Текст книги "Секреты Примроуз-сквер 2 (СИ)"

Автор книги: Татьяна Лаас

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 29 страниц)

Глава 26 Хранитель Шейлов

Вэл вышел в коридор и направился к лестнице в подвал. Йен старательно не отставал от него. По пути Шейл объяснял:

– Хранитель лежит не под особняком, а в парке. Сперва тут была небольшая крепость… Как крепость… Скорее башня и забор. Тогда строили наскоро, боясь нежити и соседей. Потом к башне пристраивали и пристраивали помещения, потом был пожар, башня разрушилась. Решили строить заново – сразу огромный особняк, Шейлы тогда уже были непомерно богаты. Хранителя переносить не стали – он сильный, его защиты хватает и далеко за пределами нашей земли.

Йен усмехнулся, шагая по лестнице:

– Я знаю – полицейские собаки из-за вашей защиты вечно след теряли еще на подходах к соседним домам.

Вэл довольно улыбнулся, открывая дверь, ведущую в подвал, пока еще хозяйственный – тут хранились бочки с вином, какие-то непонятные ящики, что-то укрытое огромными полотнами. Под потолком ярко горели электрические лампы.

– Это хозяйство Нильсона. Нам еще ниже.

Пройдя через множество комнат с продуктами, Вэл остановился перед очередной дверью, запечатанной магией. Он достал ключ из кармана и открыл дверь на лестничную площадку. Пахнуло запустением, пылью и откровенным морозом. За дверью уже не было электрических проводов и ламп. Вэл запустил в темноту уже знакомые синие фонарики и пояснил для Йена, с любопытством разглядывавшего магические потоки, преграждавшие путь:

– Видишь, это лишь первая из множества дверей, ведущих к Хранителю. И тут стоит защитное плетение, которое не преодолеть без Шейла.

Словно в насмешку между плетениями пролетела Даринель, увеличиваясь в размерах уже на лестничной площадке. Она стащила с себя шлем и улыбнулась опешившим мужчинам:

– Добрый вечер. Неужели вы думали, что привычного сопровождения вам не выделили? И не смотри так, Вэл. Плетение насыщено магией так, что даже я его вижу. Ваша проблема, людская в смысле – вы видите только насыщенные плетения, а значит, их видим и мы. И сеть создавалась явно без учета проклятья – ячейки для нас преодолимы.

Вэл показал ключ в руке, а Даринель отмахнулась:

– Слепок сделать не проблема.

Она присела на корточки, рядом опустился и Йен, рассматривая непотревоженную пыль – тут давно, несколько лет точно, никто не ходил по лестнице.

– М-да… – мрачно пробормотал Вэл, наблюдая за ними. – Что-то мне подсказывает, что защиту нужно срочно менять.

Даринель встала, помогая выпрямиться и Йену:

– Все в порядке на первый взгляд. Пошлите!

Вэл опередил её:

– Я первый.

Он пошел вниз по узкой лестнице с неровными каменными ступеньками, упиравшейся в очередную дверь с новыми защитными плетениями. Йен и Даринель покорно следовали за Вэлом в открывшийся затхлый, ледяной коридор, стены которого поблескивали от инея в неприятном синем свете магических фонариков.

Йен еще на лестнице так устал, что еле перетаскивал ноги, идя на одном упрямстве – холод, темнота, спертый воздух, низкий, давящий потолок и близость Шейла, дико пахнувшего огнем, вымотали его сильнее, чем самые дикие погони в его жизни.

– Ты не ответил, – напомнил Вэл, шедший первым – коридор был настолько узким, что его плечи то и дело задевали стены. – Кто принес тебе запонки? Воздушники?

– Нет, – вяло ответил Йен. – Не они.

– Тогда я затрудняюсь ответить, кто еще мог.

Даринель, шедшая за спиной у Йена, фыркнула:

– А ведь ты хорошо их знаешь, Вэл.

– Кого?

– Подземников, – подсказал Йен.

Вэл даже остановился, и Йен чуть не врезался ему в спину.

– Канализация! Эльф вас забери, а ведь верно – Примроуз-сквер изначально строилась без канализации!

Даринель лишь фыркнула за их спинами, ничего не говоря.

Вэл пошел дальше, и его спина как-то мрачно сгорбилась, показалось Йену. Лары не любят, когда с них сбивают спесь.

