Текст книги "Секреты Примроуз-сквер 2 (СИ)"
Автор книги: Татьяна Лаас
сообщить о нарушении
Текущая страница: 24 (всего у книги 29 страниц)
Глава 36 Ловчий
Портер шел за королевским гвардейцем дальше, дальше и дальше по длинным коридорам Королевского хранилища. Через защитные плетения, которые осторожно прислушивались и проверяли доступ. Через многочисленные запертые на ключ двери. Через посты охраны. Он шел к своей цели – своей единственной цели, которую ему осторожно достали из сейфа, благоговейно прикасаясь к острым зубцам белоснежными перчатками:
– Это она, милар.
– Она… – подтвердил Портер, поднося её к глазам и любуясь переливами света в драгоценных камнях.
– Корона последнего Эль Ореля.
***
Сноу, не раздеваясь, рухнул на свою постель и прикрыл глаза. Было слышно, как за стенкой снова ругались соседи, как где-то далеко, наверное, под крышей, плакал чей-то ребенок. Он частенько плакал, и Питер к этому уже привык.
Скоро дом, растревоженный ночью Ожиданий все же заснет. Или хотя бы успокоится на время, затихая. Смолкнут шаги, крики и ругань. И останется лишь тишина.
Может, и стоило заглянуть в конверт? Может, все же стоит найти эль фаоля и натянуть нос тому же Портеру? Может… Стоит наплевать на матушку, на род, который отказался, потому что он неидеален, на собственную гордость и все же позволить себе быть счастливым? Ну, подумаешь, любовник. Любовники, подчас, влиятельнее королей бывали. Он сможет. Точно, сможет! Ну, подумаешь, честь… Охренеть! Он согласен стать любовником, позоря Лили.
Он вытащил из кармана пальто конверт, уже подозревая, чье имя там прочитает. Разорвал наощупь плотную бумагу, достал короткую записку и наугад провел пальцами по ней, словно читая.
– Йен Вуд.
Он открыл глаза и выругался – пусть записка и была вверх ногами, но «Йен Вуд» читалось и так. И что делать? Уводить невесту собственного начальника? Хотя это ему не позволят. Ни король, ни Лили… Или все же стать любовником жены начальника? Позволит ли ему это Вуд? И… Позволит ли он это сам себе.
Он испепелил бумагу – к эльфам эль фаоля… К эльфам его!
Питер чихнул от попавшего в нос пепла и заставил себя сесть. Сердце было растревожено Лили. Казалось, он даже сейчас улавливал легкий аромат её любимых духов с ноткой жасмина.
Лили. Не его Лили… Маленькая, хмурая, вспыльчивая, яркая, живая и в тоже время мертвая… Ведь у неё магия смерти. Тут же вспомнилось, что у Вуда магия жизни. Даст ли плюс на минус необходимую Лили стабильность?
Питер скрипнул зубами. Он может её спасти. Вуд, не Питер. Ему это не удалось. А Вуду удастся – ведь у него есть магия жизни, как у всех лесных королей и принцев… А значит…
Он даже сказал это вслух, чтобы убедить себя:
– Надо быть идеальным сыном и восстановить свою честь. Матушка будет рада… Прости, Вуд, но твое дело сидеть на троне и защищать Лили. Мою Лили. Я её защитить не в силах.
Громко затрещал телефон, который ему провели по службе. И чертыхаясь, и ругаясь, Питер встал, беря трубку:
– Сноу у телефона. Слушаю.
Холодный, ни капли не изменившийся голос лары Дианы, правительницы гардеробной принцессы, сухо сказал:
– Питер, приезжай немедленно.
Словно не было десяти лет забвения.
– Что случилось?
– Это ты мне скажи, что ты такого сказал Лили, что она уже час в истерике?
Питер сглотнул, вспоминая свои обидные слова:
– Прости, был неправ.
– Приезжай, пока дворец еще жив! Я не шучу, в крыле принцессы уже рассыпались прахом все растения. Жду там же! Немедленно!
