Текст книги "Две Кореи. Рождение разделенных наций"

Автор книги: Теодор Чжун Ю

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 23 страниц)

I. Из пепла войны

1950-е годы

В первой главе рассматриваются социальные и политические реалии национального раскола, коллективные травмы, чувства тревоги и страха, вызванные междоусобными войнами. Рассматриваемые темы включают опыт изгнания и влияние холодной войны на национальное и культурное развитие. В книге исследуется, как Север, подобно Советскому Союзу, распространял свое влияние на страны третьего мира, которые начинали проходить сложный процесс деколонизации.

6 сентября 1956 года Ли Чжун Соп (Yi Jungseop, 1916–56), которого сегодня считают одним из самых талантливых и разносторонних современных корейских художников, умер от гепатита в возрасте сорока лет в семейной больнице Красного Креста в Сеуле. Он ушел из жизни в полном одиночестве и крайней нищете. Ли Чжун Соп родился в зажиточной семье в Пхёнвоне (современная Северная Корея) и заинтересовался искусством во время учебы в средней школе Осан. Он нашел наставника в лице Им Ён Рёна (Im Yongryeon, 1901–?), который получил образование в Йельском университете и работал художником в Париже. В 1932 году Ли поступил в Тейкоку Бидзюцу Гакко, знаменитый императорский художественный институт в Токио, где изучал западную живопись, а затем перевелся в Бунка Гакуэн (Академию культуры), прогрессивную школу, позволившую ему овладеть свободными авангардными техниками, такими как линейный рисунок и другие приемы фовизма<sup>2525
  Фовизм (от фр. «fauve» – дикое животное). Художники, работавшие в этом стиле, стремились продемонстрировать на холсте свое субъективное видение мира посредством максимально простых очертаний и форм. Для фовизма характерна примитивизация изображения, отрицание линейной перспективы и острота композиционных решений. Крупнейшими представителями направления являлись Анри Матисс, Жорж Руо, Жорж Брак, Отон Фриз, Морис Марино, Альбер Марке, Андре Дерен и другие.


[Закрыть]</sup>. Будучи членом Ассоциации свободных художников (Jiyū Bijutsuka Kyõkai), Ли Чжун Соп стал призером Второй художественной выставки и был назван судьей «гением полуострова». Вскоре его работы были опубликованы в нескольких известных японских художественных журналах, таких как Mizue и Atelie. Завершив обучение в 1941 году, в начале Тихоокеанских кампаний<sup>2626
  Тихоокеанские кампании 1941–45 гг. – боевые действия между США, их союзниками и вооруженными силами Японии, проводившиеся во время Второй мировой войны на Тихом океане, Дальнем Востоке и в Юго-Восточной Азии с целью захвата стратегической инициативы в этом регионе.


[Закрыть]</sup>, он вернулся в свой родной прибрежный город Вонсан, расположенный в северо-восточной части полуострова. В мае 1945 года Ли, которого ласково называли Агорисан (господин Длинная Челюсть Ли), женился на Ямамото Масако, взявшей корейское имя Ли Нам Док (Yi Namdeok). Молодые люди познакомились в Бунка Гакуэн в 1938 году и встречались на протяжении нескольких лет, обменявшись за это время двумя сотнями или более иллюстрированных вручную открыток и писем. Это был поистине уникальный, основанный на дружбе межэтнический союз двух исключительно талантливых людей, чья искренняя любовь, казалось, выходила за рамки национальности и культуры. Масако была родом из очень богатой японской семьи. Ее отец, сотрудник филиала Mitsui Stock Company, не возражал против решения дочери выйти замуж за человека родом не из Японии (гаити<sup>2727
  Гаити (gaichi) – японский термин для обозначения территории Японии (Японской империи), кроме так называемых внутренних территорий в период до окончания Второй мировой войны. Их также называли колониями или зависимыми территориями. Согласно действующему законодательству Японии, термином «гаити» называются «регионы, расположенные за пределами Японии».