Время остановило свой бег, измеряясь только в шагах. Холод нарастал, а с ним и неприятное предчувствие, что они опоздали. Впрочем, предчувствия Йена никогда не сбывались, но ведь всегда бывает первый раз. Голова кружилась от спертого воздуха, хотелось вырваться на простор, причем неважно, какими путями и какими жертвами. Сейчас Йен был как никогда близок к панике. Даже в Трубе с пауками так не было. Темнота давила на плечи хуже жутей Ловчего.

Вэл бухтел, периодически оглядываясь на Йена:

– Так и знал, что не надо было тебя сюда тащить. Любой покойник красивее тебя.

Дариель спасла честь Йена:

– Он же лесное дитя, под землей им плохо. Солнца нет, простора нет…

– Просто холодно, – солгал Йен.

– Мог бы и предупредить, – Валентайн выпустил из себя жар, заставляя сердце Йена скакать, как бешеное – он устоял на ногах лишь потому, что оперся на ледяную стену, тут же поплывшую ручейками. Сейчас его даже знакомый огонь Вэла пугал.

Дари снова пришла на помощь:

– Вот так тоже нежелательно делать, Вэл. Он же…

Тот сразу потух, договаривая за неё:

– …лесное дитя и боится огня.

Йен отдышался:

– Не то, чтобы я боялся огня… Скорее, я сейчас боюсь тебя. Ты в попытке сделать лучше совершенно непредсказуем.

Вэл мрачно сказал:

– Я всегда говорил, что огонь – бесполезная магия. Отвратительная магия. Хуже только магия Фонарщиков.

– Какая самокритика, – с трудом выдавила из себя Даринель, она же тоже была дитя поверхности, она тоже боялась нависающих над ней сводов и темноты. Только показать это не могла – она же охрана, она не имеет права терять голову. Крылья за её спиной только бесполезно хлопали, поднимая ненужный сквозняк, пованивающий пылью.

– Пойдемте уже, – прохрипел Йен, неуверенный, что сможет найти силы вернуться назад.

– Почти пришли, – утешил его Вэл, доставая очередной ключ, – скоро будет дверь в склеп.

Склеп, на диво, почти не отличался от склепа Мактомасов – такой же небольшой и узкий. Только лежал в нем на тяжелой плите из солнечно-желтого песчаника явно не Артур Шейл. Это обгорелое лицо так врезалось в память Йена, что он и на ощупь, пожалуй, опознал бы, даже по запаху опознал бы.

Белые волосы, серая кожа, обгорелая до кости левая половина тела, сложенные на груди руки, ровно уложенные ноги. Присыпанные пылью старинные походные одежды. Золото цепи и медальона.

Валентайн выругался, когда две черные жути, потревоженные светом фонариков, чуть приподнялись над телом, которое охраняли, и оскалили свои мертвые морды. Хорошо, что защитный круг вокруг жертвенного камня не мог их выпустить.

– Ловчий, – пробормотал Йен, понимая, что и без него мертвеца опознали. – Вэл… Ты заметил амулет на его шее?

Вэл лишь повторно выругался – не узнать эти завитки на медальоне, который был указан как «непол. к.» было сложно.

Даринель пришла в себя первой:

– Воздушники тебе верны, Шейл, а подземников мы прижмем так, что не пикнут и не предадут.

– Но искать того, кто хочет завладеть Ловчим, надо как можно скорее. – добавил Йен.

Вэл нахмурился, и свет синего фонарика, высветив морщины, превратил его почти в старика:

– Ты думаешь…

– Это очевидно. В истории с Безумцем прослеживалось чужое влияние, та же лара Сесиль… Кто-то точно знал, что в скором времени особняк останется без присмотра, как только тебя арестуют.

Вэл тут же возразил:

– Чушь, если кто-то был в курсе истории с Безумцем, то они знали и другое – времени у них было мало, Серж собирался заявить о себе, как о Шейле, и особняк снова был бы недоступен.

Йен хотел возразить, что и Сержа было легко уничтожить, но Вэл поменял тему:

– Подземники смогут вынести тело Ловчего отсюда?

– Нет. Точно нет.

– Уверен? – настаивал Вэл.

Йен твердо сказал:

– Уверен. Когда я просил у них запонки, в визите в особняк мне отказали – сказали, что я не пройду через ходы.

