Текст книги "Две Кореи. Рождение разделенных наций"

Автор книги: Теодор Чжун Ю

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 23 страниц)

Мисэн (Неудавшаяся Жизнь)

Демографический кризис в Южной Корее – не единственная новость, попавшая в заголовки газет. Отдельную категорию новостей составляют корейцы, ведущие себя неподобающе. 5 декабря 2014 года Хизер Хён А Чо (Heather Hyun-a Jo), вице-президент авиакомпании Korean Air, стала оскорблять бортпроводника за то, что он подал ей орехи в пакете, а не на блюдце. Она потребовала, чтобы пилоты развернули самолет, готовившийся к взлету в международном аэропорту имени Джона Кеннеди в Нью-Йорке, чтобы высадить провинившегося стюарда. Отец Чо, председатель совета директоров Korean Air, был вынужден принести извинения после того, как видеозапись «буйства из-за орехов» стала вирусной. Расследование показало, что в 2013 году Чо уже оскорбляла стюардессу за неправильное приготовление лапши рамен – этот инцидент авиакомпания скрыла, приказав своим сотрудникам удалить все записи вспышки гнева Чо и потребовав от пострадавших не раздувать из мухи слона. Для корейцев, смотревших видео, поведение Чо не было чем-то из ряда вон выходящим, напротив, это было типичным проявлением высокомерия членов семейных конгломератов и их злоупотребления властью на рабочем месте.

На основании показаний свидетелей окружной суд Сеула обвинил Чо в нарушении плана полета в международном аэропорту Кеннеди (правонарушение, за которое предусмотрено наказание до десяти лет лишения свободы), а не в совершении насилия в отношении своих сотрудников. Однако Верховный суд Сеула отменил этот приговор и сократил срок наказания до десяти месяцев, которые Чо сможет отбыть после двухлетнего испытательного срока. После оглашения вердикта ее немедленно освободили из-под стражи. Гражданские иски, поданные стюардом и командиром экипажа, были отклонены. Они не могли тягаться с самыми мощными юридическими фирмами, представлявшими интересы Чо. К тому же американскому суду было сложно привлечь к ответственности ответчицу, проживающую в Корее.

Показатели Южной Кореи в области социального прогресса, то есть ее способность удовлетворять базовые человеческие потребности, удручающе низки для одиннадцатой по величине экономики мира. К примеру, лишь 10,4 % ее ВВП расходуются на социальные программы, а системы социальной защиты не существует вовсе. Более того, по данным Корейского института труда (2011), уязвимые группы населения, такие как пожилые люди, живут в бедности (48,6 %). Налоговая система Республики Корея ставит в привилегированное положение экономическую элиту, в результате чего между бедными и богатыми образовалась зияющая пропасть. Качество жизни, даже при наличии смартфонов и других цифровых технологий, нельзя назвать высоким, о чем свидетельствует одна из самых низких в мире средняя продолжительность сна (7 часов 49 минут).

Несмотря на квантовый скачок страны в XXI век благодаря инновациям и технологиям, отношение Южной Кореи к гендерному равенству меняется крайне медленно, даже после создания Министерства по вопросам гендерного равенства и семьи. Концепция мужского превосходства уходит корнями в конфуцианские ценности и традиции, что позволяет мужьям «наказывать» своих жен за закрытыми дверями, не опасаясь последствий. Деспотизм и произвол в отношении корейских женщин – изнасилования, домашнее насилие и убийства – остается запретной темой. Пострадавшие вообще крайне редко обращаются в полицию, особенно если это мужчины. Чаще всего жертвами насильственных преступлений становятся женщины. По данным Корейского института развития женщин, в 2014 году число случаев сексуального насилия достигло тридцати тысяч. До середины 1990-х годов жертвы изнасилования должны были доказать, что они пытались защитить свое целомудрие, согласно Статье 32 Уголовного кодекса РК (Преступление против целомудрия). Суд выносил решение о невиновности, основываясь на прежней сексуальной истории пострадавших, соответствии их поведения гендерным нормам и на том, пытались ли они оказывать сопротивление. Возмущение тем, что суд оказывал давление на жертв изнасилования, а не преступников, совершивших его, мобилизовало Женское движение, которое вынудило правительство принять Закон о наказании за преступления сексуального характера и защите жертв в 1994 году. Однако институты, призванные защищать людей, меняются медленно; исследования показали, что мифы о сексуальном насилии по-прежнему оказывают влияние на корейскую полицию, отвечающую за расследование преступлений. Недавнее движение #MeToo привлекло внимание к проблеме распространенности сексуального насилия и огромного социального давления на женщин, заставляющего их молчать.

