Текст книги "Секреты Примроуз-сквер 2 (СИ)"

Автор книги: Татьяна Лаас

сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 29 страниц)

Ловчий опять дернул рукой амулет на своей шее.

Йен протянул руку к цепочке:

– Убьешь кого-то – я приду за тобой. Найду даже на краю земли. Слышишь?

Ловчий усмехнулся и довольно хлопнул Йена по плечу —то ли посмеялся над его потугами, то ли согласился.

Йен потянул цепочку вверх, и та поддалась, потянулась за рукой, позволяя себя снять. Амулет золотой рыбкой блеснул в руке Йена, и Ловчий резко прижался лбом ко лбу Йена. Мелькнула где-то в глубине головы странная фраза: «Спасибо, дитя!», и Йен подался назад, заваливаясь на спину и резко открывая глаза – вокруг было смуро от тумана, под боком спала, согревая его, Алиш, и Вэл что-то стонал во сне. И только амулет в судорожно сжатой правой руке подсказывал, что произошедшее не было сном. В голову пришла шальная мысль, что можно сделать с амулетом – если рискнуть, то можно хоть прямо сейчас разобраться с тем, кто пытался уничтожить Шейлов. Только Вэл догонит и… Сильно обидится. Он не поймет. А Сноу… Почему-то Йен знал, что этот хмурый, вечно чем-то недовольный маг поймет его и согласится на эскападу, только… Йен не доверял ему, а его план требовал полного, абсолютного доверия, иначе попадется он не хуже Ловчего. Именно доверия не было между ним и Сноу, а вот Вэл… Вэл не согласится и не поймет. Хуже – обидится.

Амулет чуть нагрелся в руке, подсказывая, что выход опасен, но это единственный способ разобраться со всем здесь и сейчас, пока не появились новые жертвы.

Йен на миг закрыл глаза, но открываться они отказались – это было место силы Ловчего, и Ловчий решил, что и Йену нужно отдохнуть перед подвигами.

***

Аликс было тепло и уютно. И сейчас в полусне казалось, что протянутая рука Вэла: «Хочешь, я покажу тебе еще один секрет дома?», и подземелье, и летящий на неё свод склепа, и жуть, с воем несущая её прочь от смерти, были всего лишь кошмаром – странным, реальным, выматывающим, из которого не вырваться, но все же сном. Скоро придет Эмма и принесет завтрак, распахнет шторы и скажет: «Что за погожий денек! Самое то для прогулки!»… И Аликс соберется и снова пойдет в книжный магазин к лэсу Харрису – выбирать подарки на Новый год.

Она приоткрыла глаза и сонно прошептала в карие, такие близкие глаза Вэла:

– Солнышко…

Он поцеловал её в лоб и хмыкнул:

– Из меня солнышко так себе…

– Солнышко – яркое, порывистое, иногда испепеляющее, но чаще согревающее.

– Хорошо-хорошо, понял, что неправ… – Он провел рукой по её волосам, убирая в сторону прилипшую ко лбу прядь, – а у тебя крылья – ты знаешь?

– Что? – нахмурилась Аликс, пытаясь понять – не продолжение ли это сна?

– У тебя крылья. И ты ими уже с полчаса щекочешь Йена – он стоически терпит, боясь разбудить тебя неловким движением.

– Что? – Аликс резко села, испуганно оглядываясь назад. Усталый, растрепанный Йен тоже сел, грустно улыбаясь и шепча:

– С добрым утром, облачко.

Вэл обнял со спины Аликс и прошептал:

– Ветерок! Ты теперь ветерок. Только не улетай от нас.

Аликс отвела взгляд от зеленых, сейчас словно выцветших глаз Йена – было стыдно и больно. Она же выбрала его, именно его, но почему же сердце все равно тянется к Вэлу? Почему она такая… Почему играет сразу двумя жизнями… Она прикусила губу и подняла глаза вверх.

В тумане, который окутал их, плыли яркие фиолетовые огоньки.

Вэл проследил за её взглядом и улыбнулся:

– Да… Пора домой. Марк умница – проложил нам дорожку. – Он встал, разглядывая смущенного Йена. – …или кто-то иной опять совершил подвиг, не уведомив нас…

Глава 42 Ловушка

Сноу, лежа в постели вертел в руках приглашение на Королевский бал. Он так и не решил, стоит ли на него идти. Всю неделю гадал, но так и не понял. Лили… Лили… Ради одного танца с ней он готов и еще десять лет прозябать в колониях, но он прекрасно отдавал себе отчет – пока она не выйдет замуж, она не подпустит его к себе. И ни один танец ему не светит, а стало быть, ехать на бал нет никакого смысла – только душу рвать себе и Лили. Да и если фрак у него был, то кюлоты он так и не сподобился купить, а без них на королевский бал не пустят.