– М-да…

Даринель, глядя, как продолжают безмолвно беситься и крутиться вокруг тела Ловчего жути, тихо пробормотала, словно сама боялась своих слов:

– Он будет выходить обычными путями. И тогда, как в Видхеме, живые будут завидовать мертвым.

Жути подтвердили её слова протяжным, голодным воем, эхом промчавшимся по коридору.

– Дохлые феи… – выругался Йен.

Вэл неожиданно положил свою руку ему на плечо:

– Мы справимся. Честно. И… Никогда не думал, что мой дед, Девятый Редфилдс, настолько затейник.

– Почему он?

– У моего отца сил бы на такое точно не хватило. Скрутить Ловчего… И заставить его охранять Шейлов – это надо было придумать. Это… За гранью моего понимания.

– Как вообще уничтожают такую дрянь? – поинтересовалась Даринель, привычно подтягивая ремень, удерживающий на спине её любимый двуручный меч.

– Хотел бы я знать…

Если Ловчий и знал ответ, то подсказывать он не собирался. Он мирно лежал на ложе, предназначенном Артуру Шейлу, и спал.

***

В подвале, где хозяйствовал Нильсон, Йена попытался подхватить на руки Вэл, еще и возмутился, когда привыкший всегда ждать нападения Йен увернулся:

– Не трепыхайся, фей, ты измотан, я же вижу – всего-то три дня после тяжелой болезни. Надо было обещать себе загнать тебя на неделю в постель, а не только запрет на службу внести.

– Нет. – холодно сказал Йен.

– Не вариант?

– Не вариант.

Вэл выругался и просто пошел рядом.

Уже на первом этаже, когда Вэл направился к лестнице, ведущей к спальням, Йен без слов свернул на кухню – ему нужны были силы. Вэл замер от возмущения:

– Йен!

Тот обернулся и пояснил:

– Мне нужен кофе. Точнее желудевый напиток.

– Тебе нужен сон.

– Времени нет.

– До проводов года еще часа три есть.

– Подземники, – только и напомнил Йен. Даринель предпочла промолчать про умственные способности Шейла. Впрочем, по её виду, умственные способности Йена тоже были так себе.

Валентайн выругался:

– Дохлый фей… Иди-ка ты в спальню. Кофе тебе принесут в постель. А с подземниками я и сам могу договориться. И не волнуйся – я сегодня же раздам всем, в том числе и слугам, свои защитные амулеты. И плевать на отсутствие разрешения – жизни важнее.

– Вэл…

– Помню, помню, что уже попался на их применении. Но Серж оказался жадной тварью, хоть я ему и доверял, как себе. Надеюсь, что остальные такими не окажутся. Пойдем – я отведу тебя в спальню, ты выпьешь свой кофе, если так уж хочешь, и ляжешь спать, хоть это абсолютно нелогично. Я справлюсь с подземниками и все тебе расскажу, честное слово. Сейчас просто послушайся меня и отдыхай.

Йен, явно сомневаясь, пошел к лестнице на второй этаж:

– Ты говорил, что встретишься с Сержем и поинтересуешься…

– А это тут причем?

– Ты же понимаешь, что то, что мы обнаружили в подвале, полностью все меняет – все, что происходит вокруг Шейлов, может быть связано не с наследством, а именно с тем, что лежит в подвале.

Вэл подавил просящиеся на язык слова и ответил:

– Маккей настоятельно рекомендовал не лезть к Виардо. Так и сказал: настоятельно не рекомендую. Когда он так говорит, остается только одно – слушаться, а то всегда есть риск оказаться в «Веревке».

Йен понятливо кивнул – что ж, чего-то подобного он и ожидал. Все же Маккей себе на уме, но встретиться с Сержем надо кровь из носу – только он может рассказать, кто ему подсказывал и помогал. И сделать это надо быстро, странная смерть лары Сесиль однозначно намекала, что время поджимает. Вспомнился пустой Университет, Дентон, заявляющий, что праздники, все разъехались, и сама собой закралась мысль, что лучшего дня, чем сегодня, может и не быть. Главное, запредельная наглость, и все может получиться – Йен подозревал, что запрет Маккея на встречу с Виардо может касаться и его. Он потер разболевшийся висок, на котором сохранился небольшой выступающий шрам от ментоскопа – иглы у него были толстенные. Они кость пробивали влегкую.