Он повесил трубку. Словно не было десяти лет. Словно не было жесткого урока, полученного от короля. Словно…
Он нацепил на себя очки, натянул шляпу и поехал во дворец. Почему-то серые магические языки смерти, время от времени вырывавшиеся из принцессы, отказывались умертвлять только его.
***
Дом затихал – разошлись по спальням довольные слуги, Марк отнес спящую Габриэль в спальню, Аликс и воздушники тоже разошлись по своим комнатам – Аирн так первым дал деру, чтобы избежать ненужных расспросов —что хотел, он сказал вполне добровольно, остальное из него и клещами не вытянуть, пока не решит, что пришло время.
Валентайн чуть задержался у Сержа в спальне – тот умиротворенно спал под сонными чарами, Даринель следила за ним. К чести Аликс, она, увидев спящего Сержа, испугалась и прижалась к Вэлу лишь в первый момент, а потом поверила доводам Йена – в который раз поверила, а ведь последнее время он часто ошибался в своих рассуждениях. Но она верила ему, а он, не подумав, жестоко пошутил над ней – вот зачем он примерял на неё лесную корону? Глупость сделал под влиянием момента, а получилась злая, жестокая шутка – не готова Аликс к такому, да и… Йен прикрыл на миг глаза, с Валентайном ей будет лучше. Спокойнее и лучше. Главное, если верить словам Изабель, продержаться и пережить эту неделю… Знать бы еще, кто передал предупреждение – Портер или Сноу. И зачем передали это предупреждение.
Смутная тревога продолжала гнать и гнать Йена дальше – не спать, а то не успеешь, искать то, что и самому не понять, догнать то, что вырвалось вперед, а он и не понял, не заметил. Он спустился в библиотеку. Она у Шейлов была большая, замечательная и совсем непонятная, во всяком случае Йен не понимал, что и где ему искать. Наверное, это было главное – он не понимал, что конкретно ему нужно. Ему нужна связь между Шейлами и Ловчим. Нет, одну ниточку он знал – погибший сын Девятого герцога, но… За погибшего сына не так мстят, не запирают в родовом склепе. И стало быть, должна быть еще ниточка. Или не прав он, и должно быть что-то иное? Надо искать другую связь между Ловчим и… Кем? Да и Ловчий… Для чего он нужен был? Для чего не пожалели Мактомасов, пробуя на их доме амулеты? Почему не сразу в доме Шейлов применили? Боялись уничтожить Ловчего? Он им нужен живым? В смысле немертвым. Что может такого совершить Ловчий? Что он уже совершал, спровоцировав его нового хозяина на столь изощренную попытку его достать из дома Шейлов не считаясь с жертвами? С высокопоставленными жертвами… На ум, особенно после визита принцессы, приходил только король. Его хорошо защищают, очень хорошо, но Ловчий… Ловчего не остановит никто из живущих ныне. Король – будущая жертва Ловчего? Или это слишком очевидный вывод и цель другая? Разбирайся Йен в политике, быть может, он и понял, а так… На чаинках гадать и то больше толку будет.
Ему нужно знать о Ловчем все, чтобы понять —зачем он кому-то нужен, только вряд ли такая книга существует. Про Ловчего для Йена. А собственная память молчала, только глупо подсовывала почему-то сейчас непонятное: «Иргар, фаоль!». Во снах он понимал лесную речь, во снах он говорил на ней и человеческая звучала для него чужой, а здесь, сейчас, язык островов был понятнее и ближе. И только из смутного сна помнилось, что странная фраза приблизительно звучит, как «Живи, дитя!». И причем тут это?
Он вел пальцем по корешкам книг, дальше, дальше и дальше – вглубь библиотеки, занимавшей в особняке Шейлов отдельное крыло. Вряд ли книги по магии да магическим тварям стояли рядом со входом, их надо искать дальше.
За спиной раздались гулкие в ночной тишине шаги. Йен обернулся – конечно же, это был Вэл. Тот пустил вверх вместо одинокого огонька масляной лампы, которую Йен повесил на согнутую в локте правую руку, огненный шар, осветивший всю библиотеку:
– И чего прячешься, как тать?
– Я не вор, – возразил Йен, – просто решил, что слишком нагло зажигать свет во всей библиотеке. И… Что-то случилось?
