Текст книги "Две Кореи. Рождение разделенных наций"

Автор книги: Теодор Чжун Ю

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 23 страниц)

VI. Ким-шик или ось зла?

Корея и Мир

Разные траектории развития двух Корей, особенно в 1980-х и 1990-х годах, когда Северная Корея все больше закрывалась от мира, а Южная, напротив, стремительно интегрировалась в глобальные рынки, создали этим странам совершенно разные репутации. Юг стал ассоциироваться с понятием «Ким-шик» и даже превзошел Японию, став главным азиатским законодателем стиля в моде, музыке, киноиндустрии, производстве телесериалов и другой культурной продукции. В 2000-е годы произошла удивительная трансформация южнокорейского общества, обусловленная глобализацией и цифровой революцией, что привело к открытому обсуждению таких табуированных тем, как гомосексуализм, и конфронтации по поводу превращения Южной Кореи в мультиэтническую и мультикультурную нацию. Производство и потребление корейской популярной культуры после азиатского финансового кризиса отразило новую динамику и сложности межрегиональной циркуляции, которые бросили вызов давним представлениям о центре (которым обычно считался Запад) и периферии. Между тем использование Джорджем Бушем термина «ось зла»<sup>118118
  Президент США Джордж Буш впервые использовал термин «ось зла» во время своего выступления на заседании Конгресса 29 января 2002 года в отношении трех стран (Ирака, Ирана и Северной Кореи), которые, по мнению Соединенных Штатов, спонсировали терроризм и разрабатывали оружие массового уничтожения.


[Закрыть]</sup> по иронии судьбы спровоцировало глобальное увлечение Северной Кореей, ее загадочным лидером-затворником Ким Чен Иром и его оружием массового уничтожения. КНДР, которую Запад считал опасной страной-изгоем, продолжала черпать вдохновение в своем революционном прошлом, пытаясь найти свое место в новом мировом порядке.

Каминг-аут!!!!!!!!!!!!!

Частичное ослабление цензуры, начавшееся в конце 1980-х годов, способствовало проникновению в корейскую популярную культуру таких запретных тем, как добрачный секс, сексуальное насилие и харассмент. Эти дебаты сигнализировали о том, что долгая история репрессий и авторитарного правления в Южной Корее уходит в прошлое, однако тема гомосексуализма практически не вызывала общественного интереса вплоть до 2000-х годов, когда один известный актер открыто заявил о своей нетрадиционной сексуальной ориентации. В сентябре 2000 года Хон Сок Чхон признался, что он гей, и его многообещающая карьера популярного телеведущего рухнула. Ни в Конституции Южной Кореи, ни в Гражданском уголовном кодексе гомосексуальность не упоминалась, а термин «каминг-аут»<sup>119119
  Каминг-аут – публичное заявление человека о своей нетрадиционной сексуальной ориентации.


[Закрыть]</sup> не был частью культурного лексикона. Всемирный обзор ценностей<sup>120120
  Всемирный обзор ценностей – международный исследовательский проект, объединяющий социологов со всего мира, направленный на изучение человеческих ценностей и убеждений, а также их влияния на культурную и социальную жизнь.


[Закрыть]</sup>, проведенный в период с 1994 по 2004 гг., показал, что 53 % корейцев не одобряли гомосексуализм. Публичное признание Хона сделало гомосексуальность предметом активного обсуждения и создало новый социальный дискурс.

Хон Сок Чхон (Hong Seokcheon, 1971 г. р.) родился в уезде Чхонъян провинции Чхунчхон-Намдо. Он начал свою карьеру в качестве манекенщика, а затем перешел на телевидение и стал работать репортером информационного центра Live TV. Хон объявил о своей ориентации будучи на пике карьеры. Он регулярно появлялся в южнокорейской версии «Улицы Сезам» (PoPoPo) и получил восторженные отзывы за роль в ситкоме 1990-х годов «Три мужчины, три женщины» (англ. Three Men, Three Women, 1993), в котором он играл женоподобного модельера по имени Пойзон.

Фото 10. Северокорейский мальчик, занимающийся каллиграфией.

