Текст книги "Две Кореи. Рождение разделенных наций"
Автор книги: Теодор Чжун Ю
Жанры:
Прочая документальная литература
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 19 (всего у книги 23 страниц)
Нестабильная занятость в КНДР: северокорейские работники по найму
Самым серьезным вызовом для экономических и военных амбиций Кима стали наложенные на КНДР за последние двадцать лет парализующие международные санкции, в результате которых у страны осталось мало законных источников иностранной валюты. Чтобы восполнить этот пробел, северокорейское государство активно отправляло рабочих за границу для получения столь необходимой режиму твердой валюты, что оказало существенное влияние на внутреннюю и международную политику Северной Кореи. Сегодня около 65 000 северокорейцев выполняют за границей работу из категории «3D» (грязную, опасную, физически изматывающую). Они едут в Китай, Россию, Монголию, Юго-Восточную Азию и на Ближний Восток, чтобы трудиться в качестве наемных рабочих на заводах, в лесной промышленности, на шахтах, стройках и в ресторанах – зачастую в крайне тяжелых условиях.
Когда в 1990-х годах экономика Северной Кореи начала входить в пике, правительство открыло рестораны и другие заведения по всей Азии от Пекина до Пномпеня156156
Пномпень – столица Камбоджи.
[Закрыть] и направило молодых женщин, в основном из элитных семей, на работу официантками и артистками по трехгодичным контрактам. Государство тщательно проверяло работников, чтобы убедиться в их лояльности режиму. Поэтому, когда двенадцать женщин и их менеджер сбежали из ресторана в китайском городе Нинбо в апреле 2016 года, этот поступок шокировал Северную Корею даже больше, чем Южную. Столь дерзкий побег, поставивший под удар жизни оставшихся на родине родственников перебежчиков, привел к временному закрытию многих ресторанов. Тогда как допущенных к выезду за пределы страны на заработки женщин было достаточно мало, и они, как правило, обладали довольно высоким социально-экономическим статусом, мужчин за границу выезжало много. От 60,000 до 65,000 рабочих отправились на работу в Сибирь, на Ближний Восток, в Африку и Восточную Европу, откуда они ежегодно переводили на родину от 150 до 230 миллионов долларов. Пока многие мужчины валили и заготавливали лес на Дальнем Востоке, на Ближнем Востоке начался строительный бум, создавший повышенный спрос на дешевую рабочую силу. Не менее ста торговых компаний регулярно нанимали северокорейских рабочих. К примеру, Катар нанял около трех тысяч северокорейцев для строительства в городе Лусаил стадиона на 86 000 мест, где состоялся финальный матч чемпионата мира по футболу 2022 года.
Несмотря на то, что большую часть денег получает северокорейское правительство, мизерный месячный заработок этих наемных рабочих все равно гораздо выше той зарплаты, которую они могли бы получать на родине. К тому же их неплохо кормят, да и условия проживания за границей гораздо лучше, чем дома. Для некоторых такой опыт работы за рубежом – единственный способ увидеть внешний мир. Жизнь в капиталистическом обществе, несомненно, весьма привлекательна, однако у подавляющего большинства рабочих остались семьи и дети на родине, поэтому на побег решаются единицы. Как бы то ни было, после вступления КНДР в цифровую эпоху, общение между членами семьи, пусть и очень медленно, но начинает принимать новые формы.
Интранет или Интернет? Северная Корея вступает в цифровую эпоху
7 января 2013 года бывший председатель совета директоров Google Эрик Шмидт посетил Северную Корею вместе с бывшим губернатором штата Нью-Мексико Биллом Ричардсоном с так называемой частной миссией по установлению фактов. Несмотря на возражения Госдепартамента по поводу времени визита, который состоялся менее чем через месяц после запуска Пхеньяном ракеты дальнего радиуса действия (что Соединенные Штаты расценили как недружественный акт), Шмидт и Ричардсон в сопровождении группы топ-менеджеров американских компаний не стали отступать от намеченного плана.