Вэл подошел ближе:
– Случилось. Я шел, привычно решил проверить тебя – не совершил ли ты побег, и – да… Ты все же…
– Я не сбежал. – возразил Йен. – Просто времени мало.
– Я помню, Йен. Помню, и завтра же, как только позволят приличия, отправлюсь к Верну – он ближе и надежнее, чем Изабель, он примет всех не спрашивая причин. И защитные амулеты я всем раздал. Только ты и не принял.
Йен вновь попытался оправдаться:
– Мне тяжело носить что-то, что прячет огонь. Я не могу – ноги от страха подгибаются. И защитный амулет у меня есть – я всегда ношу желудь. Кстати… – он полез в карман брюк и достал желудь на веревочке, – это тебе. Носи, пожалуйста. И помнишь же – он должен прикасаться к голой коже, чтобы прорасти.
Вэл с опаской взял желудь:
– Прорасти, значит… Я огонь, Йен, смирись с этим.
Йен мягко попросил:
– Но все же носи. Я и Аликс передал новый желудь – мне так спокойнее.
Вэл сунул желудь в карман, а потом под чуть расстроенным взглядом Йена вернул его и надел на шею – пока поверх сорочки.
– Потом разденусь и поправлю, как надо.
Йен продолжал смотреть, и Вэл выругался:
– Дохлый фей, ты же мертвого достанешь! – он дернул галстук, расстегнул рубашку и заправил желудь под одежду. – Доволен?
– Нет, – признался Йен, – но есть маленькая надежда, что это все же поможет и защитит тебя.
Вэл, сунув ленту галстука в карман, напомнил:
– Так что ты искал, Йен? – Он направился к эркеру, где стояли удобные диваны и столы. – Присаживайся…
Йен опустился в кресло, когда как Вэл выбрал диван:
– Сам не знаю – мне не хватает знаний о Ловчем, чтобы понять – как еще, кроме убийства короля, его можно применить.
– О! Ты думаешь?.. – Вэл прищелкнул пальцами, разжигая камин и газовые лампы на стенах. – Хотя, ты прав, это очевидно. Но кто так может радеть за тебя, чтобы решиться на такое?
– Ради меня? – Йен опешил. – Почему меня?
– Да… – Вэл тихо выругался себе под нос. – Так… Думаешь, принцессы часто без предупреждения приезжают? Она приезжала, чтобы посмотреть…
Он все же не закончил фразу.
– Смотрины? Чьи? Мои? – Йену вспомнились слова Маккея о королевском дворе. – Думаешь, кто-то решил, что я хочу править страной? Да это смешно! Я и…
– Ты последний эль фаоль. – напомнил Вэл.
– Отвергнутый родом.
– Они этого не знают. – парировал Вэл.
– Есть еще Аирн, хоть он и происходит от бастарда Боярышника.
– Видимо, об этом заговорщикам тоже неизвестно. Или им плевать на эту ветвь. Ты и принцесса – это вполне реально.
Йен, отстаивая себя и свою свободу, напомнил:
– Только король на это не пойдет.
– Да, не пойдет, он уже велел тебя уничтожить, хоть… Ты и принцесса – это было бы идеально. Жизнь и смерть – два великих дара магии, вы могли бы дополнять друг друга. И ты мог бы гасить сливы у принцессы. Жаль, что король этого не понимает.
Йен криво улыбнулся:
– И хорошо, что не понимает. Трон… Это не по мне…
– Корона тебе шла… – напомнил Вэл.
– Аликс от неё отказалась. И… Я рад, что она выбрала тебя. Только, Вэл, прошу… Очень прошу… Будь к Аликс внимательнее. Не обижай её.
Тот вспылил, зная за собой вину:
– Да я стараюсь, я правда стараюсь! Я… Я хочу подарить ей весь мир! Я хочу дать ей то, что она желает – знания, учителей, Университет, в конце-то концов, а потом… Понимаю, что учителя – это непроверенные люди, которые в данной ситуации пока опасны, что в Университет ехать далеко и опасно, и нужна надежная охрана, а я не могу сейчас никому доверять, кроме тебя, Марка и Верна, и… Мне бы тебя защитить, и потому хочется Аликс спрятать подальше от мира, который я хочу ей подарить. Вот как-то так… И ты, Йен, тоже неправ. Она не отказывалась от короны, она лишь сказала, что та тяжела. Может, оставим пока этот разговор? Все равно ни до чего хорошего не договоримся.