Фото 11. Надписи, оставленные самоубийцами на перилах моста Мапо (Сеул)

Когда поползли слухи о том, что Хон – гей, друзья и коллеги посоветовали ему не рассказывать о своей сексуальной ориентации, если он не хочет лишиться работы. Однако Хона все больше тяготила необходимость скрывать своё истинное Я. В отличие от своих друзей-геев в Амстердаме, Нью-Йорке и Сан-Франциско он не мог жить свободной, нормальной жизнью. Во время съемок эстрадного шоу ведущий-юморист в шутку спросил, нравятся ли Хону мужчины, и тот откровенно ответил – «Да». Хотя продюсеры и вырезали его ответ, Хон Сок Чхон не стал отрицать свою сексуальную ориентацию, когда журналист, присутствовавший на шоу, обратился к нему с аналогичным вопросом.

Реакция не заставила себя ждать: всего за один день Хон лишился всех своих ролей на телевидении, рекламных контрактов и работы на радио. Немногие продюсеры были готовы проверить, как их аудитория отнесется к гомосексуализму. Большинство жителей Южной Кореи ничего не знали о подпольной гей-культуре у себя на родине. В 1990-х годах гомосексуалисты встречались в театрах Пагода Парка<sup>121121
  Пагода Парк (Тхапколь) – популярная среди горожан и туристов зона отдыха в Сеуле.


[Закрыть]</sup>, Мёндоне<sup>122122
  Мёндон – оживленный торговый район Сеула со множеством элитных бутиков, ресторанов и развлекательных заведений.


[Закрыть]</sup> или узких переулках Наквондона, одного из крупнейших районов «красных фонарей» в Сеуле и основного места встречи гомосексуалистов. Здесь, в окружении работников секс-индустрии и гангстеров, они создали свой ижок сеге (край света) с гей-саунами, жокбанами (маленькими комнатами для любовных утех) и гей-барами. В 1990-х уже сформировалось несколько важных гей-организаций, хотя в целом они все еще были редкостью. Южнокорейские группы по защите прав гомосексуалистов Чингусай («Между друзьями», 1994) и лесбиянок Гириккири («Между нами», 1994) позволили студентам колледжей открыто выстраивать отношения с представителями своего пола. В Итхэвоне<sup>123123
  Итхэвон – популярный среди местных и туристов район со множеством ночных заведений, торговых точек, элитных ресторанов и дешевых забегаловок.


[Закрыть]</sup>, районе, прилегающем к американской военной базе в округе Йонсан-гу, начал формироваться транснациональный гей-квартал, где корейские гомосексуалисты могли встречаться с иностранцами и военнослужащими. Система электронных досок объявлений BBS под управлением Chollian, Hitel и Nownuri предоставляла ценную информацию о ВИЧ и СПИДе, а также площадку, где геи могли открыто общаться друг с другом и создавать сообщество. Однако южнокорейское общество предпочитало не замечать всего этого буйства однополой жизни, не говоря уже о гомосексуальных мужчинах и женщинах, живущих среди них.

Будучи первым открытым геем среди знаменитостей, Хон Сок Чхон ощутил на себе всю тяжесть социального остракизма. Его родители, ошеломленные скандальными новостями о своем сыне, умоляли его передумать. Медиаиндустрия, сделавшая Хона звездой, теперь превратила его в изгоя. Угрозы убийством заставили его опасаться за свою жизнь. Доведенный до отчаяния, он стал крепко выпивать и подумывать о самоубийстве. Оглядываясь назад, Хон Сок Чхон объясняет реакцию общества невежеством, потому что в то время многие корейцы считали гомосексуализм болезнью, обусловленной СПИДом или психическим расстройством. СМИ воспользовались признанием Хона, чтобы вынести на обсуждение проблему насильственного помещения гомосексуалистов в психиатрические лечебницы и травли, доводящей их до самоубийства. Вскоре дискриминацию геев все чаще стали рассматривать как нарушение прав человека. Когда в июле 2007 года Национальная комиссия по правам человека рекомендовала правительству разработать законопроект о недискриминации, самый решительный протест исходил от консервативного христианского сообщества, составлявшего треть населения Южной Кореи и считавшего гомосексуализм мерзостью (это отношение не изменилось и сегодня). Политика вооруженных сил, а именно статья 92 Военно-уголовного кодекса, по-прежнему квалифицирует однополые половые акты как сексуальное домогательство, а нарушители приговариваются к тюремному заключению сроком до одного года.

