Текст книги "Секреты Примроуз-сквер 2 (СИ)"

Автор книги: Татьяна Лаас

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 29 страниц)

Глава 5. Скандальные визиты

Для визита Аликс выбрала строгое фиолетовое платье – она собиралась заехать по дороге к родителям в дом Мейсонов. Она надела траурную повязку – Габриэль была хорошей подругой, и в голове до сих пор не укладывалось, что её больше нет. Одно дело, когда понимаешь, что из-за неудачного брака тебя больше не пустят в дом, и вы из-за этого не сможете увидеться, и совсем другое дело знать, что вы не увидитесь, потому что её больше нет.

Тщательно проверив наряд, украшение в виде простой жемчужной нити и строгую, гладкую прическу, Аликс решила, что выглядит вполне подходяще для визита в дом, где соблюдается полный траур.

Ехать домой без подарков показалось Аликс неправильным, и она с разрешения Валентайна заехала в шляпный магазинчик, покупая сестрам и матери модные в этом сезоне шляпки. Отцу она выбрала книгу в подарок – лэс Харрис помог подобрать что-то очень полезное о землепользовании. Хотя даже с подарками ехать домой было страшно – ей предстоял трудный разговор, если она, конечно же, решится рассказать правду.

Аирн, сопровождавший Аликс в поездке, тихо спал всю дорогу – он тяжело переживал болезнь Йена, помогая ухаживать за ним, и теперь старался отсыпаться любую минуту. Кажется, он не проснулся даже когда коляска остановилась возле особняка Мейсонов. Дом находился в самом начале Эш-стрит, это был строгий, белоснежный особняк в классическом стиле. Сейчас он словно постарел и поблек, смотрел на мир подслеповато пустыми окнами из-за смерти одной из обитательниц дома. Хотя… Подавая руку лакею, помогавшему ей спуститься по ступенькам коляски, Аликс с удивлением заметила, что окна не завешаны черными шторами, как положено. Наверное, слуги тоже чуть растерялись из-за случившегося – Габи любили все обитатели особняка.

Аликс поднялась по ступенькам небольшого крыльца и замерла, от удивления забыв постучать в дверь – из дома доносились громкие, веселые звуки рояля. Эстер, жена Дэвида, брата Габи, обожала музицировать. Но… Но… Не сейчас же…

Лакей, шедший за Аликс, сам постучал в дверь тяжелым, латунным кольцом, обрывая музыку, и пошел к коляске только когда Аликс пустили в дом.

В доме царил полумрак и тишина. Дворецкий Торп, пожилой, но еще статный мужчина лет пятидесяти, доложил, что лэсы Лавиния и Эстер отдыхают, и взял визитку из рук Аликс. Он проводил её в гостиную для визитов, сам смущенный сложившейся ситуацией – раньше он сразу отводил Аликс в комнаты Габриэль в любое время суток – настолько дружны они были с ней. Теперь Аликс была вынуждена ждать в гостиной, соизволят ли её принять.

К ней спустились Эстер и лэса Лавиния, мать Габриэль, только через полчаса ожидания. Лэса Лавиния надела черное шелковое платье, а на Эстер было лиловое, в пене кружев. Аликс с удивлением заметила, что прическа Эстер была легкомысленной и украшенной не подходящими к наряду шпильками – они были изумрудными, что совсем не сочеталось с лиловым, да и… Даже в полутраур это было бы вызывающе.

Обе женщины присели в приветственном реверансе, и Аликс, кинувшаяся было к ним с привычными объятьями, как раньше, замерла – ей вдруг напомнили, что она герцогиня и гораздо выше по статусу всего семейства Мейсонов. Аликс неловко поздоровалась. Этот визит как-то удручающе пошел не так, вызывая у неё противное желание уйти из этого дома как можно скорее, особенно после того, как заискивающе заговорила с ней Эстер, до этого не особо общавшаяся с ней.

