги: Тиффани Райз
сообщить о нарушении
Текущая страница: 19 (всего у книги 21 страниц)
– Значит, она закончена? – спросила Кайри, раскладывая страницы книги по порядку. – Все здесь? Начало, середина и конец?
Элли кивнула.
– Конец, – ответила она. – Теперь мне просто нужно найти компьютер, напечатать ее, подчистить и отправить агенту твоей сестры.
– Значит, пришло время? – спросила Кайри. Элли заметила огонек страха в ее глазах. Элли не винила ее.
– Да, пора уходить. Ты готова?
– Я... – Это все, что ответила Кайри. Рыдание вырвалось из ее горла. Элли крепко прижала ее к себе, раскачивая, словно Кайри была ребенком у нее на руках.
– Знаю, – сказала Элли. – Я тоже боюсь. Но чем дольше мы здесь останемся, тем сложнее будет уйти. Ты ведь хочешь уйти, не так ли?
– Хочу... – начала Кайри и замолчала. Она, казалось, обдумывала ответ, взвешивала свои слова, подыскивая, что сказать, что сказать правильно. Затем она кивнула, и когда продолжила говорить, ее голос бы чистым и ровным. – Да, я хочу уйти.
Элли притянула ее к себе, и Кайри тихо заплакала у нее на руках. Они все делали тихо – смеялись, разговаривали, трахались. Их пока не поймали, но это был только вопрос времени. И Элли надоело все время быть тихой. Она хотела говорить громче, хотела смеяться так громко, как могла. Она хотела привязать Кайри к кровати и доводить ее до оргазма, пока та не начнет кричать.
– Когда мы отправляемся? – спросила Кайри, глядя на Элли.
– Завтра ночью, – ответила она. – Мы подождем до ночи, когда все уснут, и уйдем. Мы можем уйти через заднюю дверь в часовне и выйти на дорогу. Нам придется идти пешком до Гилфорда, но как только окажемся там, мы сможем снять номер в отеле на ночь и решить, куда двигаться дальше.
– Знаю, что это очень далеко, но мы могли бы поехать в Калифорнию, – сказала Кайри. – Мой брат разрешил бы нам остановиться у него.
– Ты уверена? – спросила Элли.
– Он ушел из церкви после смерти Бетани. Он не хотел, чтобы я стала монахиней.
– Он знает...
Кайри замотала головой.
– Никто не знает. Придется сказать, что ты моя подруга. Прости.
Элли пожала плечами.
– Я лгала о своей любви с тех пор, как она появилась. Думаю, смогу продолжить.
– Ты можешь рассказать моему брату и его жене, что ушла от парня. Они поймут, почему.
Элли невесело рассмеялась. Она уже устала лгать о себе.
– Ушла от парня. Звучит так ванильно, – ответила Элли. – Я была сексуальной собственность доминанта-садиста католического священника, а сейчас просто «ушла от парня».
– Ты не можешь говорить людям правду, – ответила Кайри. – Они взбесятся и не станут нам помогать.
– Ты уверена, что твой брат согласится?
– Да, – ответила Кайри. – Он хороший парень. Консервативный. Но он любит меня. У них с женой довольно большой дом. Уверена, мы сможем там остановиться, по крайней мере, пока не поймем, что к чему.
– Ладно. Поедем в Калифорнию. Всегда мечтала поплавать в Тихом океане.
Кайри рассмеялась.
– Тебе понадобится гидрокостюм. Вода ледяная.
Элли вздохнула.
– Конец мечте.
– Прости.
– Ты не виновата, что океан холодный. – Она обхватила ладонями лицо Кайри и поцеловала ее. – У меня есть другие мечты. Лучше.
– А я в них есть?
– Ты во всех из них. Мы поедем в дом твоего брата, и я найду работу. Все получится. Может, агент твоей сестры сможет продать книгу.
– Уверена, сможет. Книга очень хорошая. Мне понравилась.
– Я напишу еще одну. И еще.
– Хорошо. Я хочу прочитать их все.
– Может, в следующий раз я напишу историю о двух девушках. Афина и Афродита влюбляются друг в друга.
– Разве они не были сестрами?
– Они не могут размножаться. Какая разница?
Кайри усмехнулась, и Элли снова поцеловала ее, радуясь этой улыбке.
