Текст книги "Секреты Примроуз-сквер 2 (СИ)"

Автор книги: Татьяна Лаас

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 29 страниц)

– Спальня, значит. – хмыкнул Йен, надеясь, что Вэл отдает себе отчет, насколько это двусмысленно звучит. – И за дорогой, пожалуйста, следи.

– Я знаю, ты бы предпочел свой кабинет в участке…

– Но туда мне ходу больше нет.

Глава 28 Желтокрылый чешуйник

Ночь Хороших историй Йен просто проспал – помнил, как сел в кресло в гостиной, предвкушая сладкие угощения, помнил, как Марк взял в руки таппер и замер, собираясь с мыслями, а потом только лес, смех и крики играющих детей. Так что… Надо признать – ночь Хороших историй у него была все же замечательной. Жаль только, вырвал его из сна чей-то стон.

Йен тут же подкинулся в кровати, прислушиваясь – стон повторился, и доносился он из спальни Вэла, расположенной за стеной. Йен быстро встал, набросил на себя халат и вышел в коридор – после обнаружения Ловчего стон не мог не пугать.

Йен резко открыл дверь в спальню и замер на пороге, ища глазами опасность. За окном завывала вьюга, комната была погружена во мрак, только багрово светили угли в камине. И еле слышно звучала колыбельная.

– Шшш! – Аликс прекратила петь и приложила палец к губам, – ему часто снятся кошмары, только он же в этом не признается.

Вэл беспокойно спал в кровати. Аликс, сидя в кресле, держала Вэла на руку.

– Аликс…

– Не волнуйся, Йен. Я покараулю его.

– Тебя заменить? – Йен аккуратно закрыл дверь и подошел к Аликс.

– Нет, спасибо! Я посплю в кресле, ничего страшного.

Он взял с кровати плед и укрыл им Аликс:

– Мне несложно покараулить…

Она качнула растрепанной после сна головкой:

– Я справлюсь. – она осторожно погладила Йена по висящей плетью правой руке, – отдыхай. Тебе важнее. У тебя сегодня опять трудный день?

– Опять.

Аликс грустно улыбнулась:

– И всегда. Я знаю. Я привыкну… Иди.

Он кивнул и еле слышно вышел – когда ему снились кошмары, Аликс тоже была рядом.

Он вернулся в свою спальню. Было еще темно, но спать уже не хотелось – часы показывали шесть утра, раньше, в бытность его констеблем, с шести начиналась его служба. Раньше в это время он уже был на улице.

С трудом одной рукой Йен зажег свечу и лег обратно в постель – может, пришло время познакомиться со своими дознавателями.

– И кукловодом Безумца. – Йен отдавал себе отчет – тот, кто дёргал за ниточки семейство Шейлов, просто обязан служить в его отделе. Если это не Маккей, то это кто-то из пятерки дознавателей – они все владели ментоскопией, они единственные, кто мог навещать Сержа в тюрьме, они те, кто мог его свести с ума. Понять бы еще, зачем им нужен Ловчий. Так нужен, что и ларом Шейлом можно пренебречь, а ведь он не последний лар среди Равных, до сих пор заседающих в верхней палате Парламента.

Он открыл первое досье, пробегая его глазами – Питер Сноу, тридцать два года, маг-бытовик, боевой маг, владеет ментоскопией. Вел дело о поисках эль фаоля. Холост. С фотографии смотрел отпетый бандит – шрамы на лице, хмурые глаза, прячущиеся под бровями, лысина. Наверно, у него постоянно были проблемы с констеблями – при таком-то виде.

– Ну, спасибо. Первый подозреваемый есть.

Второй был Роберто Круз, двадцати семи лет, как уж тут оказался знойный илеронец, было непонятно – Островное королевство веками враждовало за господство в море с Илеронией. Маг-бытовик, механической магией владеет, а, значит, может пользоваться и ментоскопом. С фотокарточки на Йена смотрел эдакий непризнанный пиит с вечной болью в глазах. Последнее дело – поиски эль фаоля.

– И кто бы сомневался.