Аликс принесла свои соболезнования, женщины как-то скомкано и неуверенно их приняли, пытаясь быстро сменить тему, словно им было очень больно. Впрочем, тут же себя одернула Аликс, это так и было, уж если ей самой было плохо от мысли, что Габи больше нет, то каково это осознавать семье.

Боясь показаться назойливой и чересчур любопытной, Аликс поинтересовалась причиной смерти Габи. Ей ответила лэса Лавиния, пряча глаза, словно ей больно вспоминать:

– Габи… Ей внезапно стало плохо. Сердце – потом сказал доктор. Мы не успели ничего сделать.

– Габи всегда была такой здоровой, – сказала Аликс, тут же понимая, что говорит что-то не то, и замолкая. К счастью, ей пришла на помощь Эстер:

– Да, Габриэль всегда была заводилой во всех играх… Любила спорт, но сердце – это всегда так внезапно и непредсказуемо. Такое никак нельзя предусмотреть… Мы были в поместье, отдыхали там перед тяжелыми предновогодними хлопотами – сами же знаете, какой это трудный сезон, и вот… Когда доктор добрался до нас, все уже было кончено.

Лэса Лавиния сухо кивнула:

– Да… Все так и было.

– А где похоронили Габи? В газете об этом не написали. – Видимо, Аликс опять перешагнула грань этикета и показалась семейству Мейсонов слишком назойливой – те долго собирались с мыслями.

– Габи… Габи всегда боялась пышных похорон, и потому церемония была только семейной. – наконец сказала Эстер, а лэса Лавиния словно нехотя добавила:

– Поместье… Это все было там.

Спустя еще пару неловких вопросов и ответов, Аликс откланялась, понимая, что совсем не умеет вести себя в обществе —задает слишком много личных вопросов, создавая неловкости. А ведь она всего лишь хотела навестить Габи – наверное, той неприятно лежать сейчас в земле одной.

Аликс вышла прочь из дома, погруженного в странную скорбь, и поспешила к коляске – её ждал визит домой. Она подспудно боялась его – вести она везла не самые лучшие, хоть и отчаянно хотела побывать в доме своего детства и встретиться с сестрами. По ним она очень соскучилась, все же письма никогда не заменят личной встречи. Аликс очень надеялась на понимание семьи. И, быть может, поддержку.

И сначала все шло хорошо… Сперва были объятья – даже мама прижала к себе Аликс, самую малость, чтобы не помять наряд. Потом чай в бирюзовой гостиной – самой нарядной в доме. Подарки. Разговоры ни о чем – о погоде, о новинках моды, о соседях – про Габриэль не прозвучало ни слова, хоть Аликс прицельно спросила о Мейсонах. Когда закончились пирожные и чай, отец все же вспомнил о Шейле и семейной жизни Аликс:

– Что ж, несмотря на всю неоднозначность свадьбы, я должен признать, что все сложилось как можно лучше. Как тебе особняк Шейлов? Говорят, он необыкновенен.

Аликс не успела ответить, как вмешалась мать:

– На Новый год там всегда устраивают грандиозные балы… Надеюсь, дорогая, что ты справишься с вызовом – организовать бал за три оставшиеся недели невероятно сложно. И, конечно же, дорогая, если тебе понадобится помощь – я всегда к твоим услугам. Можно начать хоть с завтрашнего утра, ведь это такие хлопоты – Новогодний бал…

Аликс натянуто улыбнулась:

– Спасибо, мама, но помощь мне не требуется… И, папа, я не ознакомилась с особняком Шейлов – было не до этого.

Отец рассмеялся:

– Конечно-конечно, дело молодое! Я помню себя в первые дни брака…

Мать многозначно кашлянула – кажется, ей первые дни брака не очень понравились или она переживала о сестрах Аликс.

– Милый, я думаю дело в хлопотах – сложно нанять в наше время хорошую прислугу, да и Аликс надо было присматривать за горничными – особняк пустовал больше месяца. Ты даже не представляешь, какие это хлопоты – присмотр за слугами.