[Закрыть]</sup>). Ближайшие родственники Ли, свободно владевшие японским языком, тоже ничего не имели против их отношений, поскольку Масако была христианкой и художницей. К несчастью, молодожены не смогли жить в счастливом браке после того, как 15 августа 1945 года император Хирохито неожиданно объявил о безоговорочной капитуляции Японии и признании условий Потсдамской декларации, положившей конец тридцатипятилетнему колониальному правлению Японии. Жизнь Ли отражает опыт корейцев, которые были освобождены от колониального господства лишь для того, чтобы оказаться втянутыми в кровопролитную братоубийственную войну. Корейская война разорвала полуостров на две идеологически противоборствующие нации, оставив после себя хронические психологические травмы, полученные в результате чудовищного насилия, разлучения семей, переселения и политического возмездия с обеих сторон.

Фото 1. Ограждение из колючей проволоки на пляже города Каннын, Южная Корея.

После завершения Второй мировой войны Корейский полуостров, внезапно освободившийся от продлившегося не одно десятилетие колониального правления, охватила эйфория. Однако незамедлительное упразднение Японской империи союзными державами создало зияющий вакуум власти, что стало для жителей полуострова зловещим предзнаменованием грядущих восьми лет гражданских беспорядков и политической неопределенности. В 1945 году число корейцев, проживавших за границей, в основном в Японии, Маньчжурии и России, составляло около пяти миллионов человек, или более 20 % всего корейского населения. Для сравнения, примерно 6,9 миллионов японских гражданских лиц и солдат проживали за пределами материковой части Японии, что существенно усложняло союзным державам задачу разрушения этой многонациональной империи и репатриации ее граждан, особенно межрасовых пар, таких как Масако и Ли (и их дети), многие из которых вступили в брак в рамках политики ассимиляции военного времени. После освобождения Кореи такие пары остро ощутили враждебное отношение к себе и поняли, что оставаться на полуострове небезопасно. Некоторые кореянки даже развелись со своими мужьями-японцами, опасаясь репрессий. Однако были и такие японки, как Масако, которые решили остаться, несмотря на тучи неопределенности, все сильнее сгущавшиеся над бывшими колонизаторами. Тот факт, что родственники Масако были богатыми землевладельцами и имели хорошие связи в Вонсане, возможно, убедил ее в том, что будущее в Корее возможно. У других японских экспатов, не имевших родственников, готовых спонсировать их возвращение на родину, не было иного выбора, кроме как остаться на полуострове. Девятнадцать японок преклонного возраста (им всем за девяносто) до сих пор живут в Назаревоне, небольшом доме престарелых в южнокорейском городе Кёнджу.

Когда союзные войска объявили об освобождении полуострова, корейцы, которым не удалось добиться победы самостоятельно, оказались не подготовленными к началу процесса передачи политической власти, что вызвало конфликты при формировании нового правительства. Несмотря на соперничество между членами находящегося в изгнании Временного правительства, обосновавшегося в Шанхае, и сторонниками «Комитета по подготовке Кореи к независимости» под руководством Ё Ун Хёна (Yeo Unhyeong, 1886–1947), левого националиста, которому генерал-губернатор Абэ Нобуюки лично передал власть, национальные лидеры начали строить серьезные планы по восстановлению своей страны. Большинство корейцев еще не подозревало о том, что великие державы – США, Советский Союз, Китай и Великобритания – уже обсудили необходимость установления режима международной опеки над их страной сначала в Каире в 1943 году, а затем на конференциях в Москве, Ялте и Потсдаме. Корейские лидеры, как ни странно, не участвовали ни в одном из этих обсуждений. Ситуация еще более усугублялась тем, что после безвременной кончины президента Франклина Рузвельта в мае 1945 года Гарри С. Трумэн решил занять более жесткую позицию по отношению к русским. «Повитух», присутствовавших при рождении наций-близнецов из единой Кореи, куда больше волновали их собственные повестки дня эпохи холодной войны, нежели судьба корейского народа. Ввиду внезапного поражения Японии и растущего недоверия к деятельности СССР на севере, американцы в одностороннем порядке разделили полуостров по тридцать восьмой параллели и в начале сентября начали репатриацию японских чиновников на родину. Советский Союз, в свою очередь, задался целью создать на севере социалистическое государство для обеспечения собственной сферы влияния.