– Так-то лучше, – сказала Элли. – Нам предстоит долгое путешествие. Ты должна быть сильной ради меня, хорошо? Как только я уйду, меня больше не примут сюда. Когда мы уйдем, мы должны идти, и пути назад нет.
– Я понимаю.
– Я не смогу уйти отсюда без тебя.
– Нет, сможешь. Ты просто не хочешь этого, – улыбнулась Кайри.
– Конечно, я не хочу уходить без тебя. Ни сейчас, ни когда-либо. Но у меня есть причина уйти сейчас, и это не имеет к нему никакого отношения.
Кайри подняла рукопись книги Элли.
– Мы сделаем это ради нее.
– Я не поверила тебе, когда ты сказала, что узнаешь, чем я должна заниматься в жизни.
– Я же сказала, что найду.
– Теперь верю. Ты была права.
– Хорошо. Это все, что мне нужно было услышать. – Кайри снова потянулась к Элли, и они поцеловались. Элли толкнула Кайри на спину и погладила ее по лицу, волосам, шее и рукам.
Элли взяла зажженную свечу с прикроватной тумбочки. Кайри подняла руку.
– Мы можем просто поспать сегодня? – спросила Кайри. – Немного, ты и я. Мы никогда не спали вместе.
– Ты проснешься вовремя?
– Разве это имеет значение? – Кайри посмотрела на Элли и нервно улыбнулась. – Мы уходим.
– Хорошее замечание. Думаю, если нас сейчас поймают... что они могут нам сделать? Вышвырнуть нас вон?
– Именно.
– Хорошо. Мы можем поспать. – Элли задула свечу и скользнула под одеяло. Она сама была миниатюрной, но Кайри была еще меньше. Она притянула Кайри к себе, спиной к своей груди. Они лежали вместе, плотно прижавшись друг к другу, пока не заснули. Когда Элли проснулась на рассвете, Кайри уже вернулась в свою келью.
Элли сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться. У них был план. Встретиться ночью, выйти через часовню. Дойти до города. Купить билеты на автобус.
А потом... кто знал? И какая разница? С ней была Кайри, о ком можно было бы заботиться, с кем быть рядом, чтобы ей не пришлось делать все это в одиночку.
Оставалось только собрать вещи.
Тот самый день настал.
Пора уходить.
Глава 33
Нью-Йорк
Спустя два месяца после возращения с Гаити Кингсли все еще был жив, все еще функционировал. Он не был уверен, как ему это удалось, но он это сделал. Он пережил потерю Джульетты. Он не пил, совсем немного. Не больше обычного. Он не вернулся к своим старым привычкам употреблять наркотики. Он не участвовал ни в каких диких актах саморазрушения. Конечно, он трахался так часто, как только мог. В минуты сомнения Кингсли трахался. Всю жизнь это был его способ выживания, и он всегда работал для него.
Кингсли играл умно и трахал только тех, кому доверял. Женщины, которых он знал много лет, которые знали его много лет и не были заинтересованы в продолжении отношений. Он трахнул Симону, одну из его лучших профессиональных сабмиссивов из его окружения и "дежурную" мазохистку для Сорена, когда его Малышка была недоступна. Он задавался вопросом, сколько времени Симона провела на Андреевском кресте Сорена в последнее время. Он не спрашивал. Кингсли был уверен, что не хотел этого знать. Была еще Тесса, которая работала на него время от времени в течение многих лет. Он провел несколько ночей с Гриффином и соблазнил красивого двадцатисемилетнего дайвера, завоевавшего золотую медаль, по имени Хантер, с которым Гриффин тренировался в тренажерном зале. Кингсли охотился на Хантера, и теперь Хант, как он предпочитал, чтобы его называли, был самым постоянным отвлечением Кингсли перед сном в течение последнего месяца.
Несмотря на все его старания, у него был момент слабости, и он почти целую минуту раздумывал, не затащить ли Каллиопу в постель. Он быстро отбросил эту идею. Ей было восемнадцать, и ее обожание и привязанность к нему помогли легче пережить день, вернуться к работе. Он обожал ее и хотел для нее только самого лучшего. А секс с ней мог поставить под угрозу то высокое уважение, которое она испытывала к нему, а ему сейчас нужна была чья-то любовь, даже если это была восемнадцатилетняя девушка, которая забирала вещи из химчистки.