Глава 27 Ночь Хороших историй

Йен, лежа в постели, выпил свой кофе под присмотром подозрительного Валентайна, пожелал ему удачи с подземниками и подчитал, что трех часов ему за глаза хватит. А терять такой шанс и впрямь не стоит. Будет еще, конечно, Новогодняя ночь, но там Вэл может не отпустить его, да и есть ли это время, эта неделя до Нового года у Виардо? И у них с Вэлом тоже…

Накинув пальто и шляпу, Йен вышел через вход для слуг, направляясь на Примроуз-сквер, чтобы поймать кэб. Странное предчувствие гнало и гнало его вперед, постоянно пришпоривая и пугая, что времени не осталось. Понять бы, как переплелись в один клубок Тайный совет, Маккей, Дюпон-Леру, Шейлы, выскочивший как эльф из табакерки Ловчий, украденные амулеты и должность главного дознавателя, если всем кристально ясно – Йен не тот, кто должен занимать такую должность. Он даже разобраться в действии украденных амулетов без помощи Вэла не способен. Какие планы имеет на него Маккей? Какую игру все ведут? Пока он чувствовал себя ловцом черной кошки в черной комнате. Самое смешное, во все, кроме должности, он влез сам, добровольно. Как же, хотел проявить себя в деле Безумца, надеясь на повышение.

В холле Тайного совета было многолюдно и по-прежнему ярко – тут работа не останавливалась никогда, лишь немного замирая по ночам и праздникам. Подумалось, что, как у главы отдела, у него должна быть куча сотрудников, ну, может, и не куча, но пара-тройка точно. А он с ними так и не встречался еще. И, может быть, не встретится.

Йен прошел мимо огромной стойки, где принимали посетителей, и мимо входа для сотрудников в правое крыло – он это знал по прошлому задержанию. Он помнил, что камеры расположены в подвале, глубоко в подвале. И где-то в одной из них находится Серж Виардо, так и не признанный Шейлами.

В подвал шел отдельный лифт, Йен это тоже помнил – он показал охране у лифта свои документы, как когда-то две недели назад это делал Дюпон-Леру, и даже ожидал, что его не пропустят. Пропустили. Как и тогда. Охранник только и поинтересовался, зевая:

– Куда?

– Срочный допрос. Вас это не касается.

Охранник подтянулся и пробормотал:

– Извините, лэс главный дознаватель. Больше не повторится.

Двери лифта послушно открылись, запуская внутрь. Лифтер, еще один охранник на самом деле, закрыл двери лифта и нажал на кнопку.

Лифтер молчал.

Молчал и Йен, подспудно боявшийся, что его остановят.

Не остановили.

Лифт кряхтел и мигал фонарем на деревянном потолке. Свет-тьма. Свет-тьма… Как и тогда, когда он ждал всего лишь высылки в резервацию, а оказался приговоренным к смерти.

Лифт ехал долго – слишком много защитных плетений приходилось преодолевать, и каждое задерживало, сверяя метку на документе Йена с предоставленными охране метками допуска.

Вниз, вниз и вниз. Как тогда, когда его пытали. И нужно прогнать эти мысли, но они сами лезут в голову. Сержа тоже пытали? Тоже пропускали через ментоскоп? Йен тогда на собственном опыте понял, что не так и сложно оказалось пользоваться механической магией, заключенной в прибор.

Сержа точно должны были пропустить через ментоскоп в ту ночь. Дюпон-Леру, как показалось Йену, просто не удержался бы. Или Маккей? Дюпон-Леру тогда был занят им. Он снова потер висок – что-то его конкретно так заклинило на Дюпон-Леру. Последствия ментоскопа или так вырывались из него собственные страхи? Он же в ту ночь струсил. Сильно. Не сколько боли, не сколько смерти, он тогда перепугался стать безумцем – о ментоскопии чего только не говорили шепотом и тайком. Официально этот метод обследования не существовал.

Лифт все же доехал, и лифтер услужливо открыл двери, пропуская в ярко освещенный холл, где был еще один пост охраны. Йена все терзала мысль – сообщат ли Маккею и прикажет ли он остановить Йена?

– К Виардо! – Йен показал свои документы.

– Запрещено, – возразил охранник – лысый, огромный бугай в черной форме.

– Мне можно.

– Запрещено.

– Звоните Маккею и спрашивайте у него, что мне можно, а что запрещено.

– Так это… – смутился охранник, почесывая лысину.