– Хорошо-хорошо, – смирился отец. – В любом случае, у Аликс все еще впереди! Надо же, первая лара в нашей семье. Лара Аликс, герцогиня Редфилдс. Это звучит гордо! Многие девушки от зависти уже локти себе поискусали, Аликс. Завидная партия, однако.

Аликс спокойно сказала:

– Здесь нечему завидовать. Мы с Валентайном разводимся.

– Что?! – не выдержал отец.

– Как это?! – опешила Полин, и ей завторили Августа и Элизабет, удивленные такими новостями.

– Немедленно мирись с ним, глупая дурочка! Я же говорила, что твой язык тебя не доведет до добра! – мать, привыкшая упрекать Аликс, и тут пришла в себя первой, отчитывая.

Отец нахмурился, щеки его покраснели, а руки принялись теребить галстук, словно он его душил.

– Слушайся мать – езжай и на коленях умоляй о прощении!

– Не буду, – твердо сказала Аликс. – Это обоюдное решение.

– Ты… Ты! – отец вскочил с дивана, где сидел. Он невоспитанно тыкал в нее рукой и кричал, как в припадке: – Глупая гусыня! Ты понимаешь, чего ты лишаешься?! Это же титул! Это высшее общество! Твой сын будет герцогом! Ты же перечеркиваешь из-за своей природной тупости будущее своих детей!

Аликс тоже встала:

– Да, отец. Я все понимаю.

Отец обернулся на дочерей:

– Живо пошли отсюда!

Те, виновато и удивленно оглядываясь на Аликс, спешно покинули гостиную. Мать уйти не решилась – она достала нюхательные соли и старательно изображала, как ей плохо.

Отец сложил руки на груди:

– Я не приму тебя, Аликс! Ни за что. Даже если на коленях будешь стоять – не приму. И тебе будет одна дорога – в трудовой дом! Ты знаешь, что такое трудовой дом?! Там тебя заставят работать, там по ночам ты сама будешь умолять, чтобы тебя взяли в чужую постель! Чтобы накормили досыта, чтобы дали переночевать в тепле! Или ты думаешь, что сказки, которые говорит про трудовой дом храмовник, правда?! Да ты будешь лежать под каждым мужиком и вспоминать Шейла добрым словом, пусть он хоть трижды Безумец.

Аликс в который раз подумала, что то, что она знает о супружеском долге, как-то не совсем соответствует действительности.

Перед ней внезапно возник разъяренный Аирн – она думала, что тот отсыпается в коляске. Он тут же увеличился в размерах, гордо выпрямляясь. К счастью, для покрасневшей Аликс, к ней он стоял спиной, позволяя любоваться двумя красивыми парами крыльев.

Отец и мать, к которым Аирн оказался лицом, побелели. Лэса Стендфорд попыталась изобразить обморок, но лэсу Стендфорду, отцу Аликс, было не до неё и её капризов. Он прошипел:

– И ты, Аликс?! И ты спуталась с этими тварями?!

Аирн, тщательно удерживая голос под контролем, сказал:

– От твари слышу. Это во-первых. Во-вторых, не смейте орать на Аликс! В-третьих, если не способны заставить свою женщину кричать от счастья в своих объятьях, то кто вам виноват, что вы ничего не знаете о сексе?! И да, я знаю ваши заморочки – само слово, означающее любовь, наслаждение, счастье, которое ты можешь подарить любимой женщиной у вас под запретом! И плевать! И последнее: Шейл – не Безумец. Еще один выпад в его сторону или в сторону Аликс, и я буду ждать вас на дуэли.

Он резко уменьшился, поднимая свою одежду с пола и улетая в сторону.

Стендфорд прохрипел:

– Ты мне больше не дочь, раз связалась с этой… Этим…

– Я не тварь! – напомнил Аирн.

– …существом… – закончил лэс Стендфорд совсем тихо.