То, что Джульетта заставила его уйти, было к лучшему, правда. Моногамия не в крови Кингсли. Он слишком сильно любил трахать мужчин. И других женщин. И боль, ее он тоже любил, а Джульетта хотела только получать ее, а не отдавать. Слабое утешение, но утешение. Он нуждался во всем утешении, какое только мог получить.
– Мистер Кинг?
Тихий голос Каллиопы прервал его одинокие размышления. Хорошо. Ему нужно было как можно дольше держаться подальше от своих мыслей. Он оторвал взгляд от книги, которую не читал, и улыбнулся ей.
– Да?
– Я вам больше не нужна сегодня? – спросила она, стоя в дверях его гостиной.
Кингсли посмотрел на часы. Было чуть больше семи вечера.
– Полагаю, нет. У тебя есть планы?
Она улыбнулась.
– У меня свидание.
Кингсли захлопнул книгу и положил ее на соседний стол.
– Свидание? С кем?
– Ты его не знаешь.
– Почему я его не знаю? – Кингсли снял очки и бросил их поверх книги.
– Потому что я сама его едва знаю. Это первое свидание.
– Ты не можешь пойти на свидание с кем-то, кого едва знаешь. Что, если он преступник?
Каллиопа указала на него.
– Ты преступник. – Указала на себя. – Я преступник. Мы... – Она энергично указывала на них обоих. – Преступники. Половина того, что я делаю для тебя, незаконно. Ты поймал меня с фальшивым удостоверением, которое я сделала, чтобы попасть в твои клубы, и ты нанял меня потому, что подделка была хороша.
– Мы говорим не обо мне или тебе. Мы говорим о нем.
– Он кажется милым. Он друг Тессы.
– Милый? Он ведь не ванильный, не так ли?
Каллиопа поморщилась от отвращения.
– Фу. Даже не шути по этому поводу.
– Как его зовут? Дата рождения? И место рождения?
– Я запрещаю тебе собирать на него досье, – сказала она, грозя ему пальцем. – Я запрещаю тебе проверять его прошлое.
– Я твой босс. Я могу делать все, что захочу.
– Нет, – повторила она твердо.
– Он знает обо мне? – спросил Кингсли. – Ты сказала ему, что я зарабатывал на жизнь тем, что убивал людей?
– Надеюсь, у тебя никогда не будет дочери, если ты так себя ведешь, когда у твоей помощницы свидание.
– Не забеременей.
– Я не верю в залет на первом свидании.
– Хорошо. Презервативы нужны?
– Я не буду это с тобой обсуждать. Я ухожу. Прямо сейчас. Сию минуту.
– Когда свидание закончится, зайди ко мне в комнату, чтобы я знал, что ты в безопасности. Это приказ.
– Что-нибудь еще, сир?
– Возьми пистолет.
– О мой Бог! – Каллиопа покачала головой и вздохнула. Кингсли подумывал о том, чтобы установить за ней слежку.
– Я не хочу, чтобы ты пострадала, – ответил он.
Она вздохнула и улыбнулась.
– Знаю. Со мной все будет в порядке. Очень мило что ты так переживаешь.
Она подошла к нему и поцеловала в обе щеки на французский манер, как он ее учил. Он услышал звонок в дверь и умышленно проигнорировал его. Кавалер Каллиопы, должно быть, заедет за ней сюда. Может, ему стоит пойти поздороваться с ее поклонником... задать ему пару вопросов.
Нет. Каллиопа убьет его. Восемнадцать лет, напомнил он себе. Почти девятнадцать. Совершеннолетняя по закону. И умная. И ответственная, не считая ее связи с ним. И трудолюбивая. Она заслуживала свидания без того, чтобы ее босс ставил ее в затруднительное положение по этому поводу. Безусловно, если этот парень обидит ее, Кингсли придется убить его. Это, само собой, разумеется. Он снова взял очки и книгу – «Широкое Саргассово море», которую Элли давным-давно рекомендовала ему. Прекрасная книга, но неудачный выбор для мужчины, пытающегося забыть любимую женщину, которая жила на карибском острове с мужчиной, который никогда ее не поймет.
– Кинг? – снова раздался голос Каллиопы.
– Если он продинамит тебя, я его застрелю, – ответил Кингсли.
Каллиопа не засмеялась.
– В чем дело? – спросил он.