– Да, пожалуй… Меня все удивляет, почему я не повторил судьбу Алана…
– Я его не… – взвился Вэл от неожиданности – даже жаром пахнуло во все стороны.
– …не убивал, я знаю! – спешно добавил Йен. – Я о том, что таким, как я, положено в морду давать. И твоя драка с Аланом тому подтверждение. И убийство Кайо тоже…
Вэл поморщился, как от зубной боли:
– Фей, прекрати… Даже в мыслях не было такого… Нет, не буду врать – было, когда ты до похищения к Аликс подкатывал. Тогда – хотелось. А сейчас я тебя знаю, очень хорошо знаю и…
Он замолчал, и Йен сам добавил:
– Битым мне не быть.
– Точно. – Вэл встал. – Давай лучше делом займемся. Тут хранятся дедовы дневники – он долгое время изучал Ловчего.
Йен качнул головой:
– И ты молчал?
Вэл ничего не ответил – он подошел к одной из книжных полок, и та послушно отъехала в сторону, подчиняясь магии. За полками прятался сейф, который Вэл спешно открыл:
– Дневники должны быть тут… – Он принялся доставать толстые, в твердом переплете тетради одну за одной в протянутую руку Йена, пока не нашел нужную. – Вроде… Этот дневник. Только не знаю, уж чем он поможет. Про то, как дед загонял в склеп Ловчего и зачем он это сделал, в дневниках точно ни слова – я их перечитывал после его смерти. И как уничтожить Ловчего, тут тоже нет.
– И откуда он взялся?
– Тоже ни слова. – Вэл забрал ненужные тетради и небрежно закинул в сейф. – Пойдем, время уже позднее… Или… – он заметил блеск в глазах Йена и смирился с неизбежным: – или останемся тут и будем читать вместе. Только я тогда захвачу еще дневники – вдруг, где еще что всплывет.
– Ты можешь идти, я-то привычный.
– Я тоже – ты не представляешь, как закаляет сезон балов.
***
Вэл сдался первым – он заснул на диване, дневник выпал из его рук. Йен встал и укрыл Вэла пледом, возвращая дневник на стол, а потом вернулся в кресло и продолжил читать…
…– Живи, дитя, – и не разглядеть, кто же это сказал на том краю Заповедного леса, где они ждали битву. И не понять, кто спешно подлечил его раны, кто влил в него силы, кто помог встать в строй. Только это точно не Ловчий – Ловчий не умеет говорить. То ли языка лишили, то ли горло повреждено. А рассмотреть, кто же его, брошенного родом, спас, было отчаянно важно. Но перед глазами туман, и только «Живи, дитя!» продолжает звучать в пустой голове.
…Разрушенный храм, и летят над землей голодные жути, вгрызаются в горло храмовнику, сбивая его с ног в пышный первый снег и выпивая его жизнь. А Ловчий стоит и спокойно смотрит. Только когда храмовник затихает, прекращает бессильно дергать руками и ногами, он оживает и достает меч. Его ждут костецы, рожденные на потерявшей святость земле… И Йен помнит – это было в Глакстонберри…
…Мертвый городок – лишь собаки воют, когда из него уходит Ловчий. Трупы лежат на земле и быстро разлагаются, словно те, кого убил Ловчий, были давно мертвы. Уэрлингтонская резня.
