Текст книги "Секреты Примроуз-сквер 2 (СИ)"

Автор книги: Татьяна Лаас

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 29 страниц)

Глава 12 Визит хирурга

Последующая неделя была адом.

Метро перекрыли. Были отменены занятия в Университете магии – всех студентов бросили на чистку метро. Город застыл в одной большой пробке. Лары на Примроуз-сквер были недовольны – график подвоза свежих продуктов: молока, фруктов, свежего хлеба – был ужасающе сбит, нарушая привычный быт. Дворецкие эту неделю были близки к панике и увольнению. Впрочем, проблемы поверхности Шейла в те дни мало волновали.

В операции задействовали всех магов, даже Маккей спустился и лично выжигал старое гнездо пауков под площадью Соколов – там станцию Трубы закрыли меньше полугода назад. Заодно Маккей чуть Шейла не поджарил, хотя во многом сам был виноват – Йен не пошел бы в Трубу без его позволения. Ему бы никто не позволил остановить Трубу.

Вэлу досталось самое неприятное – канализация под Примроуз-сквер. Маккей умел изысканно унижать. Вэл до этого и не представлял, насколько разветвленная сеть коллекторов, напорных станций, очистных сооружений расположена под землей. К счастью, его везде сопровождали подземники, готовые в любой момент помочь и подстраховать. Хотя от вони и грязи это не спасало.

Уколы стимуляторов, короткие перерывы на еду и глоток свежего воздуха, редкий сон – Вэл позволял себе поспать всего пару часов, не больше, и огонь, огонь, огонь, даже если не было видно пауков – нельзя пропустить возможные паучьи кладки. Рядом работал Марк, усталый, заросший, грязный, и Вэлу только оставалось надеяться, что он хоть на каплю выглядит лучше брата – Йен даже в самые свои худшие моменты все же так отвратительно не смотрелся. Будет стыдно показываться на глаза Аликс.

Короткие записки из дома, написанные красивым, изящным почерком Верна – у Аликс плохо получались записки, буквы скакали, и вечно капали кляксы, и она оставила это пустое занятие. Вэл понимал её – уход за Йеном требовал от Аликс всех её сил.

«Только бы он выжил, этот дохлый фей! Сам прибью за неумение отступать…» – думал Вэл, читая очередное сообщение Верна о том, что констебли пошли на поправку и уже переведены в больницу, а попавшие в сети пауков лары покинули его дом еще в первый день, с явным неудовольствием вкусив желудевого кофе. Кажется, гостеприимство барона Гровекса им не пришлось по вкусу. Вэлу хотелось шипеть от бессилия – на них переводили такие нужные Йену желуди, но лары такое не ценят. О судьбе трех самых пострадавших женщин Верн не писал, Вэл и сам понимал, что их, скорее всего, уже проводили в последний путь…

Только под вечер восьмых суток он попал домой. Именно домой – пока он чистил город от пауков, Нильсон привел в порядок старый особняк, перевозя в него все так же находящегося в беспамятстве Йена и уставшую Аликс.

Возвращаться домой было приятно – дорожки занесло вновь выпавшим снегом, и воздух приятно пах чистотой, апельсиновые деревья, посаженные перед особняком еще прадедом Верна, знаменитым фитомагом, сияли глянцевыми, зелеными листьями – им даже морозы были нипочем. Окна особняка искрились в темноте зимнего вечера яркими огоньками – кажется, Нильсон уже начал украшать дом к новогодним торжествам. Скоро праздники, и Вэлу отчаянно хотелось верить, что с Йеном все будет хорошо. Этот фей не посмеет омрачить праздники. Вэлу хватило одного обжигающего, в буквальном смысле слова, взгляда Маккея, чтобы понять, как он был неправ в деле охраны эль фаоля.

Вэл медленно поднялся по крыльцу. Марк опередил его, уже нажимая кнопку электрического звонка.

Только что нанятый лакей чуть не спустил их с Марком с крыльца, высокомерно заявив:

– Милостыню подают с черного хода!

Он принялся закрывать дверь, заставляя Вэла хохотать от безумия ситуации – хозяина отказывались пускать домой!