– К тебе пришла женщина.
– Кто?
– Она не назвала свое имя.
– Как она выглядит?
– Потрясающе, – ответила Каллиопа, по-настоящему ошеломленная. – Я никогда не видела никого красивей.
Глаза Кингсли округлились. Он встал и направился к двери. Каллиопа посмотрела на него.
– Я тоже не хочу, чтобы ты пострадал, – сказала Каллиопа с беспокойством, написанным на ее лице.
Кингсли поцеловал ее в лоб.
– Повеселись на свидании.
Он прошел мимо нее и вышел в холл. Вниз по коридору к главной двери.
Там была она – Джульетта. Сначала он мог только удивленно смотреть на нее. Джульетта во плоти, в его прихожей. На ней было прелестнейшее бирюзовое платье и туфли, и она сияла, как драгоценный камень.
– Очень милая девушка открыла дверь, – сказала Джульетта.
– Калли. Каллиопа, – поправил он. – Моя ассистентка.
Джульетта кивнула. – Каллиопа? Это ее настоящее имя?
– Она компьютерный хакер. Говорит, у нее должно быть мифологическое кодовое имя. Глупая девчонка. У нее красивое настоящее имя, но она никому не позволяет так себя называть.
– Какое? – спросила Джульетта.
– Селеста.
– Да, – согласилась Джульетта. – Прекрасное имя.
– Ты пришла сюда, чтобы поговорить о моей ассистентке? Если хочешь, то можем. Сегодня вечером у нее свидание, и я не очень хорошо принял эту новость.
Джульетта натянуто улыбнулась ему и усмехнулась себе под нос.
– Я пришла сюда, потому что могу. – Она выглядела смущенной, нервной, не в своей тарелке. Ему потребовалась вся его выдержка, чтобы не схватить ее и не затащить в свою спальню. – Благодаря тебе.
– Ты сказала, что хочешь свободы. Свобода единственное, чего ты хотела. Ты хотела ее больше, чем меня. И я дал ее тебе.
– Я не ожидала, что ты будешь оплачивать медицинские счета моей матери.
– Я не ожидал, что ты найдешь меня. Ты хотела свободы. Теперь она у тебя есть.
Он велел Каллиопе открыть счет в стороннем медицинском трастовом фонде, и через него были оплачены все медицинские расходы матери Джульетты. Все было на имя Джульетты, и ничего на его.
– Ты ушел, не сказав мне, где ты живешь, как тебя зовут, – ответила Джульетта.
– Ты сказала, что не хочешь быть кому-то обязанной. Это был подарок. Безвозмездный. – Кингсли позаботился об этом. Каллиопа все организовала так, чтобы Джульетта никогда не смогла выследить его по счетам. Он принадлежал ей, свободный и ясный. Уйти, не попрощавшись с ней, не сказав, как его найти, было самым трудным, что он когда-либо делал.
– Ты не должен был этого делать, – сказала она.
– Нет, не должен.
Кингсли больше ничего не ответил. Он не доверял себе, чтобы что-то говорить прямо сейчас.
– Я ушла от него, – наконец сказала она.
– Правда?
Она кивнула.
– Я уже давно по-настоящему не любила его. Он не злой человек. На самом деле... Я желаю ему самого лучшего, – сказала она. – Сказала, что он должен быть с тем, кто действительно любит его, но это никогда не буду я.
– Он был зол?
– В шоке. Он хотел знать, откуда взялись деньги.
– Что ты ему сказала?
– Сказала, что нашла зарытое сокровище на пляже.
Кингсли тяжело сглотнул. Он бы рассмеялся, если бы мог. Прямо сейчас он едва мог дышать, не говоря уже о том, чтобы смеяться.
– Как ты нашла меня? – спросил Кингсли.
– Я помогала Жерару с его работой. Я знаю, как искать людей. Я знала твое имя, возраст, и что ты жил на Манхэттене. Это заняло некоторое время, но вот ты здесь. Кингсли Эдж – ты не шутил. У тебя есть свое собственное королевство. Очень мило.
– Я боюсь спросить тебя, что ты здесь делаешь. Но рискну. Зачем ты приехала сюда?
Джульетта пожала плечами и скрестила руки на груди.
– Я поехала навестить маму, так как уже могу. Первая поездка в моей жизни, за которую он не заплатил.