Аликс, стараясь не дать прорваться рыданиям, подступившим к горлу, сказала:

– Полагаю, ты считаешь, что человек, продавший за долги свою дочь, гораздо лучше, чем воздушник, честно говорящий о супружеских отношениях? Забавно, очень забавно… И… – она нашла в себе силы улыбнуться, – прощайте. Не бойтесь, я больше не Стендфорд, что бы я не творила, на вас это никак не отразится.

Она вышла прочь из гостиной, из дома, из собственных глупых грез о примирении. Прочь с этой улицы, прочь из этой паутины лжи, когда главное то, что о тебе подумают твои соседи, а не счастье семьи и дочери. Аликс была настолько зла и расстроена, что даже не заметила протянутую для помощи руку лакея – сама села в коляску, где её уже ждал насупившийся Аирн. Он тут же встал на сиденье и покаялся:

– Прости, что я не сдержался. Наверное, это было зря.

Мелкий, как игрушка, но отнюдь не жалкий мужчина. Настоящий мужчина, хоть и воздушник.

– Нет, не зря, – сказала Аликс, позволяя лакею укутать пледом её ноги и приказывая трогать. – Я благодарна тебе, правда…

– Не верь отцу… Не верь этим ханжам – се… – он поперхнулся. – Супружеские отношения, ночной разговор или, хочешь, я назову это любовью…

Аликс, краснея, перебила его:

– Я знаю о чем ты.

– Тогда ты должна знать, что это лучшее, что возможно с любящими друг друга существами. – он присел обратно на диван, подгибая ноги под себя, и не удержался, сказал все-таки: – только я не думал, что у Шейла с этим проблемы. Вот и верь репутации – любовник, каких еще поискать! Ха!

Аликс предпочла отвернуться в сторону и наблюдать, как прочь бегут дома, знакомые с детства. Она покидала Эш-стрит и в этот раз точно навсегда.

Глава 6. Чужие воспоминания

Задумчивый Валентайн, так и не решивший, злится он на Аликс, посмевшую нарушить правила подачи утренней газеты, или восхищается ею, спокойно возразившей ему, не успел дойти до своего нового кабинета в Тайном Совете, как его перехватил секретарь Маккея – худой, желчный мужчина из лесных квартеронов.

– Лар Шейл, вас ждет милар Маккей. Уже больше получаса!

Валентайну хотелось ответить, что тот и еще чуть-чуть подождет – его растрясло в кэбе, но потом он передумал злить Маккея и направился вслед за секретарем по пустым сейчас коридорам – многочисленные клерки заблаговременно куда-то попрятались, зная крутой нрав своего начальства. Голова у Валентайна побаливала, выслушивать Маккея не хотелось совершенно. И зачем он согласился на службу? Одна маета только. Хотя нет. Он не сдержал улыбку, вспоминая суету пожарных возле горящего в ночи помоста для публичных казней. «Веревка» стоила того, чтобы терпеть Маккея и его дурной нрав. А сколько помостов еще предстоит сжечь!

Маккей в этот раз не играл в занятость. Он сидел за абсолютно пустым столом и сверлил взглядом вошедшего Шейла, раздражающе постукивая кончиками пальцев по столешнице. Температура в кабинете медленно нарастала – с каждым шагом Валентайна, словно он провинившийся мальчишка. В глазах Маккея плясало пламя, пока еще контролируемое. Между рук по столешнице проскакивали искорки. То-то Маккей предусмотрительно убрал со стола бумаги, которые могли воспламениться. Это не слив. Это воспитание, в котором Валентайн не нуждался. Он не выдержал и просто впитал чужой жар. Чуждая ему магия чуть заломила кости, как при инфлюэнце, но не более того. Стены покрылись инеем.