После тридцати пяти лет японского колониального правления корейское руководство на юге стремилось как можно скорее подготовить почву для создания государства, но конкурирующие притязания привели к путанице и напряженности. Ким Гу (Kim Gu, 1876–1949), возглавлявший Временное правительство в Шанхае, вернулся в Корею, рассчитывая встать у руля, но оказался оттесненным на второй план другими лидерами. Ё Ун Хён, тайно организовавший «Братство восстановления Кореи» во время японской оккупации и недавно освобожденный из тюрьмы, создал «Комитет по подготовке Кореи к независимости», который официально объявил о создании Корейской Народной Республики (КНР) 6 сентября 1945 года. В тот же день Американское военное правительство в Корее (USAMGIK)<sup>2828
  англ. United States Army Military Government in Korea, USAMGIK


[Закрыть]</sup> под командованием генерал-лейтенанта Джона Р. Ходжа провозгласило себя единственным законным правительством в южной части Корейского полуострова и объявило КНР вне закона. Американцев и правых националистов беспокоило присутствие на юге левых и членов Корейской коммунистической партии и их активное участие в создании зарождающегося государства при содействии Ё Ун Хёна. Корейцы на юге тоже настороженно следили за происходившими на севере столкновениями между оккупационными советскими войсками, членами местной коммунистической партии, а также антисоветски и антикоммунистически настроенными студентами, многие из которых принадлежали к Христианской социально-демократической партии. Демонстрации в северном городе Синыйджу во вторую неделю ноября привели к двадцати трем смертям и заключению в тюрьму более двух тысяч протестующих.

Землевладельцы, такие как семья Ли Чжун Сопа (художника, упомянутого ранее), попали под особый контроль из-за своей состоятельности и христианского (зачастую пресвитерианского) вероисповедания. Они бежали на юг, испытывая лютую ненависть и животный страх к коммунизму.

Для того, чтобы коммунисты не смогли укрепить свое влияние на юге страны, американское командование объявило вне закона все левые организации, такие как Корейская коммунистическая партия и Корейская лига студентов-солдат (организация студентов-призывников, созданная в колониальный период, основной целью которой было формирование национальной армии и распространение левых публикаций). В обход множества фракций, таких как Корейская Народная Республика (коалиция левых, умеренных и правых групп) американцы поддержали правую, проамериканскую Демократическую национальную партию, состоящую в основном из англоговорящих землевладельцев и бизнесменов, которые стремились защитить свои активы, поддерживая антикоммунистическую риторику. К разочарованию оппонентов, Демократическая национальная партия пошла по пути, который не позволил решить наиболее глубоко укоренившиеся проблемы корейцев. Она не только откладывала земельные реформы, которые уже вовсю проводились на севере, но и поддержала решение Американского военного правительства в Корее сохранить большую часть колониальной полиции, а также назначила коллаборационистов на ключевые административные и военные посты под предлогом того, что корейцы не готовы к самоуправлению и нуждаются в контроле. Более того, эта партия также выступала за ликвидацию местных специальных советов, или народных комитетов, созданных для смещения японцев и коллаборационистов с руководящих постов. Игнорируя требования народа наказать виновных в злоупотреблениях колониального периода, Соединенные Штаты выбрали своим фаворитом семидесятилетнего антикоммуниста Ли Сын Мана, который не пользовался поддержкой народных масс, и организовали его возвращение из изгнания на Гавайских островах. Ли резко контрастировал с избранником Советского Союза на севере страны – воспитанником Москвы и бывшим антияпонским партизаном Ким Ир Сеном.