– Как она?
– Она окружена заботой, – ответила Джульетта. – Но врачи говорят, что улучшений нет.
– Мне очень жаль. Честно.
– Она счастлива, и они обращаются с ней как с королевой. Это все, что меня волнует.
– Чем занималась после визита к ней? – спросил Кингсли. Джульетта осмотрела холл. Он надеялся, что его дом не разочарует.
– Путешествовала по Европе. Очень понравилось в Германии. И в Италии. Они мои любимые. После Парижа, конечно же.
– Конечно же.
– Я думала о тебе, пока путешествовала, – сказала Джульетта. – О том, что у нас было вместе, и о том, что ты сделал для меня. Думала о том, как хотела свободы уже много лет, и как ты подарил ее мне, ничего не прося взамен. И я пришла к выводу...
Кингсли с трудом мог говорить. У него перехватило горло, а руки дрожали. Он засунул их в карманы жакета.
– И к какому же выводу ты пришла? – наконец спросил он, пытаясь сохранять голос нейтральным.
Джульетта посмотрела на него. Затем улыбнулась.
– Свободу переоценивают.
Глава 34
Север Штата Нью-Йорк.
Ее сумка был упакована, и в ней у Элли была вся ее одежда, рукописный экземпляр «Девственницы», копия «Мифологии Булфинча», которую она украла из монастырской библиотеки, и два обломка стека, которые она так и не смогла выбросить.
Весь день она была наэлектризованным сгустком энергии. Она делала все, чтобы оставаться спокойной и собранной, но не могла перестать улыбаться, перестать паниковать. Она уходила. Наконец-то. Выбиралась отсюда. Многие месяцы она была заперта в монастыре, и настолько была готова уйти, что едва могла дышать воздухом внутри.
У Элли осталось только одно незавершенное дело. Ее мать. Два месяца она избегала мыслей о маме, с тех пор как они с Кайри решили вместе сбежать. Ее мать была уверена, что, если Элли уйдет отсюда, она тут же бросится обратно в объятия Сорена. Зная свою мать, та, вероятно, предпочла бы это, чем признание Элли в том, что она спала с женщиной в течение последних двух месяцев.
Но все же... Элли должна была как-то попрощаться, хоть как-нибудь. Если бы она подошла и обняла мать, это было бы слишком подозрительно. А если скажет маме, что уходит, та сделает все, что в ее силах, чтобы заставить ее остаться. Она устроит сцену, начнет ссору. Кайри была слишком хрупкой, чтобы уходить при таких обстоятельствах.
И Элли тоже... это решение уйти тоже казалось хрупким. Она боялась уходить, но еще больше боялась остаться. Когда она снова увидит мать? Они нашли немного покоя вместе под этой крышей, за этими стенами. Но Элли не могла остаться только ради нее. Элли знала, что ее судьба, в отличие от судьбы матери, не жизнь за этими стенами. Как бы это ни было больно, она должна уйти. И поскольку ей нужно уходить, она должна попрощаться. Она остановилась на письме. Единственный способ.
Дорогая мама,
К тому времени, как ты получишь это письмо, меня уже здесь не будет. Я больше не могу оставаться здесь, в аббатстве . Мне здесь не место, и мы все это знаем. Но спасибо тебе за то, что приютили меня и дали кров. Я обещаю, что не вернусь к нему. Я ухожу не из-за него . Тебе не понравится это слышать, но есть литературный агент, которая заинтересована в моей книге. Я мечтала стать писателем еще будучи подростком. Надеюсь, ты никогда не находила мои дневники. Они бы довели тебя до сердечного приступа . Я говорю тебе это только для того, чтобы ты знала, что писательство – первая стоящая мечта в моей жизни. Самое приятное, что он когда-либо говорил мне , что я пишу лучше его.
Ты можешь не поверить, когда я говорю это, но я люблю тебя, мама. Мне жаль, что мои решения в прошлом, пугали и разочаровывали тебя. Я солгу, если скажу, что ни о чем не сожалею, но ты должна знать, мне не нравится причинять тебе боль . В моем мире боль должна быть по обоюдному согласию .
Пожалуйста, не сердись на меня и не бойся. Со мной все будет в порядке. Пока ты растила меня, ты всегда говорила, что у Бога на меня свои планы, планы дать мне будущее и надежду. Если тебе от этого хоть немного полегчает, то впервые в жизни я, кажется, в это верю .