Они посетили Корейский компьютерный центр, самый крупный центр информационных технологий в Пхеньяне, а также встретились с северокорейскими учеными, инженерами и правительственными чиновниками, чтобы обсудить цифровую революцию в последней в мире «закрытой стране». Однако в условиях все еще действующих санкций и обострившихся отношений между США и Северной Кореей из-за задержания в Пхеньяне американца корейского происхождения Кеннета Пэ (Kenneth Bae, 1968 г. р.)157157
Кеннет Пэ был приговорен в КНДР к 15 годам заключения по обвинению в подстрекательстве граждан Северной Кореи к свержению правительства.
[Закрыть], подобные разговоры о совершенствовании информационных технологий КНДР не имели смысла. Это также был критический момент, когда американцы осознали всю глубину последствий того, что Северная Корея отнюдь не отрезана от цифрового мира.
Хотя Google Earth и Instagram158158
Прим.пер.: Instagram – организация, запрещенная на территории Российской Федерации.
[Закрыть] сделали достоянием общественности невиданные ранее спутниковые снимки Северной Кореи и фото, сделанные туристами, КНДР по-прежнему остается самой закрытой страной мира. Ее компьютеры подключены к национальной интранет-сети Кванмён («огороженный сад»), которая не связана с глобальным Интернетом и доступна лишь небольшому проценту населения. Шмидт хотел выяснить, как именно режим использует Интернет, и сравнить это с Китаем, который установил строгие правила в отношении Google и других продуктов компании. Его открытия многое прояснили: оператором национальной 3G сети является египетская компания Orascom с крошечным пулом IP-адресов (Internet Protocol), которые соответствуют набору правил, используемых компьютерами для маршрутизации данных в Интернете. Пхеньянский университет науки и технологий использует один из 1024 IP-адресов глобальной сети Интернет, зарегистрированных в стране. Все, кто имеют доступ в Интернет, находятся под пристальным наблюдением. Во время экскурсии по Университету имени Ким Ир Сена в Пхеньяне Шмидт и его команда заглянули на факультет информатики, где студенты демонстрировали навыки веб-серфинга. Они напоминали мощную кибернетическую армию, проводящую одну из сложнейших хакерских операций в мире.
В отличие от Южной Кореи, одной из самых интернетизированных стран мира, где почти все население пользуется смартфонами, у северокорейской элиты мобильные телефоны появились лишь в 2002 году. К 2012 году число абонентов сотового оператора Kotyolink – совместного предприятия Orascom, Korea Post159159
Korea Post – государственная почтовая служба Республики Корея, подконтрольная Министерству науки, ИКТ и планирования будущего.
[Закрыть] и Telecommunications Corporation – перевалило за миллион; к 2015 году в стране с населением около двадцати пяти миллионов человек насчитывалось более трех миллионов пользователей 3G сети. Благодаря растущему числу трансграничных спекулянтов и контрабандистов жители Северной Кореи получили доступ к контенту из Китая, в основном через USB-накопители. Многие из тех, кто бежал в Южную Корею, теперь могут общаться со своими семьями на Севере по мобильным телефонам, переданным контрабандой через посредников. Хотя Шмидт и не поднимал эти вопросы, он заметил, что цифровая революция в КНДР осуществлялась новым поколением грамотных компьютерных специалистов, имеющих доступ к электронным библиотекам, а также операционной системе под названием Red Star и веб-порталу Naenara160160
Naenara – официальный веб-портал правительства Северной Кореи.
[Закрыть] («Наша страна»). Хотя Шмидт и его команда понимали, что обучение таких кадров программированию может привести к появлению целого поколения хакеров, их целью было донести до людей ценность доступа к технологиям, которые не только помогут автоматизировать производство, но и улучшат репутацию КНДР за рубежом.