Маккей удивленно приподнял брови, и Вэл улыбнулся про себя – неужели он думал, что Шейлы, первые подчинившие пламя себе, не умеют такого? Правда, вечером придется заняться амулетами, сливая излишки магии, или Йену опять достанется сомнительная честь испытать на себе слив. Вот что-то все же было в нем, что прямо-таки провоцировало Вэла и его сливы.

– Доброе утро, – Маккей позволил себе быть чуть добрее – пламя в его глазах перестало плясать. Неужели он понял, что связываться с Шейлами себе дороже?

Валентайн без приглашения спокойно опустился на стул, стоявший перед столом, и вернул прошлую шутку:

– Сомневаюсь.

– И правильно сомневаешься! – хищно подался вперед Маккей. – Ты хоть выводы из случившегося в метро сделал?!

Оказывается, это он должен был делать выводы, а не Маккей.

– Сделал, милар.

Валентайн непринужденно закинул ногу на ногу и демонстративно занялся своими манжетами, поправляя, чтобы они показывались из рукавов на положенный дюйм. Он устал быть мальчиком для битья.

В кабинете теплело. Иней таял. Окна запотели, скрывая сизый сейчас океан. Валентайн молчал. Он никуда не спешил.

– И? – подтолкнул Маккей. Он не умел ждать. Плохое качество для того, кто откровенно рвется к власти.

Валентайн позволил себе улыбнуться – пришло его время отчитать самого Маккея:

– И я вынужден вас предупредить – в случае очередного обращения Вуда к вам, постарайтесь вникать более детально в его проблему. Самому Вуду я запрещу обращаться к вам за помощью – это боком выходит.

– Что?! – Маккей взвыл раненым слоном – он не привык, чтобы с ним так разговаривали.

Валентайн, с утра напившийся для успокоения вирньяка, с улыбкой сказал:

– Вы прекрасно слышали, милар. Это ваша вина в том, что произошло. Если бы не ваше разрешение на самостоятельные действия…

Маккей прошипел сквозь зубы:

– Щенок, что ты себе позволяешь?!

Бордовые шторы на окнах занялись и тут же погасли – Брент Маккей умел держать пламя под контролем, просто иногда он не считал это нужным. Завоняло гарью, но каждый огненный маг привык к такому запашку, сопровождавшему их всю жизнь с начала манифеста магии.

– Правду, – жестко сказал Валентайн. – Или вы предпочитаете, чтобы вам лгали в глаза и льстили? В том, что случилось с Вудом, большая часть вины ваша. Если бы вы не дали разрешения Йену действовать самостоятельно – я бы не застрял в пробке и приехал бы уже через полчаса, максимум час. И точно так же бы решил проблему с метро. Только тогда бы Вуд не спустился в Трубу один. Он пошел бы со мной, и ничего бы не случилось! Он не болтался бы неделю между жизнью и смертью.

Маккей зло рассмеялся, как пес скаля зубы:

– Думаешь, твоей вины в том, что за Вудом не было присмотра, нет?

Он откинулся на спинку кресла и сложил руки на груди, напоминая каменную глыбу, которую, Валентайн знал, рано или поздно придется сдвинуть с этого места. И сдвигать придется именно ему – больше некому. Лариц с этим не справился.

– Вуд – не малыш. В постоянном присмотре не нуждается. Да и вывести его из себя таким присмотром легче легкого, и тогда он уйдет из-под нашей защиты – вы такого желаете? Где гарантия, что мы опять сможем его найти?

Указательный палец Маккея невоспитанно ткнул в сторону Валентайна:

– Ты – та гарантия, что Вуд всегда будет под нашим контролем! Ты!

– Тогда я буду действовать так, как считаю нужным, милар. По случившемуся в метро я уже сказал свои выводы. Других не будет.

– Совсем?

– Совсем, – решительно сказал Валентайн.

Маккей неожиданно пошел на попятную:

– Что ж… Тебе решать, но другого такого просчета я тебе не прощу. И да, в следующий раз я предпочту прислать своего человека, чтобы он на месте все выяснил. Доволен?

