Текст книги "Секреты Примроуз-сквер 2 (СИ)"

Автор книги: Татьяна Лаас

сообщить о нарушении

Текущая страница: 29 (всего у книги 29 страниц)

Глава 46 Сухая статистика

Она захлопнула двери спальни прямо перед носом Дианы. Та была привычная к такому обращению. Еще с час назад она бы позвонила Питеру, вызывая его во дворец, а сейчас… Даже руки опускались – Диана, наперсница Лили, как никто иной знала о её любви к этому упорному и упрямому магу. Не натворила бы глупостей… Только и оставалось, что стоять под дверьми и прислушиваться к редким звукам да присматриваться к золотым рыбкам в аквариуме – живы или нет.

Дверь неожиданно вновь открылась, и на пороге стояла совершенно отрешенная Лили:

– Ди… А я сошла с ума…

– Милара, это совершенно невозможно так быстро.

– Поверь, я сошла с ума. Зайди, прошу…

Диана зашла в спальню и содрогнулась – окно было открыто нараспашку, на подоконник и пол набросало снега, из которого торчали редкие оборванные листья винограда, росшего на внешней стене. На кровати лежал скромный букет из только что сорванных цветов с почему-то пожеванными стеблями. А в кресле спал… Питер.

Диана вздохнула:

– Нет, милара, мы сошли с ума обе.

Лилиан с горящей в глазах надеждой спросила, она не могла не спросить – она самой себе не верила:

– Тогда… Ты тоже видишь его?

– Я пойду, милара, не буду вам мешать. – Диана плотно закрыла за собой двери, молясь сразу всем богам мира – Лили заслужила счастье, а страна заслужила хорошего короля.

Лили осторожно, боясь, что морок вот-вот развеется, и она останется вновь одна в разгромленной кем-то спальне, подошла к креслу. Она робко прикоснулась к теплой щеке и замерла – Питер открыл глаза и притянул её к себе на колени, крепко обнимая.

– Прости, – зашептал он ей в ухо, – убил всю романтику – взял и заснул в кресле.

Еще не веря, что он жив, ведь бывают же шатальцы, она провела рукой по его лысой голове, по щеке, по шее, прижала ладонь к груди, чувствуя, как в ней бьется живое сердце, и прошептала:

– Боги с ней, зато ты жив!

– Жив. – согласился он. – Устал только, как собака, пока забирался, а так жив. Думал, сверзнусь с винограда этого проклятого и убьюсь у тебя под окнами… Прости, тебе такое, наверное, неинтересно.

Она прижалась к его груди и слушала, как быстро стучит его сердце. Живое. Совершенно точно живое.

– Почему ты оказался тут?

Он вздохнул и признался:

– Я решил, что все же хочу дорожить каждой минутой с тобой, а потому перегнал свой магомобиль подальше и вернулся. К эльфам гордость и честь, когда в любой момент можешь оказаться в Антабере. И учти, в Антабер я тебя заберу, чего бы мне это ни стоило. Я больше не брошу тебя на растерзание местным тварям вроде лар… Только вот залазить по винограду с букетом в зубах – та еще задачка! Вдобавок, я так и не понял, где романтичнее разместиться, ожидая тебя. Лысый громила в кровати – это не романтика, это повод для вызова охраны… Прости, что все испортил.

– Небеса, главное – ты жив, – снова повторила она. Сейчас её мысли были в таком хаосе, что на большее Лилиан не хватало. Он жив, остальное неважно.

– А что… Кто-то погиб? – напрягся Питер.

Она лишь кивнула, не в силах сказать.

– Лили? – он обнял своими ладонями её лицо с двух сторон, – что случилось, мышка?

Она заставила себя сказать:

– Возле дворца взорвался магомобиль с вашей символикой.

– О… На приеме был еще Портер. Надо… – Он попытался встать, но Лили не позволила:

– К эльфам взрывы, Портеров и прочее… Ты тут, мне большего не надо!

– Лили…

Ему нагло заткнули рот поцелуем. И как-то не вовремя из сурового боевого мага вырвался восхищенный мальчишка, готовый на подвиги ради её взгляда… Готовый на все, лишь бы она была его.