На послевоенном Севере четко прослеживались как внешнее влияние Советского Союза, так и собственная политическая культура, идеология и стиль. На Первом съезде Трудовой партии Северной Кореи (предшественницы Трудовой партии Кореи), состоявшемся в Пхеньяне 28 августа 1946 года, 366 000 ее членов избрали председателем Ким Ту Бона (Kim Tubong, 1889–1958), а Чу Юн Ха (Ju Yeongha, 1908–?) и Ким Ир Сена (Kim Il-sung, 1912–94) – вице-председателями. Тридцатичетырехлетний Ким Ир Сен опирался на свою военную деятельность в качестве командира партизанского отряда в Маньчжурии, создавая себе имидж героя революции и поборника сельскохозяйственных реформ, чтобы произвести впечатление на своих советских кураторов. 31 августа газета «Нодон Синмун» («Рабочая газета»), которая впоследствии стала официальной газетой Северной Кореи, опубликовала свой первый материал об исторических выборах. В последующие месяцы Временный народный комитет Северной Кореи (созданный Ким Ир Сеном) начал устранять проблему сельскохозяйственного кризиса, национализировать ключевые отрасли промышленности, конфисковать землю, принадлежащую классу землевладельцев, и перераспределять ее между крестьянами. Поскольку правительство Ким Ир Сена решило укреплять политическую базу партии за счет ликвидации класса землевладельцев, эта новая политика постколониального освобождения на севере обернулась бедой для таких семей, как семья художника Ли Чжун Сопа. Его старший брат пропал без вести после того, как народный комитет Вонсана объявил его помещиком-капиталистом. Мечты Ли об учебе в Париже растаяли словно дым, так же, как и состояние его семьи и еще двух миллионов христианских семей землевладельцев на севере. Узнав о том, что его брат был казнен, Ли начал подумывать о бегстве на юг, опасаясь новых кровавых репрессий в отношении своих близких.

Радикализация рабочих происходила не только на севере. Когда правые силы начали укреплять свои позиции на юге, гиперинфляция и нехватка продовольствия спровоцировали серию забастовок рабочих, организованных левыми группами, такими как Национальный совет трудовых профсоюзов Кореи, кульминацией которых стало народное восстание в Тэгу осенью 1946 года. Когда забастовка железнодорожников распространилась по всей провинции Кёнсан-Пукто<sup>2929
  Кёнсан-Пукто – провинция на востоке Южной Кореи.


[Закрыть]</sup>, к протестам присоединились местные жители. Американское военное правительство в Корее и местная полиция работали рука об руку, жестоко подавляя протесты. К 14 ноября 1947 года роспуск Совместной советско-американской комиссии казался неизбежным. Не обращая внимания на призывы создать лево-правую коалицию, Соединенные Штаты вынесли корейский вопрос на обсуждение подконтрольной им Генеральной Ассамблеи ООН, которая, в свою очередь, незамедлительно учредила Временную комиссию ООН по Корее (UNTCOK) в соответствии с резолюцией 112 для проведения отдельных национальных выборов под контролем ООН. Когда Советы отказали наблюдателям из ООН во въезде на север, Генеральная Ассамблея разработала новую резолюцию, в которой разрешалось проводить выборы нового правительства только в доступных для комиссии ООН районах (в основном в южной части Кореи).

Одностороннее решение Соединенных штатов разделить страну посредством резолюции ООН спровоцировало массовые демонстрации на острове Чеджудо на юге страны, начавшиеся в марте 1948 года. Протестующие выступали против резолюции ООН и требовали вывода американских войск с полуострова. Местная полиция при содействии Северо-западной молодежной лиги, военизированной группировки, состоящей из антикоммунистически настроенных корейских беженцев с севера, направленных на Чеджудо Американским военным правительством в Корее, начала зверски расправляться с демонстрантами. Ли Сын Ман объявил на острове военное положение якобы для подавления вооруженных выступлений левых. На оккупированном США юге 10 мая прошли всеобщие выборы, не принявшие во внимание итоги состоявшейся в Пхеньяне Совместной конференции Юга и Севера, на которой делегаты с обеих сторон полуострова (представляющие 57 политических партий) собрались в последней отчаянной попытке бойкотировать выборы, проведенные под контролем Временной комиссии ООН по Корее. Стоит отметить, что среди делегатов Совместной конференции были как англоязычные умеренные, например, Ким Гю Сик (Kim Gyusik, 1918–50)<sup>3030
  Ким Гю Сик (1881–1950) – южнокорейский политик и учёный, борец за независимость страны. С 1 августа 1940 по 3 марта 1947 года – вице-президент Временного правительства Кореи.


