Текст книги "Секреты Примроуз-сквер 2 (СИ)"
Автор книги: Татьяна Лаас
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 29 страниц)
Глава 6 Шляпки без полей
Аликс сидела в пустой кровати – Вэл опять предпочел лечь спать в гардеробной.
За окном летел мелкий снег, обещая скорые праздники, а на душе Аликс было стыло и пусто. Камешек в груди как застыл, так и не собирался согреваться или исчезать.
Она не понимала саму себя.
Лэсы так себя не ведут. Точнее, она вспомнила кукольную лару Вэла, ведут, но это неправильные лары – общество таких осуждает. Так просто нельзя!
Ей нравился Вэл. Ей очень нравился Вэл – в его объятьях она расцветала, сердце начинало биться сильнее в ожидании чего-то, превращаясь в яркое солнышко, готовое вырваться из груди. Ей нравились его поцелуи – пусть так грешно думать, но нравились. Нравились его руки, его объятья. Трое богов порицали излишнюю тягу к наслаждениям, но Аликс ничего не могла с собой поделать. Ей было хорошо с Вэлом.
Но… Ей нравился и Йен. Нравился своей надежностью, готовностью прийти на помощь, своим всепрощением, пониманием, способностью признавать свои ошибки – Вэл тоже умел признавать их, но на него сперва надо было наругаться или повысить голос. Йен… За все это время он всего дважды прикасался к ней – тогда под дождем, когда помог удержать зонтик и сегодня вечером. Остальное время она сама искала его прикосновений – они были как навязчивая идея, как запретное желание – прикоснуться, потому что тогда… Нет, не солнышко просыпалось в груди. Тогда словно молния поражала её, словно вспышка – она хотела быть его, она хотела быть с ним. И сейчас все было возможно. Она могла выбрать его – после развода с Вэлом. Только… Страх никуда не денешь – страх будущего, когда нужно будет считать каждый репс. Лэсы никогда себе такого не позволяют – они не позволяют себе идти на поводу у своей любви. Они всегда в браке выбирают стабильность, потому что любовь – не самая надёжная опора для брака. Точнее – совсем ненадежная. Никто никогда не идет на поводу любви – так нельзя.
Из гардеробной донесся еле слышный стон, и Аликс тут же вскочила – Вэлу снова снился кошмар. Она тихо на цыпочках зашла в полутьму гардеробной – окна не были зашторены и через них пробивался оранжевый свет уличных фонарей. Вэл лежал на слишком коротком для него диване, подогнув ноги в коленях. В уголках глаз скопились слезы – ему снова снилось что-то плохое. Волосы слиплись сосульками, а ночная рубашка была мокрой от пота. Аликс осторожно присела на самый край дивана, прикасаясь к его волосам, и робко погладила его по голове. Он тут же вскинулся, выставляя вперед руку в защитном жесте. Аликс благоразумно отпрянула в сторону.
– Вэл, это я…
– Прости, малыш… – прохрипел он, открывая глаза. – Не хотел тебя пугать.
Она встала и потянула его за руку вверх:
– Пойдем… Тебе не стоит тут спать, когда есть супружеская кровать. Пойдем.
И он пошел за ней, а она так и не решила, с кем же она хочет провести всю свою жизнь.
Он в кровати прижал её к себе, целуя куда-то в основание шеи:
– Знаешь, малыш… А давай… Если хочешь, конечно… Давай устроим настоящую свадьбу. В храме Возрождения. Ведь на эшафоте была гражданская церемония – мы можем сыграть свадьбу в храме по всем правилам. Ты в длинном алом платье… Два пажа будут нести твой шлейф… Алая фата… Бриллиантовая диадема на голове… Кругом цветы – в разгар зимы, в снега все будет украшено орхидеями из Хараты. Тысячи свечей и сотни восторженных глаз… Или к проклятым эльфам любопытных – только мы… Только наша клятва. Ты заслужила праздник.
Она вздохнула – кажется, с разводом все снова решили за неё. Пока она думала, сомневалась и боялась нищеты, Вэл передумал.