Поняв, что руки уже примеряются к многочисленным пуговичкам на платье, Питер с трудом заставил себя отстраниться.

– Лили… – Он лбом прислонился к её лбу, – остановись, я же не железный…

– А если я не хочу, чтобы ты останавливался?

Она отстранилась, развязывая его галстук, тот самый, который он несколько раз перевязывал, добиваясь идеального узла.

– Лили, ты не представляешь, на что идешь.

– Представляю – я расспрашивала Ди.

Её руки быстро победили жилет.

– И?.. – с тревогой в голосе спросил Питер.

Лилиан, сосредоточенно расстегивая пуговицы на его сорочке, с улыбкой ответила:

– И она сказала, что если мужчина на четвертом десятке лет не знает, что делать с девушкой, то и выходить за него замуж не стоит.

– О, небеса…

Она прошептала ему в лицо:

– А за тебя выходить замуж стоит? – Её пальцы прошлись по горячей коже под тонкой тканью сорочки. Питер сжал челюсти, чтобы сдержать стон. Он этого десять лет ждал. – Или, по-твоему, получается, что тащить пятнадцатилетнюю принцессу ночью на кладбище можно, а двадца…

Он быстро поцеловал её в губы и напомнил:

– Там были шатальцы, а ты маг смерти…

– Мне потом неделю кошмары снились. Я-то ждала свидания под луной, серенаду и цветы.

Эти воспоминания хорошо охладили любовный пыл Питера. Он все же… Он все же удержится на краю, он сохранит остатки чести. Возможно.

– Я знаю, я помню… Твой батюшка тогда меня к себе вызывал и сказал, что припомнит мне такое обучение.

– И..?

– Не знаю, пока не припомнил. Но, Лили… На кладбище все же магу смерти можно, а…

Она приложила палец к его губам:

– Шшш! Если мне после сегодняшней ночи с тобой опять будут сниться кошмары, то просто будешь рядом, в спальне, как в тот раз. Только и всего.

– Лили…

Она чуть подалась назад, распахивая его сорочку и вздыхая:

– Небеса, откуда столько шрамов?!

– Это…

Лили наклонилась и поцеловала первый на шее, оставленный на память топлецом. Питер стиснул зубы и принялся расстегивать пуговички на платье Лили – их было много, а ведь потом еще шнуровка корсета, крючки верхней юбки, завязки нижней юбки, крепившиеся к корсету… И к эльфам его честь! Точнее её остатки. Он хотел жить. Он хотел сделать счастливой Лили. И если для этого надо поступиться своей честью, то так тому и быть.

Лили нашла, где заканчивался шрам от топляка – сразу за ухом, и прошептала:

– Хочешь, горничную позовем?

– Я не настолько безнадежен, Лили.

***

Лара Диана присела в положенном реверансе.

Усталый король, сидевший в кресле перед камином в своем кабинете, махнул рукой:

– Говори, Ди.

Роберто, сидевший рядом, подался вперед, напоминая о себе:

– Милар…

– Сиди уже…

Диана быстро сказала:

– Сноу жив.

Роберто выдохнул – из магов отдела он не смог дозвониться только до Питера и Портера.

– И где он сейчас? – спросил король, усмехаясь.

– Он… – Ди потупилась, – он навестил принцессу и отправился домой.

– Передай этому «домой», что свадьба через месяц. И если из-за него Лили родит малыша хоть на неделю раньше сентября, то сидеть ему в Антабере вплоть до рождения ребенка. Впрочем… Я это ему сам утром скажу. Распорядись, чтобы им завтрак подали на двоих. И… – он посмотрел на Диану, – а не пора ли и тебе задуматься о замужестве?

– Милар…

– На выбор два принца и один король.

Диана бросила на короля оценивающий взгляд, и тот вздрогнул:

– Не я. Эльфийский нелю… Эльфийский король. Правда, он немножко мертв, но Маккея и это не остановит.

– Милар… Я еще так молода для замужества…

– Ладно, иди… И охрану отзови – Питер в случае чего сам справится, не маленький.

***

Питер лежал в кровати, крепко прижимая к себе обнаженную Лилиан, бездумно смотрел вверх и пытался взять под контроль сбившееся дыхание, а в голове кружились старые воспоминания.