В ходе встречи с госсекретарем США Мадлен Олбрайт Ким Чен Ир, к изумлению всех присутствующих, попросил у нее адрес электронной почты. К тому моменту северокорейские ИТ-компании уже некоторое время разрабатывали программное обеспечение для банков на Ближнем Востоке, приложения для производителей мобильных телефонов и даже видеоигры для японских и южнокорейских компаний. Хотя санкции и запрещают поставки в КНДР таких американских продуктов, как iPhone, северокорейские программисты при содействии европейских предпринимателей создали ИТ-венчурные компании, наподобие Nosotek, для разработки платформ для компьютерных игр и других программ. Шмидт и его команда выяснили, что несмотря на нехватку компьютерных классов и центров информационных технологий, целое поколение молодых северокорейцев учится программированию; самых талантливых отправляют в Индию и Китай для оттачивания мастерства. Во время ежегодных массовых игр пропагандистские плакаты теперь называют залогом будущих успехов не рабочих, а автоматизированные станки с ЧПУ (числовым программным управлением). Так что желающих изучать языки программирования (например, Linux) в ведущих вузах страны очень много. В целом северокорейские студенты ничем не отличаются от студентов колледжей из Южной Кореи или США, они играют в видеоигры, слушают музыку в Интернете и читают электронные книги в онлайн библиотеках.
Политика открытого и свободного доступа Google пробудила глобальный интерес к загадочной и закрытой Северной Корее. Благодаря спутниковым снимкам, любой пользователь Google Maps теперь может составить детальное представление о КНДР, рассмотреть дороги, станции метро, достопримечательности, электросети и даже мавзолей Ким Чен Ира. Ощутимой проблемой для Ким Чен Ына являются детализированные изображения «ГУЛАГов», размещенные в сети картографами-волонтерами, которые прибегали к краудсорсингу при сборе общедоступных материалов (например, спутниковых снимков) для составления карт таких объектов, как Хвасонская исправительно-трудовая колония № 16 (в которой, по слухам, содержится десять тысяч политических заключенных), ядерный полигон в Йонбёне и Виналоновый комплекс Сынчон. Политика открытого доступа к информации Шмидта дала возможность группе ищеек-любителей со всего мира, объединив усилия в Интернете, сделать достоянием мировой общественности такие государственные тайны КНДР, как трудовые лагеря и проведение ядерных испытаний, при помощи программы Google Map Maker.
«Gangnam Style»: первое корейское вирусное видео
На Юге цифровые технологии и социальные сети (от смартфонов до YouTube) способствовали возникновению новой халлю («корейской волны»), захлестнувшей весь мир. Неожиданный глобальный феномен возник в июле 2012, когда Psy, скандально известный корейский музыкант, выпустил свой восемнадцатый сингл под названием «Gangnam Style». В сентябре Книга рекордов Гиннеса назвала причудливый, но запоминающийся «Gangnam Style» (букв. «в стиле Каннам») самым популярным клипом на YouTube, набиравшим по пять миллионов просмотров в день, итоговое число просмотров превысило миллиард. Песня возглавила чарты iTunes в тридцати одной стране и получила премию MTV Europe Music Award за лучшее видео. Фирменный «галоп» Psy стали пародировать по всему миру, а в сети появились видео, в которых такие знаменитости, как Бритни Спирс, Кэти Перри, Робин Уильямс, Том Круз, Джозеф Гордон-Левитт, да что там, даже мэр Лондона Борис Джонсон и президент США Барак Обама, восторгались его успехом. Большинство поклонников PSY даже в Корее не имело представления о том, что семилетний мальчик (Хван Мин У), снявшийся в клипе вместе с Psy – вьетнамец корейского происхождения, который ранее уже принимал участие в нескольких эстрадных шоу и шоу талантов.
Psy, чье настоящее имя Пак Чжэ Сан (Bak Jaesang, 1977 г. р.), вырос в обеспеченной семье в Апкучжоне, одном из самых элитных кварталов Каннама, который иногда называют сеульским Беверли Хиллз с собственным Родео Драйв. Его отец владел успешным бизнесом по производству оборудования для производства полупроводников и хотел, чтобы Пак возглавил компанию. Под давлением семьи Psy поступил на факультет делового администрирования Бостонского университета, но вскоре бросил учебу и перевелся в Музыкальный колледж Беркли, однако, посетив всего несколько занятий, отчислился и вернулся в Сеул, чтобы начать карьеру певца. В январе 2001 Psy был оштрафован за то, что в его первом альбоме «Psy from the Psycho World» содержался «непристойный контент», а второй альбом «Sa:2» вызвал еще больше споров, когда общественные организации обвинили певца в пропаганде секса и отнесли его музыку к категории «только для взрослых». Как и все корейские мужчины его возраста, Пак подлежал призыву на военную службу, но получил освобождение, поскольку его работа в компании по разработке программного обеспечения якобы была крайне важна для государства. Вскоре выяснилось, что это прикрытие – фикция, и когда в армии узнали о том, что Psy выступает на концертах и появляется на местном телевидении, он был мобилизован рядовым в пехотную дивизию Пятьдесят второй армии на восемнадцать месяцев.