Он испепелил приглашение и, перевернувшись на бок, нагло закрыл глаза, пытаясь заснуть в привычном многоголосье бурлящего и отказывающегося успокаиваться дома.

Из мутного, запутанного сна его вырвала телефонная трель. Питер выругался и пошел к телефону, шлепая голыми стопами по ледяному полу. Это могли звонить по службе, это мог звонить тот же Оден: Вуд и Шейл еще в начале недели ушли в туман и до сих пор не явились – Роберто уже плешь Питеру проел своим назидательным: «А я говорил, что надо идти мне!», это мог быть звонок от… Это мог быть звонок от кого угодно, но звонила Лилиан.

Её голос дрожал:

– Приезжай, пожалуйста.

– Лили…

– Молчи и просто приезжай…

Он положил трубку и спешно принялся одеваться. Свежая сорочка, брюки, жилет и галстук с этонским узлом, сюртук, пальто. Очки он привычно забыл, хватая со стола ключи от служебного магомобиля.

Дорога была долгой – из нищего южного района Магны через Ветреный мост на правый берег к Королевскому дворцу. У привратницкой уже ждал гвардеец, молча провожая через парк до крыла принцессы. Если король узнает о таком произволе охраны, то гвардейца ждет выбарабанивание, как малость.

Под дверью спальни принцессы устало караулила правительница гардеробной лара Диана Шеффилд:

– Она не в духе – будьте осторожны.

– Идите спать… – Питер обводил глазами холл, но признаков магии смерти не находил. Щебетала птица в клетке, плавали рыбки в огромной аквариуме, даже растения не посерели. Значит, дело сейчас не в очередном сливе.

– Я лучше останусь – не хочу, чтобы кто-то случайно узнал о вашем визите, Сноу. Кстати, это снова ваша вина – вы проигнорировали приглашение на бал.

– Простите, но вас это не касается.

– Знаете, Сноу… Соберите остатки своей чести и забудьте о них навсегда – просто сделайте её счастливой. Или вам нравится мучить Лилиан? Нравится, да? Как же, мужская честь всегда превыше всего, а мучения любимой ничего не стоят – терпела десять лет и еще потерпит…

– Простите, но вас это не касается, – вновь повторил Питер, открывая двери в спальню.

– Трус!

Спальня была разгромлена. Повалены хрупкие столики, сорваны с кресел кружевные салфетки и раскиданы подушки, даже картинам на стенах не повезло – Лили была не в духе, проклятье, наложенное на и так буйный королевский нрав, далось её тяжело.

В Питера прилетела ваза – одна из последних, и потому её пришлось поймать. Он поставил её на подоконник и подошел к Лилиан. Она сидела на полу у камина, прислонившись без сил к стене.

– Сволочь, – прошептала она.

Питер опустился на пол рядом с ней:

– Я?

– Ты. И жених.

– А он-то почему?

Лилиан прикрыла глаза:

– Потому что он тоже пропустил бал.

– Лили?

– Он должен был… Он был…

Она подвинулась к нему, кладя голову на плечо, и Питер обнял Лилиан, прижимая к себе.

– Ничего страшного, будут еще балы. Не этот, так другой. Просто так сложилось… – Выдавать, что он знает тайну её жениха, было нельзя.

Она прошептала ему куда-то в грудь, вглубь его сердца:

– Ты опять притворяешься глупее, чем есть? Питер… Я не могу так больше. Я не хочу так больше! Я хочу любить, я хочу быть любима. Разве я так многого хочу? Я хочу просыпаться и видеть тебя рядом. Я хочу возвращаться и знать, что ты жив и ждешь меня. Я устала гадать – в какой эльфийской подворотне ты умрешь и где искать тебя. Я устала бояться, что тебя убьют по просьбе моего батюшки. Я устала гадать – жив ты или нет. Я хочу быстрее замуж, и чтобы забеременеть сразу, отправляя мужа в эльфийские дебри навечно! Я выполню свой долг, я не предам честь рода, но, небеса, потом я хочу быть только с тобой. К рогатым эльфам мужа, долг, род и прочее.