…Она сидела, забившись под стол. Маленькая. Запуганная. Проклятая. Сумасшедшая – это добавляли шепотом, чтобы не услышали. Чудо, которое старательно не замечали. Чудо, потому что женщинам неподвластна магия, а она… Она, не зная об этом, просто была. Магом. Пусть и магом смерти, но это же не отрицает того факта, что она единственное во всем мире чудо. Это потом он узнал, что женщин специально ограничивают в магии, а тогда… Да, впрочем, и сейчас, она была чудом. Его чудом.

Ей было пятнадцать. Нет, познакомились они раньше, когда ей исполнилось двенадцать, и она не дотягивала ему до груди, и, когда он вел в танце, она старательно тянулась на цыпочках, чтобы казаться чуть выше. Ему же было почти восемнадцать, и он был отчаянно взрослый и снисходительный. Напыщенный и глупый – это он сейчас понимал.

А тогда, в её пятнадцать, от её руки ползла смерть. Чернели и рассыпались прахом цветы. Замирали птички, и погибали рыбки в аквариуме. Отец говорил, что к ней не стоит лезть, что от неё стоит держаться подальше, но он не мог. Он тогда не верил в свою смерть, это позже его научили в колониях, что он смертен, и его жизнь, и смерть тоже, никого не волнуют. Вообще никого не волнует чужая смерть, есть только солдатики на карте, которых передвигает длинной указкой полководец во имя страны и короля.

Он присел рядом с ней, протягивая газетную заметку:

– Милара, вы же маг смерти…

– У… уйди… – прошептала она.

Сегодня в очередной раз Тайный королевский советник архиепископ Дубрийский потребовал, чтобы король повторно вступил в брак – стране нужен наследник. Она знала, как знал и Питер, что это будет означать одно – её смерть. Пусть следующий наследник тоже будет проклят, но он не будет хотя бы магом смерти, как она. Он не будет нарушать сложившийся миропорядок.

– Милара, вы маг…

Она закрыла уши ладонями и закричала:

– Прочь!!!

Газета упала на пол.

– Лилиан! Выслушай меня, прошу…

Она скосила глаза на газету. Фотография. Красивый памятник в виде ангела. И детское искорёженное тело на заднем плане.

– Лили, прошу…

– Что это? – она протянула руку к заметке.

– Это то, что можешь остановить только ты.

– Я?

– Ты маг смерти. В городе творится что-то странное. Говорят, что всего лишь завелся мульти-убийца, но мне кажется, что это не так…

– Хорошо, я прочитаю. Потом. Ты что-то еще хотел? – она вспомнила о вежливости, но выползать из-под стола, где оказалась из-за собственной истерики, не стала. Лишь гордо выпрямилась, чуть не упираясь головой в столешницу, и поправила свое длинное взрослое платье.

Питер сглотнул – он боялся, что принцесса не поймет его.

– Я… Лили… Я так рад, что между нами возникло взаимопонимание.

– Питер? – она бросила на него странный заинтересованный взгляд.

Он все же сказал:

– Сегодня полнолуние.

Она качнула головой, соглашаясь.

– И хорошая погода – будет ясно, – продолжил он. – Будут звезды, а значит, будет светло…

– И?

Он решился:

– И я приглашаю тебя на ночную прогулку по кладбищу. Это неопасно для тебя. Я смогу постоять за тебя.

И почему она тогда поверила напыщенному юнцу, уверенному в своих силах? Поверила и пошла… На месте короля, заловившего их тогда после вылазки, он не только бы высказал все, что думал о самонадеянном глупце, но и как родитель запретил приближаться к дочери на пушечный выстрел. А еще… Выпорол бы так, что неделю бы сидеть не смог. Нынешний Питер понимал, насколько рисковал чужой жизнью тот глупец из прошлого…

Он повернул голову на бок и принялся задумчиво водить пальцем по её разгоряченной, чуть влажной коже. Хватит о прошлом! У него есть только этот миг в настоящем.

Губы принялись выцеловывать дорожку вдоль ключицы – волшебство ночи подошло к концу, и сейчас ему нужно было выслушать вердикт Лилиан. Где-то в парке звучали восторженные голоса, крики и смех. Длинная ночь приближалась к кульминации – к встрече Нового года.