Грозный, как Ким Чен Ир, и странный, как его экранный двойник Остин Пауэрс, Пак не продвигался вверх по отработанной схеме звезд К-pop и не пел под фонограмму, как многие популярные идол-группы того времени. Он сочинял собственную музыку, занимался постановкой танцев и устраивал совершенно умопомрачительные шоу. Прежде чем стать звездой, Psy регулярно появлялся в корейских музыкальных хит-парадах. Хотя его песни порой и запрещали за непристойное содержание, альбомы все равно хорошо продавались. Их продвижением занималась звукозаписывающая компания YG Entertainment, которую возглавлял Ян Хён Сок (Yang Hyeonseok, 1970 г. р.), бывший участник легендарной группы Seo Taiji Boys. В «Gangnam Style» наносной шик современной корейской культуры высмеивается через эксцентричное представление в стиле K-pop. Пародия Psy на золотую молодежь продемонстрировала поверхностность Каннама. Скачущий на воображаемой лошади под K-pop музыку в окружении брендов, дорогой косметики и завсегдатаев клиник пластической хирургии Psy наглядно продемонстрировал, что вся эта показная роскошь – всего лишь представление, не более чем детская игра. В музыкальном видеоклипе модный пляж, элитный клуб и сауна в пятизвездочном отеле сопоставляются с детской песочницей, автобусом, полным пожилых людей, едущих на экскурсию в сельскую местность, и убогой сауной с бандитами. Фигурирующие в клипе дендян нё 161161
Дендян – соевая паста. «Дендян нё» (девушки дендян) – уничижительный термин, используемый в Южной Корее для обозначения женщин, которые готовы экономить на самом необходимом, например, на еде (дендян тигэ – самое дешевое блюдо в Корее, суп из соевой пасты с мясом и овощами), чтобы потом купить какую-нибудь брендовую вещь.
[Закрыть], девушки, готовые питаться дешевым раменом, ради того, чтобы позволить себе чашку кофе из Starbucks за шесть долларов, символизируют пустую погоню за символами статуса.
Танец Psy, имитирующий езду на лошади, стал такой же неотъемлемой частью истории поп-музыки, как «Макарена» и «лунная походка» Майкла Джексона. Когда песня «Gangnam Style» находилась на пике популярности в США, ее постоянно крутили во время спортивных мероприятий и в знаменитых телешоу, таких как «The Ellen DeGeneres Show», «Today», «Saturday Night Live» и «MTV Live». В то время как другие лейблы К-pop пытались выйти на американский рынок, вкладывая миллионы долларов в таких артистов, как Wonder Girls, G-Dragon, Rain и CL, и создавая песни на английском языке, Psy сломал все стереотипы, поскольку его песня была на корейском и при этом транслировалась по всему миру. Он проложил путь для BTS, крупнейшего южнокорейского бойз-бэнда с миллионами поклонников по всему свету, который тоже не переводит свои песни с родного языка в угоду англоязычной аудитории.
В отличие от первой корейской волны, основу которой составляли телесериалы, такие как «Зимняя Соната», и видеоигры, культурный экспорт второй волны, начавшейся в 2008 году, включает в себя популярную музыку в стиле K-pop, анимацию (например, вебтуны162162
Вебтуны (от английского web (сеть) + toon (мультфильм)) – изобретенные в Южной Корее цифровые комиксы, предназначенные для чтения со смартфона.