В июле 2018 года Корейский институт содействия гендерному равенству и просвещению опубликовал доклад, в котором отмечался резкий рост числа материалов мизогинистического содержания, женоненавистнических комментариев и травли в сети. Феминистские группы связывают эту полную ненависти сексистскую риторику с насильственными преступлениями против женщин, такими как жестокое убийство на станции метро Каннам. В мае 2016 года тридцатичетырехлетний мужчина насмерть зарезал выходившую из туалета на станции Каннам девушку. Преступник заявил, что убил незнакомку из-за ненависти к женщинам, которые всю жизнь «унижали его». Сотни жительниц Сеула пришли к выходу № 10 станции Каннам, чтобы приклеить на стену стикеры Post-it (с записями наподобие «Я выжила по чистой случайности»), отдавая таким образом дань памяти погибшей. Они также выражали свое возмущение мизогинией в Интернете. Мужчины оставляли в женских онлайн-чатах снисходительные советы не реагировать на ситуацию столь остро и устраивали контрпротесты, обвиняя протестующих женщин в поощрении дискриминации мужчин. В 2013 году Сон Чжэ Ги (Seong Jaegi, 1967–2013), основатель «Ассоциации корейских мужчин», покончил жизнь самоубийством, спрыгнув с моста на реке Ханган, чтобы привлечь внимание общественности к своей организации по борьбе с феминизмом. Он призывал к роспуску Министерства по вопросам гендерного равенства и семьи, а также к выплате денежной компенсации корейским мужчинам, отслужившим в армии восемнадцать месяцев. Его группа выступала против дискриминации мужчин в корейском обществе, где они по-прежнему считаются основными кормильцами. Убийство в Каннаме и самоубийство Сон Чжэ Ги обнажили глубоко укоренившуюся в корейской культуре ненависть к женщинам, а также тревогу по поводу возникновения новых гендерных ролей и социальных ожиданий.

Мужчины, подобные Сону, часто находят убежище в мире онлайн-игр, который порой называют пристанищем сексизма и женоненавистничества. Взять хотя бы Ким Се Хён (Kim Sehyeon, 1999 г. р.) более известную как Гегури (Geguri), которая управляет персонажем Заря (Zarya), мускулистой русской женщиной, в популярной MMORPG (массовая многопользовательская ролевая онлайн-игра) Overwatch от Blizzard. Она – одна из немногих женщин, чувствующих себя как дома в игровом мире, который довольно токсичен по отношению к представительницам «слабого» пола. За последние десять лет Южная Корея, где насчитывается более 23 000 компьютерных клубов (PC-bang), просто помешалась на гейминге, превратившемся в многомиллиардную индустрию. Lineage и StarCraft породили новую молодежную культуру и стремительно развивающийся киберспорт – спонсируемую крупными корпорациями профессиональную игровую лигу, турниры которой транслируются по всему миру. Южная Корея была в авангарде индустрии онлайн-игр, поэтому там живут самые опытные игроки LoL (League of Legends), такие как Фейкер (Faker). Как ни странно, очень немногим женщинам удалось выжить в этой виртуальной реальности. Гегури однажды даже задумалась о приобретении голосового модулятора, потому что игроки-мужчины плохо обращались с ней всякий раз, когда она заходила в игру. Ситуация еще больше накалилась, когда другие игроки обвинили ее в использовании эймботов (англ. aimbot, разработанный программистами чит для самонаведения оружия на противника) из-за подозрительно точных попаданий в цель; они не могли поверить, что женщина может обладать столь совершенными игровыми навыками. Травля в Интернете вынудила ее прийти в студию и, надев маску, чтобы скрыть личность, продемонстрировать свои умения в прямом эфире. Так ей удалось вернуть себе доброе имя. Гегури по-прежнему остается одной из немногих женщин, играющих на профессиональном уровне за китайскую команду, что соответствует выводам «индекса стеклянного потолка»<sup>182182
  Стеклянный потолок – это невидимая граница, после которой женщине становится сложно подниматься по карьерной лестнице, независимо от профессиональных качеств.