Марк плечом выбил почти закрывшуюся дверь:

– Это милар Шейл, тупица! Позови лэса Нильсона, если не веришь…

Лакей застыл, удивленно хлопая глазами, когда бледная от недосыпа милара Аликс кинулась в объятья чумазого, вонючего, бородатого бродяги.

– Вэл… Ты дома… Наконец-то ты дома.

– Фей жив?

Она всхлипнула, прижимаясь сильнее к грязному пальто:

– У него сейчас врач – Верн вызвал.

***

Вэл не стал приводить себя в порядок, только быстро поменял костюм и умылся, чтобы уж совсем не пугать врача. Тот оказался весьма худым мужчиной в возрасте. Хорошо одетый, с незакрашенной сединой в черных волосах, с умными, внимательными глазами, с крепкими, чистыми руками, с хорошо ухоженными для мужчины ногтями. Он при виде Вэла отстранился от лежавшего в кровати с закрытыми глазами Йена и представился:

– Янг. Добрый вечер! С кем имею честь разговаривать?

Шейл протянул ладонь для рукопожатия:

– Я лар Шейл, доктор Янг.

Тот лишь поправил его, пугая:

– Я лэс Янг. Не доктор. Вам не сказали? – Он явно заметил, как побелел Шейл.

Янг не был доктором. Он был хирургом. Хоть эту отрасль медицины уже сто лет как признали официальной наукой и разрешили обучаться в Колледже, называться после обучения докторами они до сих пор не имели права. И, эльфы их забери, кажется, они даже гордились отсутствием научной степени!

– Значит, вы хирург.

Аирн, хмуро сидящий в кресле у кровати Йена, лишь сверкнул глазами – Дубовому листку, обычно улыбчивому и веселому, было явно плохо.

Янг спокойно подтвердил:

– Да, милар. Меня пригласил лар Гровекс для консультации, хоть целитель, пользующий лэса Вуда был против.

– И что вы можете сказать про состояние лэса Вуда? Он мой лучший друг, я несу ответственность за него.

Хирург твердо посмотрел на Вэла:

– Милар… Пораженную руку надо ампутировать. Иначе будет хуже – идет гнойно-резорбтивная лихорадка. Мышечные ткани распадаются, токсины попадают в кровь и истощают организм. Еще немного и или сердце не выдержит, или почки откажут. Надо удалять сейчас, пока организм не истощился окончательно. Целители с таким не справятся.

Аирн взвился, с трудом глотая первые просящиеся на язык слова. Рыцарь, тихонько сидевшая на подоконнике, смотрела на него исподлобья и не знала, как утешить.

Аирн все же выдавил из себя:

– По-вашему, Йен ящерица, что ли? Эту руку отрежем – новая как хвост отрастет?!

– Не отрастет, – сухо сказал хирург. – Но, если руку не ампутировать по плечевой сустав, шансов на жизнь у него почти не будет.

Вэл сжал зубы и на миг прикрыл глаза. Ну что ему стоило плюнуть на все, на свои планы и впрямь выполнять приказ Маккея, не спуская с Йена глаз?!

– Какой у нас есть запас времени для принятия решения?

Лэс Янг нахмурился:

– Я настаиваю на скорейшей операции.

Вэл снова повторил:

– Какой у нас есть запас времени?

– До утра. До завтрашнего утра. Потом я не решусь брать его на операцию – он не выдержит наркоза.

– Хорошо, – Вэл кивнул, – ждем утра.

Его тоже пугала перспектива потери руки – сам бы он такой жизни для себя не желал.

Аирн выругался и улетел прочь в открытое окно – Рыцарь уже начала к такому привыкать:

– Я присмотрю за этим дурачком.

Она уменьшилась и вылетела вслед за ним.

Хирург пожал плечами:

– Вы сильно рискуете, причем чужой жизнью.

– Мы будем ждать утра, – твердо, стараясь убедить самого себя, сказал Вэл. – До утра. Если станет хуже, мы вас вызовем.

– Как знаете. – Янг собрал свой чемоданчик, стоявший на столе у кровати, и пошел прочь, – до утра, милар.

– До утра…

Вэл встал и принялся ходить по комнате.

До утра. И утром что?! Что будет утром? Он не знал. Хорошо, что подошла Аликс и обняла его. Аликс, которая нуждалась в утешении не меньше его самого.