Билл Портер, тот самый, который вел единственный задокументированный допрос Сержа, был первым, кто по мнению Йена, походил на дознавателя Тайного совета – неброский, уверенный в себе, одетый с иголочки. Ему было тридцать четыре года, он тоже был бытовик, тоже владел ментоскопией, тоже искал эль фаоля. Похоже, на его поиски был брошен весь отдел магических преступлений, и чудо, что взяли Йена сейчас в связи с делом Безумца, а не гораздо раньше.

Ден Блад не оправдывал свою фамилию, он выглядел безобидно, пряча глаза за очками. Двадцать четыре года… Бытовик… Ментоскопия… Эль фаоль. Привычный набор.

И последним был Алфи Хьюз, полноватый парень с яркой, располагающей к себе улыбкой.

– Бытовик… Ментоскопист. И конечно же поиски имени меня…

Йен откинул в сторону последнюю папку. Он взъерошил волосы, не понимая, какая связь между ним, Ловчим и Шейлами? А ведь она просто обязана быть.

Он встал и принялся неуклюже одеваться – у него, пока Вэл спит, куча дел: ему нужно переговорить с Дари, встретиться с подземниками и еще раз осмотреть место убийства Кайо – его глодало странное ощущение, что он что-то пропустил, что он что-то неправильно понял там, в том грязном закоулке. Завтра надо будет встретиться с Оденом и как-то уговорить его нарушить закон, вызывая дух Сесиль.

Даринель нашлась на улице. Она стояла на заднем дворе на крыльце и пила кофе, прислонившись к стене, в компании с Матемхейном. Воздушникам, выросшим на улицах и ночевавшим на чердаках только в холода, было сложно привыкнуть к дому и требованиям Нильсона. Особенно к требованиям Нильсона.

– Доброе утро, – поздоровался Йен.

Воздушники слонили головы в приветствии. И Дари, и Матемхейн были в доспехах. Шлемы свои они сняли, оставив их где-то в доме, и Йена волновал один простой вопрос – воздушники не мерзли в доспехах? Он даже спросил:

– Не холодно?

Дари качнула головой:

– Потеплело уже.

Ветер и впрямь стих, как это бывает в центре бури, оставляя после себя сугробы и холод. Йен знал, что через час-два метель возобновится едва ли не с новой силой, поэтому стоило поспешить с поездкой в Пустошь.

– Как дела с Сержем?

Ответил ему Матемхейн:

– Спит. Беспокойно, но спит. Можно вопрос?

– Да, конечно, Хейн.

– При встрече лары Алиш с любовницей лара Шейла что нужно делать?

Дари мрачно сказала:

– Я запретила что-либо предпринимать.

Матемхейн возразил, впечатленный вчерашней встречей:

– Я не предпринимаю, я уточняю.

Йен вздохнул и признался:

– Не знаю. Но я поговорю с Вэлом. Он сам решит эту проблему.

Матемхейн снова его озадачил, залпом выпивая кофе:

– Перья орейо дорогие?

– Очень.

– Хорошо, – обрадовался Матемхейн, – тогда, простите, у меня дела.

Он поклонился, забрал у Дари пустую кружку из-под кофе и пошел в дом.

– Кажется, – улыбнулась Дари, – ты благословил его на подвиги.

– Я? – удивился Йен – ничего подобного он же не говорил.

Даринель хмыкнула:

– Не я же. И… Запретить? Или не стоит? Если волнуешься за Медвежонка, то он ловкий парень, его не поймают, а ларе будет наука впредь – не задевать никого.

Йен, ничего не понимая, осторожно сказал:

– Тебе виднее, Даринель.

– Тогда пусть веселится, – махнула рукой воздушница. —Жаль, что лара Валентайна выщипанными перьями не проучишь… А обрывать кое-что иное, чревато.

Йен вздрогнул от угрозы. Он же правильно понял Даринель? Или… неправильно?

Она посмотрела на него сочувствующе и напомнила:

– Ты что-то еще хотел, эль Йен?

– Да… – он поправил шарф, плотнее укрывая шею, и вспомнил, что в доме на Скарлет-стрит должен был закончиться уголь. – Я займу сегодня денег у Вэла. Закупишь уголь и еду для воздушников? Не хочу, чтобы они мерзли и голодали.