[Закрыть]</sup>, опубликованного ОЭСР в 2017 году, в котором Южная Корея заняла последнее место среди двадцати девяти стран-членов.

Напряженность в отношениях между полами переросла в полномасштабную кибервойну с созданием радикальной феминистской группы Megalia, которая использовала возможности Интернета для борьбы с женоненавистничеством и отстаивания гендерного равенства как серьезными методами, так и при помощи остроумия. Название образовано из сочетания MERS Gallery (форума о вспышке MERS, ближневосточного респираторного синдрома) – и «Egalia’s Daughters» («Дочери Эгалии», 1977), романа Герда Братенберга, олицетворяющего язвительный, сатирический тон Megalia. Когда две кореянки, отправившиеся в отпуск из Сеула в Гонконг, отказались (из-за недопонимания) соблюдать карантин после заражения MERS, пользователи-мужчины интернет-платформы DC Inside на форуме MERS Gallery назвали их эгоистичными «сучками кимчи» (грубым эпитетом для обозначения женщин, помешанных на богатстве). Устав от травли в Интернете, женщины отплатили той же монетой, окрестив обидчиков «кимчи мачо с пенисами 6,5 см». Участники Megalia язвительно критикуют социальные проблемы, возникающие по вине корейских мужчин. Например, термин «папаша» применяется в отношении корейцев, бросивших своих детей в Юго-Восточной Азии после легкомысленной интрижки. Megalia участвует в кампаниях, разоблачающих порнографические сайты, такие как Soranet, занимающийся распространением порнографии, вовлечением несовершеннолетних в проституцию и сбором средств для таких политиков, как Чин Сон Ми (Jin Seonmi), которая обещала ликвидировать Soranet. Важной особенностью группы Megalia является то, что ее участники берут себе ники, позволяющие им писать анонимно, что обеспечивает большую свободу слова, но в то же время затрудняет выявление троллей. Она также стала гостеприимным домом для трансгендерных и транссексуальных меньшинств Южной Кореи.

Идеологический соперник Megalia – форум Ilbe (производное от англ. Ilgan Best, «лучшее за день»)<sup>183183
  Изначально термином Ilbe обозначались разделы платформы DC Inside, где были собраны самые популярные за день темы. Многие пользователи не различали эти разделы и онлайн-архив с тем же названием, где хранились удаленные за нарушения правил посты. В ноябре 2016 года эти разделы были удалены с платформы DC Inside из-за критики в СМИ.


[Закрыть]</sup> представляет взгляды ультраправой аудитории, чья шовинистическая, ксенофобская и гомофобная политика направлена против иммигрантов и сексуальных меньшинств. Агрессивная молодежь собирается на таких анонимных платформах, как DC Inside, чтобы выплеснуть свою ненависть к либеральным ценностям и политике (особенно в отношении Северной Кореи) и выразить негодование по поводу роста безработицы среди молодежи. Особенно яростно Ilbe нападает на Megalia, которую считает мужененавистнической организацией и обвиняет в продвижении двойных стандартов, например, когда от мужчин ожидают, что они будут платить за ужины и подарки на том основании, что их зарплата выше. Пожалуй, самой возмутительной акцией Ilbe стало издевательство над семьями жертв крушения парома «Севоль», которые вместе с левыми политиками требовали наказать виновников трагедии. Когда родственники погибших устроили голодовку на площади Кванхвамун с требованием извинений от правительства, которое назвало трагедию «транспортным происшествием», пользователи форума Ilbe пришли поиздеваться над ними, демонстративно поедая пиццу и другие продукты и проигрывая аудиозаписи с высказываниями Но Му Хёна. Эта акция позволила увидеть реальные лица онлайн-хейтеров, которые обычно предпочитают изливать свою злобу анонимно и безнаказанно.