[Закрыть]</sup>, так и правые, в частности, Ким Гу<sup>3131
  Ким Гу (1876–1949) – один из самых знаменитых борцов за независимость Кореи от Японии, последний президент Временного правительства Кореи.


[Закрыть]</sup>, которые встретились с Ким Ир Сеном, чтобы вместе найти решение проблемы. После всеобщих выборов 25 августа 1948 года было провозглашено образование Республики Корея (РК), первым президентом которой стал Ли Сын Ман. А 9 сентября Север объявил о создании Корейской Народно-Демократической Республики (КНДР) во главе с Ким Ир Сеном в качестве премьер-министра, тем самым окончательно закрепив раскол нации. Не обращая внимания на рождение близнецов, Организация Объединенных Наций на Третьей Генеральной Ассамблее признала правительство Республики Корея единственным законным правительством полуострова.

На юге правительство начало принимать драконовские меры для укрепления власти нового режима и его вооруженных сил. Военные Республики Корея провели массовую чистку своих рядов, арестовав около трех тысяч солдат, расквартированных в городах Йосу и Сунчхон в октябре 1948 года, по подозрению в причастности к мятежу или сочувствии протестующим из-за того, что они отказались подавлять восстания на острове Чеджудо, где за год было убито около восьмидесяти тысяч человек. Военная чистка послужила предлогом для разработки нового Закона о национальной безопасности в декабре 1948 года, который объявил левую деятельность вне закона и позволил правительству устраивать облавы на оппозиционеров по сфабрикованным обвинениям в шпионаже. К 1950 году десятки тысяч людей были арестованы и заключены в тюрьму в соответствии с Законом о национальной безопасности и даже казнены по надуманным обвинениям в государственной измене.

Именно это и произошло с Ким Су Им (Kim Suim) 1911 года рождения. Сначала она училась в американских миссионерских школах, а затем окончила Университет Ихва, единственный женский университет в Корее, где можно было получить степень по английской литературе. Газеты и журналы того времени описывали ее как «женщину нового времени», которая затем стала работать переводчиком английского языка в госпитале Severance. У нее были романтические отношения с Ли Ган Гуком (Yi Gangguk), левым интеллектуалом, получившим образование в Германии, который через некоторое время перебрался на север, а также тайная любовная связь с полковником Джоном Э. Бэрдом, пятидесятишестилетним начальником американской военной полиции, от которого она родила сына. В конце концов Бэрд бросил ее, когда его американская супруга приехала в Сеул в 1949 году. Ким, которую называли коварной соблазнительницей и южнокорейской Матой Хари, была обвинена военным судом в пособничестве Ли Ган Гуку, краже секретной информации у Бэрда и передаче ее северокорейским агентам. По решению правительства она была казнена 15 июня 1950 года. Военные следователи из США, которым поручили изучить дело Ким, пришли к выводу, что Бэрд не имел доступа к секретным документам, а значит все обвинения южнокорейских военных против Ким Су Им были сфабрикованы. Такая тактика запугивания оппонентов, выбивания из них признаний и проведения публичных казней обостряла напряженность между левыми и правыми и подавляла любые крупные политические и социальные выступления со стороны левых групп на юге. Пользуясь тем, что Америка не имела представления о политических и социальных реалиях Южной Кореи, правые силы безнаказанно практиковали террор и убийства таких видных лидеров, как Ё Ун Хён в 1947 году и Ким Гу в 1949 году, которые, несмотря на свои политические воззрения, хотели внести вклад в восстановление страны после ее освобождения от японского колониального правления. Число гражданских лиц, перемещенных в результате политики раскола и угнетения, исчислялось сотнями тысяч, поскольку люди были вынуждены бежать из родных городов, спасаясь от политических репрессий или незаконных арестов. Более тысячи мирных жителей было убито еще до начала Корейской войны.