Питер заглянул ей в глаза:

– Лили, как ты?

Он до сих пор не мог поверить, что она была его. Только его. Это было так странно – она не пряталась за защитой нижней рубашки, и чувствовать каждой клеточкой тела её обнаженную кожу… Небеса, да даже если сейчас его вытащат из кровати и отправят в Антабер, он не будет ни капли сожалеть о своей жизни.

Она слишком серьезно сказала:

– Это, конечно, не совсем то, что я ожидала…

Питер резко сел в кровати:

– Прости. Я был неправ.

Она обняла его со спины и зашептала в ухо:

– И теперь, чтобы защитить несчастную меня от кошмаров, ты будешь обязан каждую ночь проводить со мной. Иначе я обижусь.

Он повернул голову на бок.

– Ты разыгрываешь меня?

Лили подалась вперед, почти дотягиваясь до его губ:

– Испугался? Я не думала, что боевые маги такие пугливые.

– Лили…

Она быстро поцеловала его в губы.

Часы в холле заскрежетали, набираясь с силами пробить половину двенадцатого.

– Наверное, мне нужно уйти. Не дело, если меня тут застанут. Да и тебе надо показаться на приеме.

– Я в шоке по причине твоей смерти. Имею право быть там, где хочу – а хочу я быть рядом с тобой. Так что переживут они праздничный фейерверк без меня.

– Ты же любила фейерверки.

– И что? Они бывают каждый год, а ты – нет. Хотя… Скоро же первое число! Всего через полчаса! Надо срочно одеваться. – Она вскочила с кровати, босыми ногами шлепая по полу, и собственная разбросанная одежда её не волновала. В Питера полетели его кальсоны, – одевайся!

Она направилась в гардеробную, притаскивая оттуда мужской костюм.

– Лили? – не понял её Питер, спешно застегивая на себе сорочку. – Это не мой размер.

– Это мой размер, – фыркнула она, натягивая белье и мужскую сорочку. Корсет она проигнорировала.

– Лили? Я что-то не понимаю?

– Я приглашаю тебя на романтическое свидание, как ты когда-то.

Странно, но он понял её:

– Кладбище? Ты приглашаешь меня на кладбище?

– Ты статистику по нежити знаешь? Хотя бы за последний год?

– Знаю. В столице уже десять лет ни одного случая нежити… О… О!

Лили довольно улыбнулась:

– Догадливый. А вот остальные не очень. Думают, оно само как-то… А по ближайшим городкам статистику знаешь?

Питер нахмурился, натягивая на себя брюки:

– Отвратительная там статистика. Только неделю назад в Блэкберри эльф знает что творилось. Тогда Вуд еще пострадал.

Лили ткнула указательным пальцем в нос Питера:

– Именно! И тут ты со своим магомобилем мне в помощь.

– Лили… Это как-то…

Она, застегивая сорочку, снова поддела Питера:

– Не бойся, для романтики захватим корзину с едой, колорит обеспечат луна и, быть может, шатальцы. Ты приучил меня быть неприхотливой в романтических порывах.

– Лили… Я тогда волновался – было три случая убийства детей на кладбище… Я не подумал, что ты воспримешь прогулку иначе. Ты тогда вообще заметку в газете читала?

Она улыбнулась:

– Нет! Мне хватило твоего приглашения на романтическую прогулку! В том возрасте это было важнее какой-то газеты.

…Общество было привычным к смерти. Смерти детей из-за потери магии леса. Смерти сыновей в многочисленных войнах. Смерти дочерей в родах… Длительный траур, фотографии пост-мортем, прогулки на кладбищах были повседневностью. Хотя, конечно, не по ночам. И он помнил, как она восторженно замерла возле памятника со склоненным над прекрасной мертвой девой юношей. Светила полная луна, вокруг метались таинственные тени от высоких папоротников. Пахло летом, жарой, усталой землей. Тонкие, еще детские пальцы скользили по белому мрамору:

– Как это прекрасно… Он любил её до самой её внезапной смерти. И будет любить её дальше – вечно, пока Разрушитель не заберет его душу.