– Лили…

– Я помню – ты меня не любишь, но и эльф с ним!

– Лили…

– Я просила одного – найди эль фаоля и получи награду. Сегодня. Сейчас. На этом балу!

– Лили…

Он мог бесконечно повторять её имя, она не слышала его. Лили, его уставшая Лили продолжала жаловаться:

– Но ты гордая сволочь, тебе плевать на мои страхи.

Она подалась прочь из его объятий, и он был вынужден её отпустить.

– Ты вообще зачем приехал? – внезапно спросила она.

– Ты меня позвала.

Лилиан выругалась:

– Иди к эльфам… Я так больше не могу. Зачем ты приезжаешь раз за разом, когда я звоню? Иди прочь… Имей совесть – хоть раз откажись выполнять мою истеричную просьбу. И я запомню, что ты настоящий мужчина, что ты не приедешь, что звонить тебе и просить меня спасти глупое дело. Хоть раз вспомни, что ненавидишь меня, и не приезжай. Я запомню, что тебе больше нельзя звонить.

– Лили…

– Иди прочь! – заорала она, отодвигаясь от него. – Иди прочь, пока я не позвала охрану.

– Охраны рядом нет – её лара Диана оправила подальше. – Он притянул её к себе, – и я не уйду, пока ты не успокоишься.

Она продолжала кричать, но из объятий не вырывалась:

– Да-да-да, долг мага убедиться, что сумасшедшая проклятая принцесса не выпустит магию бесконтрольно.

Он мягко сказал, с трудом сдерживая ненужный порыв поцеловать её:

– Ты не проклятая.

Лилиан гораздо тише произнесла:

– Но сумасшедшая. И иди уже – я успокоилась. Правда, успокоилась.

– Лили… – Сказать было трудно, но нужно. Он собрался с силами и признался, целуя кончики её холодных пальцев: – Я люблю тебя. До сих пор. Но мне нужно все или ничего. Ни ты, ни я, мы не имеем права ронять свою честь.

Она до крови прикусила губу и прошептала:

– Так сделай хоть что-нибудь. Хоть что-нибудь… Найди этого идиота эль фаоля и заставь его жениться на мне… Или укради меня на край света и женись. Впрочем, я даже на замужестве не настаиваю. Просто увези меня отсюда, пока я не сошла с ума. Пока я еще люблю тебя. И… Надень уже эти эльфийские очки – ты же слепой, как крот. На что угодно готова спорить, что ты меня толком не видишь.

– Зато я хорошо помню тебя. Всегда.

– Подлиза.

Он усмехнулся:

– Скорее, подхалим.

Лилиан обреченно выдохнула:

– Питер… Я так больше не могу. Я сойду с ума, я брошу все и… И не знаю, что будет дальше. И плевать на королевство… Только не надо говорить, что ты меня найдешь и вернешь.

– Я уйду за тобой.

– Лгун.

Он упрямо поправил её:

– Подхалим.

– Иди уже… – она выпрямилась, вырываясь из его объятий. – Иди, я успокоилась. И надень уже очки…

– И отрасти волосы.

– Эльфы с тобой и твоей лысиной! Я уже готова смириться со всем, но не с глупой аварией, в которую ты попадешь только потому, что громилам не идут очки.

– Лили… Прости.

– Да-да-да, я помню, плевать на род, плевать, что тебя вычеркнули из книги Равных лар, главное то, что ты чувствуешь внутри, и это твое внутри орет, что красть принцессу нехорошо, а быть любовником еще более отвратительно. Даже если сильно любишь. Даже если любимая сходит с ума из-за тебя.

– Лили…

– Иди, а то у меня одна ваза не разбита, и она точно улетит в тебя, если ты не уйдешь сейчас.

Он послушно пошел прочь. Только в этот раз было еще хреновее, чем обычно. Он, действительно, трус.

Было пять утра, валил снег, до рассвета последнего дня года оставалось еще больше четырех часов. Ехать на службу не было смысла, и Питер направил магомобиль на левый берег – дома еще можно было урвать пару часов сна.

Проезжая по Примроуз-сквер, Питер привычно притормозил возле особняка Шейлов – всю неделю он был погружен во тьму, ведь его хозяева затерялись в тумане. Сейчас же светились окна первого этажа, сверкали новогодние огоньки, и магомобиля Одена, всю эту неделю обитавшего в особняке, не было на подъездной аллее. Значит… Хозяева все же смогли вернуться из тумана?