Каминг-аут Хон Сок Чхона вызвал жаркие дебаты, однако отнюдь не способствовал более терпимому отношению к геям в обществе. Даже сегодня многие ЛГБТ-актеры все еще боятся публично говорить о своей ориентации. Хону удалось остаться успешной медийной личностью, и в некоторых эстрадных и реалити-шоу, где он принял участие, ему даже не пришлось скрывать свою гомосексуальность. Однако его мечта об инклюзивном корейском обществе, в котором геи и лесбиянки не чувствуют себя отщепенцами, до сих пор не реализована. Историю Хона и дебаты о гомосексуальности затмил грандиозный успех гетеросексуальных корейских телесериалов.

«Зимняя Соната» Ёнсама и начало «Корейской волны»

14 января 2002 года, за четыре месяца до долгожданного Чемпионата мира по футболу 2002 года, который проходил одновременно в Японии и Корее, KBS выпустила в эфир первую серию «Зимней сонаты» (англ. Winter Sonata) режиссера Юн Сок Хо (Yun Seokho, 1957 г. р.). Телесериал не только получил высокую оценку на родине, но и положил начало халлю («корейской волне»)<sup>124124
  Халлю, или «корейская волна» – стремительное распространение современной южнокорейской культуры по миру.


[Закрыть]</sup> в Азии и по всему миру. В начале июня японское консульство в Сеуле передало KBS личное письмо японки средних лет, в котором она хвалила сериал и рассказывала, насколько сильно он повлиял на ее жизнь. Энтузиазм, проявленный японскими зрителями, побудил японскую телерадиокомпанию NHK показать сериал в Японии в 2004 году. «Зимняя Соната» стала настолько популярной, что актер, сыгравший в ней главную роль, Пэ Ён Чжун, стал любимцем всей Восточной Азии, а Японию охватила «лихорадка Ёнсама» (Ёнсама – прозвище Пэ, в котором «сама» – почтительное обращение к аристократам)<sup>125125
  Ёнсама можно перевести как «принц Ён».


[Закрыть]</sup>. Сериал породил новые культурные традиции, к примеру, тысячи фанатов совершали паломничество на остров Намисон в городе Чхунчхон, провинция Канвондо, где проходили съемки телесериала, чтобы увидеть статую главных героев на месте их первого поцелуя. «Зимняя Соната» стала важной вехой для корейской культурной индустрии, которая осознала потенциал зарубежных рынков и начала развивать инфраструктуру для охвата более широкой, в основном восточноазиатской аудитории. Сериал не был первым культурным продуктом, поставленным в Японию Южной Кореей. Японские зрители уже были знакомы с такими умеренно популярными фильмами, как «Шири» (Swiri, 1999) и «Объединенная зона безопасности» (англ. Joint Security Area/JSA, 2000). Однако «Зимняя Соната», впервые транслировавшаяся по спутниковому телевидению, стала мегахитом благодаря сарафанному радио в основном женской аудитории, которая создала современный фэндом со всеми его уникальными и самобытными культурными практиками.

Универсальные темы «Зимней Сонаты», такие как первая любовь, нашли отклик в сердцах многих японских женщин среднего возраста, которые с ностальгией вспоминали о юношеских романах, самопожертвовании и чистой любви. Их эмоциональная вовлеченность в шоу изменила прежнее представление о Южной Корее, породив термин «дипломатия мыльной оперы». Мегапопулярная мелодрама стала первой точкой соприкосновения с современной Кореей для тех, кто думал, что корейцы – народ из далекого прошлого, все еще носящий традиционную одежду; другим она напомнила о колониальном наследии Японии. Премьер-министр Японии Дзюнъитиро Коидзуми был вынужден признать, что Пэ Ён Чжун популярнее его самого, после того как три тысячи женщин среднего возраста собрались в международном аэропорту Нарита, чтобы поприветствовать звезду. В первой половине 2004 года Ёнсама стал вторым по продаваемости брендом в Японии, конкуренцию ему составляли лишь DVD-рекордеры.