Глава 13 Фонарщик

Вэл привел себя в порядок, побрился, принял ванну, переоделся и быстро поужинал в спальне. Он почувствовал себя человеком впервые за несколько дней.

Марк привычно пришел, чтобы расправить на ночь постель.

Вэл, накидывая на домашний костюм бархатный халат, фыркнул:

– Брысь отсюда, младший Шейл! Будешь суетиться, я вспомню, что вторых сыновей принято отдавать в армию.

– Ми… – Марк быстро прикусил язык и поправился, он до сих пор не мог привыкнуть к смене статуса. – Валентайн… Тебе надо поспать.

– Мне надо заменить у постели Йена Аликс —вот уж кто не спал эти дни. И тебе, кстати, тоже надо выспаться. – Он похлопал по спине Марка. – Иди спать – утро будет сложное. Утром, если ничего не изменится, придет хирург.

– И?

Вэл выдавил из себя:

– И потом нам придется судорожно придумывать, как удержать Йена в этом мире.

– Валентайн? – Марк нахмурился – он не понял связи.

– Для мага руки – это все, – пробормотал Вэл и вышел из своей спальни.

В комнате Йена было хорошо натоплено. Пахло травами, корой дуба и мокрым, сонным по утрам лесом, а еще кисло потом, нездоровым телом, гнилью и злом. Гуляющие по комнате сквозняки не могли прогнать запахи болезни прочь.

Аликс как раз поила Йена желудевым напитком – осторожно, уговаривая, как малыша, по капельке, иногда обратно стекающей изо рта. Чтобы не отвлекать Аликс, Вэл сел в кресло у камина, глядя, как пляшет огонь в топке. Пламя обещало силу, пламя обещало мощь, но прогнать болезнь оно было не в силах. Что ж за дар такой – сеять смерть. Проклятый Лесной король! Посмеялся же он над Шейлами.

Умыв Йена, Аликс отнесла чашки и грязные полотенца на кухню – Вэл в который раз удивился её поведению. Лэсы и лары не сидят так самоотверженно у постели больного и уж тем более не ухаживают сами за лежачими. Для этого есть сиделки.

Он поймал вернувшуюся Аликс за руку и утащил к себе в кресло, прижал, спрятал её в объятьях, словно пытался оградить от мира. Только мир-то недобрый рядом. Дышит затаенно, стонет, иногда шевелит рукой в промокшей повязке и снова стонет. И умирает. И надо решать, что же делать дальше.

Аликс уперлась носом Вэлу в основание шеи, щекоча своим горячим дыханием.

– Вэл, я…

Он погладил её по голове:

– Я знаю. Ты любишь его. Ты без него не можешь. И я не могу… Ты будешь с ним, хоть он и будет дико брыкаться, особенно если… – он все же не договорил. Если бы ему ампутировали руку, он бы не брыкался. Обычному-то человеку без правой руки не жить, а магу… Для мага это конец всего. Вэл бы не смог жить без руки. Йен… Йен, сложно сказать, сможет или нет – Вэл его до сих пор не понимал. Он сменил тему: – Я помогу, Аликс. Мы будем вместе бороться за него и его жизнь.

Она кивнула, крепче обнимая и будя ненужные желания.

– Спасибо за понимание, Вэл…

– Как ты тут, малыш, со всем справлялась?

Аликс честно призналась:

– Никак. Лэс Нильсон очень хороший дворецкий, я бы без него ни с чем не справилась. Я… Он спрашивал меня о ремонте утренней гостиной…

Вэл вздрогнул, вновь вспоминая собственное бессилие, когда он стоял над двумя обожженными мужчинами, вспоминая собственную злость, вспоминая кровь на каминной полке и сонных Сержа и Марка. Кто-то из них вызвал целителей, а кто-то магов, арестовавших его. Вэл так и не уточнял, да и неважно было, кого именно вызвал по телефону Марк.

– …и я сказала, что хочу утреннюю гостиную в голубых тонах. Это же…

– Это твое право, малыш. Я же говорил – целый особняк в твоем распоряжении, делай с ним, что хочешь.

Аликс резонно напомнила:

– Но мы же разводимся. И я уйду отсюда.

Вэл прикрыл глаза – она говорила все верно, но…

– Йен под моей защитой, малыш. Да и я обещал, что не брошу тебя на произвол судьбы. Так что твори с особняком все, что пожелаешь.