Питер припарковал магомобиль и, наплевав на совершенно неподобающее время для визита, направился к двери – пусть его и спустят с крыльца, но он хотя бы попытается узнать, что случилось с Шейлами, Вудом и Ловчим.

Странно, но его приняли и даже после небольшого ожидания в холодной утренней гостиной, провели дальше вглубь дома, где в огромной комнате сияла новогодняя ель. Камин был жарко растоплен. Пахло оранжатом, выдержанным вирньяком и свежей праздничной выпечкой. На диване у камина безмятежно спала молодая девушка, видимо, Аликс Шейл. Мужчины же – усталый Вуд, снявший повязку с головы Валентайн Шейл, молодой Марк Шейл, только недавно принятый в род, сидели угрюмо в креслах. На подоконнике устроились два воздушника в доспехах – уже знакомые Питеру Забияка и Рыцарь.

Питер склонил голову в приветствии:

– Простите, лары и лэсы…

– Шшш! – грозно шикнул на него Валентайн Шейл. – Аликс спит… Проходите, садитесь.

– Я лишь хотел узнать… – гораздо тише сказал Питер, но Шейл оборвал его, указывая рукой на ближайшее кресло:

– Садитесь, Питер. Йен мне сказал, что вы вроде подружились, так что будьте так любезны на правах друга вставьте Йену мозги на место. Я уже не в силах, если честно.

Питер опустился в кресло напротив Шейла, тот представил всех по порядку:

– Йена вы знаете, мой брат Марк, Забияка и Рыцарь.

– Мы представлены друг другу, – пояснил Питер.

– Тогда я Вэл, будем знакомы.

– Питер. Без рода.

– Очень приятно. Я слышал, что вы очень трезвомыслящий человек…

Йен при этих словах грустно улыбнулся, но промолчал. Питер сам пояснил:

– Я вас разочарую, Вэл, но я отнюдь не здравомыслящий и прочая человек.

– То есть и вы, как и Оден, не на моей стороне… – вздохнул Шейл.

Питер не удержался:

– Я буду вам эльфийски признателен, если вы все же сможете объяснить, что тут происходит? Что с Ловчим? Что с жутью? Удалось ли вам их остановить? Что вообще случилось в туманах? Я вижу, что вам удалось вернуть лару Аликс, причем, кажется, не пострадавшей.

– Не кажется, – кивнул Вэл. – И, Йен, будь добр…

Йен просто протянул Питеру амулет, который до сих пор сжимал в своей правой руке:

– Это я снял с Ловчего. Сам Ловчий и жуть ушли. К сожалению, клятвы избегать разрушений и убийств Ловчий не дал.

Питер подслеповато поднес амулет к глазам:

– Это амулет подчинения, чья половинка была выкрадена из артефакторной Университета?

– Правильно, – подтвердил Йен, а Вэл прикрыл глаза, откидываясь на спинку кресла.

– Хозяин...? – уточнил Питер.

Йен улыбнулся – кажется, Сноу понимал его, только… Доверие, все упиралось в доверие:

– Зовет.

– Чувствуете – куда? – тут же хищно подался вперед Сноу.

– Нет, к сожалению, – Йен протянул руку, и Питер вернул амулет.

– Жаль… Можно было взять эту гадину прямо сейчас, завершив это дело одним махом.

Йен хмыкнул:

– Именно это я и предложил.

Питер выгнул бровь:

– Сами рискнете? Вы тут среди нас самый безобидный маг, вроде бы. Я бы предложил надеть амулет на меня, но, увы… Смерть от моей руки не самое приятное занятие.

Вэл скрипнул зубами, открывая глаза:

– Да что у вас у всех в головах?!

Питер пожал плечами:

– Я предупреждал, что я не здравомыслящий. И я в деле, правда, лишь страхующий – один ты, Йен, не пойдешь.

Вэл не выдержал:

– Амулет надену я!

– Я не хочу потом долго и упорно залечивать ожоги, – остановил его Питер. – Прости, это эльфийски хреново и больно.

Вэл встал, налил себе в бокал успокаивающий вирньяк и, выпив залпом, прошелся по комнате:

– Безумие… Безумие так рисковать!

Йен явно в который раз, настолько устало звучал его голос, сказал:

– Зато мы сразу выйдем на хозяина амулета и остановим его.