– Пропусти! – и, кажется, лесная магия, на которую ему указывал когда-то Вэл, вырвалась из Йена и подчинила охранника.

Его пропустили. Снова пропустили, не замечая, как грохочет сердце Йена, пытаясь выскользнуть из грудной клетки.

Интрига вокруг Шейлов так запутана, что Йен до конца не понимал цели и причины. И Марк… Он же тоже может оказаться под ударом, особенно теперь, когда его официально признали.

Охранник, выделенный Йену в сопровождение, повел его еще ниже на один уровень:

– Тока это… Не думаю, что он вам что-то скажет. Он совсем безумен. Вот, решают, что делать…

– Безумцев лечат. – сухо сказал Йен.

– Так-то оно так, но ведь он кучу народу порешил. Не по-божески это – сохранять такую жизнь, не по-божески.

Он провел Йена по погруженному в полумрак коридору – время сна, даже у отпетых негодяев и преступников.

Вэл, поди, уже обнаружил побег… И теперь рвет и мечет. И обидится опять.

Охранник остановился перед дверью камеры с номером восемь и заглянул в глазок:

– Не спит… Буйный он, кричал все время и пытался кидаться на всех. Так что он в смирительной рубашке… И под успокаивающими.

– Дверь откройте, – приказал Йен. Он до сих пор боялся, что не успеет поговорить с Сержем, не успеет, и тогда кусочек странной мозаики не встанет на свое место, а Йен так и не разгадает тайну происходящего вокруг Шейлов. Вэл, или даже Аликс могут пострадать. Интрига оказалась гораздо серьезнее, чем склоки братьев за наследство.

Охранник только кивнул и зазвенел ключами – магов в охране было маловато, так что замки стояли обычные, безмагичные.

– Я тута постою, стукните, как закончите.

Йен вошел в камеру.

Серж сильно сдал. Похудел. Спал с лица, на котором только и горели глаза, лихорадочные и безумные. Черные волосы ему остригли, и сейчас он ничем не напоминал пытавшегося выглядеть солидно секретаря Валентайна Шейла.

Серж сидел на полу в дальнем углу камеры, стены и потолок которой были заботливо обиты мягкими одеялами, словно детская колыбелька. Под потолком висела лампа на магических кристаллах, еле освещая камеру.

Йен осторожно и медленно, чтобы не провоцировать Сержа, подошел к нему и опустился на корточки.

– Серж…

Тот вскинулся на голос, но зрачки, узкие, как точки, не давали надежды на беседу. Тем не менее Серж отчаянно зашептал, глядя куда-то в сторону:

– Валу… Валу… Скажите… Я не хотел… Валу…

Йен протянул к нему руку, от которой Серж подался в сторону.

– Не бойся, я не причиню тебе вреда…

– Валу… – с тоской в голосе выдавил Серж, словно другие слова у него закончились. Или он их не помнил.

– Я передам Валу, кто бы это ни был.

Йен все же понял, что опоздал. Очень сильно опоздал, и охранник не врал, когда говорил, что Виардо совсем сошел с ума. Иногда случается и такое. Значит, слухи про ментоскопы не лгали.

Серж, качаясь из стороны в сторону, безумно шептал:

– Я не хотел убивать… Не хотел… Больно… Заставляли…

Его хотелось утешить – слишком страшны были беззвучные слезы, текущие из глаз безумного Сержа. Йен провел по лысой, бугристой голове пальцами, внезапно натыкаясь на многочисленные крошечные шрамы там, где входят иглы ментоскопа. Шрамов было отвратительно много, и один за одним они рассказывали историю того, как кто-то отчаянно сопротивлялся, но его все же сломали.

– Валу скажите…

Валу – Валентайн, вдруг понял Йен.

– Я скажу Валу, не бойся… Было больно?

Серж замотал головой:

– Валу… Я не хотел.

– Тебя допрашивали с ментоскопом?

– Валу… Я не хотел…

Слезы продолжали катиться по его исхудавшим щекам.

Кажется, Серж не был способен на большее. И про лару Сесиль уже не спросишь.

Йен выругался и потянулся за тонкой, еле заметной зеленой нитью магии, любопытно проникшей сюда за ним. Нить неохотно, словно понимая, что не поможет, обвилась вокруг шеи и головы Сержа, продолжавшего плакать и шептать о Валу.