Даринель замерла, удивленно наклоняя голову на бок и рассматривая Йена:

– То есть… Он тебе не сказал?

– Кто?

– Я думаю – Шейл, – ответила она.

Йен вздохнул: если Шейл что-то решал для себя, то ждать от него просьбы с разрешением вмешаться, глупо. Вэл привык делать все сам, ни с кем не советуясь.

– Что не сказал?

– Еще в четверг вечером на Скарлет-стрит доставили уголь, а в пятницу снова стали носить молоко, хлеб и мясо… Я сходила к бакалейщику, молочнику и мяснику – у них у всех все оплачено до Нового года.

– Этого?

– Следующего. И… Аренда за дом тоже оплачена, Йен.

Он лишь кивнул:

– Что ж, и об этом я тоже поговорю с Шейлом.

– Наверное, он хотел, как лучше, – осторожно предположила она.

– Наверное, – признал Йен, рассеянно рассматривая снежный парк.

Там между деревьями мелькал желтокрылый чешуйник в уже знакомом шарфе. Йен даже нахмурился – он думал, что проклятье спало со всех. Дари заметила его интерес:

– О, опять это безголовое существо.

– Что? – Йен повернулся к ней, отвлекаясь от чешуйника. Тот, заметив, что за ним не наблюдают, подлетел поближе.

– Абсолютно безголовый. Его уже и ловили, и отмывали, и одевали наши, и откармливали – нет, улетает прочь, ночует в парке или еще где-то. Мы уже на него махнули рукой. Прилетает – кормим… Не прилетает – не кормим.

Она достала из сумки, висевшей на поясе, конфеты и протянула чешуйнику, устроившемуся под козырьком крыльца и оттуда мрачно поглядывающему на Йена.

Тот присоединил к конфетам желудь. Чешуйник стремительно спикировал и схватил желудь, проигнорировав конфеты.

Даринель убрала их обратно:

– Я же говорю – абсолютно бестолковое существо.

– Почему с него не спало проклятье?

Она пожала плечами:

– Эль фаоль у нас ты. А мое дело маленькое – тебя защищать.

Глава 29 Встреча со старым знакомым

Йен смотрел, как улетел прочь желтокрылый чешуйник.

Даринель предложила, видя, как волнуется за бестолкового воздушника Йен:

– Парни найдут и в очередной раз отловят его, если тебе это так важно. – Она вдруг резко бросилась вперед, прикрывая Йена своим телом, и сообщила, опережая его недовольство: – Райо приперся. Будешь с ним говорить?

Йен кивнул, старательно оглядывая небеса – Райо он не заметил:

– Конечно. И не волнуйся – я знаю, он не причинит мне вреда.

– Про пауков ты тоже так думал, – холодно напомнила Дари и отошла в сторону, – не буду мешать.

В дом она уходить не собиралась.

Райо, где-то оставивший свой шлем, опустился с небес на землю, тут же увеличиваясь и медленно подходя с пустыми, широко разведенными руками – явно для Даринель демонстрировал свои намерения. Та лишь сложила руки на груди. С одной стороны, в таком положении оружие точно не выхватишь, с другой – кто его знает, что за магическое плетение она там прячет?

Райо склонился в поклоне:

– Доброе утро, эль Йен и Даринель. Я с миром. – Он решил, что этого достаточно, и протянул Йену желудь, игнорируя Даринель. – Эль Йен, я возвращаю вам ваш дар – я не имею на него права.

Йен замер, ничего не понимая – на его памяти желудь ему возвращали впервые. Райо даже руку пришлось опустить вниз в ожидании решения. Йен твердо произнес:

– Не стоит, оставь желудь себе.

– Уверены?

– Да.

– Хорошо, эль Йен. Тогда прощайте, не буду вам больше надоедать.

Райо отвесил не шуточный глубокий поклон и шагнул прочь. Его крылья басовито запели, готовясь его уносить прочь. Йену пришлось в спину спешно спрашивать:

– Почему ты не прилетел тогда, вечером? Забияка тебя ждал.