Вэл резко развернулся на пятках:

– Ценой твой жизни, да? Я уже устал от того, что ты вечно рискуешь собой ради меня. Хватит! Я того не стою. Честное слово, не стою.

В комнату влетел довольный Оден, слишком жизнерадостный для мага смерти, потрясая небольшим сосудом, в котором был заперт неупокоенный дух:

– Никто не будет рисковать! Никто не пострадает. Во всяком случае, я на это надеюсь.

На него дружно шикнули все, даже Питер, и Дани тут же посерел, переходя на шепот:

– Простите, не хотел…

Аликс только чуть вздрогнула во сне, и Вэл заботливо поправил на её плече сползший плед.

Дани гораздо тише сказал:

– Амулет на Йена надену я. И тут хозяина амулета будет ждать забавный магический казус! Очень забавный! Ведь правая рука Йена создана мной и подчиняется мне, я даже духа подселю для страховки... Но вот забавно – правая рука Йена подчиняется и ему. Это же его рука! Никакого риска порабощения. Но я предпочту быть рядом, чтобы подстраховать Йена. Так… Идем упокаи…

– Арестовывать, – хмуро поправил его Питер. – Идем. Пора с этим заканчивать, и так жертв слишком много на этом неугомонном хозяине.

Глава 43 Арест

Оден одел… Или все же, если действует твоя собственная рука, хоть и против твоей воли, то стоит говорить надел?.. на Йена амулет. Грамматика убивала. Йен никогда не был отличником.

Все понимали, что хозяином может оказаться любой из отдела расследования магических преступлений, а потому на руках Шейлов блеснули огненные заклятья, а воздушники дружно лязгнули мечами. Даже Питер понял – он приподнял руки вверх, показывая, что не плетет никаких заклинаний.

Амулет холодно скользнул по шее, заставляя задумываться —что сейчас произойдет?

Мир не изменился. Он был все такой же тусклый, тихий и спокойный.

Изменился сам Йен – его неудержимо тянуло оказаться возле хозяина, возле того, кто единственный волен распоряжаться им и его жизнью. Он вскочил и опомнился только в дверях гостиной – его крепко за руку держал Питер.

– Не так быстро, Йен. Охолонись. Вспомни, кто ты и что ты. Вспомни, что у тебя нет хозяина, а есть лишь зарвавшаяся сволочь, которая решила, что стоит над законом.

– По…По…Понял… – еле выдавил из себя Йен – думать о себе было трудно, проще было стремиться к хозяину, ибо только он…

На втором его плече повис Вэл:

– Йен! Опомнись или я заставлю Одена снять с тебя амулет!

– Я… – Йен прикрыл глаза, но это было ошибкой – так к хозяину потянуло еще сильнее, нашептывая, что только там, у него, он станет самим собой. Он заставил себя замереть и открыть глаза. – Я помню. Я Йен…

– Ты – эль орель, – сухо возразил Питер. – Не опомнишься – мы в Вэлом вдвоем атакуем Одена.

Тот сам потянул руку к золотой цепочке:

– Кажется, мы не учли влияние амулета – Йен может не справиться и забыть снять его.

Йен облизнул ставшие сухими губы и прикрыл амулет ладонью:

– Я… Помню… Долг – остановить тварь… Я… Помню…

И руки его отпустили – медленно, словно сомневаясь.

Амулет же звал, амулет требовал явиться сейчас же, иначе будет плохо, очень плохо… И Йен позволил себе чуть поддаться его влиянию, чувствуя направление:

– Тайный совет…

Питер пожал плечами:

– Этот хозяин неоригинален – даже со службы не уходит, чтобы не терять время.

Дальше было все в тумане – Йен помнил главное: долг, растерянный Вэл, запуганный, потерявший себя Серж и тела тех, кто мешал Безумцу овладеть Ловчим. Все остальное не имело значения – ни зов хозяина, ни потребность служить, ни уверенность, что только рядом с хозяином Йену будет хорошо и правильно. Он спешил к хозяину, чтобы закон восторжествовал. Он рвался вперед, чтобы остановить преступника. Только это важно.

Он не замечал ничего и никого вокруг. Хозяин его ждал. Точнее… Долг. Его ждал долг и закон. Надо помнить не о себе, не о хозяине. Только долг и закон.