Йен встал и направился прочь из камеры – ему еще собственный кабинет обыскивать, хотя его наверняка уже зачистили после Дюпон-Леру. Знать бы еще, чья это была идея с Безумцем и зачем кому-то нужен был Ловчий. Ясно было только одно – Шейлы даже за все сокровища мира никогда бы не уступили и не продали свое родовое гнездо. Их можно было только уничтожить. Наверное, было забавно прорабатывать план, в котором Шейлы уничтожали друг друга.

Путь назад был гораздо быстрее, и лампа под потолком лифта даже почти не мигала.

***

Маккей ждал Йена в кабинете, сидя в кресле, которое должно было быть его.

Пахло гарью и недовольством. Желудь, висевший на груди, предупреждающе нагрелся.

Маккей подался вперед, грудью упираясь на стол, и ласково сказал:

– Щенок… Доволен?

– Чем именно? – холодно спросил Йен, подходя к столу и замирая над Маккеем. Отсюда, сверху, были хорошо заметны и седина в его рыжих волосах, и наметившаяся лысина, и морщины на лице, показывавшие, что этот маг стар и сильно устал. И дико раздражен.

– Тем, что заставил меня бросить все и нестись сюда в праздничный, мать его за ногу, день!

– Никто вас не заставлял нестись сюда.

– Поговори мне еще. Знаешь, скольких я таких щенков научил знать свое место?

– Я знаю свое место.

Маккей тяжело выпрямился, и стало ясно – Йен его заставил покинуть королевский бал: на Маккее, кроме смокинга, были короткие, смешные штаны и черные гольфы, как носят лишь в детстве и в присутствии королевских особ на балу.

– Зачем к Виардо полез? Что тебе от него надо?

– А вам от него что нужно было? – вопросом на вопрос ответил Йен.

– Мне? Ничего, – усмехнулся Маккей. – Только торжество правосудия, в результате которого этот подонок окончательно сошел с ума.

Йен задал следующий вопрос:

– Кто его допрашивал?

Маккей даже соизволил ответить:

– Твой дознаватель Портер. В твоем отделе все владеют ментоскопией. А что?

– А вы?

– А мне в деле Безумца хватило твоего мнения о его виновности. Мне нужно только правосудие. Над этим ли Шейлом, над другим ли – убивать людей запрещено, вообще-то.

Йен продолжил с вопросами – ему же пока отвечали, правда, по непонятной причине:

– Вы… Зачем вы убили Дюпон-Леру? Боялись, что всплывут ваши делишки с Виардо?

Маккей криво улыбнулся, не отводя взгляд в сторону:

– Повторюсь, меня волнует только правосудие, – он был полностью уверен в своих словах. – Визиты к Виардо были запрещены только из-за его безумия. Думаешь, Валентайн Шейл был бы рад видеть своего брата в таком вот состоянии? Повесить бы этого Виардо, да чего-то в душе царапает, что больных не вешают, а лечат. И Дюпон-Леру я прикончил по одной простой причине – мне эль фаоль нужен живым. А ему – нет. Он выполнял приказ короля. Речь, между прочим, о твоей жизни шла. – Указательный палец Маккея больно уткнулся в Йена.

– Я как-то в курсе. Зачем вы меня назначили главой отдела магических расследований? Это же место Дюпон-Леру было.

Маккей насмешливо фыркнул и сел обратно в кресло:

– Сядь.

– Я…

– Ты на ногах еле стоишь. Сядь.

– Вы не ответили на вопрос. – Йен все же опустился на стул, ощущая, как спал жар в кабинете.

Маккей же качнул головой, словно разочаровался в чем-то:

– Ты вроде умный парень, но иногда такой идиот…

– Вы же знаете – я не подхожу на это место.

– Подходишь, не подходишь – какая разница?! Место – настоящая синекура. Сиди только, бумажки проверяй да перекладывай, следи за дознавателями, сам никуда не лезь – мальчики в отделе хорошие, умные, им и начальник по большому счету не нужен. Сами со всем справятся. Познакомился бы для начала с подчиненными. Должность почетная, знаешь, сколько на неё претендентов было? Хорошо платят, почет, при дворе опять же надо крутиться. В люди выйдешь с этой должностью. Герцога опять же скоро получишь – принцесса у нас помнит добро, и за добро титулами платит. Совсем уважаемым ларом станешь. Тогда… Тогда и вернется Эль Орель во всей своей красе. Я же ради тебя стараюсь. Потому как инспектор с Примроуз-сквер никому не нужен, а глава отдела расследования магических преступлений – это вес, это уважение…

– Зачем все это? – Йен искренне не понимал.