Она вздохнула:

– А стены в бывшей комнате Сержа мы решили с лэсом Нильсоном снести – там будет холл с видом на сад. Поставим кресла, столы, мольберт… Быть может, ты снова будешь рисовать.

– Очень сомневаюсь, – честно признался Вэл.

– Или твоя жена… – очень тихо сказала Аликс.

Валентайн рассмеялся в макушку своей жены, и этот смех странными волнами удовольствия пронесся через позвоночник, отдавая в сердце Аликс и сильнее подтачивая камешек, застывший там.

– Еще больше сомневаюсь. Давай не будем об этом. Может, это ты там будешь рисовать. Или Йен, – он тут же замер, понимая, что сказал глупость.

Аликс заворочалась, горько вздыхая, и Вэл предложил:

– Может, ты пойдешь отдохнуть? А я послежу за Йеном.

Она замотала головой так яростно, что ударила Вэла макушкой в челюсть – тот чуть язык не прикусил, и тут же поцеловал испуганно замершую Аликс в висок:

– Все хорошо, малыш. Я жив. Я всегда так матери говорил – свалюсь с лестницы или расшибусь где-нибудь, и хочется плакать до ужаса, а она та-а-ак посмотрит, что встаешь и докладываешь: «Я жив, милара!»

Ладонь Аликс скользнула по его щеке:

– Бедный Вэл…

– Я не бедный, я богатый, – возразил он, сильнее прижимая к себе засыпающую Аликс.

«Просто выбрали не меня…» Он позволил своим губам так и остаться на виске у Аликс, ловя медленный, сонный ритм её сердца.

Дом затих, погрузившись в сон. Спали стены, дыша теплом каминов. Паркет замер, не скрипя под ногами. Окна устало смотрели в темноту – спальня Йена выходила на сад, заросший старыми тополями. Многие диковинки, подаренные фитомагами Гровексами, погибли после войны.

Часы в холле первого этажа отбили одиннадцать часов ночи.

Дверь открылась без стука – на пороге стоял сонный лакей:

– Милар Валентайн… – Он спешно перешел на шепот под яростное шипение Шейла: – К вам пришел барон Гровекс, говорит, что что-то срочное. Он вас ждет в кабинете.

– Хорошо, – еле слышно сказал Вэл, аккуратно вставая, чтобы не разбудить дремавшую на его руках Аликс. Он её бережно положил на кровать рядом со спящим Йеном и укрыл одеялом. Лакей предпочел промолчать, никак не комментируя такое. Лары – это лары, их поведение непредсказуемо.

– Рыцарь вернулась? – Вэл спросил уже в коридоре, тихо затворяя дверь.

– Да, милар.

– Тогда позовите её сюда – пусть присмотрит за Вудом.

– Хорошо, милар.

***

Стоило Вэлу зайти в кабинет, освещённый настольной лампой, как Верн, обычно воспитанный, степенный, спокойный и невозмутимый, кинулся к нему, вскакивая с дивана:

– Добрый вечер, Вэл!

– Доброй ночи, – поправил его Шейл. Тот лишь отмахнулся:

– Я тут последние дни штудирую записи деда, ты же помнишь, он был фитомагом… И мне такое удалось найти! Такое! Просто не могу поверить!

– Ве-е-ерн… Присядь для начала.

От энтузиазма друга у Вэла начала болеть голова. Слишком тот быстр и громок.

– Некогда! Смотри! – Верн сунул под нос Вэлу вырванный откуда-то листок, на который его аккуратным почерком был переписан какой-то рецепт. – Это эликсир от всех хворей! Так написал мой дед. От всех ядов, Вэл. Понимаешь?

Шейл быстро пробежался глазами по листку и еле слышно сказал:

– Знаю я этот рецепт. Точнее слышал о нем – сильный антидот. Помогает почти всем и гораздо лучше безоаров. Только одна проблема – при его приготовлении требуется магия, которой у тебя, Верн, нет.

Верн ткнул его указательным пальцем в грудь. Больно так ткнул.

– У тебя есть.

– Нет, – резко возразил Вэл. – Моя магия – уничтожение. Огонь тут не поможет.

– Вы же еще были фонарщиками, – зря напомнил Верн.