Ранее культурное взаимодействие между Кореей и Японией было односторонним: корейцы восхищались японской музыкой и кино, анимацией и модой. Теперь все изменилось. По данным Корейской ассоциации международной торговли, после успеха «Зимней Сонаты» за один только 2007 год Южная Корея экспортировала в Японию культурный контент на сумму 490 млн долларов, а к 2013 году этот показатель возрос до 1,46 млрд долларов. Повальное увлечение «Зимней Сонатой» также вызвало бум популярности курсов корейского языка, таких как Fuyusona (Зимняя Соната), и принесло Южной Корее более 40 миллионов долларов от продажи романов, путеводителей, DVD и других товаров в Японии.

Популярная культура сыграла важную роль в перестройке китайско-южнокорейских отношений. «Корейская волна» не только способствовала нормализации дипломатических отношений с Китаем в 1992 году, но и вывела корейскую поп-музыку, телесериалы и фильмы на китайский рынок. Все это стало трамплином для взлета популярности южнокорейской поп-культуры, начиная с бойз-бэнда H.O.T. (High-Five of Teenagers), который извлек выгоду из принятого правительством Южной Кореи в начале 1990-х годов решения снять запрет на выезд корейцев за границу. Как ни парадоксально, еще одним фактором роста популярности корейской поп-культуры стал азиатский финансовый кризис 1997 года. Одной из инициатив президента Ким Дэ Чжуна было инвестирование в развитие информационных технологий и популярной культуры, которые он считал двумя основными движущими силами южнокорейской экономики. По его мнению, технологии должны были создать новые отрасли, а популярная культура – стать двигателем для производства контента. К 2012 году 25 % венчурного инвестирования в Корее осуществлялось государством, оно также покрывало треть расходов на индустрию развлечений – музыку, кино и телесериалы.

Давайте соберемся вместе<sup>126126
  «Let's Get Together Now» (Давайте соберемся вместе) – местная песня, ставшая официальным гимном Чемпионата мира по футболу 2002 года.


[Закрыть]</sup>: Чемпионат мира по футболу 2002 года, состоявшийся на полях Японии и Южной Кореи

Растущий престиж Южной Кореи, обусловленный успехом таких культурных феноменов, как «Зимняя Соната», повысил ставки в соперничестве между Севером и Югом. Летом 2002 года ФИФА в честь начала нового тысячелетия решила впервые за свою семидесятидвухлетнюю историю провести в Азии самое грандиозное спортивное мероприятие на планете, семнадцатый Чемпионат мира по футболу. Борьба претендентов за право проведения соревнований была настолько ожесточенной, что конгресс ФИФА пошел на поистине беспрецедентный шаг – одобрил обе заявки и разрешил Южной Корее и Японии проводить турнир совместно, создав маловероятный и хрупкий союз между странами с общей колониальной историей.

Чемпионат, впервые проходивший в Азии, олицетворял глобальный охват футбола. К изумлению всего мира, Северная Корея транслировала турнир, несмотря на свой отказ принимать в нем участие и предоставить стадионы для проведения нескольких игр, как предлагал Юг. КНДР даже открыла свои границы для иностранных журналистов, чтобы они смогли посетить ряд культурных и спортивных мероприятий, включая экстравагантный фестиваль «Ариран», массовое музыкально-гимнастическое представление на Первомайском стадионе «Рунградо». Западная пресса предположила, что несанкционированные трансляции (которые немецкая компания KirchMedia осудила, поскольку КНДР не приобретала права на вещание) были признаком того, что Север хочет возобновить переговоры с Соединенными Штатами.