[Закрыть], о которых речь пойдет ниже) и онлайн-игры, например, Lineage и PUBG (Playerunknown's Battlegrounds). Эти культурные товары, стоящие миллиарды долларов, достигают глобальной аудитории благодаря цифровым технологиям и стратегическому взаимодействию артистов, корпораций и правительства, для которого «корейская волна» – неотъемлемая часть национальной экономики. Последнее время исследователи склоняются к мысли, что «корейская волна» – это новая политика «мягкой силы», которую Южная Корея использует для расширения своего влияния и конкурентоспособности на мировой арене. Подобно тому, как «Зимняя Соната» вызвала увлечение всем корейским, так и «Gangnam Style» пробудил интерес к корейской культуре, еде, индустрии туризма и красоты, причем последняя пропагандирует неолиберальные ценности выбора, самопомощи и расширения прав и возможностей.
K-Beauty: Мировая столица косметической хирургии
При всей кажущейся легкомысленности клип «Gangnam Style» недвусмысленно раскритиковал одержимость корейцев пластической хирургией, макияжем и уходом за кожей. Этот феномен, более известный сегодня как K-beauty – многомиллиардная индустрия, охватившая все мировые рынки. Дебаты о корейских стандартах красоты уже вспыхивали в обществе после выхода таких фильмов, как «200 фунтов красоты» (англ. 200 Pounds Beauty, 2006) режиссера Ким Ён Хва (Kim Yonghwa, 1971 г. р.), адаптации популярной манги (комикса) Юмико Судзуки «Большой успех Канны!» (англ. Kanna’s Big Success!). Фильм мгновенно стал хитом в прокате и был номинирован на несколько национальных кинопремий. По всей стране было продано более шести миллионов билетов, а кассовые сборы превысили $4,1 млн. Фильм рассказывает о жизни Канны, которую сыграла Ким А Чжун (Kim Ajung, 1982 г. р.). Оставаясь за кулисами, девушка поет вместо известной певицы Ами, чей голос куда менее привлекателен, чем внешность. Будучи «певицей-призраком», Канна живет заурядной жизнью и постоянно подвергается насмешкам и дискриминации из-за лишнего веса (она весит 95 килограммов при росте 169 сантиметров). Сексуальный голос позволяет ей анонимно работать оператором службы «секс по телефону», скрывая свою фигуру и предлагая мужчинам на другом конце линии использовать воображение. Пока Канна пела за кулисами, она сильно увлеклась режиссером Сан Чжуном, отец которого владел развлекательной компанией, нанявшей Ами. Друзья Канны, знающие, насколько она талантлива, уговаривают ее сделать пластическую операцию, чтобы привести гротескное тело в соответствие с вкрадчивым, бархатным голосом. После операции Канна возрождается как Дженни, певица, чья дебютная песня «Maria» мгновенно становится хитом. В то время общественное мнение разделилось. Одни критиковали фильм за то, что он позиционирует косметическую хирургию как единственный способ добиться успеха для женщин, не обладающих идеальным телом, тогда как другие, напротив, утверждали, что картина повышает осведомленность о сильном социальном давлении на женщин, вынуждающем их идти под нож ради признания.
Южная Корея завоевала репутацию мировой Мекки пластической хирургии, сделав Каннам одной из самых популярных локаций в Азии благодаря наличию более пятисот эстетических центров. Некоторые занимают целых шестнадцать этажей и пестрят вывесками «До и после», «Возрождение» и «Перерождение». Сегодня по соотношению эстетических пластических операций на душу населения Корея занимает первое место в мире. Процедуры включают в себя не только популярную блефаропластику163163
Блефаропластика – операция по изменению формы и разреза глаз и век.
[Закрыть], но и ринопластику, V-line хирургию (сужение нижней челюсти для получения V-образного овала лица), контурирование лица, остеомию скул, приподнятие носа, инъекции ботокса, «aegyo sal» («улыбка глаз»)164164
«Улыбка глаз» – создание небольшой жировой складки под ресницами нижнего века. Эта жировая прослойка автоматически делает взгляд лучистым и улыбающимся, что имеет большое значение в корейской культуре.