Райо развернулся – на лице его была неподдельная боль. Его крылья печально поникли вниз. Даринель хмыкнула, не собираясь верить ему. Она еще что-то про притворщиков пробормотала – Йен не расслышал.

– Я… – Райо замолк, не сразу находя слова. Он выпрямился и взял чувства под контроль. Его лицо вновь было непроницаемо и спокойно. – Простите, если подвел вас. Я не мог. Я просто не мог, эль Йен.

– Может, все же попытаешься объяснить?

Райо пожал плечами, откидывая неровно обрезанные волосы назад.

– Это уже не имеет никакого значения. Абсолютно.

– Но ты же прилетел… – Йен продолжил настаивать. Даринель молчала, не вмешиваясь. Даже хмыкать в этот раз не стала.

Райо отрешенно пояснил:

– Я прилетел лишь отдать желудь, на который не имею права, эль Йен. Только и всего.

– Райо… В память о твоем предке я…

Воздушник неожиданно скривился в неприятной улыбке:

– Вы какого предка имеете в виду?

– Того, с кем я стоял в последней битве…

Райо рассмеялся – громко, горько, страшно:

– Эль Йен… Это я там стоял на поле боя. Я.

– Но твои доспехи… – не понял Йен. Райо же развел руки в стороны, словно показывая всего себя:

– Всего лишь доспехи, а не проклятье. Аирн свои просто снял после боя и, полагаю, где-то посеял. Это водилось за ним. Вот что значит брать Дубового листка по протекции. Безалабернее Аирна еще поискать…

– Ты… – Йен даже растерялся, не ожидая встречи с кем-то из прошлого того Дуба. Он думал, что из тех выжил только Аирн.

– Я. Я Райо, служивший еще вашему прадеду эль орелю. Наверное, вы и не знаете, что его звали Осина.

Йен криво улыбнулся:

– А я… Тот самый Дуб.

Он не знал, зачем это сказал. Может, потому что от Заповедного леса, в котором они все жили, ничего не осталось и пришло время оставить в прошлом все обиды и тайны?

Райо нахмурился и все же уточнил:

– Не потомок, как вас считают?

– Нет. Я и есть Дуб.

– Докажите. – Райо внимательно рассматривал Йена и явно не находил ничего общего с тем Дубом, кроме вердепомовых глаз, конечно.

– Ты не имеешь права быть Дубовым листком, Райо, потому что ты был главой Разведки. Это считается?

– Нет, – воздушник усмехнулся, – это мог и Аирн проболтаться, у него вечно язык без костей.

– Тогда… Это я виноват в проклятье, наложенном Осиной. Именно я приказал уводить женщин и детей, за которыми по моему требованию ушли и мужчины – кто-то же их должен был защищать.

Райо просто склонил голову:

– Я готов понести положенное наказание, Дуб.

– За что?

Воздушник глухо сказал, заставляя Даринель подаваться вперед в попытке добраться до него:

– Тогда перед боем… Вы приняли мою боль, мое наказание. Я опередил вас в распоряжении об эвакуации женщин и детей из Заповедного леса. Это же я докладывал о тотальном истреблении эльфов и фей, я не мог иначе. Я… знал, что король воспримет это как предательство, но иначе не мог, как и вы. Король решил, что это вы отдали распоряжение, когда как предателем был я… Именно поэтому предательство не легло на меня, впрочем, не затрагивая и вас – вы не предавали. Оно легло на мою супругу и дитя… Хотя это уже и неважно.

– Райо… Я… – Йен не сразу нашел нужных слов, он все же не мастер произносить долгие речи, если это не речи в суде при даче показаний. – Я не злюсь на тебя и не считаю предателем – ты оказался умнее меня и быстрее, только и всего. И… Райо, я буду рад, если ты останешься со мной.

Тот упрямо качнул головой:

– Не имеет смысла.

– Я знаю – Даринель недолюбливает тебя, но это пройдет.

Даринель специально громко хмыкнула, выражая все, что думает о словах Йена. Тот упрямо продолжил:

– Все наладится – мы все вместе учимся принимать прошлое и прощать. Она научится тебе доверять, если ты позволишь.