– Лили… Ты не чувствуешь магии? – обеспокоенно спросил он – он подозревал, что тут могут быть шептуны – те, кто забалтывал своими загробными историями детей до смерти. Собственно, из-за них он и позвал её сюда – надеялся, что она сможет их вычислить и остановить.

Она обернулась к нему:

– Тут все пронизано магией лю… – И тут она перешла на крик, недостойный принцессы. Она так и сказала потом, извинившись за недостойное поведение. А тогда она визжала при виде вылезающего из могилы шатальца. Ему даже удалось добраться до Питера, отважно закрывшего Лили собой. На память о той встрече ему остались пять мелких, уродливых шрамов от когтей, которыми шаталец пытался вырвать сердце. А потом шаталец взорвался прямо на Питера и на белоснежное, очаровательное платье Лилиан. Он тогда не знал, но она выбирала это платье целый вечер, выведя из себя Диану, уставшую от многочисленных примерок.

А потом из могилы вылезла еще парочка шатальцев – их Лилиан упокоила уже не задумываясь.

…По поводу корзины с едой Лили не шутила. Она села в уже прогретый магомобиль, закидывая на заднее сиденье корзину для пикника.

– Поехали?

– Куда? – уточнил Питер, выруливая на пустую заснеженную дорогу.

– Выбирай сам. Я каждое первое число месяца проверяю одно из кладбищ Магической дюжины. Сегодня выбираешь ты. Можешь куда-нибудь подальше, чтобы было больше романтики… – Она сонно зевнула, поворачивая голову к Питеру. – Я люблю тебя. Я очень-очень-очень люблю тебя.

– Даже такого неромантичного?

– Любого. Ты первый, кто научил меня пользоваться своим даром. Ты первый, кто признал – я не бесполезна в этом мире. Я нужна хотя бы для того, чтобы уничтожать мертвецов. И пусть никто этого не видит, никто не замечает, но так даже лучше – пусть верят в сухие цифры статистики, что в Магне безопасно, и не знают, что за ними стоит.

Он направил магомобиль к морю. Пусть там нет кладбищ, шатальцев и шептунов с костецами, но он должен ей хорошее свидание. Он его точно задолжал ей.

А в небе над ними расцветали яркие шары фейерверка – Новый год пришел в Магну. Долгая ночь еще продолжалась, но их с Лили жизнь повернулась наконец-то в другую сторону, и Питер приложит все усилия, чтобы так все и осталось. Он, она и их счастье.

Глава 47 Новый Год

Совсем стемнело, Марк сидел в гостиной, читая книгу. Аликс пристроилась на подоконнике, глядя как падает снег. Новогодняя ночь обещала быть сказочной. Вэл и Йен где-то задерживались. В южной гостиной во всю шла подготовка к празднованию Нового года – слуги сервировали стол и украшали комнату.

Рядом с Аликс присела Дари:

– Йен или Вэл?

– Что? – повернулась к воздушнице Аликс.

Дари, непривычная в простой одежде, ради праздника снявшая с себя доспехи, уточнила:

– Кто отличился в туманах и обидел тебя?

– Не они… Я сама себя – я такая неправильная… – У Аликс даже крылья поникли.

Дари, невоспитанно подтягивая ноги к груди и обнимая их руками, тихо рассмеялась:

– Не скажи. Они оба могут достать – один настырный, другой упрямый. Один гордый, второй мягкий, один доверчивый, другой прощающий, один…

– Богатый, другой бедный.

Дари хмыкнула:

– И ты боишься бедности?

– Да, – призналась Аликс. – Я боюсь подвести. Не выдержать. Обидеть… – она бессвязно продолжила – слишком долго копилось в ней: – Я даже списки достоинств и недостатков составляла, а все не то… Не могу выбрать. Наверное, мало люблю. Или неправильно. Или вообще не люблю. Ведь если любишь, то не боишься… А я боюсь.

Дари взяла её за руку:

– А мне один летающий медвежонок сообщил, что ты нашла работу у лэса Харриса. И даже жилье у него сняла – Матемхейн его уже проверил и остался недоволен – там будет холодно ночами, каминная труба дает не так много тепла. И кто же тут боится тогда?