[Закрыть], создание ямочек на щеках и уменьшение икр. Эти процедуры настолько распространены, что даже несколько президентов, включая Пак Кын Хе (Park Geun-hye, 1952 г. р) и Но Му Хёна, прибегали к услугам пластических хирургов во время своего пребывания у власти.
«Лукизм»165165
Лукизм – дискриминация кого-либо по внешности или навязывание своих представлений о красоте другому человеку.
[Закрыть], поощряющий дискриминацию на рабочем месте, заставляет корейцев совершенствовать свою внешность, начиная с самого юного возраста. Сегодня типичным подарком корейскому подростку на окончание средней школы является либо рино-, либо блефаропластика, чтобы повысить шансы молодых людей на успешный брак и удачную карьеру. Практически каждый документ обязательно сопровождается фотографией (от заявлений о приеме в колледж или на работу до резюме), что делает людей заложниками внешности с момента вступления во взрослую жизнь. В условиях жесткой конкуренции, как мужчины, так и женщины ощущают потребность изменять свою внешность, тем более что рекламодатели называют инвестиции в «работу над телом» залогом успеха. Выходит, что потребители находятся во власти неолиберального режима красоты, который прикрывается лозунгами свободы выбора и стремления взять судьбу в свои руки.
Стройная фигура K-pop идола не всегда была идеалом красоты в Корее. В период Чосон (1392–1910 гг.) жесткая патриархальная система наряду с конфуцианскими идеалами навязывала соответствующие гендерные стереотипы: образ мужественного и сильного мужчины и покорной женщины. Изучение картин периода династии Чосон свидетельствует о том, что по мнению элиты того времени, обладательницы круглого лба были экономными и добродетельными хозяйками, а тонкие брови в форме полумесяца свидетельствовали о мудрости. Идеальная женщина должна была иметь широкие плечи, глубокий пупок, пышный живот и плоские бедра. В отличие от знатных дам, которые на протяжении дня скрывали свою фигуру шалью, женщины из низших классов скромностью не отличались и спокойно обнажали грудь в общественных местах, например, чтобы покормить ребенка. Самой спорной реформой в мужской моде конца периода Чосон стал Закон о коротких волосах (1896 г.), который предписывал знатным мужчинам (янбанам) обрезать пучок на макушке, признак высокородности и мужественности. Реформа прически многим показалась кощунством и вызвала волну негодования и протестов. Во время японского колониального правления «новая женщина» начала коротко стричься, носить цельнокроенные юбки и пользоваться косметикой, следуя западной моде 1920-х годов. В отличие от традиционной женщины (мудрой матери и хорошей жены), «новая женщина» бросила вызов социальным устоям, публично заявив о своей сексуальности, интеллекте и индивидуальности. Столь эгоистичное потакание тщеславию без учета интересов семьи и колонизированной нации вызвало гнев корейских националистов.
Косметическая хирургия вошла в культуру Южной Кореи во время Корейской войны, когда доктор Дэвид Ральф Миллард, пластический хирург армии США, проводил бесплатные операции по созданию двойного века и занимался реконструктивной хирургией после ранений. Разработанная Миллардом техника блефаропластики заинтересовала секс-работниц на военных базах, которые надеялись привлечь больше клиентов, придав своему лицу более европейские черты. Пластическая хирургия создала новую расовую иерархию, основанную на приведении тела в соответствие с европейскими стандартами красоты. Знаменитости 1970-х годов еще больше популяризировали блефаропластику в культуре, где одинарное веко стало считаться непривлекательными в соответствии с новыми идеалами красоты и эстетики.
За последние десять лет канон мужской привлекательности тоже претерпел значительные изменения, размыв гендерные границы и вобрав в себя как исторические образы, так и современную эстетику. Во времена династии Силла хваран («цветущий юноша)»166166
Термин «хваран» состоит из двух слогов: «хва» – цветок и «ран» – древний титул, означавший принадлежность молодого человека к знатному роду. Он подразумевает, что благородный юноша, расцветая и проходя испытания, обретает силу могучего воина.