– Я должен позволить? – высокомерно уточнил Райо, а Даринель спросила:

– Я должна ему доверять?

У нее высокородная спесь в голосе не получилась – только насмешка.

Йен не стал отвечать на их вопросы, он лишь сказал:

– Нас осталось так мало, что не стоит враждовать по надуманным предлогам.

– Это не надуманные предлоги, эль фаоль, – строго сказал Райо. – Тебе повезло – ты столкнулся с Аирном и Даринель, но ведь есть другие воздушники – спившиеся, деградировавшие, потерявшие разум, совесть, воспитание… И таких много. Вспомни улицы: как часто ты видел купающихся в лужах и фонтанах пьяных, совершенно безумных воздушников. Вспомни, как часто кидал им крошки хлеба, чтобы им было что поесть – заработать честно на еду они даже не пытаются. Даринель отобрала из воздушников тех, кто способен измениться, учиться, служить… А на улицах остались другие – беспринципные, глупые, дурные. Так что верь Даринель – она, в отличие от тебя, знает, что слепо доверять всем нельзя, а то попадешься, как Шейл, с доверием и станешь жертвой какого-нибудь очередного безумца, которому все равно, что продавать. И кого продавать.

Йен кивнул, соглашаясь – пример Кайо наглядно показал, что некоторым воздушникам все равно, кого обкрадывать и кому продавать королевские секреты. Он посмотрел на Райо и спросил на удачу:

– Ты знал воздушника по имени Кайо? Его убили недавно.

– И? Зачем тебе это? – вопросом на вопрос ответил Райо.

– Надо.

Воздушник нахмурился:

– Район Пустоши не твой участок.

– Я теперь отвечаю за магические расследования во всей столице, так что дело Кайо я взял себе.

Райо безразлично спросил:

– И что ты приказал сделать с трупом?

– Кайо похоронили на старом лесном кладбище —Забияка лично занялся этим. Правда, без имени и меча. – Райо так помрачнел, что Йен не удержался: – Кем тебе приходился Кайо?

Воздушник проигнорировал его, он лишь вновь склонил голову:

– Благодарю, Дуб. Я никогда не забуду это.

Йен вновь повторил:

– Кем тебе приходился Кайо?

– Это… Это мой пра-пра-пра и много еще правнук.

Йен нахмурился – такого он не ожидал. Кайо оказался далеким внуком главы разведки… Главы разведки… Райо молчал, Даринель тоже.

Как неожиданно плетутся нити судьбы, вздохнул Йен и протянул руку вперед:

– Браслет управления защитной сетью Университета верни.

Звякнул, предупреждая, меч. Дари достала его из заплечных ножен – просто на всякий случай. Райо покорно расстегнул ремешки на металлическом наруче и снял с левой руки браслет.

– Возвращаю вам, эль орель. – Он снова перешел на «вы».

– Я не эль орель, и даже не эль фаоль, хоть и Дуб. Это долгая история. – Йен задумчиво повертел в руках широкий браслет —как все просто оказалось с защитным плетением отдела артефакторики, а он-то уже начал подозревать Кайо в том, что тот мог приходиться ему дальним родственником.

Даринель вернула меч в ножны:

– Вот когда начинаешь жалеть, что Аирна нет под рукой.

Йен задумчиво кивнул, мол, почему? Ответил, как ни странно, Райо:

– Он бы точно предложил: «Айда грабить Университет!»

– Как Кайо?

– Как Кайо, – мрачно подтвердил Райо. – Наверное, тебе это сложно понять.

Йен открыл дверь:

– Пойдем, поговорим дома – разговор будет долгий и серьезный.

– Зачем?

– Чтобы виновный понес заслуженное наказание.

– Кайо мертв, браслет у тебя. Больше краж в Университете не будет. Наказывать по большому счету некого.

– Я убийство Кайо имел в виду – его тоже надо расследовать и наказать виновных.

Райо скривился, следуя за Йеном:

– Слова какого-то воздушника против уважаемого лэса? Никто не поверит моим словам.

– И все же, Райо.