…Королевский храм еще на Левом берегу, столица еще не шагнула за реку. Развалины, камни, разбитый от падения колокол, и ходит среди камней и трупов Ловчий, что-то бессильно ища. Ища и не находя…
…Качается корзинка в обожженной до кости руке, и плачет малыш, которому не суждено стать Десятым герцогом Редфилдсом…
…Живи, дитя… И летит над Дубом мелкий желтокрылый воздушник. Летит, напрягает все свои силы, потому что за ним мчится пламя, которое сожрет их всех – этого малыша, строй лесных людей и самого Дуба…
Йен с трудом вынырнул из мути кошмара, рожденного дневником Девятого Редфилдса. Только желтокрылый воздушник не оттуда, его притащил в сон разум самого Йена, еще бы понять, что это все значит. И значит ли? Он потянулся в кресле, где его и настиг сон, встал, положил дневник на стол. Посмотрел в окно – там начинались долгие зимние предновогодние сумерки. Значит, можно уже завтракать, приводить себя в порядок и отправляться на службу – все равно Вэл останется дома, ему тут важнее.
Йен взял свой плед, еще хранивший тепло, и укрыл им Вэла – пусть спит, он не привык к такому ритму жизни.
– Только защити их всех, прошу… – Йен это не Вэлу сказал – желудю, который выпал из-за ворота сорочки.
Глава 37 У Тотти
Нильсон, набрасывая Йену пальто на плечи, важно сообщил:
– Магомобиль ждет вас, милэс. Милар еще вчера распорядился выделить вам его с шофером. Парня зовут Гарри Стилл, он надежный и спокойный. Он уже давно работает на милара, вам не стоит беспокоиться. – Он по-своему понял волнение Йена. А тот замер на пороге и все же не удержался – ему было важно знать:
– Нильсон, я могу прикоснуться к вашей голове?
Дворецкий от неожиданности даже шаг назад сделал:
– Милэс?
– Пожалуйста, это не прихоть. Это важно для безопасности дома.
Нильсон гордо выпрямился – Йен подозревал, что тот его с трудом переносит лишь из-за статуса гостя Шейла. У них и раньше с Нильсоном особой любви не было из-за расследования дела Безумца.
Йен ждал, и Нильсон сдался:
– Если так необходимо, милэс. – Он чуть наклонил голову вниз.
Йен положил пальцы на висок Нильсона и обнаружил под короткими седыми волосами уже знакомые шрамы.
– Вас когда-нибудь обследовали с ментоскопом, Нильсон?
– Что вы, милэс. Я добропорядочный гражданин!
– Это не защищает от ментоскопии, Нильсон, совсем не защищает. Прошу, сообщите об этом лару Шейлу.
Рядом тут же увеличился Матемхейн:
– Я прослежу за этим, Вуд. – Он вдруг вытащил откуда-то небольшую метелку для пыли с красивыми яркими перьями. Йен, никогда не видевший живых орейо, вдруг явственно представил перед собой этих птичек с Райских островов. – Не бойтесь, Нильсон, все будет хорошо! А эта метелка для пыли вам – отдадите какой-нибудь хорошенькой горничной, будет ей пыль смахивать. И не смотрите так, Нильсон, это не ворованная метелка, я сам её сделал.
Откуда происходили перья для неё, Йен предпочел промолчать – главное, чтобы эта метелка не попалась на глаза Вэлу. Или лучше, чтобы попалась?
***
Одетый в ливрею Стилл, почти ровесник Вуда, ждал у магомобиля, приветственно распахнув пассажирскую дверь:
– С добрым утром, милэс Вуд!
– С добрым утром, Стилл. – Йен осмотрел уже бурлящую и спешащую по своим делам Примроуз-сквер. Светало, хотя фонари еще горели. Всю ночь не переставая падал снег, и сейчас было свежо и чисто, хотя лошадьми уже воняло – мальчишки-уборщики не успевали справляться. С небес сверзнулся уже знакомый чешуйник с желтыми крыльями. Он вновь протянул грязную лапку, выпрашивая явно не еду. Йен понятливо качнул головой и подал желудь:
– Пусть в этот раз все исполнится, малыш! – Почему-то подумалось, что это аккурат третий главный желудь…
– Куда изволим ехать? – спросил Стилл, провожая глазами улетающего прочь чешуйника.
– Знаешь Форрест-стрит?
– Конечно, милэс.
– Ломбард Тотти, а потом поедем в Тайный совет.
– Как изволите, милэс!