Тем временем в Северной Корее Ким Ир Сен преисполнился решимости объединить полуостров и освободить Юг от реакционного, по его мнению, режима. Поначалу советское Политбюро не верило, что Север обладает достаточным военным потенциалом для свержения правительства Юга, однако к августу 1949 года советский лидер Иосиф Сталин начал видеть многообещающие перспективы в возможности одержать быструю победу над Югом при содействии недавно созданной Китайской Народной Республики под руководством Мао Цзэдуна. Получив гарантии от Советского Союза и Китая, 25 июня 1950 года Ким Ир Сен отдал приказ о превентивном нападении. Северокорейская народная армия, состоящая из восьми дивизий и 75 000 солдат, пересекла тридцать восьмую параллель, за три дня захватила Сеул и заставила правительство южной части страны отступить в Тэджон, а затем в Пусан. К началу августа войска США и Республики Корея были оттеснены за реку Нактонган, где командование ООН оставалось до тех пор, пока 15 сентября 1950 года генерал Дуглас Макартур не возглавил неожиданную высадку десанта в Инчхоне, загнав северокорейцев в ловушку, переломив ход сражения и отбив Сеул 26 сентября. Президент Гарри Трумэн разрешил Макартуру пересечь тридцать восьмую параллель и вторгнуться в Северную Корею, что кардинально изменило ход войны.

Серьезные опасения относительно того, что Мао Цзэдун может вмешаться, стали реальностью, когда 300 000 закаленных в боях китайских солдат перешли реку Ялуцзян 25 ноября 1950 года под покровом ночи, пока американские войска наслаждались ужином в честь Дня благодарения. Вступление китайцев в войну вызвало очередной массовый отток населения. Более 1,2 миллиона жителей Сеула хлынули на юг, что стало еще одним поворотным моментом в войне. В рассказе Ким Дон Ни (Kim Dongni, 1913–1995) «Эвакуация из Хыннама» (1955) запечатлен хаос, возникший после вторжения китайских войск в северный портовый город, что вынудило силы ООН эвакуироваться после объявления президентом Трумэном чрезвычайного положения. Около 100 000 солдат и более 90 000 гражданских лиц из Северной Кореи под кодовым названием «Рождественский груз» в период с 15 по 24 декабря 1950 года при минусовой температуре поднялись на борт 193 торговых и военных судов и отправились в Пусан и другие порты на Юге. Среди спасшихся были и будущие родители нынешнего президента Южной Кореи Мун Чжэ Ина, матери которого, Кан Хан Ок (Kang Hanok), удалось подняться на борт судна SS Meredith Victory (ныне известного как «Корабль чудес»). Это была одна из крупнейших эвакуаций с суши на одном судне под управлением капитана Леонарда Ларю, который приказал избавиться от оружия и груза, чтобы освободить место для сотен пассажиров. В Вонсане SS Lane Victory, 455-футовое судно с экипажем из шестидесяти моряков, приняло на борт 7009 беженцев и 3384 военнослужащих и доставило их в безопасное место в Пусане.

Художник Ли Чжун Соп и его семья были одними из тех, кому посчастливилось сесть на пароход SS Lane Victory и бежать из Северной Кореи. Чтобы уклониться от призыва в Народную армию во время первого вторжения в 1950 году, Ли прятался в заброшенной шахте, пока осенью того же года войска ООН не продвинулись к Вонсану, разгромив северокорейские части. Как и большинству беженцев с Севера, Ли и его семье пришлось поселиться в Пусане, самом южном городе страны и временной столице, где скопилось более полумиллиона беженцев со всего полуострова.

