Текст книги "Секреты Примроуз-сквер 2 (СИ)"
Автор книги: Татьяна Лаас
сообщить о нарушении
Текущая страница: 28 (всего у книги 29 страниц)
Глава 44 Доспехи
На улице, у магомобиля Шейла, стоял Роберто, явно ожидая Сноу. Хотя нет. Он рванул по лестнице к Йену и Вэлу с громким криком, словно его не заметят и пройдут мимо:
– Лар Шейл, лэс Вуд! Извините, что отвлекаю…
Йен замер на ступеньках крыльца Совета, останавливая и недовольного, пышущего жаром Вэла. Шедший за ними Оден тактично отошел в сторону, замирая возле своего магомобиля.
– Я вас слушаю, – Йен старательно изобразил внимание —что бы сейчас ни сказал Роберто, его это мало волновало – Вэл и его самочувствие были важнее. – И, простите, мы немного спешим.
Роберто бросил оценивающий взгляд на Шейла и кивнул:
– Я даже знаю, почему.
– Давайте сразу к делу, – поторопил его Йен.
Роберто, краем глаза замечая, как мимо него прошел Сноу, быстро принялся отчитываться:
– Дознаватель Блад нашел наемного убийцу Проказника, которого официально звали Кайо. Правда, вам не понравится – при попытке задержания убийца, некто Ритик Кхан, был убит, но улики против него железные. Блад у нас из параноиков, с обостренным чувством справедливости. Ошибки быть не может. Так что передайте лару Рай… Озорнику, то есть, что дело об убийстве его родича закрыто. Если не устраивают итоги расследования, то всегда можно воспользоваться услугами лэса Одена и вызвать дух Кхана для подтверждения слов Блада.
– Благодарю, Роберто, и если это все…
– Не все, – мягко сказал тот. – Блад – параноик, он генерирует десятки теорий заговоров, из которых сбываются лишь единицы, но все же сбываются. Например, про Ловчего есть у него занятная теория…
– И? – оборвал его Вэл, которого теория Блада о Ловчем, доказанная Портером, сейчас сильно задела в Тайном совете.
Йен вмешался:
– Теория о Ловчем нас уже не интересует. Что-то иное есть?
Роберто покачался с носка на пятку, ничего не понимая, а потом так же быстро продолжил:
– У Блада есть еще целая охапка теорий, касающаяся Шейлов напрямую. Например, что желтокрылый чешуйник – это пропавший десятый герцог Редфилдс, Чарльз Шейл, дядя Валентайна Шейла.
Вэл вскинулся, прищуриваясь:
– И какая же роль мне намечена в теории Блада?
Роберто пожал плечами:
– Блад параноик, он вечно подозревает худшее… Он считает, что Шейлам выгоднее избавиться от чешуйника. – Он посмотрел прямо в пылающие огнем глаза Вэла, – но это лишь его теория – он склонен ошибаться. Я же думаю, что…
Вэл твердо сказал:
– Если желтокрылый чешуйник – мой дядя Чарльз Шейл, то титул, земли и деньги Редфилдсов он получит по первому требованию.
Роберто кивнул:
– Вас будет не хватать в Верхней палате Парламента.
– Буду избираться в Нижнюю. Что-то еще?
– Да. Еще Блад считает, что вы постараетесь избавиться от Сержа Виа…
Вэл оборвал его:
– Он Шейл! Я оформлю бумаги о его признании сразу же после праздников. Что-то еще?
Роберто мягко сказал:
– Собственно поэтому Блад и предлагает свои услуги ментоскописта. Он высококлассный специалист, лучше него нет никого – именно его отец и изобрел ментоскоп, а Блад доработал метод. Если не устраивает Блад, то я могу, или Хьюз, поработать с вашим братом – надежда вернуть разум есть всегда. Питера не предлагаю – он все же больше боевой маг, чем ментоскопист. Решайтесь – это в ваших интересах.
Прежде, чем Вэл сказал свое категоричное «Нет!», вмешался Йен:
– Спасибо, Роберто, мы подумаем над вашим предложением. Что-то еще?