Йен сел в магомобиль, и Стилл захлопнул дверцу, отсекая громкие крики мальчишки-газетчика:
– Главная интрига недели! Рискнет ли скандальная герцогиня Р. посетить Новогодний королевский бал? Будет ли присутствовать на балу король? Интрига недели!
Йен нахмурился, а Стилл выругался, выруливая на Примроуз-сквер:
– Сволочи, и за клевету не засудишь, имя нашей милары же не названо… Как есть сволочи… – Он вдруг замер, бросая косой взгляд на Вуда, – простите, милэс, не сдержался.
Йен лишь задумчиво кивнул, вспоминая, что газету всегда первой подают Аликс. Успеет ли Вэл сжечь газету?.. Он закрыл глаза, чтобы унять разгорающуюся головную боль, и вздрогнул, когда рука Стилла прикоснулась к его правому, искалеченному плечу – тут же полоснула боль, напоминая, что яд паутинников так легко не выводится.
– Милэс, приехали уже.
Йен протер сонные глаза, удивляясь, что магомобиль уже стоит перед ломбардом Тотти.
– Придремали вы, милэс. – улыбнулся Стилл.
– Я быстро.
Стилл кивнул и тут же спешно вышел из магомобиля, чтобы открыть Йену дверцу. Сонный ночной охранник ломбарда, стоявший у дверей, лишь присвистнул:
– Дивные эльфы, да ты вырос, томми!
Стилл выпрямился, и захлопывая за Йеном дверь, поправил его:
– Главный дознаватель Вуд, попрошу!
Охранник свистнул:
– Все едино – спит Тотти. Не принимает. – Он зевнул.
Йен повернулся к Стиллу:
– Я справлюсь сам, спасибо! Возвращайся за руль.
Только это не убедило Стилла – тот достал из кармана тряпку и принялся демонстративно протирать переднее стекло.
Йен подошел к охраннику и вложил желудь в его руку:
– Передай – Тотти поймет.
Охранник скрипнул зубами, но открыл дверь ломбарда, чтобы тут же захлопнуть её перед носом Вуда. Тот не обиделся, принявшись прогуливаться по улочке. Совсем рассвело, а, значит, в Совет уже прибыли его дознаватели, и надо продумать беседу с ними, надо найти слова, надо… Попытаться их не убить, хотя злость давно ушла.
Скрипел снег под подошвами, холод пощипывал щеки, и хотелось в тепло. Стилл продолжал натирать магомобиль, сейчас пришла очередь фар. Спешили мимо прохожие, лавки открывались, начинался сонный день, как всегда, бывает после ночи Ожиданий.
Минут через пять дверь открылась, и на пороге стоял уже другой охранник:
– Прошу, эль. – он с поклоном пригласил Йена внутрь. – Не взыщите, Джонс глуп, зато силен.
Тотти, в утреннем затрапезном халате вышел из-за прилавка, встречая у дверей – на памяти Йена такое уважение было впервые:
– Доброе утро, эль фаоль. Чудны дела божьи – только вчера думал о тебе, а ты уже тут.
Йен пожал протянутую руку скряги, стараясь не сильно наклоняться – Тотти был ему не выше пояса, но обидеться мог сильно.
– Доброе утро, Тотти. Как дубы? Принялись?
– Принялись, эль фаоль, принялись… – скряга зашел за прилавок, по лесенке забираясь на свой высокий стул. Тотти основательно уселся, поправил халат и достал из-под прилавка латную перчатку. – Держи…
Йен вздрогнул:
– Это его?..
Тотти кивнул:
– Его, его… Все, что удалось найти, уж не обессудь. Остального нет – сердцем клянусь, мои люди все перевернули. Не вернуть остального.
– Благодарю, Тотти, и… – Йен, старательно подбирая слова, сказал: – сколько я должен в благодарность за поиски?
Скряга улыбнулся:
– Спасибо, что не унизил. Ничего не надо ни за перчатку, ни за поиски. Похорони мальчишку честь по чести. Молодой, да дурной был. Очень дурной. Жаль, остального не сыскать.
– Еще раз благодарю, Тотти. – Йен все же положил на прилавок желуди, – это в знак уважения.