Новость о том, что южнокорейская команда вышла в полуфинал, вызвала эйфорию у «Красных дьяволов», болельщиков официальной группы поддержки национальной сборной Республики Корея. Клуб «Красные дьяволы» примечателен тем, что он использовал цифровую революцию для создания и мобилизации транснационального спортивного фэндома, объединенного национальной гордостью. Преодолев гендерные барьеры, «Красные дьяволы» трансформировали игру не только благодаря большой женской фанатской базе (составляющей более половины или двух третей болельщиков), но и благодаря феминизации игры. В своих фирменных красных футболках (хотя этот цвет долгое время ассоциировался с коммунистическим Севером) и головных повязках с рожками «Красные дьяволицы» аплодировали громче всех и вытеснили со стадиона символы мужской агрессивности (спиртное, брань и драки). Атлетическое телосложение футболистов стало объектом пристального женского внимания, о чем свидетельствуют заголовки таких журнальных статей, как «Ким Нам Иль, дикий и необузданный!» (англ. «Kim Nam-il, Raw as Is!»)<sup>127127
  Суть статьи заключалась в том, что женщин стала привлекать необузданная и грубая мужская сила, а не образ благовоспитанного, всегда поступающего правильно, скромного юноши. Источник: The Inter-Asia Cultural Studies Reader (Kuan-Hsing Chen, Beng Huat Chua), стр 544.


[Закрыть]</sup> в журнале «Хангёрех 21» (Hangyoreh 21).

Перед началом Чемпионата мира по футболу 2002 года число болельщиков «Красных дьяволов» не превышало 80 000 человек, однако спустя всего неделю оно подскочило до 200 000. Более 450 000 человек присоединились к онлайн-клубу футбольных фанатов и обменивались мнениями о матчах через Интернет и мгновенные сообщения. Интернет-поколение мобилизовало нацию и привлекло к себе внимание всего мира. «Поколение – 2030» (молодые люди двадцати-тридцати лет, как правило, разобщенные и безразличные к социальным проблемам) активно пользовались Интернетом, что сделало их мощной силой в киберпространстве.

«Красные дьяволы» переосмыслили понятие национализма, включив в него чувство гордости, вновь обретенное после унижения, вызванного азиатским финансовым кризисом 1997 года. Скандирование «Дэхан Мингук!» (Великая Республика Корея!) под бой традиционного барабана и песни «О Пилсын Кореа» (Победоносная Корея) позволили большему числу корейцев, особенно женщин, проявить свой патриотизм, в чем прежде доминировали мужчины. Чемпионат мира также предоставил возможность продемонстрировать успешное восстановление Кореи и ее возвращение на мировую арену, превратив страну в популярное туристическое направление, как в свое время это сделала «Зимняя Соната». Победы воинов «Тхэгык»<sup>128128
  По-корейски «тхэгык» – Великие Начала (Инь и Ян). «Тхэгыкки» (флаг Великих Начал) – официальное название государственного флага Республики Корея.


[Закрыть]</sup> преисполнили горячим патриотизмом сердца представителей корейской диаспоры по всему миру, от Лос-Анджелеса до Торонто и Лондона, позволив корейцам со всех концов света заново ощутить духовную связь с родиной. Цифровая мобилизация «Красных дьяволов» произошла не в вакууме, она опиралась на инновационную цифровую инфраструктуру, которую Корея начала развивать в 1990-х годах.

От «цифровых иммигрантов» к «цифровым аборигенам». PC-bang и цифровая революция

20 марта 1994 года Брайан (Минхо) Чон открыл BNC (Business Network Club), одно из первых Интернет-кафе в Южной Корее, посетители которого могли воспользоваться базовым офисным оборудованием, таким как копировальный аппарат, факс, персональный компьютер с модемом и системой голосовой почты. Как и в номере бизнес-класса в отеле, в BNC предлагались кофе, закуски, услуги переводчика и секретаря. В июне того же года Чон стал оказывать аналогичные услуги иностранцам в Итхэвоне возле отеля «Hamilton» и открыл еще несколько BNC для студентов колледжей неподалеку от Университета Хонгик. Хотя бизнес Чона и потерпел неудачу, он стал предвестником компьютерных клубов (называемых в Корее PC-bang), которые впервые появились в 1996 году, а затем стали мегапопулярными в 1998 году после выхода игры StarCraft (в жанре стратегии в реальном времени) от Blizzard Entertainment. Прежде правительство Южной Кореи не считало компьютерные игры ни достойным времяпрепровождением, ни индустрией, которую необходимо развивать, а скорее чем-то выходящим за рамки массовой культуры. Сегодня Южная Корея – самая интернетизированная страна в мире, где более 95 % домохозяйств имеют доступ к высокоскоростному или широкополосному Интернету. Во многом именно игровая индустрия (стоимостью в миллионы долларов) стала движущей силой развития цифровых технологий, повышения доступности Интернета и появления новой молодежной культуры, ключевым элементом которой стали видеоигры.