Частые вспышки эпидемий в переполненных лагерях беженцев и регулярные пожары причиняли его семье большие страдания. Ли приходилось браться за все подряд, чтобы заработать на жизнь, выстаивать длинные очереди в доках, надеясь получить хоть какую-то работу, и торговать крадеными из американских гарнизонных магазинов товарами. Жизнь в Пусане ухудшалась по мере затягивания войны, и Ли вместе с Масако и двумя сыновьями перебрался в город Согвипхо на острове Чеджудо, где они ютились вчетвером в крохотной комнатушке. Здесь он создал свои знаменитые зарисовки семейной жизни. На картине «Семья в пути» (англ. A Family on the Road) Ли Чжун Соп изобразил отца, тянущего повозку с женой и двумя сыновьями, которые бросают цветы на дорогу, по которой следуют в поисках утопии. Отец возносит руки к небу, а на ладони одного из сыновей садится голубь, что, возможно, символизирует надежду Ли на то, что его семья наконец обретет дом на острове Чеджудо, где нет насилия и ужасов войны. Однако в июле 1952 года Ли был вынужден принять душераздирающее решение отправить родных обратно в Японию, чтобы защитить их от лишений военного времени. Травмирующий опыт войны пронизал все его одинокое существование: Ли преследовало чувство вины за то, что он оставил мать в Вонсане, ужас от воспоминаний о том, что его старший брат был казнен, и отчаяние из-за невозможности получить визу для воссоединения с семьей в Японии. Выплеснуть негативные эмоции и боль он мог только через искусство. Из-за нехватки художественных принадлежностей Ли использовал фольгу из сигаретных пачек для создания более трехсот изображений своей счастливой семьи, по которой он отчаянно тосковал. Он рисовал детей в знакомых позах – обнявшимися, спящими, катающимися на велосипеде. Трепетное отношение Ли к семье ощущается в портретах, которые он нарисовал в шестидесяти письмах и открытках, отправленных жене и детям. Они стали самыми известными работами художника. Как и большинство беженцев с Севера, Ли не мог ни вернуться домой, ни как когда-то прежде пересечь пролив, чтобы воссоединиться с любимой семьей в Японии. Он стал изгнанником без дома и родных.

Писатель Ли Хо Чхоль (Yi Hocheol, 1932–2016) также запечатлел человеческую трагедию Корейской войны в литературе в своем дебютном рассказе «Вдали от дома» (англ. Far from Home), который был опубликован в журнале «Мунхак ёсуль» («Литература и искусство») в 1955 году. После окончания средней школы Ли был призван в Корейскую народную армию и проследовал со своим подразделением до Ульджина, где попал в плен к китайцам; по счастливой случайности шурин сумел его вызволить, и Ли Хо Чхоль вернулся в родную деревню. Узнав, что китайцы намерены ввязаться в войну, Ли бежал на Юг, где работал в доках Пусана и охранником на американской военной базе. В рассказе «Вдали от дома» Ли исследовал душевные муки, вызванные отъездом из родных мест, на примере четырех главных героев, которые вынуждены спать в пустых товарных вагонах на пирсе №4 и вести полную опасностей жизнь беженцев в Пусане, сбиваясь с ног, чтобы выжить. Особое внимание Ли Хо Чхоль уделил изображению тоски и неустроенности беженцев, осознавших, что они никогда не смогут вернуться к своим семьям на Севере.

Корейская война стала одной из самых смертоносных в современной истории и завершилась без заключения мира. Огромные разрушения и массовая гибель людей с обеих сторон нанесли глубокую психологическую травму гражданскому населению, которое понесло бóльшие потери, чем во времена Второй мировой и Вьетнамской войн. Война также разлучила десять миллионов корейцев – не менее четверти населения – с членами их семей. Ли Чжун Соп, к примеру, был вынужден оставить на Севере мать. В период с августа 1945 года до подписания Соглашения о перемирии 27 июля 1953 года тысячи гражданских лиц были задержаны, казнены или внезапно пропали без вести. Обе стороны совершали ужасные зверства против гражданского населения. Отступающие войска обеих сторон нередко без суда и следствия массово уничтожали людей, которых они считали коммунистами или коллаборационистами. Иногда северокорейские солдаты насильно вербовали гражданских лиц в свои ряды, уводя молодых людей из родных деревень и оставляя семьи без кормильцев. Чудовищные злоупотребления на земле сопровождались разрушительными атаками с воздуха. Американские самолеты сбросили на Северную Корею больше бомб, чем на Германию, уничтожив множество городов, плотин и заводов. Масштаб разрушений потряс даже такого стоика, как генерал Макартур, который после освобождения от командования в апреле 1951 года доложил Комитету Сената по вооруженным силам и международным отношениям о том, что царившая повсюду полная разруха вызывала у него рвоту.