– Я не знаю, кто его убил. Знаю только того, кто нанял убийц. Доказательств у меня нет – раньше как-то король мне верил на слово.

– Твоих слов хватит, поверь. – Йен направился в одну из многочисленных гостиных родового гнезда Шейлов. Дари подперла своей спиной Райо, чтобы он не сбежал. Ему пришлось пойти следом за Йеном через коридоры для слуг. – А улики постараемся найти. Постараемся наказать всех.

Райо просто сказал:

– Это был лэс Мейсон.

– Вот же гадина… – выругался Йен. – Из-за Габи, да? Кайо влюбился в дочь Мейсона и уговорил её бежать с ним?

Райо нахмурился:

– Дуб, а ты откуда это знаешь?

– Я распутываю это дело с другой стороны – со стороны Габриэль, когда ты…

– Со стороны Кайо.

– Видишь, – открывая двери южной гостиной, сказал Йен, – нам есть о чем поговорить.

Он радушно указал на кресла:

– Присаживайся, поговорим.

Дари замерла в дверях:

– Я распоряжусь подать чай.

– Буду признателен, – кивнул Йен, садясь и тут же поправляя свою правую руку – укладывая её удобнее на подлокотнике.

Райо качнул головой, с непринужденным изяществом садясь в кресло напротив и тут же забрасывая ногу на ногу:

– Пороть тебя было некому, Дуб. Это же надо было догадаться – пойти самому на паутинников. И без огня.

– На кого?

– Детскую считалочку не помнишь? «Паутинник выползает, кто кого – никто не знает. В паутине всем конец, вылезает лишь костец». Чудо, что костецы не полезли из человеческой Трубы. И чудо, что ты отделался лишь пораженной рукой.

Словно спасая Йена от необходимости оправдываться уже и перед Райо, Томас принес поднос с чаем и принялся накрывать на стол, стоящий между креслами. Даринель вернулась в гостиную, но села привычно на подоконник, рассматривая, как быстро темнело на улице – небо вновь заволокло тучами, буря возвращалась.

Йен, наблюдая, как выверенно и аристократично Райо щипцами накладывает в чай ровно два кубика сахара, как ложечкой мешает чай, даже не считая, сколько нужно сделать поворотов по часовой стрелке и сколько против, вздохнул – ему никогда не добиться таких манер, ни как у Райо, ни как у Аирна. Тут же мысль понеслась дальше – он вспомнил супругу Райо и не удержался от вопроса:

– Как поживает Элеон?

Райо спокойно ответил:

– Давно умерла. Через год после пожара в Заповедном лесу. Проклятье быстро её сожрало – она очень горевала, что больше никто из её родни не последовал за ней. Она чувствовала себя виновной в их смерти.

– Прости.

– Не стоит, ты не знал.

– Райо…

– Да, сейчас… – Он сделал глоток, наслаждаясь сливочным вкусом чая. – Давно забытое наслаждение – простое чаепитие. Знал бы ты, как мне этого не хватало. Ты не представляешь, что значит жить с проклятыми воздушниками… Я учил их – каждого из своих внуков и внучек. Сперва как положено всему – этикету, наукам: истории, математике, биологии… Но какая к паутинникам высшая математика существам, которые живут по три-четыре года?! Зачем им знать о Маржине и короле Боярышнике, убитом людьми, о его брате Багульнике и его детях… В конце концов я их учил одному – уметь постоять за себя, уметь прокормить себя и своих близких. Да, Дуб…

– Лучше Йен.

Райо горько признался:

– Да, Йен, я учил их красть и обходить защитные плетения, я учил их убивать и уходить от погони… Я осознаю – я был неправ. Тот же Кайо тому примером. Он был умный мальчишка, очень умный и… И я ему рассказывал о прошлом нашей семьи. Мог бы и промолчать, глядишь, Кайо и был бы жив, но не смолчал. Он был жутким романтиком, способным на всевозможные подвиги во имя прекрасных дам. Правда, мне его удавалось удерживать от глупостей с помощью уговоров и ремня. В основном ремня. Кайо умудрился подружиться с человеком… Воздушники не дружат ни с кем, выживая, как умеют. А Кайо подружился с Девидом Мейсоном. Тот даже поселил его в своем доме – тайком, конечно. Там Кайо и познакомился с Габи… Мне казалось, что у них всего лишь дружба. Я закрывал глаза на это, надеясь, что у Кайо хватит ума не влюбиться. Не хватило. Когда с него слетело проклятье, Кайо рванул осуществлять свою мечту и осуществил на свою голову. У него же теперь были десятилетия жизни – он не собирался их тратить понапрасну.