– Валентайн…
– Шшш… Я помню – ты еще думаешь. Выбор только за тобой, малыш. И даже не смей думать, что это из-за проклятого Сержа все. Это из-за шантажа – только из-за него… Кстати… – он еле сдержал непонятный Аликс смешок. – Ты знаешь, что Йен несносен и обожает оставлять за собой последнее слово?
– Что? – не поняла резкой смены темы Аликс, разворачиваясь в кольце рук мужа к нему лицом.
– О, этот фей тот еще жук – мягкий, но упертый хуже меня. Я ему говорю – ужин в пять. А он мне – у меня служба до шести! Я ему – уйди пораньше! Я даже заехал за ним в пять, чтобы помочь добраться, а он соизволил выйти только в половину шестого! Я упросил Верна потерпеть нас и перенести ужин на более позднее время. Я говорю Йену – ужин в шесть, не опаздывай. А он знаешь, что мне в ответ?
Она еле сдержала смешок – Вэл был невероятно уперт:
– «У меня служба до шести!».
– Хуже, – нажаловался Вэл. – Он сказал, что будет к ужину не раньше половины седьмого! Ему требуется время, чтобы добраться до дома.
– Ты не пробовал до того, как принять решение за другого, поинтересоваться его мнением?
Вэл потерся носом о висок Аликс:
– Я же попросил Верна перенести время ужина. А Нильсону я сразу сказал, что ужин отныне в семь. На днях мы возвращаемся домой… Небеса, я так хочу домой, Аликс…
Он поцеловал её в висок. Его губы были обжигающе горячими и будящими странные чувства.
– Спи, – еле слышно сказала она – камешек в груди стал таять, но очень медленно.
***
Утром Верн пошел на невозможное для него и привычного распорядка дня – он велел подать завтрак раньше из-за Вэла и Йена, спешащих на службу. Дворецкий был явно шокирован, но завтрак был подан безупречно. Беседа, за таким непривычно ранним завтраком, не складывалась – жизнелюбия и воспитанности Верна не хватало на всех. Вэл старательно пытался скрыть зевоту, Йен отчаянными усилиями сдерживал порывы потереть красные от недосыпа глаза – он вернулся в спальню только под утро, чтобы привести себя в порядок и принять ванну. Марк стеснялся и был скованным – ему плохо спалось ночью, он боялся вновь устроить слив. Только Аликс и Дари выглядели почти выспавшимися.
Верн вздохнул, обрывая свой рассказ про приехавшего джайла Аджита:
– И чем же таким интересным все занимались этой ночью, что так отчаянно хотят спать?
Вэл сухо напомнил:
– Я новобрачный, Верн. Сам говорил.
Йен оторвался от запеканки и пояснил:
– Обследовал закоулки Примроуз-сквер и искал теневых пау… – и только тут он сообразил, что это совсем не утренний легкий разговор, но было поздно – Дари вскинулась и рассмеялась:
– Ты их не найдешь – эти твари боятся света.
– Я прекрасно вижу в темноте… Кстати… Погода ночью была замечательная – мороз, легкий снежок. – Йен старательно поменял тему под легкое покашливание Верна, но Дари намеков не поняла:
– Ты сам – свет. Мне докладывали – стоило тебе приблизиться к паутинам этих тварей, как все пауки спешно убегали.
Верн снова кашлянул, в этот раз громче и настойчивее, и Дари ткнула в него указательным пальцем:
– Вам бы желудевый напиток попить – в миг здоровье станет лучше, лар.
Вэл с трудом удержал смешок:
– Пожалуй, этот кашель ни один желудь не возьмет. И, лары и лэсы, проблему теневых пауков я возьму на себя – этой же ночью прогуляюсь по Примроуз-сквер. Посмотрим, как эти пауки относятся к магам огня. Только что это за твари?
Йен пожал плечами:
– Я их не видел. Даринель говорила, что они воры наравне с воздушниками.
Она подтвердила:
– Точно! Мелкие, с фут в диаметре, пронырливые и проворные. Уносят все, что плохо лежит.