Роберто нервно поправил свой длинный шарф – Сноу, вместо того, чтобы ехать домой, постоял в стороне, а потом развернулся и почему-то направился обратно к ним. Он хмуро посмотрел на Роберто:
– Оставь людей в покое. Поехали домой. Кстати, Вуд… Когда амулет подчинения убирали в сейф, я немного погорячился и амулет расплавился. Маккей сказал, что вычтет стоимость амулета из моего жалования, так что волноваться об использовании этой гадости снова не стоит.
Роберто блеснул зубами в широкой улыбке:
– Лэс Вуд, а ведь Питер подчиняется вам, а не Маккею, как бы тот не лез в наши дела.
Йен грустно улыбнулся:
– Амулет был поврежден еще мной, так что…
Роберто, опережая шипение Сноу, что тот без проблем сам бы выплатил стоимость амулета, расплылся в благодарной улыбке:
– Спасибо! – он склонил голову в жесте прощания. – Счастливого Нового года вам! Пусть горести этого года навсегда останутся в прошлом.
Йен поблагодарил его, попрощался с Роберто и Питером и пошел к магомобилю. Ему в спину прозвучало задумчивое:
– Йен… Ты же пустишь меня к себе домой в случае чего?
Тот обернулся, рассматривая хмурого Вэла:
– А ты сомневаешься?
– Все же в отличие от воздушников, я мало что умею на самом деле, – признался Вэл, оглядывая хмурую по утру, пустую улицу. Фонари уже погасли, дворники во всю гоняли снег по тротуарам. Было сонно и тихо.
Йен улыбнулся:
– Если уживешься с двумя сотнями воздушников – ты уже многое умеешь!
– Хорошо. Это хорошо… – Шейл подошел к магомобилю и открыл дверцу, рассматривая Йена: – Прости, но мне сейчас нельзя домой – я… Социально опасен. Я…
Снег таял вокруг него. Скоро мог произойти слив.
Йен лишь спросил:
– Куда едем?
– Куда глаза глядят.
К ним подошел Оден:
– Если вам все равно, куда ехать, то мне хотелось кое-что показать Йену в своей лаборатории. Да и подселенца надо убрать из протеза. Мешает же поди.
Вэл пожал плечами:
– Хорошо. Университет, так Университет.
Всю дорогу до Университета молчали – Вэл гнал магомобиль, как сумасшедший, полностью сосредоточившись на засыпанной снегом дороге, а Йен снова и снова перебирал в памяти все, что случилось вокруг Ловчего и Шейлов – хотелось убедиться, что в этот раз ошибки точно нет. Теперь все упиралось в послесмертные показания лары Сесиль и, возможно, Девида Мейсона. Если Вэл согласится на ментоскопию Сержа, то, может, и из его головы что-то удастся вытащить о Портере. А еще же есть Нильсон.
Вэл припарковал магомобиль у фонтана.
Йен выбрался из салона и качнул головой в сторону Университета:
– Ты со мной?
Вэл сел на ограждение фонтана, подставляя руку под теплую, согретую магией струйку:
– Нет, я подожду тут. Иди… Мне нужно побыть в тишине. Тут никого нет, я не причиню никому вреда.
Йен подошел ближе, заглядывая в глаза:
– Тяжелые думы?
– Очень, – признался Вэл. – Храм или армия?
– Мне казалось, что ты выбрал иное.
– Чтобы выдвигаться в Нижнюю палату, нужны деньги. Очень много денег и влияния.
Йен заставил себя улыбнуться:
– Тряхнем Аирна – он, оказывается, богатый!
Вэл глухо, но нисколько не обиженно на этот мир, признался, играясь водой:
– Я думал, что это я буду заботиться обо всех. Об Аликс, о тебе, о Марке и Серже, а, оказывается, все, что у меня есть – только моя фамилия. И больше ничего. Абсолютно.
– И поместье на Ледяных островах, а это уже немало.
Вэл кивнул:
– Да, наверное. – Он внимательно посмотрел в глаза Йена, – ты же, если что-то вспомнишь, ты?...
– Я не буду лгать тебе. Никогда. Я расскажу все так, как вспомню.
– Спасибо, Йен. И иди, тебя ждет Оден.