– Значит, ты просил желудь не для него?

– Нет, с мальчишки проклятье слетело в числе первых, он и полетел к даме своего сердца – красоваться. Лэс Мейсон заловил Кайо и Габи весьма в фривольной, однозначной ситуации… Был жуткий скандал. Мейсон отослал Габи подальше – в поместье, только и это не остановило Кайо. Он просто её выкрал, убедив бежать. Он был романтиком, думал, что с любимой рай и в шалаше, он же знал, как живут другие воздушники. Он думал, что сможет приспособиться. Он-то, который жил три года в тепле особняка Мейсонов! Он и понятия не имел, каково это – ночевать на чердаках, прижимаясь к теплой трубе и надеясь, что её тепла хватит до утра… Габи не перенесла ночевок на холодных чердаках. Она почти сразу заболела. Когда стало совсем плохо, Кайо вспомнил обо мне. Я дал ему денег и полетел к тебе – я знал, что шансов выжить у Габи мало… Я просил желудь для Габриэль, только…

– Я был при смерти.

– Да. Ты был при смерти. Я два дня караулил тебя, надеясь, что ты придешь в себя, только тебе ничего не помогало – от яда паутинников почти нет лекарств. Чего я только тайком в тебя не заливал, пока лара Аликс Шейл дремала... Когда я получил желудь, было уже поздно – об убийстве Кайо я узнал из газет, только похитить тело не успел – его забрала полиция. Точнее ты с Аирном. Забавно, как плетутся нити судьбы. Непредсказуемо и глупо. Совсем глупо.

– А Габи? Где она?

– Не знаю. Правда, не знаю – её забрали из моего дома в тот же день, когда убили Кайо. Думаю, что она мертва. Род Райо прекратил свое существование…

– Возможно, Габи жива. Я проверял – её тела нет ни в родовом склепе, ни в Блекберри. И я постараюсь её найти, только… Ты будешь рад её видеть?

Райо возмущенно вскинулся, забывая о чае – тот расплескался во все стороны, а потом спокойно собрался обратно в чашку, которую воздушник тут же поставил на стол. Эти нехитрые для любого бытового мага манипуляции успокоили Райо. Он лишь горько, еле слышно спросил:

– Йен, ты думаешь, что я способен бросить на произвол судьбы мать моего будущего внука?

– Э… Прости? – Йен его не понял, ему даже воспитанное покашливание Даринель не помогло. Райо пришлось объяснять:

– Я же сказал – Кайо и Габи застали в весьма недвусмысленной ситуации. Плохо, очень плохо я воспитывал Кайо. Габриэль ждала… Ждет ребенка – я же маг, я сразу заметил искру будущего дитя. И этого своего внука я уже не упущу, воспитаю правильно. Надеюсь.

Йен нахмурился – дитя, незаконнорожденное дитя… Такое в приличных семействах не прощалось. Обычно оступившихся сразу же выдавали замуж, но кто возьмет в жены ту, что спуталась с воздушником? Семейство Мейсонов уже никогда не примет Габи.

– Тогда, Райо, я помогу тебе найти Габи и помогу устроить её судьбу. Давай вернемся к Кайо и к ограблению артефакторной Университета.

– Тут я тебе ничем помочь не могу. Я не лез в его дела.

– Почему ты разрешил ему взять браслет?

Райо легкомысленно пожал плечами – слишком легкомысленно для бывшего главы разведки.

– Потому что никому нельзя запрещать искать способ снять проклятье. Он не разбогатеть хотел, он искал артефакты, которые бы ему позволили быть счастливым с Габи.

– Кто ему это сказал?