Аликс провела пальцами по холодному стеклу:

– Это не то… Я лишь хочу побыть одна, чтобы понять, что мне нужно от жизни.

– Мне кажется, ты боишься не бедности. Да и Йен – он же не бедный. Он небогатый – разница все же есть. Ты боишься обидеть…

Аликс быстро призналась, по-прежнему глядя в окно:

– Боюсь. Кто ему будет приносить теплое молоко с медом? Кто будет будить его, когда ему опять будут сниться кошмары? Я не хочу делать ему больно.

– Увы, иногда бывает, что иначе нельзя. Хотя… Ты знаешь, что можно любить не одного человека? Любовь вообще бывает разная. Платоническая, возвышенная, плотская, родительская, и всяко-разная еще.

– Это как?

Дари сделала рукой замысловатый жест:

– А так… Смотри… Я люблю Матемхейна, но он такой молодой – он гораздо младше меня. Он вырастет и поумнеет, но я-то постарею и подурнею. Но он такой дурашка, как его не любить? А еще мне очень нравится Аирн. Хотя чаще его прибить хочется. И выйти за него замуж – да боги упаси! И… Самый страшный мой секрет – я люблю Йена. Я до сих пор помню его чуть хриплый голос, когда мы разговаривали впервые… И, мне кажется, я буду любить Йена всегда – он первый поверил в меня. Понимаешь? Я умирала. Я знала, что этот год последний в моей жизни. Я влачила жалкую жизнь, мне нечем было гордиться, а он просто поверил в меня. Хотя постоянно утверждает, что не умеет доверять… Но Йен сейчас любит тебя.

– Но как тогда…

Дари довольно рассмеялась:

– А Матемхейн – тебя.

– Меня? – Аликс потрясенно посмотрела на Даринель.

– Не замечала? Он влюблен в тебя. Попроси как-нибудь Эмму показать её новую метелку для уборки пыли в твоей комнате. Ты сразу все поймешь. И потому, что ты бы ни выбрала, кому-то будет неприятно и возможно больно. И кого бы я не выбрала – все будет не так. Хотя бы потому, что Йен никогда не разглядит меня и не увидит мою любовь… В моем случае это значит одно – я лучше выберу одиночество. А в твоем… Ты будешь не одна бороться с безденежьем, рядом будет Йен. По-прежнему боишься ошибиться – не давай ответ сразу, никто же не заставляет тебя делать выбор сию минуту. У тебя есть работа и кров. Хотя с Вэла станется потребовать ответ прямо сейчас, но не с Йена. И не бойся – если он и убежит от тебя, то недалеко. А у тебя крылья. Мы с тобой любого найдем и любого достанем. Аликс, не попробуешь – не узнаешь. Не рискнешь – не будет счастья. Или несчастья, но ведь все поправимо. Доверься себе и признайся, что же ты хочешь больше всего на свете.

Аликс прикрыла глаза:

– Йен. Я не могу без него, как вспомню, когда он лежал и умирал… Мне до сих пор страшно.

Дари встала и улыбнулась:

– Видишь, как все просто… – Она подмигнула. – Или может Вэл просто еще не умирал на твоих глазах?

Аликс еле слышно повторила любимое ругательство Йена:

– Дохлые феи… Я лучше буду одна.

– Забавный выбор! Но вариант, как говорит Йен. Вариант. Подожди, когда Вэл будет умирать на твоих руках, тогда все и поймешь. С тем ритмом жизни, с которым живут Шейлы, этого недолго ждать.

***

Домой они вернулись в темноте – добираться из Ветреных холмов пришлось долго. Нильсон в лучшем своем праздничном фраке сам встретил их у дверей, принял пальто и шляпы.

– Милар и милэс, все приготовления к празднику закончены – ждут только вас.

Вэл кивнул – после слива, устроенного в болоте возле кладбища воздушников, его знобило. Хотелось одного – забиться в постель и не вспоминать о письме, Аликс, праздниках…

Нильсон же продолжил:

– Лар Шейл хотел вас видеть, милар.

– Что случилось у Марка? – заставил себя поинтересоваться Вэл.

Нильсон загадочно улыбнулся:

– Простите, не так выразился. Лар Серж Шейл хотел вас видеть.