Тогда как Megalia и Ilbe – это два противоборствующих лагеря кибервойны, другой платформой для откровенных высказываний писателей о гендере, сексуальности, классовом неравенстве, лукизме, расизме и образовании в последние годы в Южной Корее стали вебтуны (от англ. web (сеть) + toon (мультфильм)). В 2003 году корейский веб-портал Daum создал первый вебтун-сервис, а годом позже его примеру последовал портал Naver. К 2014 году Daum и Naver опубликовали в общей сложности 954 вебтуна, которые ежедневно читали около десяти миллионов человек. Благодаря цифровой революции и постоянному совершенствованию «умных» мобильных устройств, создатели вебтунов вышли за пределы привычных границ комиксов (жестких сеток и панелей), расположив контент вертикально, чтобы его удобно было прокручивать на экране. Стремясь информировать других, писатели используют эту новую форму повествования со свойственным романистам вниманием к деталям, превращая новостные события в одновременно публицистическое и развлекательное чтение, изобилующее вымышленными сюжетными линиями и вызывающими симпатию персонажами. Многие популярные вебтуны были переработаны в фильмы, пьесы и телевизионные шоу.

В вебтуне Юн Тхэ Хо «Неудавшаяся жизнь» (2012–13), по которому был снят двадцатисерийный фильм, показанный на канале TvN в 2014 году, главный герой, Чан Гы Рэ (Jang Geurae), чья мечта стать профессиональным игроком в бадук (го) не осуществилась, должен решить, как жить дальше, имея лишь аттестат о среднем образовании. Через знакомого Чан получает место стажера в торговой компании и сталкивается с корпоративной культурой, для которой характерна жесточайшая конкуренция, ненормированный рабочий день, однообразие и политические интриги. Используя свои игровые навыки, он быстро научился ориентироваться в корпоративном мире, попутно проливая свет на жизнь офисных работников и «фрилансеров». Последние появились после того, как МВФ выдал Южной Корее кредит при условии соблюдения ряда жестких требований, которые привели к тому, что на пожизненную занятость в Южной Корее теперь мог рассчитывать далеко не каждый. Вебтун Юна собрал более одного миллиарда читателей на портале Daum. Секрет успеха этого виртуального комикса, а впоследствии и телесериала заключался в том, что зрителям были близки переживания Чана и его обыденное существование. Они также соотносили себя со многими другими персонажами, от работающей матери до помощника менеджера и стажеров, которым приходилось выполнять задания без отговорок. Каждая сцена вызывает сочувствие и отражает опыт множества людей, чье образование не имеет никакого значения. Все они оказались заложниками нестабильной ситуации, когда были вынуждены досрочно выйти на пенсию или стать внештатными сотрудниками.