– Возможно, Дэви… Девид Мейсон. Без Мейсонов в этом деле не обошлось... Прости, я упустил Кайо. Ты не представляешь, как это жить – привязываясь к детям, воспитывая их и зная, что через пару лет их не станет. Я в последнее время давал им свободу – не мог видеть, как они стареют у меня на глазах. Я отвратительный дед.

Даринель вмешалась, отрываясь от танца снежинок за окном:

– У тебя будет еще один шанс стать дедом.

Райо прищурился и словно дал себе и Даринель клятву:

– И я его не упущу. И математику будет знать, и историю всю от корки до корки выучит, чтобы не был глупцом, умеющим лишь гордиться своим происхождением, как Кайо. И этикет, и…

Почему-то Йену уже заранее стало жалко это дитя.

Райо замолчал, молчал и Йен, прикидывая возможные версии случившегося с Габи. Даринель снова подала голос с подоконника, вскакивая с него и готовясь куда-то нестись:

– Значит, сейчас поедем к Мейсонам?

– Нет, мы не можем, – остановил её энтузиазм Йен.

Даринель возмутилась – от её взволнованно трепыхающихся крыльев шторы раздуло, как паруса, а по гостиной пронесся сквозняк:

– С чего бы? У тебя есть показания Райо. Через Мейсонов и того же Девида Мейсона найти Габриэль будет проще.

Йен напомнил:

– Сейчас раннее утро, нас не пустят даже на порог дома.

– Даже тебя с твоей новой должностью? – коварно напомнила Дари.

Ему под полным любопытства взглядом Райо пришлось напоминать:

– Пока… У меня нет ничего на Мейсонов. Нужно чуть-чуть подождать, чуть-чуть разобраться…

– У Габи может не оказаться этого «чуть-чуть», – Даринель была полностью на стороне девицы Мейсон. Наверное, это то, что называют женской солидарностью.

– Дари, я все понимаю, но Мейсоны лэсы, они очень богаты, с ними без достаточных улик надо вести себя аккуратно. Как только смогу найти на них еще что-то, сразу же отправлюсь к ним. – Он постучал себя по браслету управления защитной сетью, – это хотелось бы сохранить в тайне, так будет лучше для всех.

Йен встал и подошел к окну, за которым уже завывала метель – в Пустошь сейчас не выбраться. Только что-то внутри него зудело и торопило, подсказывая, что так можно и опоздать. Райо налил себе вторую чашку чая, задумчиво смотря в спину Йену. Тот, не оборачиваясь, спросил:

– У меня раньше был дар предвидения?

– Нет, ни у кого из королевской семьи его не было.

– Хорошо.

Райо тут же обрадовал его:

– Но магия способна меняться. Иначе не появились бы маги смерти или огненные маги. Магия пластична, магия, как и люди, подвластна чувствам…

– Тогда, – Йен провел пальцами по подбородку, прямо по подраставшей бородке – бриться левой рукой он не умел. – Тогда плохо… Потому что предчувствия у меня сугубо отвратительные. Словно спешу, делаю ошибки и не успеваю… Куда не успеваю – сам не знаю.

Райо встал и подошел к окну, искоса рассматривая хмурого Йена:

– Что, погода сорвала планы?

– Не то слово. Я так и не понял, что делал Кайо там, где его убили.

– Я тоже не знаю – в тот район даже самые глупые воздушники не суются.

– А он сунулся. Только я что-то пропустил и не заметил, – признался Йен. – А теперь вот метель мешает вернуться и понять.

Райо поставил недопитую чашку на подоконник:

– То же мне, трудность… Через полчаса будет ясное небо. – Он пошел прочь из гостиной.

Даринель пробурчала ему в спину:

– В чем-то я даже понимаю Кайо. Я бы тоже сбежала от такого… Мог помочь с поисками амулетов от проклятья, но остался в стороне.

Райо обернулся в дверях:

– Уважаемая Даринель, я не помогал в поисках, потому что точно знаю – таких амулетов не существует. Я не знаю, кто задурил Кайо голову этим бредом, но… Я лишь не мешал ему надеяться и искать.