Вэл вздрогнул и без слов понесся к лестнице.

Нильсон крайне почтительно склонился перед Йеном:

– Милэс Вуд, я бесконечно признателен вам…

Тот быстро перебил его:

– Это не я. Я бы просто не успел, не говоря о том, что я этого не умею. Это…– он ткнул пальцем в привычно зависшего под потолком и пытавшего с ним слиться Аирна, – Забияка.

Воздушник моментально увеличился, грохоча доспехами:

– Лэс Нильсон, не стоит благодарностей. Я не был уверен, что это поможет Сержу. – Он сложил кулак, который из-за латной перчатки получился внушительным, и пригрозил им Йену: – Вот зачем портить мою уютную, удобную жизнь, когда я никому ничего не должен?

Он пошел прочь, громыхая доспехами.

– Научишь? – сказал ему в спину Йен.

Аирн обернулся:

– Ты не умеешь закрывать глаза на чужие несчастья. У тебя не получится увиливать так, как это делаю я… И да, целебному плетению я тебя научу.

Йен улыбнулся, а Нильсон внезапно тепло сказал:

– Младшие родственники такие нужные, да, лэс Вуд?

Йен кивнул:

– Вы правы.

И почему ему раньше казалось, что Нильсон его на дух не переносит?

– Мне милар говорил, что вы хотели отправить подарки своей семье к праздникам.

Йен сжал челюсти – совсем забыл об этом из-за Ловчего, впрочем, из-за мертвого Заповедного леса он все равно бы это сделать не успел.

– Я взял на себя смелость, – продолжил Нильсон, – и сам отправил им подарки – лэс Забияка сообщил адрес вашей семьи. Надеюсь, вы не обидитесь за такое своеволие, и подарки им придутся по вкусу.

– Лэс Нильсон… – удивленно и благодарно вскинулся Йен.

Тот привычно поправил:

– Низшим стоит обращаться только по родовому имени, милэс. Просто Нильсон. И не стоит благодарности – это моя служба. Кстати, у вас меньше часа, чтобы привести себя в порядок, – строго напомнил дворецкий, и Йен скрипнул зубами – нет, все же Нильсону он явно не нравится.

– Благодарю за напоминание.

– Счастливого Нового года вам, милэс. Кстати, лара Аликс в Малой гостиной. Это по коридору направо, перед библиотекой.

Йен пошел в свои комнаты, готовиться к празднику.

Алиш сама нашла его – налетела, прячась в его объятьях, словно и не лара, а его младшая сестренка:

– Йен…

Он не удержался, погладил её по голове, надеясь, что не испортит сложную прическу:

– Все хорошо. Мы вернулись. Вэл сейчас у Сержа…

– Йен, прости, если обидела тебя там, в Заповедном лесу. Я не хотела, я сама иногда не понимаю, что делаю. И с короной получилось нехорошо… Прости.

– Ты не обидела, что ты!

Она выпрямилась:

– А я нашла работу. Оказалось, что это крайне сложно – без каких-то умений и рекомендаций, но лэс Харрис пошел мне навстречу. Там не боги весть какая сумма, но этого хватит, чтобы содержать себя… – её щеки стали стремительно краснеть.

– Я сочту за честь, если ты станешь моей женой, Алиш… – Он положил свою правую руку ей на талию, прижимая к себе. И рука слушалась его – он не калека, он сможет продолжить свою службу и не стать обузой для Алиш. – Но приму любой твой выбор.

Алиш совсем зарделась, пряча взгляд, и Йен воспитанно выпустил её из своих объятий.

– Я… Не отказываюсь от своего слова, Йен. Только пойми меня правильно… Мне нужно время и…

Йен ждал, что она скажет «ты!», но не дождался.

– Сегодня пришло письмо из Канцелярии, Аликс.

Она робко улыбнулась:

– Значит… Скоро свадьба?

– Значит, ты свободна, – поправил её Йен. – Ты свободна. У тебя есть своя жизнь, в которой ты угодна сделать любой выбор или даже не сделать. И не бойся: у Вэла сегодня был слив, так что он не опасен. Он примет и поймет твое желание свободы, правда, не обещаю, что сразу. Но все же он поймет тебя.