Вэл подошел к бару и налил в два бокала легкое золотое вино из Ларисии. Как бы он сейчас не ненавидел Ларисию, породившую Сержа, ви́на там были самые лучшие.

– Держи, – он протянул бокал Верну и сел на диван, глядя в погасший, еще нечищеный камин. Вэл сделал глоток и прищелкнул пальцами, зажигая магический огонь к топке. – Садись.

– Дружо-о-ок… Вы же были фонарщиками.

Энтузиазм Верна стал сходить на нет. Вэл пробормотал:

– И ненавидели этот дар. Этот дар ужасен —заводить в болота людей. Путать, заставлять верить в спасение и топить в сердце болот.

– Все не так ужасающе.

– Поверь, все гораздо хуже. И мы уже столетия четыре как не использовали этот дар. Быть может, его и нет в нас – Лесной король мог забрать.

Верн без сил опустился на диван рядом, крутя так и не пригубленный бокал в руках:

– Ты уверен?

– У тебя же нет дара.

– Но мои предки им усиленно пользовались, и последний Лесной король помнил о нашем даре. Помнил ли он о вашем, чтобы забрать его, тот еще вопрос.

– Верн…

– Но ведь попытаться же стоит, – немного жалко закончил Верн.

Вэл напомнил, залпом выпивая вино:

– Для начала надо сварить эликсир, а там множество ингредиентов, которых днем с огнем не сыщешь. И где мы ночью будем искать корень златодара или семена чернокрыльника?

– Уже! – Верн вскочил и подошел к столу, на котором стояла большая бутыль. – Не поверишь, у меня в оранжерее чего только нет. Правда, пришлось весь златодар выкапывать, так что второго шанса у нас нет.

Вэл тоже встал и подошел к своему столу, опираясь на него руками и как врага рассматривая бутыль, где плескалось зеленоватое нечто. Он помнил – эликсир должен был быть ярко-алым и светиться в темноте.

– У нас и первого-то шанса нет, Верн.

– Дружок… Хочешь, я рассажу сказку?

Вэл пошел к книжному стеллажу и потянул за рычаг, открывающий вход в потайную лабораторию:

– Рассказывай, пока я буду разливать по порциям. Испортить сразу весь эликсир не хотелось бы.

– Вот так бы сразу! – Верн подхватил бутыль со стола и бережно пронес её в потайную лабораторию, с любопытством рассматривая старый диван у стены, большой стол, заставленный перегонными кубами и лабораторной посудой, множество полок с коробками, в которых хранилось что-то интересное. – Ого, это и есть твое таинственное логово?

– Сказку, Верн, – напомнил Вэл, зажигая газовую лампу на стене и доставая чистые пробирки с одной из полок.

Верн, поставив бутыль на стол, сел на диван и тихо начал:

– Однажды заблудился в лесу старик. Видать, время пришло – старость она такая: слабость, зависимость от родни, болезни. Лес был голоден и ждал его гибели, водя кругами – снова, снова и снова, ожидая, под какое же дерево ляжет старик, давая сил новой поросли. Заповедный лес не зря не любили, Заповедный лес не зря боялись – войти в него легко, да тяжко выйти, любил лес кровь и плоть.

Вэл качнул головой:

– И ты туда же… Заповедный лес – лучшее, что было на островах.

Верн вздохнул:

– Мой род был фитомагами. Думаешь, мы не знаем, чем питаются некоторые растения и деревья?

– Уж точно не людьми. – Вэл начал разливать эликсир по пробиркам, боясь разлить мимо.

– Друг, – рассмеялся Верн. – Знаешь, почему погибли деревья в твоем саду?

– Ушла магия леса.

– Вовремя свежей плотью не покормили! – сурово припечатал его Верн. Вэл даже вздрогнул – не ожидал он такого от всегда мягкого и спокойного Верна. – Чернокрыльник я в оранжерее выращиваю на земле, удобренной плотью… Лошадиной, не человеческой, не смотри так ужасающе, но иначе не вырастить его. Чем питается златодар, ты знать не хочешь.

– Эм?

Верн, заложив ногу на ногу, пояснил:

– Я еще хочу сохранить нашу дружбу. Так сказку продолжать?

– Продолжай. – Вэл отставил в сторону пустую бутыль и присел на край стола.