[Закрыть] из знатной буддийской семьи принадлежал к военному сословию (57 г. до н. э. – 935 г. н. э.) и славился воинской доблестью и физической красотой, которую подчеркивали косметикой и красивой одеждой. Современные «цветущие юноши», впервые появившиеся в сериале «Мальчики краше цветов» (Boys over Flowers, 2009), не были воплощением мужественности или воинственности, которые боготворили предыдущие поколения, а вместо этого популяризировали андрогинный образ. Чтобы добиться утонченности черт, потребовалось изменить цвет волос, тщательно ухаживать за кожей и регулярно пользоваться косметикой. К 2011 году южнокорейские мужчины потратили 495,4 миллионов долларов на средства по уходу за кожей, что составляет примерно 21 % от общемирового объема продаж, поскольку за последнее десятилетие идеал «цветущего юноши» прочно вошел в популярную культуру и модную индустрию. Другой чрезвычайно популярный сериал, «Потомки солнца» (Descendants of the Sun, 2016), породил новый эталон мужской красоты – «спорносексуала». Этот термин был введен Марком Симпсоном для описания мужчин, которые не вылезают из спортзалов, чтобы стать похожими на звезд спорта и порнографии. Сегодня эти два идеала слились воедино: безупречное андрогинное лицо и накачанное тело с рельефным прессом, бицепсами и другими мускулами. «Новый мужчина» должен быть в прекрасной физической форме, что вписывается в рамки неолиберализма, который создает индивидуализированные личности посредством диеты, фитнеса, управления телом167167
Управление телом (боди-менеджмент) – навыки, используемые для управления телом в различных ситуациях. Совокупность ловкости, координации, баланса и гибкости.
[Закрыть] и косметической хирургии, поощряя саморазвитие или то, что корейцы назвали бы благополучием. Произошедшие в образе жизни изменения повлияли на то, как мужчины и женщины воспринимают себя и свое тело.
Зацикленность на внешности вызвала критику как внутри страны, так и за ее пределами. Южнокорейские феминистские организации, такие как Womenlink, провели ряд кампаний под названием «Люби свое тело», чтобы повысить осведомленность о том, как лукизм препятствует достижению гендерного равенства. По иронии судьбы, эти кампании непреднамеренно развили неолиберальную повестку дня о самоменеджменте. В Соединенных Штатах общественные дискурсы окрашены в расовые тона, корейских женщин здесь осуждают за «попытки стать белыми» и однообразие внешности. Когда Опра Уинфри исследовала жизнь тридцатилетних женщин в своей программе «Вокруг света с Опрой» в 2004 году, она сказала Лизе Линг, что не понимает, зачем корейские женщины прибегают к косметической хирургии, если после всех этих процедур они «все равно выглядят как кореянки». Исследователи постколониального феминизма отмечают, что этот дискурс изображает кореянок невежественными объектами манипуляции (из-за их желания быть похожими на европеек), противопоставляя их западным женщинам, которые принимают свое тело таким, как есть. Более того, один из исследователей отмечает, что подобная критика скорее обусловлена не осуждением мотивов кореянок, а беспокойством по поводу стремительной европеизации Кореи и усилением ее геополитического влияния.
Вопреки критике, Южная Корея воспользовалась «корейской волной» и штурмом взяла мировой рынок косметической хирургии. Медицинский туризм, который правительство считает важным фактором роста, пережил настоящий бум благодаря привлечению туристов из Азии, желающих стать похожими на прекрасных звезд К-pop. Правительство Южной Кореи смягчило правила работы лечебных учреждений и упростило процесс получения виз для иностранных пациентов, которые в основном приезжают из стран Ближнего Востока, Китая, Юго-Восточной Азии и России. В недавнем отчете о медицинском туризме, подготовленном Министерством здравоохранения и социального обеспечения Южной Кореи, говорится, что к 2022 году государство планирует принять около миллиона медицинских туристов. Воспроизведение лиц K-pop звезд по всему миру – это пугающее следствие агрессивного маркетинга достижения корейского эталона красоты посредством работы над внешностью.