Книги, написанные северокорейскими перебежчиками за последние десять лет, дали нам возможность заглянуть в повседневную жизнь граждан КНДР и понять, что побудило их покинуть родину. Благодаря роману Хён Со Ли (Hyeonseo Lee, 1980 г. р.) «Девушка с семью именами» (The Girl With Seven Names, 2015), а также мемуарам Пак Ён Ми (Yeonmi Park, 1993) «Чтобы жить: путешествие северокорейской девушки к свободе» (In Order to Live: A North Korean Girl's Journey to Freedom, 2015) и Чан Чжин Суна «Дорогой Лидер: мой побег из Северной Кореи» (Dear Leader: My Escape from North Korea, 2015), читатели стали лучше понимать, что сподвигло этих людей на побег, на какие жертвы им пришлось пойти в чужой стране, как тяжело жить в разлуке с родными и через какие испытания они прошли в Китае, прежде чем добраться наконец до Южной Кореи. В книге «Аквариумы Пхеньяна: десять лет в северокорейском ГУЛАГе» (Aquariums of Pyeongyang: Ten Years in the North Korean Gulag, 2000) Кан Чхоль Хван (Kang Chol-hwan, 1968 г. р.) ярко описывает свой душераздирающий десятилетний опыт жизни в исправительно-трудовом лагере, где он регулярно становился свидетелем пыток и казней других заключенных. Нет ничего более сюрреалистичного и захватывающего, чем сборник рассказов Банди (от кор. «светлячок», 1950 г. р.), северокорейца, который писал под псевдонимом для правительственных периодических изданий и, возможно, до сих пор поддерживает связь с Союзом писателей Кореи. После смерти Ким Ир Сена в 1994 году Банди разочаровался в жизни. Потеряв несколько членов семьи из-за голода и став свидетелем того, как все больше его соотечественников бегут из страны, он начал публиковать произведения, критикующие режим. Cборник рассказов Банди «Обвинение» (The Accusation, 2014) был тайно вывезен из КНДР через Китай родственником, которому пришлось прибегнуть к помощи До Хви Юна (Do Huiyun), правозащитника, друг которого переправил рукопись в Южную Корею. Фрагменты 750-страничной рукописи позже были опубликованы в Сеуле в 2014 году. Чтобы скрыть личность Банди, имена героев и биографические данные автора были изменены. Эти рассказы ценны тем, что в них жизнь в Северной Корее описана без прикрас. Действие семи рассказов из сборника «Обвинение» происходит в 1990-х годах, примерно в то время, когда умер Ким Ир Сен. Они дают читателю возможность заглянуть в повседневную жизнь людей из разных социальных слоев – жизнь, которая строго регламентируется и является объектом пристального внимания со стороны государства, склонного все подсчитывать и документировать. Это порождает паранойю, поскольку каждый боится быть обвиненным в том, что он недостаточно усердно трудится или занимается антиреволюционной деятельностью. Создается впечатление, что конфликт с государством неизбежен, поскольку тон повествования все больше нагнетается, создавая у читателя ощущение нестабильности и уязвимости, которое неизбежно возникает у людей, пытающихся заработать на жизнь, делая то, что им велят.

Защита человеческого достоинства: Amnesty International и Комиссия ООН по расследованию нарушений прав человека

В 2014 году Amnesty International<sup>184184
  Amnesty International – независимая международная правозащитная организация, выступающая за соблюдение прав человека. Создана в Великобритании в 1961 г.


[Закрыть]</sup> подвергла Южную Корею резкой критике за нарушение прав человека и трудовых прав на основании интервью с двадцатью восемью рабочими-мигрантами из сельских районов страны. В отчете «Горький урожай» упоминался широкий спектр нарушений, от обмана при заключении договора до торговли людьми и частичной невыплаты заработной платы. В том же году Комиссия ООН по расследованию нарушений прав человека в своем 372-страничном докладе обвинила КНДР в систематических и широко распространенных нарушениях прав человека. Эти два доклада, а также опровержения, предложенные Северной и Южной Кореей, дают интересную пищу для размышлений по вопросу соблюдения прав человека в обеих странах.

17 августа 2004 года правительство Южной Кореи создало систему разрешений на работу для регулирования труда иностранных работников. Пятнадцать стран, в основном Юго-Восточной и Центральной Азии, подписали с Южной Кореей меморандум о сотрудничестве, согласно которому их гражданам выдавались рабочие визы (E-9) на трехлетний срок, после чего они должны были вернуться на родину. Целью новой системы было создание более прозрачной схемы трудоустройства мигрантов, исключающей такие злоупотребления, как посреднические комиссии. С 2007 года Служба развития человеческих ресурсов Республики Корея сделала обязательным прохождение теста на знание корейского языка для оценки языковых способностей потенциальных работников, полагая, что умение общаться на корейском поможет трудовым мигрантам выстроить отношения с работодателями и адаптироваться к новой жизни.