– А еще они очень мешают подземникам, – вспомнил Йен.
Дари кивнула:
– Ага – спасу от пауков нет. Как прорыли метро, так и началось все.
Верн решил, что кашлем делу не поможешь, и спешно искал приличную и всем интересную тему, но в голову ничего не приходило.
Дверь в столовую открылась, и лакей подал Йену записку на небольшом подносе:
– Простите, милэс, сказали, что срочно… – Он стремительно вышел под недовольным взглядом Верна.
Йен отложил в сторону столовые приборы:
– Извините, лары.
Он развернул записку, подписанную фамилией Харрис с печатью книжного магазина «Книги со всего мира».
Вэл не был бы Вэлом – он сразу же насторожился:
– Что-то случилось, Йен?
– Нет, – неуверенно ответил тот. – Некто лэс Харрис просит о встрече, говорит – у него есть важная информация о тру… – Он осекся под тихие смешки Аликс с Вэлом и дикое покашливание Вернона. – Простите, о деле, которым я сейчас занимаюсь. Просит заехать к нему.
– О, Харрис, – улыбнулся Вэл. – Это детектив с Ангел-стрит, очень умный и наблюдательный мужчина – он просто так дергать не будет. Рекомендую. И если надо будет оплатить какие-то его услуги – смело записывай на мой счет, Йен.
Тот, складывая салфетку и кладя её на стол, мягко напомнил:
– Полиция так не работает.
– Я думаю, что любые средства хороши, когда для дела, Йен.
Чтобы не продолжать ненужный спор, Йен просто встал из-за стола и склонил голову:
– Прошу меня извинить – служба.
Аликс тут же подскочила, опережая даже Дари:
– Я с тобой, Йен. Хочу выбрать себе новую книгу. Вэл, ты же позволишь?
Ей не надо было молитвенно складывать руки – мягкий взгляд её голубых глаз безотказно действовал на Вэла.
– Конечно, – кивнул мужчина. – И возьмите мою коляску – я доберусь на службу на кэбе.
Верн вздохнул, понимая, что его в этом доме никто не слышит и не слушает, и поправил его:
– На магомобиле.
Йен опомнился в дверном проеме, вспоминая, что так и не спросил, пытаясь сформулировать вопрос без упоминания трупа:
– Лар Верн…
Тот стоически поправил:
– Верн, без лара. И тем более без милара! Вы гораздо выше меня по происхождению.
Йен решил не обращать внимания на эти слова:
– Не подскажете… Дамские шляпки без полей были прошлой зимой? Когда вообще появились шляпки без полей?
Верн опешил от вопроса:
– Зачем вам это?
– Это из-за расследуемого дела… – пояснил Йен.
– Как широки должны быть познания инспектора полиции, однако, – улыбнулся лар. – Шляпки без полей – это изобретение этой осени, они появились не более, чем с месяц назад. Блистательная Аврора ввела их в моду после своего спектакля о молодости короля. Лесного короля…
– Благодарю, – кивнул Йен, задумавшись – неопознанный труп девушки из парка не мог быть похоронен прошлой осенью. Только… Что же привело его к такой стадии разложения так быстро?
Он задумчиво пошел к двери, где лакей уже подавал Аликс пальто.
Глава 7 Новые подробности дела
Это было странно. Это было… Невероятно.
Она и он. Словно равные друг другу, словно друзья или супруги.
Можно было поправить плед, чуть сползший с её колен. Можно было повернуться к ней и просто любоваться её профилем, чуть раскрасневшимися на холоде щеками, горящими глазами, развевающимися из-под шляпки кудрями. Можно было выскочить из коляски первым и подать ей руку, и не стыдиться, что выглядишь бродягой – на нем благодаря Верну было отличное пальто и костюм. Он выглядел джентльменом, как многие на площади. Никто и не подозревал, что прекрасной ларе протягивает руку нир.
Можно было предложить руку, и смотреть, как невесомо лежат её тонкие пальцы на его согнутом локте. Можно было идти пару ярдов до книжного магазина и представлять, что делаешь так каждый день… Представлять свои прогулки с ней. Представлять, что она ждет тебя дома после службы. Представлять, что…
Он открыл перед ней дверь книжного магазина, пропуская первой.