– Нет, милар, – честно признался Вэл. – Собственную глупость Вуда это не отменит, к сожалению. Но я буду стараться её устранить.

– Старайся, старайся, – более миролюбиво кивнул Маккей. – Какие-нибудь проблемы есть?

– Есть. Жукокрылы.

– И какие с ними проблемы?

– Им нужна работа. – пояснил Валентайн. – И деньги.

– У Шейлов проблемы с деньгами? —заинтересовался Маккей с явной издевкой.

Валентайн заставил себя улыбаться – небольшие проблемы пока были, еще не все счета ему разблокировали. Не иначе, Маккей так с ним игрался.

– Нет, у меня нет проблем с деньгами. Но мелкие воздушники поголовно воры. Иного они не умеют, кроме драк, конечно. У них нет ничего – ни дома, ни работы, ни малейших навыков, при этом они все поголовно лары по происхождению. Им нужна достойная служба, чтобы не воспитать из жукокрылов нахлебников, решивших, что за исполнение простой и понятной заповеди трех богов – «Не воруй!» им положены деньги. Я думал, что часть жукокрылов можно пристроить в армию – в колониях всегда нужны разведчики.

– Все воздушники останутся в столице, – решительно сказал Маккей. – Эль Фаолю понадобится свита, они и будут его придворными.

– Эм… Вуду не нужно столько охраны. И столько нахлебников.

– Их всего три сотни, не больше. Они все останутся в столице. Найдите им подходящую службу, только и всего. Рано или поздно брак Вуда и их королевского высочества все же состоится.

– Простите, что? – Валентайн не смог скрыть своего удивления. Это было изящное разрешение наличия двух королевских династий в стране, но… Но… Но… Йен и принцесса? Её королевское высочество Анна была, мягко говоря, не в себе, она была опасна – Йен рядом с ней и месяца не продержится. Она прикончит его, а саму Анну убьют за такое дубовые листки. Трон снова будет пуст. Так себе вариант, как говорит Йен.

Маккей снова постучал пальцами по столешнице, словно зная, что раздражает этим Валентайна. Или это он так волнуется?

– Разве у тебя плохо со слухом? Ты прекрасно понимаешь, что это самый простой способ покончить с двумя королевскими домами на острове. Брак между двумя королевскими ветвями – идеальный выход.

– Вуд не согласится.

Маккей отмахнулся:

– Конечно, согласится. Он же не идиот. Он получает свою страну и положенную ему власть. Причем консортом он не будет, хотя сперва его долго придется натаскивать в политике… Но это ерунда.

– Вы хотите получить своего карманного короля, милар?

Валентайн всматривался в Маккея. Тот не понимал, что принцесса не удержит свой дар и прикончит Йена? От брака с принцессой бегали все королевские дворы мира, чего и Йену бы надобно. Йен и эта… Гм, принцесса – нонсенс. На что вообще надеется Маккей?!

Тот словно подслушал его мысли:

– Я надеюсь получить прочный мир и возвращение магии. Вот мое единственное желание. Пора закончить с проклятыми королями на троне Островного королевства. Разве ты думаешь иначе?

Валентайн предпочел изобразить задумчивость, чем сказать правду. Кажется, ради счастья Аликс и жизни Йена с разводом надо поспешить. Очень поспешить.

– Это… Сложная проблема, – в конце концов выдавил из себя Валентайн. – Кстати… Я хотел еще кое-что обсудить с вами…

– И что же?

– Общество защиты заключенных, милар.

– Что?!

По столу вновь промчались искорки пламени. Сдает Маккей, сдает.

Вэл улыбнулся и стоически повторил:

– Общество защиты заключенных.

– От кого?! Что за бред!

– От предвзятых судей, от подкупленных полицейских, от любящих физическое насилие надзирателей… Я видел «Веревку» изнутри, милар.