Скряга кивнул и серьезно собрал желуди.
– Что хотел-то, эль фаоль?
– Дело у меня к тебе есть. Важное.
– И..? Сам знаешь – не выслушав не скажу ничего.
Йен решился и твердо сказал:
– Мне нужен ментоскоп.
Тотти потемнел лицом:
– Это ты как эль фаоль просишь или как томми?
– А есть разница?
– Есть, – усмехнулся скряга. – Как томми скажу – вали-ка ты подальше и забудь об этой гадости.
– А как эль фаолю?
Скряга вздохнул:
– А ежели так… То тысяча диней за поиски, дешевле и нельзя. Но без гарантии. Грязное это дело, эль фаоль. Многие сложат головы, многие…
– Тотти? Тебя уже просили о таком?
Тот отрицательно качнул головой:
– Не меня. Друга моего просили. Он и ко мне ходил советоваться. Я ему сказал, как и тебе – забудь. Только он не забыл. Через пару дней полыхнул его дом, никто не спасся. А потом… Я в тот год многих, многих своих конкурентов лишился – из тех, кто поглупее да согласился на поиски. Вот такие дела. Не лезь в это, эль фаоль.
Йен нахмурился:
– То есть ментоскоп достать нельзя?
Скряга кивнул:
– Молодец, что понял – невозможно это. Все подотчетны, все учтены – сложный это прибор. Их всего пять во всем королевстве. Пять – тут ни один не утащишь. Держись от них подальше. Говорят, что эти ментоскопы мозги только так сжигают да с ума сводят. Не лезь.
– Спасибо, Тотти, за предупреждение и за помощь.
Тот понял по своему – закряхтел осуждающе:
– Значит, полезешь, да? Дурная голова у тебя, а вроде эль фаоль. Не потеряй её – обратно не приставишь.
Йен криво улыбнулся:
– У меня наследник есть – Аирн. Знаешь такого?
Тотти буркнул:
– Уж лучше ты с приставленной головой, чем этот прохвост. – Он поёрзал на стуле, а потом махнул рукой, – уж прости, эль, что раньше смолчал…
Он открыл ящик и положил на прилавок золотой кулон в виде четырехлиственного клевера:
– Редкая нынче вещичка. Немагичная, но… Из королевской сокровищницы.
Йен осторожно, кончиками пальцев прикоснулся к украшению – память не всколыхнулась, ничего не подсказала:
– Сокровищница Лесного короля?
– Догадливый.
– Аирн приносил?
– Он. Он… На прошлой неделе аккурат в среду. Я честно купил. Десять диней отдал. Если нужен… Я его придержу для тебя, эль фаоль.
– Не надо, – махнул рукой Йен – память молчала, а значит и неважно. Вчера он не стал из-за праздника выговаривать Вэлу за то, что тот оплатил расходы на дом и содержание воздушников, а оказалось, что и не Вэл, возможно, сделал это. – До свидания, Тотти.
– До свидания, эль фаоль. Держи голову крепко – Аирн та еще свиристелка, не получится из него принца. Не получится. Ты же иное дело.
Йен улыбнулся и пошел прочь.
Обиженный Аирн нашелся на заднем сиденье магомобиля – все же воздушника, когда он того хочет, никто и не обнаружит, как не заметил охранник Тотти.
– Я не свиристелка. И деньги мои. Из моей сокровищницы. Твои сокровища я не трогал никогда.
Йен сел рядом с Аирном:
– Стилл, в Совет, пожалуйста… И… – он прямо посмотрел в зеленые, явно обиженные глаза друга. – Я верю тебе. Только одного понять не могу – почему… – он замолчал, поняв, что не ответит ему Аирн.
– Почему молчал до этого? Или почему раньше не помогал? Так… Весело было. Хоть и голодно. Но весело, а вот продавать вещи королевские, которые еще помнят завистливые лары, было опасно. Оно и сейчас опасно, если честно, но жрут двести воздушников всяко больше, чем мы с тобой. Вот так вот… А от Шейла, я думаю, ты зависеть особо не хочешь.
Магомобиль понесся в сторону правобережья.