Представлять, что она его. Только тут же вспомнился пустой, холодный дом, и наваждение тут же схлынуло. Нельзя мечтать о том, что твоим никогда не будет.
В магазине было прохладно, пахло ванилью и свежим чаем. Из-за высокой стойки с кассовым аппаратом вышел пожилой мужчина, он приветливо склонил голову:
– О, добро пожаловать, лара Шейл и инспектор Вуд. Какая вы красивая пара!
Йен не стал подобно Верну предупреждающе кашлять, он лишь сказал:
– Вы ошибаетесь, лэс Харрис. – Имя он прочитал на стойке.
Харрис улыбнулся, не добившись ответной приветливой улыбки от Йена. В последнее время, после профессора Галлахера, слишком приветливые и похожие на Морозных дедов пожилые мужчины стали настораживать его.
– О, не хотел вас обидеть, инспектор. Просто… Наслышан о вас, наслышан, лэс Вуд.
– Могу себе представить, – вздохнул Йен.
Аликс зарделась и поздоровалась, протягивая руку для рукопожатия:
– Доброе утро, лэс Харрис! Я пришла за новыми книгами.
Харрис как-то весьма торжественно для такого простого жеста пожал руку Аликс и указал Йену на диван у стойки:
– Присаживайтесь, инспектор Вуд. Я сейчас провожу лару Шейл – покажу новинки, которые ей будут интересны, а потом вернусь к вам.
– Не спешите, – Йен чуть поддернул штаны вверх, чтобы сесть. У него еще было время полюбоваться Аликс и вспомнить не раз свой пустой дом. Вид Аликс в изящном платье с длинным, украшенным кружевом треном, моющей пол сидя на корточках в его гостиной, дивно охлаждал любовный пыл.
Харрис провел Аликс в дальний угол магазина, где стоял стол, занятый стопками книг:
– Присаживайтесь, лара Шейл. Выбирайте сами книги – я тут подобрал вам интересные книги из Ларисии и ибернарских княжеств – взгляд со стороны на нашу историю иногда нелеп, а иногда пугающе лишен тенденциозности, коей мы подвержены, как непосредственные участники исторического процесса.
– Благодарю вас, лэс Харрис.
– Надеюсь, вам будет интересно, а сейчас прошу меня извинить – я займусь вашим спутником.
Харрис первым делом направился в подсобное помещение, откуда вышел с подносом в руках. Он поставил на невысокий стол перед Йеном кофейную пару:
– Вам кофе с молоком или черный?
Йен нахмурился:
– И откуда столько информации обо мне?
Харрис загадочно улыбнулся:
– За вами же некоторое время наблюдали, инспектор. Подстраховывали по просьбе лара Шейла.
Он разлил кофе по чашкам и взялся за молочник.
– Черный, пожалуйста. Значит, пасли и собирали информацию, – поправил его Йен, беря чашку и делая глоток обжигающе горячего, очень горького кофе. – Запрещено, кстати.
– Но не Примроуз-сквер. Тут правят деньги. Тут забывают о законе и просят его подвинуться, когда он мешает, инспектор.
– Это угроза?
– Это предложение сотрудничества.
Йен отрицательно качнул головой:
– Я не работаю с ангелами. И не собираюсь.
– Почему же? – поинтересовался Харрис. – У ангелов достойная оплата. Более чем, а вас же ждет лишь государственная пенсия, как единственная награда всех ваших мытарств.
Йен сделал еще один глоток и отставил в сторону чашку – она уже была пуста.
– Потому что справедливость должна быть доступна всем, а не только тем, у кого есть деньги заплатить за поиск справедливости.
Харрис склонил голову, все такой же добрый и благостный, как Морозный дед:
– Это делает вам честь.
– Благодарю. И если это предложение – все, что вы хотели мне сказать…
– Нет, конечно. Я хотел вам рассказать о деле двухмесячной давности, о котором вы возможно не в курсе.