С любовью,
Элли.
Она не добавила постскриптум в конце. Что еще можно было сказать?
В десять вечера, после того как все легли спать, Элли надела куртку, туфли и собрала волосы в хвост. Она подошла к часовне и обнаружила, что там ее ждет Кайри. Она была в своем облачении, в полном. Она даже не переоделась ко сну. Элли никогда не прикасалась к ней интимно, пока Кайри была в облачении. Она также никогда не прикасалась к Сорену, когда тот был в сутане. Это были священные одежды, и Элли было неловко видеть в них Кайри.
– У меня и для тебя есть сменная одежда, – сказала Элли.
– Хорошо. Я переоденусь, как только мы выйдем за ворота.
Кайри широко и ярко улыбнулась, но что-то в ее улыбке выглядело фальшивым и хрупким. Элли не осуждала ее. У них не было ни особого плана, ни больших денег. Они обе были напуганы. Рука Элли задрожала, и ее дыхание участилось. Ее голос звучал выше, чем обычно, даже для нее самой. Во рту пересохло, а мышцы были напряжены.
Она не могла дождаться, когда уберется отсюда к чертовой матери.
– Ну, у меня все с собой, – сказала Элли. – Что насчет тебя?
У Кайри был чемодан. Элли потянулась к нему, но Кайри прижала его к груди.
– Я могу сама, – ответила Кайри.
– Конечно. Здорово. Готова?
– Ты первая, – сказала Кайри.
Она протянула ладонь и взяла Элли за руку. Элли сжала пальцы Кайри и сделала резкий, полный страха вдох.
– Хорошо. Я поведу.
– Элли?
– Что?
– Поцелуй меня, – сказала Кайри. – Пожалуйста?
Элли усмехнулась.
– Безусловно.
Было странно целовать Кайри в облачении и платке. Но как она могла отказать в такой скромной просьбе? Она поставила сумку и обхватила лицо Кайри. Поцелуй был именно тем, в чем нуждалась Элли. Это напомнило ей, что Кайри отдала себя в руки Элли. Теперь ей нужно о них позаботиться. Она должна позаботиться о них обеих. Кайри была молода и нуждалась, чтобы Элли была сильной для нее. Сильной и ответственной. Элли справится.
Когда Элли отстранилась, на лице Кайри были слезы.
– Не бойся, – прошептала Элли. – Все под контролем. Ты веришь мне, верно?
– Я верю в тебя. В том мире ты будешь творить невероятные вещи.
– Мы обе.
– Я хотела сказать тебе... – начала Кайри. – Я поняла, чем заканчивается твоя книга. Знаю, что сделала Дафна, когда загорелся зеленый свет.
– Правда? – спросила Элли. – И что, по-твоему, сделала Дафна?
– Думаю, она пошла своим путем и у нее была удивительная жизнь. И думаю, у Джона Аполлона тоже была хорошая жизнь, пусть и без нее.
Элли улыбнулась.
– Думаю, ты права. Больше, чем один счастливый конец.
Она снова быстро поцеловала Кайри в губы и взяла свою сумку. Элли сделала глубокий успокаивающий вдох и подошла к тайной двери часовни. Кайри отперла и открыла ее.
Элли оглянулась через плечо и улыбнулась Кайри. Элли вышла из часовни и снова оказалась в реальном мире.
Ночь была прохладной, но не холодной, и луна стояла высоко, полная и яркая. Она все видела – группки белых дубов и серебристых кленов, которые вытянулись вдоль края изношенной грунтовой дорожки, аббатство светилось серым в лунном свете, и дорогу вдалеке, освещенную единственным уличным фонарем.
Элли глубоко вдохнула. Конечно, здесь пахло так же, как и за забором, за воротами, но ей было все равно. Она снова вдохнула его. Было почти лето. Вот что она почуяла – приближение нового сезона. Все пахло жизнью. И мир был живым. Она слышала крики сов и сверчков, машину, едущую по гравию вдали, ветер над сельхозугодиями позади нее.
Она повернулась и протянула Кайри руку.
– Зеленый, – сказала Кайри и захлопнула дверь часовни.
– Кайри? – Элли постучала в дверь. Ответа не последовало. Снова постучала, сильнее и громче, снова позвала Кайри. По-прежнему никакого ответа.