В своем отчете за 2014 год под названием «Горький урожай» Amnesty International назвала сельскохозяйственную отрасль наиболее «недружелюбным» по отношению к рабочим-мигрантам сектором экономики, поскольку Закон о трудовых стандартах Южной Кореи (1997) не нормирует режим труда и отдыха для работников сельского хозяйства. Организация обнаружила, что система выдачи разрешений на работу не защищала сельскохозяйственных рабочих, вследствие чего те сталкивались с безнаказанной эксплуатацией. Опрошенные жаловались на чрезмерную продолжительность рабочего дня, неоплачиваемый труд и отсутствие выходных дней; недостаточное питание и некомфортные условия проживания; отсутствие медицинской помощи и принуждение к сдаче анализов на ВИЧ. Работники мирились с этими злоупотреблениями из-за страха, что работодатель расторгнет с ними контракт. У них не было возможности сменить работу, потому что работодатели отказывались подписывать документы, освобождающие их от обязательств, угрожая непомерными штрафами, депортацией и даже насилием. Те, кто работал в качестве субподрядчиков в межсезонье (особенно зимой) – что не предусмотрено трудовыми соглашениями – были особенно уязвимы для жестокого обращения. По мнению Amnesty International, это равноценно насильственному принуждению к труду в крайне неблагоприятных условиях. И работники были вынуждены оставаться, поскольку им нужно было отправлять деньги своим семьям на родине. Не имея надежных переводчиков, трудовые мигранты также не могли подать иск в суд в связи с несчастными случаями на производстве или профессиональными заболеваниями.

Хотя Южная Корея и подписала конвенцию Международной организации труда и другие договоры по защите прав человека, правительство страны проигнорировало выводы Amnesty International. Оно не расследовало злоупотребления, не говоря уже о наказании работодателей за многочисленные нарушения закона, особенно в таких отраслях, как сельское хозяйство, рыболовство и животноводство. Amnesty International указала на отсутствие правовой защиты, разгул ксенофобии, причастность правительства к злоупотреблениям, которым подвергаются трудовые мигранты, и призвала к незамедлительному проведению реформ. Несмотря на столь унизительное разоблачение, правительство Южной Кореи так ничего и не сделало для облегчения участи иностранных рабочих, занятых в сельскохозяйственной отрасли. Будучи одной из крупнейших экономик мира и страной со стремительно сокращающимся населением, Южная Корея все чаще сталкивается с необходимостью нанимать рабочих-мигрантов, не уделяя при этом должного внимания соблюдению их прав.

На Севере дела с соблюдением прав человека обстоят не лучше. 21 марта 2013 года Совет по правам человека ООН учредил Комиссию по расследованию нарушений прав человека в Корейской Народно-Демократической Республике для рассмотрения сообщений о грубых нарушениях прав человека и преступлениях против человечности. В число заявленных нарушений входили: ограничение свободы слова, вероисповедания и передвижения; нехватка продуктов питания и предметов первой необходимости; незаконный арест и лишение свободы (пытки, содержание под стражей, помещение в исправительные лагеря); похищение людей из других стран. На основании показаний свидетелей и экспертов из Сеула, Токио, Лондона и Вашингтона в феврале 2014 года комиссия опубликовала четырехсотстраничный доклад. Это был первый столь подробный и всеобъемлющий отчет, дополненный длинным историческим экскурсом, охватывающим период от доколониального прошлого Севера, японской колониальной оккупации, Корейской войны и системы сурёнчжэ (доминирования верховного лидера) до прихода к власти династии Кимов, чтобы создать контекст для понимания логики злоупотреблений и нарушений прав человека в КНДР.

К возмущению Северной Кореи, комиссия пришла к выводу, что международное сообщество обязано привлечь к ответственности отдельных лиц за преступления против человечности путем создания специального международного трибунала. В свете этих рекомендаций 18 декабря 2014 года Генеральная Ассамблея приняла резолюцию 69/188, в которой осудила нарушения прав человека. Для выполнения рекомендаций она обратилась к Совету Безопасности с просьбой предъявить обвинения ответственным лицам в Международном уголовном суде. Не все члены Совета Безопасности (в частности, Китай и Россия) согласились с предложением США о включении вопроса о нарушениях прав человека в Северной Корее в постоянную повестку дня заседаний Совета Безопасности ООН. Противники предложения утверждали, что тему прав человека не следует обсуждать на подобных заседаниях.