– Станешь герцогом – поговорим. А пока прекрати мне нервы трепать – праздники идут. С мальчиками своими познакомься, там полно молодых да рьяных – сработаетесь. А не сработаетесь, повторюсь – место синекура. Отдел и без тебя хорошо будет работать. Кстати, что от Виардо-то хотел?

Йен старательно спокойно сказал:

– Он невиновен.

Маккей вновь подался вперед:

– Что?

– Он НЕ виновен. Он действовал под магическим принуждением.

– С чего взял?

– На нем следы применения ментоскопа.

– Так Портер баловался в ту самую ночь, когда тебя обрабатывал Дюпон-Леру.

– Нет, отметин слишком много.

– Ясно. Другие доводы?

Йен кивнул:

– Есть и другие доводы.

– И мне не скажешь.

– Нет. Я не уверен ни в вас, ни в Дюпон-Леру. – Йен никому не собирался рассказывать о Ловчем.

Маккей раздражающе постучал пальцами по столу.

– Лариц был рьяный, но идиот. Он искал эль фаоля крайне рьяно. Его особенность – упрямство, достойное осла. Он не ты, который перебирает версию за версией. Я бы знал, если бы у него были другие версии, уж поверь. У него была одна большая проблема – он был слепо влюблен в принцессу. Ту самую, да, ты правильно понял. Он и копал в одном направлении – искал желуди. Ничто иное его не интересовало. Я дам тебе свое собственное досье на Ларица, чтобы ты успокоился. – Он снова постучал по столу и выразительно посмотрел на Йена. Тот предпочел промолчать. – Значит, не скажешь?

– Пока… Нет.

– Тогда с мальчиками своими познакомься – там есть любопытные экземпляры. Не Ларицем единым жив отдел. Если есть веская причина думать, что и Сержа Шейла подставили, то… Присмотрись к своим мальчикам. А для этого для начала выйди официально на службу! За мотания по Университетам и кладбищам хвалю, но дела-то пока нет. Я не вижу ни дела, ни отчетов, ни результатов. Кроме визита к Сержу Шейлу. Кстати… У твоих мальчиков есть разрешение на посещение и допросы Шейла. Подними, посмотри, кто к нему зачастил в последнее время. Что-то еще?

Дверь с грохотом открылась, и на пороге кабинета возник недовольный Шейл. Маккей опять фыркнул:

– Хмм, еще один щенок нарисовался.

– Маккей! – с вызовом сказал Вэл, заметивший, что тот сидит в кресле хозяина кабинета, а Йен на стуле для допрашиваемого.

Маккей тяжело встал из-за стола:

– Изволь выполнять свои обязанности. Я тебе за что плачу? За охрану Вуда, и почему, ответь, сейчас я выполняю эти обязанности? – Он пошел на выход, махая рукой Вуду: – будь добр, обрадуй парня – ему семья важнее всего на свете. И да, разрешение на перевод Шейла я дам – сейчас распоряжусь охране. Если у тебя и впрямь есть другие доводы, то тут ему слишком опасно. И учти, доводы должны быть у меня на столе не позднее месяца! Месяц на все, понял?

– Что. Тут. Происходит? – точка, словно вбитый в стену гвоздь, после каждого слова Валентайна так и слышалась.

Йен встал и пристально посмотрел Вэлу в глаза:

– Прости.

– За что? За побег? Это что-то новенькое.

– Прости, я в политических интригах не разбираюсь. И… Серж, мне кажется, невиновен.

– Он не Безумец? – опешил Вэл. Он даже дар речи потерял: – Ты же… Мы же… Нет, он точно Безумец. Вспомни человейник.

– Есть вероятность, что он не сам пошел на эти преступления. Его заставали под применением ментоскопа. А, может, и второго медальона, который «полн.к.».

Дверь за Маккейм закрылась, и Вэл подошел ближе к Йену:

– И? Маккей про него говорил, что ему тут опасно?

– Да. Его надо отсюда забирать. Если тебе дорог и этот брат. Кстати, Марк тоже в опасности, впрочем, как и ты. Может, Безумца и остановили, но того, кто дергал за веревочки, пытаясь уничтожить Шейлов руками же самих Шейлов, еще не остановили.