– И?
Харрис не стал тянуть, а быстро рассказал:
– Два месяца назад на Тисовой улице, в самом начале у площади Согласия, был обнаружен подобный вчерашней находке труп женщины.
– Простите?
Быстро же убегают подробности дела на Примроуз-сквер. Это же надо! И кто из констеблей или инспекторов сливает все ангелам? Впрочем, это не его забота, а Даффа. Йена скоро переведут отсюда – Маккей, как и Вэл, привык все решать сам. Еще бы понять, зачем все это Маккею. Реставрация Лесного короля – слишком глупая затея.
Харрис кивком подтвердил:
– Точно такой же – словно пролежал в земле не меньше полугода, а то и больше. Женщина, не больше тридцати лет, глубоко беременная. Найти разрытую могилу не смогли. Поиск среди пропавших без вести ничего не дал. Дело быстро замяли, чтобы не тревожить общественность – тогда на Примроуз-сквер уже во всю веселился Безумец. Двух отвратительных убийц Примроуз-сквер бы не выдержала. Да и Тисовая улица относится к другому полицейскому участку.
– Благодарю… – нахмурился Йен – ему только очередного мульти-убийцы не хватало. – Я запрошу дело, конечно же.
Аликс уже спешила по проходу между книжными полками. Йен счел это хорошим поводом к завершению беседы. Он встал:
– Что ж, было приятно познакомиться, лэс Харрис.
– Заходите еще – всегда интересно поговорить с умными людьми. Лара Шейл, я запишу книги на счет вашего мужа, не волнуйтесь.
Аликс поблагодарила его, прижимая к себе пару книг, и одна из них называлась «Домашняя еда от тетушки Молли». Правда, Йен этого не заметил.
***
Йен проводил Аликс до коляски, пожелав счастливого дня, сам же пешком отправился в участок на Экспириэнс-стрит – надо забрать дело об осквернении трупа. Мало ли – такие совпадения крайне редки, как показывает практика. Йен еще не разу не сталкивался с чем-то подобным вчерашнему трупу.
Тисовая улица глухо загрохотала под ногами – внизу шла, по широкой дуге огибая Примроуз-сквер, университетская ветка метро. Поезд набирал ход со станции площади Согласия. Над домом, в который упиралась короткая Тисовая улица, показался густой сноп черного дыма – там за фальшивым фасадом пряталась вентиляционная шахта метро. Сразу вспомнилась прошлая поездка в Университет, когда Йен познакомился с профессором Галлахером, тогда еще в метро Йен заметил странное сине-красное существо, чем-то напоминающее паука – теперь, когда он вот-вот будет официально признан магом, надо сообщить о существе в Центральный участок – пусть маги-дознаватели проверят ветку на безопасность.
В участке на Экспириэнс-стрит Вуда уже словно ждали и быстро подняли дело из архива, хотя скорее всего сами провели параллель между найденным вчера телом в парке у набережной и их делом. Быстро пробежавшись глазами по короткому описанию состояния тела и неудачной зарисовке с места преступления, Йен решил, что совпадений достаточно, чтобы эти два дела объединить.
Спеша быстрее на службу, он воспользовался метро, проехав всего одну станцию и еле успев выскочить с платформы вместе с беременными, дышащими целебными сернистыми газами. Эти газы, оседавшие на лице жирной копотью, его не впечатляли. Раньше, когда вагоны метро еще строго делились на классы, пассажиры третьего класса, пользовавшиеся открытыми вагонами, до своей станции приезжали выходцами с Карфы – полностью черными. Бунт лар, уставших от домогательств мужчин в вагонах первого класса из-за отсутствия горничных, обязанных пользоваться вагонами второго класса, положил конец разным вагонам в метро. Теперь в Трубе, как называли метро столичные жители, вагоны были унифицированы, а ларам, наконец-то, не нужно было ездить, держа в руках шляпные булавки в качестве оружия. Столичные мужчины почему-то теряли все свое воспитание в отсутствии горничных в темных перегонах метро. Кто-то из алиенистов даже вывел теорию о влиянии темноты тоннелей на помутнения рассудка у мужчин.