В панике с колотящимся сердцем и обливаясь потом, Элли еще сильнее заколотила в дверь. Она подбежала к стене часовни и заглянула через кованую ограду.
Вот она, голубка в белых перьях, скользит по росистой ночной траве, возвращаясь в аббатство.
– Кайри! – Элли снова выкрикнула ее имя. В своем голосе она слышала отчаяние, боль, печаль, звук собственного разбитого сердца. Кайри остановилась, но не оглянулась на нее. Элли просунула руку через забор и ждала, затаив дыхание, надеясь вопреки всему. – Вернись, – сказала она, желая, чтобы Кайри передумала и вернулась.
Кайри снова начала идти, и у Элли подкосились ноги. Она рухнула на колени и прислонилась головой к железным прутьям. Впервые с тех пор, как приехала сюда... впервые за несколько месяцев... впервые с тех пор, как ушла из дома, Элли заплакала.
Она рыдала глубоко, сильно, обильными слезами, от которых дрожала спина, а тело содрогалось. Все это время Кайри планировала оставить ее. Все это было уловкой, чтобы заставить Элли вернуться в мир, которому та принадлежала. Вот почему Кайри умоляла о поцелуе – ее последнем поцелуе.
Элли схватила сумку и обняла ее. Ей нужно было что-то обнять от отчаяния. Она плакала по трем причинам.
Плакала потому, что была напугана.
Плакала потому, что была одна.
И плакала потому, что...
– Сорен, – прошептала она в холодную темную ночь.
Она скучала по нему, так чертовски сильно скучала по нему. Она скучала по нему с той секунды, как ушла от него, до этого момента, когда все еще продолжала скучать. Она скучала и любила его, и отдала бы все прямо сейчас, чтобы он приехал на своем «Дукати», взял ее на руки, отвез обратно в город, уложил в свою постель, избил, трахнул и простил за то, что она ушла от него.
Но она была одна. Сорена здесь не было. И даже если он простил ее за то, что она бросила его, она все еще не могла простить его за то, что он сказал и что сделал. Если она вернется к нему, все будет как прежде. Она будет его собственностью и его владением. Он оставит паству и заставит выйти за него. Все так и будет. Ее свобода исчезнет, растворится. Он никогда больше не позволит ей доминировать над Кингсли, или над кем-либо еще, если уж на то пошло. Он совершенно ясно дал это понять.
Одна и с пятьюстами долларами в кармане, она должна была решить. Она не могла сидеть на заднице и плакать всю ночь. Хотя это, конечно, было заманчиво.
Когда-то давным-давно она была счастлива. По-настоящему счастлива. Каким-то образом она потеряла это где-то по пути. Всякий раз, когда она что-нибудь теряла – ключи от машины, водительские права, – Сорен брал ее за плечи и говорил, чтобы она возвращалась по своим следам. Идти назад от этого момента, до того, как она последний раз держала их.
Когда она в последний раз была счастлива – по-настоящему счастлива – в этом мире?
Элли мысленно вернулась назад, к той ссоре, которая произошла у нее с Сореном, к тому дню в кабинете врача, к утру, когда она проснулась с тошнотой и ее рвало так сильно, что и она, и Кингсли сразу поняли, что произошло...
Элли рукавом вытерла лицо и посмотрела на луну и звезды. Она так долго жила среди городских огней, что забыла, что луна – это не все, что есть в ночном небе. И хотя мириады звезд танцевали на небе, именно луна притягивала ее внимание. У Кингсли была оранжерея на крыше его манхэттенского таунхауса, заполненная тропическими растениями и редкими цветами в стеклянном коробе размером с большую спальню. Ей нравился аромат цветущих оранжерей и много времени Элли проводила там, читая и наблюдая за проплывающим мимо городом. Она часто ждала Сорена там, глядя сквозь стеклянные стены на Риверсайд-драйв. Она высматривала Сорена и улыбалась, когда слышала двигатель «Дукати», и видела, как он подъезжает к дому.