***

Йен вернулся из Университета в особняк Шейла после полудня. Пока магомобиль медленно парковался на подъездной аллее, из дома спешно вышел лакей, держа на всякий случай зонт в руках – погода на островах непредсказуема. Еще час назад ярко светило солнце, а сейчас небо затянуло серыми низкими облаками. Первые капли, еще робкие и редкие, уже летели к земле, а ведь совсем недавно выпал снег. Апельсиновые деревья, росшие перед домом, стоически терпели все капризы погоды.

Йен с трудом заставлял себя ждать помощи от лакея. Это непривычно, это неправильно, но лакею может попасть от дворецкого за нарушение правил дома – подстраиваться под «капризы» Йена старый Нильсон не собирался. Престиж дома ларов Шейл прежде всего. Дверцу магомобиля открыли, и лакей спешно протянул руку, помогая выйти.

Йен тихо пробормотал себе под нос:

– Не знаю, смогу ли привыкнуть к такому.

Дари пожала плечами, вылетая из машины:

– Привыкай, ты же эль.

Она резко увеличилась в размерах, не желая попадать под капли дождя – они и сбить её в полете могли. Лакей спешно открыл зонт, держа его над Даринель.

– Лар Валентайн уже вернулся? – на всякий случай спросил Йен.

– Еще нет, милес Вуд, – ровным, хорошо поставленным голосом ответил лакей.

– А лара Аликс?

– Нет, милес.

Йен вздохнул и пошел к крыльцу – заходить в особняк, когда в нем нет хозяев, казалось ему недопустимым. Он своим домом этот особняк не считал. Лакей же, Йен не помнил его имя, такими вопросами не задавался – он приветственно распахнул дверь, потом принял пальто, тут же интересуясь:

– Милес Вуд, вам подать обед в столовой или вы предпочтете отобедать у себя?

Йен качнул головой:

– Спасибо, я не голоден. – Обедать в отсутствие хозяев было странно. – Пожалуй…

Дари распорядилась, обрывая его:

– Подайте чай в дневную гостиную, пожалуйста. Лэс Вуд будет отдыхать там.

– Как вам будет угодно, – кивнул лакей, ничуть не удивленный приказным тоном Дари, и направился в сторону гостиной, распахивая двери перед Йеном, словно у него есть право тут находиться, среди всей этой показной роскоши: картины, дорогая мебель, дорогие вазы, неприятный, густой аромат благовоний, хрусталь и вышитые салфетки с поучениями.

– Бред, – не удержался Йен, присаживаясь в чужой гостиной в кресло у камина. Это не его дом! Он тут лишний и совсем ненужный. – Дохлые феи, не могу так.

Дари опустилась на подоконник, тут же уменьшаясь:

– Ты эль фаоль. Тебе придется привыкнуть к такому, когда вернемся в Заповедный лес.

– Если нам позволят туда вернуться, – поправил её Йен. – И если мы сможем его возродить. И если его стоит возрождать. И если…

Очень много опасных «если». И если он вообще хочет быть эль фаолем. Он о таком деда не просил. Его устраивала и служба в полиции, правда, тогда Алиш ему не видать, как собственных чуть заостренных ушей.

– Хватит-хватит-хватит! – не удержалась Дари. – Я знаю, что все трудно.

Она села, опираясь спиной на стену, и подтянула колени к груди:

– Я знаю… Но ты заслужил такое отношение к себе.

– Чем?

Дари пожала плечами:

– Рождением? Положением? Своим даром.

– Я не…

Тихо зашел лакей, обрывая разговор – Йен до сих пор не научился игнорировать слуг, зная, что они слишком хорошо все замечают, слышат, видят и шпионят. Лакей, споро накрыв на столик возле камина, взял плед и накрыл им Йена, еще и края старательно подоткнул, словно тот ребенок или избалованный лар. Подбросив дров в камин, лакей удалился прочь. Надо узнать его имя, а то получается крайне неприлично – уставший, еще не оправившийся после травмы Йен его даже поблагодарить не мог. Он с трудом сдержал зевок, потер усталые глаза и на миг позволил себе расслабиться.