В участке было шумно – все свободные от службы констебли толклись у доски объявлений, и Йен даже знал причину – его повышение до старшего инспектора, об этом его вчера предупредил Вэл. Со дня на день его должны будут перевести в Центральный участок, как мага. Об этом Йен откровенно жалел – вряд ли он успеет раскрыть дело о трупе девушки в парке, да и новых друзей, того же Клауда, терять не хотелось. Утешало одно – больше Дафф не будет его начальником. Его оставалось потерпеть всего пару дней.
Поздравления посыпались со всех сторон – вместе с хлопками по спине и даже объятьями – Клауд не сдержался, правда, шепнул при этом:
– Дафф в своем кабинете рвет и мечет – он прочитал твою папку по делу Безумца. Надеюсь, у тебя сильные покровители – Дафф и отправить в отставку может.
Йен скривился:
– Ничего, прорвемся.
Пару дней можно продержаться ниже травы и тише воды.
Дари тихо хмыкнула над его ухом и незаметно полетела в кабинет Йена.
На столе уже лежало заключение полицейского хирурга. Впрочем, ничего нового и интересного найти не удалось. Ни причины смерти, ни причины такого быстрого разложения тела и тканей дорогого костюма. Пугало одно – эта погибшая лэса тоже была беременна.
Йен замер над заключением хирурга:
– Только маньяка, охотящегося за беременными, не хватало.
Он проверил бумаги, подготовленные Кеннетом – никого подходящего под описание погибшей лэсы среди заявлений о пропаже не было. Но ведь так не бывает. Погибшая слишком хорошо выглядела, чтобы быть с низов общества, где наплевательски относились к пропавшим и предпочитали не обращаться в полицию. Хотя… Хотя лары с Примроуз-сквер тоже не горели желанием общаться с полицией, быть может в этом причина отсутствия заявлений о пропаже молодой жены.
Глава 8 Догадка
Весь день Йен потратил на обход Примроуз-сквер и разговоры со слугами в попытке найти подходящую под описание погибшей лару – новомодные шляпки на умерших прошлой зимой появляться никак не могут. В участок он вернулся ни с чем уже под конец дня – около четырех. Оказалось, что вернулся весьма вовремя – констебли во главе с Клаудом собирались на новое место преступления: снова обнаружили полуразложившийся труп, в этот раз на Вистерия-стрит, шедшей от площади побед Уильяма Третьего вдоль набережной. Йен, коротко выругавшись с упоминанием разозленного Шейла, отправился с ними – дело-то пока еще его.
Смерклось. Хрустел под ногами лед застывших к вечеру луж. От холодной, темной Даркери несло влагой и застарелой вонью городской канализации. В уютных террасных домах уже зажигался свет.
Гудели недовольно магомобили из-за перекрытой полицией Вистерии-стрит, с трудом разворачивались и уезжали на запруженную в это время Примроуз-сквер.
Зевак от места преступления уже оттеснили в стороны констебли, встав живой цепью. Вызванный на осмотр тела доктор, по закону подлости этого дня, тоже седой и вальяжный, как Морозный дед, внимательно осматривал тело, склонившись над ним. Фургон для перевозки трупов уже прибыл.
Тело лежало у дороги – почти на самом краю тротуара, лицом вниз, словно лара бежала куда-то и споткнулась, а сил подняться не хватило. Только бегать в таком состоянии, в каком был труп, крайне маловероятно. От тела мало что осталось – снова полуразложившиеся ткани и истлевшая одежда. Дорогая одежда, очень дорогая, если Йен хоть что-то понимал в качестве кружев. И шляпка. Опять шляпка без полей, держащаяся на паре шляпных булавок с заглушками на концах. И брачный браслет на белесых костях левого запястья, полностью освободившемся от тканей.