На самом деле, Йена ждал не Оден – Йена в лаборатории Одена ждал почти полный доспех Кайо. В первый момент Йен заледенел, вспоминая, какие деньги предлагал Оден Даринель только за перчатку. Стало противно, что поверил в Дани, а он оказался как все – нашел-таки доспех, который можно купить. Бедняга Кайо…
Дани указал на доспехи:
– Вот, собственно, что я и хотел показать. Правда, одну перчатку так и не удалось найти, но я все еще надеюсь, что она где-нибудь всплывет рано или поздно.
Йен прикусил губу, пытаясь понять, где взять деньги на выкуп доспехов – он помнил, что Оден очень хотел их для исследований. Все же придется тряхнуть Аирна.
Дани же продолжил, доставая заговоренную стеклянную склянку для подселенца и вытягивая его из протеза Йена:
– Полагаю, если доспех – часть воздушника, как ты утверждал, то и похоронить его нужно вместе с воздушником. Я, к сожалению, не знаю, как звали того убитого мальчика, о котором писали в газетах, но, может, ты поможешь мне найти его родственников?
– Что? – вздрогнул Йен, и дело было совсем не в легкости в правой руке – подселенец чувствовался, как зло, глодающее тело, и его исчезновение чувствовалось, как упавший камень с души.
Дани повторил, плотно закупоривая склянку и осторожно кладя её на лабораторный стол:
– Я надеюсь, что ты поможешь мне найти родственников убитого воздушника и вернуть им доспехи.
– Ты… Ты же заплатил огромные деньги за него.
Оден пожал плечами:
– Не так чтобы и большие. Так ты поможешь в поисках?
Йен не находил слов, чтобы выразить все то, что чувствовал. Он не мастак говорить.
– Дани… Я очень благодарен тебе…
– Мне-то за что. Помоги…
Рядом тут же возник Забияка, увеличиваясь в размерах. Доспехи его громко звякнули железом. Он протянул руку Одену:
– Мы уже знакомы, но… На самом деле меня зовут Аирн, я брат…
– Дядя, – поправил Йен, но это не помешало Одену пожать руку Забияке.
– Я благодарен за доверие, Аирн. Я для своих Дани.
– Благодарю! И не слушай Йена – я не его дядя, на крайний случай я его брат! – он повернулся к Йену и грозно сказал: – Будешь капризничать – племянником стану и потребую заботиться… И хватит смущать Дани.
– Пока его смущаешь только ты, – возразил Йен.
Аирн скрипнул зубами:
– Ну тебя! – он снова посмотрел на Одена. – Я всегда к твоим услугам – чтобы ни случилось! И… Я позабочусь о доспехах – похороню их в могиле Кайо, так звали убитого воздушника.
Йен кивком подтвердил:
– Этим мы сейчас и займемся – Вэлу все равно куда ехать. Кстати, Дани, учти – Аирн эль фаоль, то есть…
Забияка подавился воздухом от возмущения, а Дани легко подхватил:
– То есть Лесной принц.
– Ну вас обоих! – фыркнул Аирн, подходя к доспехам и уменьшая их. – Вот возьму и обижусь… Я из непризнанного рода. И хватит об этом.
***
Вэл все так и стоял у фонтана – смотрел, как разбиваются разноцветные струи о водную гладь. Аирн тут же уменьшился:
– Не буду мешать, Йен.
– Ты не мешаешь.
– Мешаю, – возразил тихо воздушник, – Вэлу еще вчера пришло письмо из канцелярии архиепископа Дубрийского. Он его видел после вашего возвращения, но так и не открыл. Он… Ему плохо, Йен. Он думает, что все потерял – Алиш, тебя, семью, родовое гнездо, титул, деньги, земли, право на возмездие закона… Ведь Блад может оказаться эльфийски прав про Чарльза Шейла.
– Аирн, ты ли это?
Воздушник пожал плечами:
– Иногда я сам себе поражаюсь. И иди, ты ему нужен. Мы-то с тобой уже теряли все, мы привычные, а он…
– Он тоже все терял.