Трещало пламя в камине, только…

…Перед глазами стояло Левобережье с человеческим городом. Все десять защитных башен вдоль берега – от устья Даркери до Холодного леса. Десять башен, готовых к нападению и защите. Когда так вышло, что люди стали врагами? Когда их город стал задыхаться в дымах, а воздух Правобережья, весь в заповедных дубах, был по-прежнему свеж и живителен? Или когда стоки канализации стали так отравлять Даркери, что рыба ушла, а воды стали вонючи, что даже прогулки по реке стали невозможны? А ведь струи Даркери вдоль Заповедного леса были все так же кристально чисты – можно спокойно пить из реки, зачерпывая воду ладонями и наслаждаться её первозданной свежестью. Или когда их впервые назвали нелюдями?... Или… Дуб не знал ответа. Может, кто-то из разведки знал?

Райо как раз докладывал королю:

– Это будет другая война. Совсем другая война – тотальное уничтожение, мой Лесной король. Или мы, или они.

И он явно выбирает «мы». У него супруга носит под сердцем ребенка – луны через две должна родить. Но дадут ли им эти две луны? А у Даринеля сын только-только сделал первые шаги. И им – и Дари, и его супружнице Иве, и их сыну тоже рано умирать. А Аирн все хорохорится – и та ему невеста не подходит, и другая не слишком хороша, а третья больше в лес смотрит, чем на него.

Надо что-то делать. Надо что-то решать.

Даркери людям не перейти: мосты легко уничтожить – достаточно попросить реку. Атаковать будут не тут. Со стороны севера, там, где растет запретный Георгбург, уже готовятся – проводят учения, готовятся к своей Тонкой красной линии… Только там она не будет тонкой. Как положено – все четыре шеренги, и резерв. А их даже с учетом водных мало. Если водные выберут их сторону, конечно же, – они-то точно знают: люди в воду не полезут, еще не научились дышать под водой. Водным не за что воевать с людьми, у них разные миры. Океан бесконечен. Земля же имеет свой предел.

Надо любой ценой удержать мир. Ради будущего малыша Райо, ради сына Даринеля, ради Аирна, который когда-нибудь все же найдет ту самую… Их слишком мало – надо удержать мир.

Он вмешался, давая, как он думал, полезный совет:

– Очень важно, чтобы Ричард Шейл остался на нашей стороне. Без него люди не рискнут. Пока он наш друг, люди не рискнут.

И зря он вмешивается. Лесной король кивает – он согласен с выводами сына. Эль орель поворачивается к Ловчему. Дуб до сих пор против того, чтобы это существо присутствовало на Совете, но против отца ему не идти.

– Ловчий…

Тот склоняет голову вниз – он само внимание. Белые, выцветшие волосы собраны в высокий хвост, серая, мертвая кожа, алые глаза, лишенные жалости. Говорят, что лесных эльфов сложно сделать нежитью, но вот он тут, стоит перед ними: мертвый и лишенный любых чувств эльф.

Ловчий – хозяин жути. Жуть создали люди, а Ловчий их приручил – ни к чему людям такие игрушки. Сейчас три жути в виде черных призрачных псов смирно сидели за спиной Ловчего. Ростом при этом псы были с Райо, а тот довольно высок по меркам эльфов.

– Ловчий… Выкрасть Десятого герцога Редфилдса, Чарльза Шейла из колыбели любыми способами. Не считаясь ни с чем. Только с головы малыша не должно упасть ни волоска. Остальные жизни не интересуют. Десятый Редфилдс будет заложником – его отец не должен перейти на сторону людей. Ричард Шейл должен остаться верен Лесу.

Дуб знает, что это ошибка. Шейлы не из тех, кого можно припереть к стенке.

И уже через луну Ричард Шейл будет стоять по другую сторону леса. Именно его пламя уничтожит все вокруг, потому что ему будет нечего терять…