Усиленно каркало воронье, кружась над крышей одного из узких, зажатых в единый ряд одинаковых террасных домов. Йен, отошедший чуть в сторону, чтобы не мешать доктору, удивленно рассматривал его темные окна – ни единого огонька. Странный дом, выбивавшийся из общего ряда. Окна дома были плотно закрыты шторами, на плоской крыше не было видно труб.
Йен ткнул пальцем в сторону дома:
– Что это за дом?
– Это? – обернулся Клауд, рассматривая красивые резные ставни и свежую побелку.
Земля под ногами задрожала, воронье недовольно разлетелось в стороны, и Йен сам понял, еще до того, как черный дым вырвался из-за стен строения.
– Вентиляционная шахта метро, – вздохнул Йен – снова метро.
– И что? – не понял его Клауд.
– Не знаю. Пока ничего. Просто замечание.
Он подошел ближе, устав ждать. Доктор стащил с себя медицинские гогглы и утомленно посмотрел на Йена:
– Труп годичной давности, точнее не скажу.
Йен обреченно спросил:
– Она была беременна?
Доктор вздрогнул, как и стоявший рядом Клауд:
– А вы откуда знаете?
Йен отрицательно качнул головой:
– Не знаю, это просто догадка.
– Да, была беременна, срок не больше пяти месяцев, – подтвердил доктор.
Черная, стылая тоска, ледяная, как Даркери, накрыла Йена с головой. Все же мультиубийца, причем «с изюминкой», мать его за ногу. Как же все не вовремя, особенно его перевод в другой участок.
– Дохлые феи… Вы уверены, что трупу не меньше года?
Доктор высокомерно задрал подбородок:
– Вы сомневаетесь в моей компетенции?
– Никак нет, доктор. Просто на ларе шляпка без полей.
– Шляпка без полей?! И что это должно значить?! – возмутился доктор.
Йен спокойно пояснил, сам не зная, зачем:
– То, что эти шляпки поступили в продажу не более как месяц назад. Труп свежий. И это не может не удивлять.
– Знаете, инспектор! – разозлился доктор, не спеша заканчивать фразу – вокруг было слишком много заинтересованно прислушивающихся к перепалке констеблей.
– Что? – тихо спросил Йен. – Я бы и сам был рад, что это всего лишь осквернитель могил, но увы. Труп свежий.
– Некоторые слишком много о себе возомнили! – Доктор отошел в сторону, спешно вытирая руки своим платком. – Заключение о смерти пришлю в участок. Всего вам доброго. – Он все же обернулся и не удержался: – вам следует помнить, как сперва в деле Безумца вы чуть не отправили на виселицу невиновного, прежде чем подвергать сомнению мой опыт!
Какая мелкая и обидная месть. Йен замер, не зная, стоит ли отвечать доктору, который шел прочь полный чувства собственного превосходства.
Клауд на всякий случай хлопнул Йена по плечу:
– Боги с ним, пусть идет и капает своим ядом… Нам-то что? Мы все знаем правду – на виселицу Шейла отправил Дафф, а ты Шейла спас…
Йен вздрогнул и медленно повернулся к Клауду:
– Повтори, что ты сказал?
Что-то было в его словах. Что-то важное. И это не Шейл!
Клауд добродушно повторился:
– Не кипятись, Йен, ты спас Шейла, а не отправил его на виселицу – это знают все.
– Нет! – отмахнулся Йен. – Что ты сказал про капать ядом?
Он закрыл глаза, отрешаясь от уличного гула. Надо подумать. Надо все хорошенько вспомнить.
Первая жертва – у станции метро «Площадь Согласия», правда давно, два месяца назад. Следующая жертва у станции «Площадь Побед Уильяма Третьего». И неизвестно, были ли между ними другие, в более неблагополучных районах, за тем же храмом Возрождения – храмовники до сих пор привечали в своих землях всех якобы невинно гонимых, создав самый криминальный и самый нищий район в городе. Там и десяток женщин пропадет – никто не заметит… Хотя и тут, на Примроуз-сквер, пропадут женщины – полиция об этом не узнает. Ниры из нищих районов боятся обращаться в полицию, а лары брезгуют. Приходится исходить из того, что обнаруженных жертв пока три. И третья жертва тоже найдена у метро, точнее у вентиляционной шахты.