– Он считал, что терял несправедливо, а сейчас…
Йен посмотрел в глаза Аирна и не узнавал его – обычно веселый, беззаботный воздушник сейчас был отчаянно серьезен. Он как никогда походил на… Принца, умеющего заботиться обо всех, не выдавая себя.
– Аирн, ты же понимаешь, что настоящий принц – ты?
– Иди ты! – беззлобно выругался Аирн. – Сам отдувайся на троне, мне и так неплохо! Мне сумасшедшая принцесса, влюбленная в нашего Сноу, не нужна. Ты заметил, что ты тоже того… Сумасшедший? Вечно влипаешь третьим лишним?
Он полетел в сторону магомобиля, забиваясь на заднее кресло.
Йен вздохнул и подошел к Вэлу, обнимая его за плечи:
– Валентайн… Я рядом. Ты никогда не лишишься меня и моей поддержки. Мне нужно твое доверие к миру и людям – я так не умею. Научишь же меня этому?
Тот удивленно повернулся:
– Йен?
– Я умею прощать – после того, как видел плохое в человеке. Но доверять изначально я не умею. Мне нужен ты и твоя поддержка. И Алиш… Она нужна нам обоим, я думаю – мы как-нибудь уживемся, даже если она выберет свободу от нас обоих – мы в последнее время слишком давили на неё.
Вэл, которого сильно придавил последний день года, напомнил:
– Давил я. Ты старательно сбегал от неё.
– Вариант, – кисло согласился Йен. Упрек Вэла был справедливым.
Тот усмехнулся, почти привычно:
– Не вариант! Правда. Голимая правда. Я давил, ты убегал… И я буду счастлив, если она выберет тебя – ты достойнее меня. Ты сможешь сделать её счастливой. Письмо о разводе пришло… Приедем домой, я тут же ей отдам.
Он отодвинулся в сторону:
– Йен… Она же не улетит, даже если выберет свободу?
– Я надеюсь, что нет.
– Хорошо бы. – Вэл подставил руку под струйку воды. – Не хочу терять Аликс – эльфийски трудный год был… Не хочу её терять. Хорошо хоть одно – Лов… Боярышник освободился сам из склепа, не представляю, что с ним сотворил бы Портер – на словах он гладко говорит про долг, но…
– Он заигравшаяся тварь, и мы выведем его на чистую воду. Он свое получит, Вэл. Все, что отмерил своим жертвам. Он заплатит за это. – Йен тут же выругался про себя – совсем забыл договориться с Дани о ритуале вызова духов.
Вэл кивнул:
– Надеюсь. Он же и Мейсонов убил, да?
– Да.
– И Сержа наверняка собирался.
– Да.
– Вот тварь…
– Он свое получит.
Глава 45 Новогодний прием
К приему Питер готовился тщательно: вымылся, скрупулезно побрился – Лили опять будет ругаться на его лысину, надел свежий фрачный костюм, нашел очки и натянул их на нос. Этонский узел на галстуке вышел как никогда замечательно – Питер его два раза перевязывал, пока не получилось совершенство. Все же не каждый день решаешь отправиться в ссылку. Ничего, он вернется и попробует снова. Он плеснул на щеки и лысину одеколон с ароматом ветивера и, рассмотрев в зеркале свое бандитское лицо, остался доволен – лучше уже не стать. Хотя… Может, все же потом свести шрамы? Когда будут деньги. И если будут. И если это идиотское желание еще раз в нем проснется. Хотя сейчас было бы лучше без шрамов.
Он надел ордена и чуть не забыл самое главное – он положил в новую, только что купленную бархатную коробочку то самое кольцо. Возможно, несчастливое, но что поделать. Иного не было.
Пальто. Цилиндр. Белый шарф. Перчатки, жаль, несвежие, с зашитой дырой на большом пальце. Трость. Коробка конфет, которую прислали от Вуда. Он чуть не забыл ключи от магомобиля – пришлось возвращаться за ними.
Потом была почти пустая из-за праздника Магна, сияющая новогодними огоньками.
Снегопад.
Шорох шин.
И дикое желание в груди запомнить все до последней мелочи: горький аромат города, холодный вкус снежинок, их прикосновение, этот ветер и реку. Он может больше сюда не вернуться. Глупо, конечно, так подставляться, но иначе он не мог. Он никогда не претендовал на роль любовника. Его амбиции даже десять лет колоний не погасили.