В последний раз, когда они с Кингсли занимались сексом, это было на кушетке в его оранжерее. Ранее тем же вечером он жестко выпорол ее в своей спальне и грубо трахнул. Но несколько часов спустя они поднялись с вином в оранжерею, и она приказала ему раздеться догола. Вокруг было так много растений, что никто не мог заглянуть в оранжерею, если только они не заглядывали с крыши, а это означало, что, возможно, Бог наблюдал за ними. Ей понравилась эта мысль. В ту ночь она облила Кинга обжигающим свечным воском, пока он не стал таким твердым и возбужденным, что умолял ее трахнуть его. Она оседлала его бедра, приняла его в себя. Пока он был в ней, а она на нем, она смотрела на луну высоко над головой и испытывала чистейшее счастье. Сорен скоро будет дома, подумала она. А до тех пор у нее был Кингсли, чтобы составить ей компанию. Сорен никогда не оставлял ее одну в отъездах. Он всегда был с ней так или иначе.
Элли снова захотелось этого, того счастья, которое она потеряла на этом пути. И последнее место, где у нее оно было, было на Манхэттене с Кингсли, в его особняке.
Может, оно все еще был там.
Она медленно поднялась на ноги и закинула сумку на плечо. Стряхнула грязь со штанов и направилась к дороге. Потребовалось два часа, чтобы добраться до города Гилфорд. Элли не стала снимать номер в отеле. Она нашла единственную в городе автобусную станцию и села в вестибюле, ожидая прибытия первого автобуса. Пока она ждала, Элли вытащила свою книгу и уставилась на нее. Страницы были мятыми и загнутыми, запачканные чернилами. Девственница. Она больше не была уверена насчет названия. Дафна была девственницей только на первых пятидесяти страницах. И девственность была в негативном свете. Хвастаться нечем. Те годы, когда Элли была девственницей, самое не интересное в ней было это недостаток секса. Кем же в действительности была Дафна? Дафна была бегуньей. Вот кем она была. Она бежала по бездорожью и по пересеченной местности, она бежала, когда Джон гнался за ней, и в конце она снова побежала, она убежала. "Бегущая" звучало не очень романтично. Может, еще что-то... может...
Элли зачеркнула слова «Девственница» на главной странице и написала новый заголовок.
Беглянка.
Вот. Так было лучше.
В 6:00 утра мальчик, который даже не выглядел достаточно взрослым, чтобы водить машину, не говоря уже о работе на автобусной станции, прибыл на свою смену. Элли была не в настроении разговаривать, поэтому, конечно, он спросил ее, как она, откуда, почему она здесь так рано.
Когда он спросил ее, куда она направляется, она ответила одним словом.
– Домой.
Глава 35
Нью-Йорк
Свободу переоценивают.
Это все, что сказала Джульетта, и все, что она должна была сказать. Кингсли мгновенно заключил ее в объятия и поцеловал так, словно если он этого не сделает, наступит конец света. И конечно же, он должен был спасти мир.
– Ты уверена что хочешь быть моей? – спросил он между затаившими дыхание поцелуями.
– Да, – ответила она. – Полностью.
– Есть вещи, которые тебе нужно знать.
– Сначала трахни меня. А уже потом расскажешь.
Кингсли рассмеялся от чистого удовольствия. Он подхватил Джульетту на руки и начал подниматься по лестнице.
– Опусти меня, – приказала она. – Я могу идти.
– Всю жизнь мечтал отнести женщину наверх по лестнице и развратить ее.
– Тогда не буду стоять на пути у твоей мечты, – ответила она и обняла руками его за шею, пока он нес ее по лестнице. Он направился прямиком в спальню, захлопнул ногой дверь за собой и бросил Джульетту на кровать. Потребовалось всего несколько секунд, чтобы раздеть ее догола и покрыть ее тело поцелуями. Он целовал ее от изящного изгиба лодыжки, вверх по мускулистым икрам, по мягкой плоти на внутренней стороне коленей, по длинной линии гладкой кожи на бедрах, пока не погрузил свой язык в нее и не заставил ее стонать для него. Его кровь пульсировала, стучала в венах. Он ощущал, как каждая мышца в пояснице и животе напряглась от потребности в ней. Он лизал клитор до тех пор, пока она не задрожала, мощно кончая с хриплым криком. Он скучал по этому звуку, по звуку ее оргазма, по ее вкусу во рту, по ее виду на его простынях. В течение двух месяцев он убеждал себя, что никогда больше не увидит ее, никогда больше не будет с ней. Кингсли обхватил ее грудь и ущипнул за соски – сильно.