Давление со стороны правительства на единственную телекоммуникационную компанию Кореи, монополиста Korea Telecom, позволило конкурентам, таким как Hanaro Telecom, начать предоставление широкополосного Интернета посредством асимметричной цифровой абонентской линии (ADSL). Благодаря более высокой скорости интернет-соединения клиенты компьютерных клубов PC-bang (которых сегодня насчитывается более 23 000) смогли играть в многопользовательские компьютерные игры за почасовую плату в размере от ста до тысячи вон (менее доллара). Игра StarCraft стала катализатором совершенствования услуг широкополосной связи, поскольку игроки винили в своих поражениях низкую скорость соединения. Успех Lineage – популярной MMORPG (массовая многопользовательская ролевая онлайн-игра), разработанной NCSoft – также способствовал росту спроса на высокоскоростной Интернет. Клубы PC-bang стали предлагать своим посетителям закуски и напитки (как в первых интернет-кафе Чона) и снизили почасовой тариф для тех, кто играл дольше. К 2005 году корейский рынок онлайн-игр стоил 1,4 миллиарда долларов и составлял 56 % от всего Азиатско-Тихоокеанского рынка.

StarCraft была изначально выпущена компанией LG Soft, подразделением LG Electronics в 1997 году. Из-за азиатского финансового кризиса компания, в соответствии с требованиями МВФ, была вынуждена сократить штат. Ким Ён Ман (Kim Yeongman), один из руководителей LG Soft, решил основать стартап на базе StarCraft и выкупил авторские права на игру. Компания Кима HanbitSoft начала бесплатно распространять копии игры в компьютерных клубах PC-bang, которые стали появляться как грибы после дождя. Таким образом, национальный экономический кризис 1997 года стал катализатором для создания высокоскоростной сетевой инфраструктуры и ослабления государственного регулирования в сфере коммуникационных технологий и Интернета. Новое поколение геймеров, состоящее в основном из безработных выпускников колледжей и рабочих, попавших под массовые сокращения, проводило многие часы за игрой в StarCraft в интернет-клубах. С момента выхода игры в 1998 году и по 2002 год южнокорейцы приобрели около 3,5 миллионов копий StarCraft, что составило более половины мировых продаж. Игра также породила новую молодежную культуру и быстро растущее увлечение киберспортом – профессиональной игровой лигой, которая спонсировалась крупными корпорациями и транслировалась по двум кабельным каналам, пяти IPTV-каналам, а также на двух веб-порталах. Это потрясающее достижение, учитывая, что Корея довольно поздно вступила на путь цифровой революции: широкополосный доступ в Интернет впервые появился лишь в 1998 году.

Многие корейские цифровые и игровые венчурные компании возникли после финансового кризиса 1997 года, когда правительство стало поощрять коммерческих интернет-провайдеров и создавать конкуренцию путем ликвидации монополий. Местные интернет-порталы начали появляться в конце 1990-х годов, придя на смену старым текстовым системам электронных досок объявлений (BBS). Daum Communication создала собственный почтовый сервис, прежде чем Yahoo или Hotmail успели захватить местные рынки, а компания Cyworld, южнокорейская версия MySpace или Facebook, начала предлагать коммуникационные услуги для персональных сетей в 2001 году. Аналогичным образом, компания Naver Intellectual создала самую популярную в стране поисковую систему для распространения знаний, что сильно затруднило проникновение Google на южнокорейский рынок; а антивирусная программа An Cheolsu обеспечила свою версию кибербезопасности. Хотя инициативы правительства сыграли ключевую роль в изменении медиаландшафта, стремительное развитие услуг по предоставлению широкополосного доступа в Интернет было бы невозможно без активного участия и принятия этих новых технологий корейским обществом, которое известно своей импульсивностью и острым осознанием необходимости не отставать от других. Сегодня южнокорейцы уже не цифровые иммигранты, а цифровые аборигены. Вся страна с готовностью приняла информационно-коммуникационные технологии таких местных компаний, как Samsung, LG, SK и KT, которые и по сей день продолжают совершенствовать свои технологии и услуги.