Во дворце его уже ждали – не Маккей, но высокий гвардеец еще на входе отсек его от общей толпы:
– С вами желает поговорить король.
Сноу кивнул и оглянулся напоследок, рассматривая как прибывают гости. Его последний взгляд на свободу. Впрочем, какая разница!
В толпе мелькнули Маккей и Портер – значит, идут докладывать королю о найденном эль ореле. Вуду теперь не позавидуешь – ему-то самому только ссылка светит, а Йен и головы может лишиться. Сможет ли Шейл его защитить? И не сложит ли голову сам в попытке добраться до Портера. Зарвавшегося Портера, нагло заявляющего, что действовал во имя закона, но Питер знал – все можно было закончить сразу после первой жертвы: стоило лишь позвать из резервации лесного мага для консультации. Дознаватели Тайного совета и не такое могут себе позволить. Только Портер этого делать не стал – ему понравилось играть, планировать, выискивать жертву, загонять её и убивать руками Сержа Шейла. Да и отправлять Валентайна Шейла, Одиннадцатого герцога Редфилдса на эшафот было совсем не обязательно. Судебное дело можно было рассматривать годами, пока не вытащили бы Ловчего из родового склепа. Портер зарвался, и Питер найдет способ его осадить. Вернется из ссылки и остановит.
Гвардеец повел Питера в сторону бокового входа. Сноу без слов шел – особого выбора ему не предоставили. Не с боем же врываться во дворец? Не поймут.
Знакомый с юности аромат дворца: цветы, немного пыли и пустоты – желающих жить рядом с проклятым семейством было мало, и штат придворных был минимален. У Лили было всего три фрейлины, и те не особо держались за свои места, кроме лары Дианы.
Питер небрежно скинул пальто и цилиндр в руки лакея и последовал уже за другим гвардейцем.
Дворец был полон воспоминаний, и Питер снял очки – они отчаянно мешали, показывая ненужное прошлого: вот тут, у этой софы он когда-то первый раз держал её за руку, а вот под этой картиной, разглядывая её великого предка, он чуть не поцеловал её, а там… Очкам надежнее будет в кармане.
Анфилады комнат.
Кабинет.
Король…
Питер склонился перед ним, замечая, что проклятье почти полностью пожрало его – для бывшего мага восемьдесят лет не срок, короли же и до двухсот лет доживали, но сейчас перед Питером сидел совсем старик. Сгорбленные плечи, седые волосы, блёклые глаза, сухие, высохшие пальцы, которые задумчиво стучали по столу.
– Да, потрепала тебя жизнь, – прозвучало очень тихо – голос Алистера Третьего тоже постарел.
Сноу стоял ровно, словно на плацу, только руки за спину спрятал, чтобы не видно было судорожно сжатых пальцев – хорошо, что коробка конфет крепкая и все выдержит. А трость он, болван, забыл в магомобиле.
– Не жалуюсь.
Король тихо расхохотался, словно Питер рассказал занятную историю.
– Еще бы ты жаловался. Все колонии объездил?
– Не все, милар.
– И где же ты не был? – глаза, хоть и были водянистыми, смотрели внимательно, ища страх. Или неуверенность. Или что-то еще.
Питер честно ответил:
– В Ализонии не был.
Алистер Третий отмахнулся:
– Там делать нечего – спокойные земли. А в Антабере был?
– А там что делать, милар? – не удержался Питер.
– Говорят, есть там затейливая профессия – пингвинов поднимать… Не слышал?
– Нет.
– И хорошо. Это, полагаю, на практике интереснее узнавать. – Алистер с насмешкой посмотрел на Сноу и внезапно переменил тему: – свататься опять будешь?
Сноу не ответил, лишь сильнее сжал пальцы за спиной.
– Молчишь… Боишься в Антабере оказаться? Думаешь, не понравишься пингвинам?
– Мне нечего сказать вам, ваше величество.