Йен уверенно направился в сторону ложного фасада:
– Клауд, тут как-то можно попасть внутрь?
– Вход с Сперроу-стрит, насколько я помню, но и тут вроде можно войти. – Он оглянулся и поманил за собой самого рослого констебля: – Перкинс, помогите нам.
Йен подошел к двери, рассматривая её – новенькая, чистая, ею почти не пользовались. Замка и ручки нет, это же фальшстена. Скорее закрывается изнутри на задвижку или вообще не открывается.
– Выбивать? – уточнил Перкинс, разминая плечи.
Йен на всякий случай толкнул дверь внутрь, и она сама чуть приоткрылась – всего на пару дюймов и замерла, как ни пихай, словно что-то подпирало её изнутри.
– Ну-ка, отойдите, – сказал Перкинс, мощно плечом толкая дверь, и та открылась полностью, чуть не скидывая на рельсы, расположенные ниже в открытом тоннеле метро, полуразложившееся тело мужчины. —Вот черт…
Йен еле сдержал ругательства – его догадка находила все больше и больше подтверждений. Это было плохо.
Клауд громко свистнул, привлекая внимание констеблей:
– Эй, кто-нибудь! Дока тормозните – тут еще труп!
Йен зашел внутрь вентиляционной шахты – тут был открытый тоннель ярдов тридцать в длину, зажатый между стенами соседних домов. У двери, нависая над тоннелем был небольшой металлический балкон, от которого в сторону стены ближайшего дома шел мостик, переходящий в лестницу, ведущую в метро. Погибший мужчина явно по ней поднялся на этот балкончик из глубины метро. Оттуда, где Йен видел паука. А пауки пользуются не только ядами, но и умеют разлагать желудочным соком тела своих жертв.
– Дохлые феи, я идиот, Клауд. На моей совести минимум три смерти… До чего же я идиот!
Клауд нахмурился:
– Может, не стоит так самокритично, Йен? Я, например, не понимаю, причем тут ты и жертвы.
– Метро… В метро живет монстр, и я его даже видел – огромный ярда три-четыре паук. Он ловит на станциях жертв – беременных, приходящих дышать сернистыми газами, и запускает в них яд. Вот почему свежие жертвы в модной одежде этого месяца так выглядят – желудочный сок разъедает все! Видимо, этим двум женщинам и мужчине удалось вырваться или им досталось чуть меньше яда. Или на них он подействовал не сразу… Вот же дохлые феи! Ты остаешься тут – оформи труп по всем правилам. Я же… – Йен принялся спускаться по лестнице вниз, но его остановил Клауд, вцепившийся ему в руку:
– Стоять! Ты не ориентируешься в Трубе! Ты знаешь, какой мелкий зазор между несущимся поездом и стенами тоннеля?! Тебя размажет раньше, чем ты успеешь добраться до ниши безопасности – ты даже расписания поездов не знаешь! Не дури – надо останавливать движение поездов и идти уже в сопровождении работников метро. Иначе сам станешь очередной жертвой.
Йен сцепил зубы, подумал и потом все же признал правоту Клауда:
– Хорошо. Я в участок – надо перекрыть метро, надо эвакуировать пассажиров и начать облаву на монстра, пока не появились новые жертвы.
С небес спикировала Дари, показывающая, что следит за каждым шагом Йена и слышит все, что он говорит:
– Я с другими воздушниками обследую все ближайшие вентиляционные шахты, заодно поставлю охрану.
Йен кивнул:
– Было бы замечательно. И постарайся предупредить подземников, что будет облава – паук может и к ним дернуться в попытке уйти через канализацию.
Он спешно вышел из шахты – приближался поезд.
Клауд выругался вслед спешащему Йену:
– …твою мать! Самое быстрое раскрытие преступления мульти-убийцы. И самое нелепое, если окажется правдой. – Последние его слова были сплошь ругательствами – на открытом участке дороги помощник машиниста подбросил уголь в топку, и Клауда заволокло черным дымом.