Разглашать информацию о зверствах строго запрещалось. С 1961 по 1987 год политики и СМИ, осмелившиеся осудить бесчинства, совершенные на Юге в период военной диктатуры, подвергались суровому преследованию. Семьи погибших на Севере тоже не отваживались произнести ни слова о массовых убийствах, совершенных Корейской народной армией, в результате чего о трагических событиях войны надолго забыли. Лишь в 2005 году, когда Комиссия по установлению истины и примирению Южной Кореи начала изучать свидетельские показания и официальные документы (обнародованные позднее, в 2010 году), удалось подтвердить факт казней мирных жителей и политических заключенных. Но даже тогда ничего не было сказано о гражданских, которых военные заставляли совершать злодеяния, и о судьбах семей «вольбук-ин» (перебравшиеся на север) или «вольнаммин» (переселившиеся на юг), которые после войны столкнулись с подозрениями, притеснениями или остракизмом. Знаменитый фильм Пак Кван Су (Bak Gwangsu, 1955 г. р.) «К звездному острову» (англ. To the Starry Island 1993) – важная веха в военном кино – исследует незаживающие душевные раны гражданских лиц. Протагонист Мун Джэгу (Mun Jaegu) хочет похоронить своего отца в его родном рыбацком городке Хвасон, однако местные жители не позволяют его лодке причалить к берегу, не желая хоронить на своей земле не заслуживающего прощения предателя, который во время Корейской войны доносил на коммунистов. В одной из ключевых сцен на школьной площадке лишь тонкая веревка отделяет коммунистов от капиталистов (метафора искусственности тридцать восьмой параллели), а националистические войска, маскирующиеся под северокорейских солдат, вынуждают жителей деревни разоблачить капиталистов, раскрывая их истинную лояльность. Тот факт, что отец Муна, вместо того чтобы найти упокоение в земле родного острова, был сожжен в море – наглядное свидетельство того, что память о пережитых репрессиях все еще терзает сердца людей.

Судьба Ли Чжун Сопа демонстрирует, какое влияние война оказала на жизнь конкретного человека, художника, чьи работы олицетворяют муки разлуки с семьей. Надежды Ли на воссоединение с родными окончательно угасли после короткой встречи с ними в июле 1953 года. Ли работал в ремесленной школе города Тхонъён, обучая своих подопечных изготовлению лакированных изделий с перламутром, и одновременно создавал свои лучшие картины маслом, на которых изображал радости повседневной жизни – от резвящихся на пляже детей до брачных церемоний. Это был его способ абстрагироваться от суровых реалий войны. Крайняя нужда в сочетании с глубокой тоской по семье привели к развитию у Ли психического расстройства, которое усугублялось его склонностью искать утешения в алкоголе. Последняя попытка художника продать картины на частной выставке в Галерее универмага Мидопа (Midopa Department Store Gallery) в Сеуле в 1955 году, а также через Информационное агентство США в Тэгу так и не принесла ему дохода, в котором он так отчаянно нуждался. Вскоре Ли умер от гепатита. Близкий друг кремировал его тело и отправил часть праха супруге покойного в Японию. Ли оставил после себя множество работ, в основном рисунки на фольге и иллюстрированные вручную открытки. Быки на последней серии его картин не имели ничего общего с энергичными и сильными животными, олицетворявшими Корею в условиях японского колониализма, из первого цикла работ художника. Бык в серых тонах напоминал животное, из которого выкачали всю жизненную силу. Трагическая история жизни Ли дает нам представление о том, какой трагедией является Корейская война как в индивидуальном, так и в коллективном масштабе. Глубокое чувство тревоги и страха, вызванное междоусобными войнами, дезориентирующий опыт переселения и разлуки с семьей, а также осознание того, что изгнание – это навсегда, оказали серьезное влияние на послевоенное восстановление и траекторию развития двух разделенных народов.