Честный ответ тут никого не интересовал, а лгать не в привычках Питера. Король прошелестел своим почти мертвым голосом:
– Молчи… Молчи… Жизнь твоя. И жить тебе всего один раз. Другого не будет. Я все, что мог, сделал. Теперь ход за тобой.
Питер сухо уточнил:
– Пингвинов поднимать?
– Еще можно медведей приручать.
– Они не водятся в Антабере, милар.
– Заведешь. Иди уже с глаз моих…
Сноу протянул коробку с конфетами. Он уже сунул туда свой нос – должен же знать, что передает королю. Там, в бархатных гнездах, лежали два десятка желудей.
– Это вам, милар, с наилучшими пожеланиями! – Питер положил коробку на край стола. – Счастливого Нового года и хорошей Длинной ночи!
Король махнул рукой:
– Иди… Тоже мне, всего десять лет службы, а ты уже и хвост поджал. И куда девается любовь нынче? И романтика. И риск… Иди…
Он пошел.
Его проводили до залы, где звучала музыка, и танцевали пары. За столы позовут позднее – ближе к полуночи, но Питер не пойдет туда.
Глаза искали в разноцветной толпе Лили и не находили. В этом году в моде были яркие платья, и зала сияла всеми оттенками синего, зеленого и желтого. Запрет был только на красный – это цвет для невест и дебютанток.
Мундиры, смокинги, фраки, придворные костюмы, а ему нужна была только она одна – его Лили.
Она нашлась, когда смолкла музыка, и пары в центре зала решили затеять игру. Его Лили. Тоненькая, совсем выцветшая от проклятья, в ярко-синем платье, в котором она терялась со своей отчаянно бледной кожей. Диадема в высокой прическе, бриллианты на шее и россыпью по платью.
Совесть не выдержала: «Питер, ну куда ты лезешь! Ты же со своим жалованием даже на нижнюю юбку ей заработать не можешь!» – только и это не остановило его. Все или ничего. И эльф с ним с Антабером – там тоже люди живут. И эти… Пингвины!
Он встал на одно колено, заставляя Лили искать глазами гвардейцев, но тех поблизости не оказалось.
– Встань! Ради всех богов встань! – прошипела она, а толпа гостей лишь чуть раздалась вширь, ожидая небывалого зрелища – среди гостей было слишком много тех, кто еще помнил его прошлую попытку.
Он протянул ей кольцо, коробочка, зараза такая, покатилась по полу, портя момент:
– Анна София Лилиан Эдоранская…
– Иди к эльфам!!! – невоспитанно выругалась Лилиан, но это не остановило его.
– …я Питер Сноу без рода прошу…
– К эльфам!!! Или ты думаешь, что я откажусь?! – последние слова слишком громко прозвучали в повисшей недоброй тишине.
Питер твердо закончил:
– …вашей руки. Обещаю любить и защищать вас всю оставшуюся мне жизнь.
Лилиан подняла голову, рассматривая хрустальные подвески люстр и что-то еще. Питер тоже посмотрел наверх, но не нашел того, что так её заинтересовало.
– Придур-р-рок! – Лилиан все же посмотрела на него. – Ты понимаешь, сколько тебе осталось?!
Он протянул ей кольцо:
– Зато все мои дни и часы. И я точно знаю, что сделал все так, как хотел.
– Сволочь! А обо мне ты подумал?!
Он все же встал, понимая, что хватит уже дурака валять на глазах всего двора, и подкинул кольцо на ладони:
– Возьмешь или нет?
Лилиан, прекрасная в своем гневе, протянула руку и схватила кольцо:
– Размечтался! Возьму! И надену! И плевать на твою жизнь, понял, Питер Сноу?! Меня больше не волнует, как ты выживешь! Мне черное к лицу, я и вдовой хорошо проживу!
Стукнул посох распорядителя бала:
– Вальс в честь помолвки принцессы Анны Софии Лилиан Эдоранской и герцога Питера Дарлингширского!
Толпа гостей дружно раздалась в сторону, оставляя в середине залы только невесту и жениха.
Сноу выгнул бровь:
– Однако, пингвины отменяются…
Он протянул руку:
– Лили… Окажи мне честь!