– Серж… Он мог не сам?

– Он невиновен. – Йен все же добавил: – Кажется.

Вэл растерянно уточнил:

– Ты не уверен?

– Я хочу знать точно, но пока это невозможно. Но я найду ответ на этот вопрос.

– И я могу забрать Сержа домой?

– Нет. Домой не получится – его свели с ума. Ты же видел его там в человейнике – он был безумен. Он нуждается в присмотре и лечении, но не тут. Его надо лечить.

Шейл без слов порывисто обнял Йена, вызывая недоумение.

– Он мне был как друг, как брат… Три года он поддерживал меня во всем. И его предательство было для меня страшным ударом. Ты не представляешь, каким. Я… Спасибо, что ты вернул мне веру в друга и брата.

– Вэл…

Тот отпустил, отходя чуть в сторону. Йен признался:

– Вэл… Я в политике ничего не понимаю. Я инспектор полиции. Дай мне труп, я найду улики, найду свидетелей, найду, быть может, убийцу. Но в политике я ничего не понимаю. И я не уверен, что что-то пойму и смогу найти настоящего виновного.

– Не Маккей?

– Скорее нет. И он утверждает, что не Дюпон-Леру. И я… Я не знаю – кто.

– Я помогу, Йен. Ты же не один.

– А еще мне герцога дадут. Вот какой из меня, дохлые феи, герцог?

– Дохлый фей – это точно.

– Вариант. Ладно, пойдем, заберем Сержа. И не жди ничего – он совсем… Его совсем свели с ума. Видимо, его сильно задевало, что он незаконнорожденный – на больное и ловится легче. Но с момента обнаружения твоей уязвимости и до момента первого убийства прошло много времени. А, значит, он сильный, он долго сопротивлялся внушению. Мне нужен полный список его контактов. Его поездки, его знакомые и друзья, случайные встречи и все-все-все. Хотя есть надежда раскрыть дело со стороны лары Сесиль.

– Тогда… Пойдем.

Вниз, снова вниз, чтобы забрать на посту охраны несколько папок, присланных Маккеем: личные дела Дюпон-Леру, «мальчиков» в количестве пяти магов, работающих в отделе магических расследований, – и один приказ о выдаче особо опасного преступника Сержа Виардо главе отдела магических расследований главному дознавателю Йену Вуду.

И опять вниз, в надежде на просветление у Сержа, которого не было – его снова накачали успокоительными, и сейчас он просто счастливо спал: в камере, на руках Вэл, на заднем сиденье магомобиля, всю дорогу до особняка Шейлов, его бывшего дома.

Йен предложил, пока Вэл вел магомобиль:

– Его надо отправить в лечебницу. Хорошую частую лечебницу. Надёжную и хорошую.

– Я её лучше дома открою – так будет надежнее. И нужных алиенистов найду, и сиделок, целителей и кого хочешь найму. Зачем еще нужны деньги, если их не тратить на семью?

– Вэл…

– Я все понимаю – есть вероятность, что он все же тварь. Но эта вероятность мала – ты сам сказал. Кстати… Я говорил, что решу все с подземниками. – резко поменял тему Вэл.

– И..?

– И не решил. Они не появились. Прости.

– Я утром с ними поговорю.

Вэл кивнул:

– Спасибо. И… Можно, про Сержа пока ничего не будем говорить Аликс и остальным? Аликс его и так недолюбливала, звала моим цепным псом, а после похищения… Я пойму, если она откажется с ним общаться.

– Хорошо, не будем сообщать, так даже лучше будет – меньше вероятность, что кто-то проболтается, где Серж и что с ним. – согласился Йен. – Надо будет попросить Даринель – пусть выделит своих листков для его охраны.

– Спасибо… Ты не представляешь, насколько мне дорог был Серж. И… Еще… – Вэл даже повернул голову к Йену, отвлекаясь от дороги. Скорость при этом сбрасывать не стал, хорошо, что проспект был прямой и пустой – большинство уже готовились к празднику дома. – Ты мне тоже дорог – ты столько сделал и делаешь для меня. Ты должен это знать, Йен. Сегодня ночь Хороших историй, так вот моя история для тебя – я очень ценю и уважаю тебя, хоть иногда мне кажется, что тебя проще запереть в спальне, чем носиться за тобой и бояться, что ты опять попал в плохую историю.