– И решил старик, что пришло его время лечь под корни деревьев, да увидел вдруг горящий в воздухе фонарик.

– …синий-пресиний, – подхватил нить истории Вэл. – Знаю: и привел его фонарик в сердце бо…

Верн его оборвал:

– Домой привел его фонарик. Домой, Валентайн! Имей совесть – не лезь в чужие сказки. Заповедный лес не сплошное добро, но и Фонарщики-Шейлы отнюдь не законченное зло.

Вэл качнул головой:

– Твоя сказка делу не поможет – это не та магия, что создаст эликсир.

– Просто приведи Йена домой – это тебе по силам, ты же Фонарщик. Твой дар где-то спрятан под пеплом огня, но он есть в тебе, ведь огонь – это свет, а свет – это…

Вэл потер висок, в котором поселился дятел, стучавший и стучавший головной болью:

– …Фонарщик. Что ж, логика какая-никакая в твоих словах есть, только вот… Сложно сказать, как это будет сочетаться с практикой.

С практикой логика Верна никак не сочеталось – первые три пробирки закипели, стекая грязными потеками стекла на стол. Огонь, он такой, трудноподчинимый.

Пришлось звать Аирна, Даринель, Марка и парочку жукокрылов, которые обладали магией. Впрочем, это тоже не помогло эликсиру стать алым. Ни у кого не было нужной магии – фитомагия ушла из мира вслед за погибшим эльфийским королем.

Аликс, которая сама спустилась в лабораторию из спальни Йена, вытащила из кармана юбки желудь с третьим, главным даром. Что там прячется в желуде, она не знала, но отдала бы все, лишь бы Йен жил. Она пошла на кухню и, смолов желудь, сама сварила кофе. Даже если в желуде были крылья, даже если в желуде было её счастье, даже если в желуде была её жизнь, она ни о чем не жалела.

Вэл только удивленно выгнул бровь – он знал, что желудей осталось очень мало, и в каждом из них нуждался Йен:

– Ты уверена, что это мне? – он разглядывал красивую чашку в её руках.

Аликс лишь кивнула – горло сжало спазмом, что ни слова выдавить из себя она не могла. Руки подрагивали, а сердце трепыхалось где-то в голове – если и это не поможет, то не поможет уже ничто.

Под пятью парами глаз, сиявших надеждой: Аликс, Верна, Марка, Аирна и Дари, – Вэл выпил напиток, оказавшийся безумно сладким, как никогда до этого. Но все равно только последняя мензурка с эликсиром мигнула алым, приобретая странный синий цвет.

Верн, неизменный оптимист, улыбнулся:

– Что ж, это тоже результат. Пошли выпоим Йену.

– А если отравим? – сложил руки на груди Вэл.

– Небеса, дружок, откуда в тебе столько пессимизма.

– Жизнь научила, – Вэл взял пробирку и сделал мелкий глоток, – помирать, так за компанию. Кстати, Верн, гадость несусветная.

– Это когда это лекарство было вкусным, дружок?

– В мечтах, Верн. В моих мечтах. И не смей мне никогда говорить, на чем ты выращиваешь златодар – я эту гадость только что выпил.

***

Он шел за синим фонариком, и чем дальше он шел из темноты в яркий болезненный свет, тем легче становился каждый шаг, пока… Он не открыл глаза, оказываясь в объятьях Аликс.

Горячо в ухо ему прошептали:

– Йен Вуд, не смей больше никогда от меня сбегать! Уже второй раз… И я не буду ждать високосного года – сбежишь же, несмотря на мои просьбы… Я выйду за тебя замуж, Йен Вуд. Откажешь – с тебя динея, и я готова на что угодно спорить, что её у тебя нет.

Он попытался обнять Аликс правой рукой, только она была как каменная – еле-еле пошевелилась, расцветая алой болью и заставляя шипеть.

Откуда-то сбоку донеслось холодным голосом Рыцаря:

– Ничего, были бы кости – мясо нарастет. Так моя мать говорила, а она никогда не ошибалась.

Вэл, присаживаясь рядом с Йеном на кровать и помогая его правой руке обнять Аликс, сказал:

– Неделю, не меньше, будешь сидеть дома! И, дохлые феи, как я давно хотел сказать это!