Она сперва сама надела кольцо на безымянный палец – то даже не застряло на атласной перчатке, село как влитое, – и лишь потом вложила руку в его ладонь. И пальцы дрожали до невозможности, унять дрожь не удавалось. Ни ей, ни ему.
Питер наклонился, целуя кончики её пальцев:
– Все будет хорошо, Лили… Хотя я и подозревал, что жить мне отныне в Антабере.
А музыка плыла над залом, умоляя пойти за ней. Поверить, что все удалось, поверить, что отныне в его жизни все будет хорошо. И он позволил себе аккуратно положить руку на талию Лили и повести её в танце. Танце, который он ждал целых десять лет.
– Только, знаешь, Лили… А в Ализонии и Антабере все же побывать придется – хотя бы для того, чтобы узнать, чем там живут и дышат.
Она сухо заметила, глядя глазами вбок, как предписано правилами:
– Не вернешься из Антабера – плакать не буду.
– Не сомневался.
– И очки уже надень! Принцам ведь можно носить очки?
– Надену. – легко согласился Питер.
– И волосы отрасти! А то позор – корона будет скатываться с твоей лысины.
– Я полагаю, что консортам корона не положена.
Круг, и круг, и рукой, заложенной за спиной, хочется обнять её и никуда не отпускать – на её голову скоро обрушится гнев её отца, Питер же в очередной раз смухлевал – сперва надо просить руку у отца, то есть короля.
Видимо, такие же мысли обуревали и Лили – она, посмотрев ему прямо в глаза, сказала:
– Уходишь прямо сейчас – сразу же после танца.
– Лили, ты преувеличиваешь опасность.
– Я сказала – уходишь сейчас.
– Хорошо. – кивнул он.
– Через полчаса чтобы был в моей спальне – я сниму защиту с окна. Ты же умеешь забираться по стенам?
– Лили, это нехороший план. Я не собираюсь соблазнять тебя.
Она гневно сверкнула глазами:
– Собираешься. Я уйду с бала через час. Понял?
Он снова попытался настоять на своем:
– Я не собираюсь играть с огнем – надо дождаться свадьбы.
Лилиан прищурилась:
– Ты не женишься на собственноручно соблазненной женщине?
– Я не обесчещиваю девушек, Лили. Я десять лет тебя ждал без надежды, подожду и несколько месяцев до свадьбы.
Круг, круг и снова круг…
– Питер, у тебя час. Потом пеняй на себя.
– Лили…
– Час!
– Лили, я так не могу…
Он все же заметил, что музыка давно стихла и поклонился ей:
– Увидимся уже в Новом году… Счастливой Долгой ночи!
Проклятые эльфы! Он опять нарушил этикет – он должен был сопроводить её до того места, с которого пригласил её на танец. Впрочем, валявшаяся у его ног бархатная коробочка намекала, что приличия соблюдены. Он пошел прочь из дворца.
***
Она не помнила, как оказалась на крыльце. Вроде улыбалась, принимала осторожные поздравления, даже танцевала, а потом словно провал в памяти.
Грохот.
Звякнувшие стекла многочисленных окон бальной залы.
Крики: «Взрыв!»
Крыльцо.
Горящий невдалеке серый магомобиль с характерной желтой полосой.
Подкосившиеся сами по себе ноги – она же знала, что отец будет против. Она знала и все равно позволила принять предложение. Она знала и все равно убила его.
Магомобиль горел. Вокруг него суетились придворные маги – тушили пожар. Отдавливали в сторону образовавшуюся толпу гвардейцы. Мешал собраться чей-то несмолкающий надрывный крик. И серость, расползающаяся от её руки. По каменным ступенькам, по мраморным балясинам, по тумбам и стенам дворца. По цветам в вазонах, по чьим-то туфлям, по…
И только пощечина вернула её в реальность. Лара Диана била хлестко, больно, так что губа закровила, но именно вкус крови привел в чувство, заставляя втягивать в себя серость, заставляя смерть отступать, хотя тех, кого она коснулась, еще долго будут мучить боли в сердце.
Раздражавший Лили крик стих, и она прошептала, слизывая кровь с губы:
– Его больше нет. Его больше нет…
Её влюбленного рыцаря, её заматеревшего мага, её первой и последней любви, потому что иной ей не нужен.
– Его больше нет…
Диана резко сказала:
– Придите в себя! Вы не имеете права так себя вести!
Она выпрямилась и скомандовала гвардейцу:
– На руки и в покои! Сейчас принцесса неопасна.
***
Алистер проводил глазами свою дочь – уже у дверей она вырвалась из рук гвардейца:
– Я сама!
И ведь нашла в себе силы, пошла сама, шатаясь и глядя на всех шальными сухими глазами.
– Доктора ей, – скомандовал король Диане, и та понятливо кивнула, шагая за Лилиан, подставляя ей плечо и приобнимая за талию.
Рядом встал Маккей, задумчиво рассматривая, как догорает магомобиль.
– Не поможешь? – спросил Алистер.
Тот лишь качнул головой:
– Хорошо горит. Пусть уж.
– Эльфийское ты отродье, Маккей. Смотришь – вроде человек, а на деле – эльфийское отродье. Подменили тебя в колыбели, что ли…
– Ваше величество? – Маккей улыбался так, словно ничего не понимал. Впрочем, может, он, действительно, ничего не понимал. У него в голове планы и шахматные фигурки вместо живых людей на доске его амбиций.
Король сгорбился, позволяя годам и проклятью одолеть его. Его руки откровенно тряслись. Все надежды Маккею под хвост…
– Я этого мальчишку десять лет учил. Десять лет закалял, десять лет готовил, а ты… Ты же видел сейчас, что она творит, когда не контролирует себя! Рядом с ней должен быть боевой маг, готовый прикрыть собой, готовый остановить… Причем любимый боевой маг, чтобы она не прибила его! Бесконтрольная магия смерти – это же не шуточки… Сейчас пронесло, а потом?
– Ваше величество…
Алистер вспомнил, что все же король:
– Замолчи! Много я тебе власти дал. Твой эльфийский женишок сможет её остановить? Сможет удержать на краю, когда она не контролирует себя? Он же сляжет рядом с ней. И вся недолга! Я же закалял клинок долго и упорно, я готовил изнеженного влюбленного мальчишку в супруги, в спутника по жизни, готового её в любой момент закрыть собой от толпы и наоборот —защитить толпу от её магии…
– Так вот что это было, оказывается… – не скрывая насмешливой улыбки сказал Маккей.
Магомобиль, наконец-то, догорел и из его салона достали скрюченный труп. Все, что осталось от надежд Лилиан.
– Смешно? Думаешь, это смешно? Я лучших магов с ним посылал, чтобы выучили, чтобы защитили от глупостей… И тут ты со своим эльфийским женишком. Думаешь, я не знал? Думаешь, ты один такой радетель за острова? Да тут в каждого второго ткни – уверены, что надо две ветви королевские объединить, и вся недолга! И плевать, что девочка влюблена, что девочка сделала свой выбор. Ведь плевать, Маккей?
Тот сказал очевидное:
– Лары, действительно, привычно выходят замуж по расчету, а уж принцессы…
– А мне плевать на ваши расчеты! Это моя дочь. Только ей выбирать, а мое дело воспитать жениха так, чтобы смог выжить рядом с ней. – Он вновь посмотрел в сторону сожженного магомобиля. Труп гвардейцы споро упаковывали в мешок. Нежные лары вокруг не знали то ли падать в обморок, то ли продолжать наблюдать за небывалым зрелищем. – Эльфийское ты отродье, Маккей. Ведь это твоих рук дело, я такого распоряжения ни за что бы не дал.
– Так ты специально Сноу родни лишил?
– Чтобы не было подпевал у трона. Граф Сентон та еще сволочь пластичная, и нашим, и вашим – от сына-то резво отказался, а от не своей дочери, да еще проклятой, да еще мага смерти в придачу? Полагаю, недолго бы Лили жила…
– Слушай… А Роберто Круз?
– Мой человек, должен же кто-то защищать будущего короля. Тьфу, теперь уже бывшего… Неставшего. Вот стоил твой женишок этого всего? Эльфийское ты отродье… Все равно не дам согласия на брак с нелюдем, так и знай!