Дорога, холл Совета, лифт, твердая ладонь Вэла, которую он сжал в ответ, тяжелый, оценивающий взгляд Питера, задумчивый Оден, играющий кинжалом, кабинет, стол и сияющая в свете магической лампы корона в виде остроконечных кленовых листьев.

Крик:

– Ты самозванец!!! Вуд – ты самозванец!

– Портер! – довольно выдавил Питер. – Да ты никак заигрался!

Йен, с трудом стаскивая с себя амулет, не выдержал, громко сказал в лицо побелевшего, возмущенно вставшего из-за стола Портера:

– Именем короля вы арестованы! Вы обвиняетесь в заговоре против короны… – Голова кружилась, и сейчас было слишком сложно вспомнить все обвинения по порядку, но Портеру было все равно – он замер, не в силах выдавить из-за возмущения ни слова. – Вы обвиняетесь в магическом принуждении к убийствам Сержа Виардо-Шейла. Вы обвиняетесь в доведении его до сумасшествия. Вы обвиняетесь в убийстве лары Сесиль. Вы обвиняетесь в организации ограбления Университета магии. Вы обвиняетесь в уничтожении хранителей семейств Мактомас и Шейл и в уничтожении собственности Мактомасов и Шейлов особо опасным способом… – Йен прикрыл на миг глаза, собираясь с мыслями – все ли он сказал, все ли увязал в один узор? – Вы обвиняетесь…

Рука Питера легла ему на плечо:

– Расслабься, ему пока и этого хватит – видишь, он как рыба хватает рот воздухом и давится. Потом, как отойдешь от воздействия амулета, оформим все красиво. Забавно только одно: Ловчий – это твой пра-… Родич, короче.

– Боярышник… – еле выдавил из себя Йен, он сейчас тоже напоминал выброшенную на берег рыбу – ноги подгибались, руки тряслись, голова дико раскалывалась от боли, а где-то в сердце медленно затухало желание служить Портеру вечно. Вэл, которого трясло не меньше, чем Йена, подставил ему обжигающе горячее плечо. В воздухе отчаянно воняло гарью.

Портер наконец-то ожил, убирая корону в ящик стола:

– Вуд – ты самозванец! Ты потомок узурпаторов, захвативших лесной трон. И у тебя нет права меня арестовывать – все, что я делал, я делал ради короны и короля. Приказ был ясен всем – найти настоящего Эль Ореля. И только я! Я нашел его! Не Блад, не Хьюз, не вечный проныра Сноу – я!

От двери раздался недовольный голос Маккея:

– Какого эльфа тут происходит?!

Питер развернулся и, подслеповато прищурившись, сказал:

– Производим арест…

Портер вскинулся, не пытаясь никого атаковать – настолько он был уверен в своем праве выполнять приказ короля о поисках эль ореля:

– Я лишь исполнял свой долг! Приказ короля однозначен – любыми способами. Ни считаясь ни с чем. Найти Эль Ореля. Я его нашел – это Ловчий, более известный как Лесной король Боярышник. Никто не вправе арестовывать меня за выполнение долга!

Маккей подошел ближе, всматриваясь в Портера:

– Доказательства, что Ловчий – это Эль Орель сейчас же мне на стол!

– Слушаюсь, – только и ответил Портер. – Мне нечего скрывать, все мои действия строго обоснованы.

Шейл вскинулся, сбрасывая с себя руку Йена и шагая к Портеру. По кабинету пронеслась тяжелая волна жара.

– Обоснованы?! Десять невинных жертв! Это обосновано?!

Портер сухо сказал, поворачиваясь к Вэлу:

– Если бы полиция сработала четко – была бы всего одна жертва. А теперь скажите, что бы ответили Шейлы на предложение любого дознавателя показать ваш семейный склеп с хранителем?

– Да иди ты в…!!! – прорычал Вэл. Во все стороны полыхнуло пламя, но Питер быстро накинул на Вэла защитную сеть и предупредил:

– Шейл! Держите себя в руках – нападение на должностное лицо при исполнении ведет к виселице! Это не совсем то, чего мы изначально добивались!

– Именно! – Портер уже полностью пришел в себя. – Даже королю бы вы ответили так же – гордые и наглые, как… Шейлы! Дознаватель Джонсон погиб, попытавшись сунуться в ваш склеп – Десятый Редфилдс считал, что Шейлы выше закона. Потому даровать свободу Эль Орелю пришлось иным путем.

– Даровать?! – Вэл заставил себя говорить спокойно, чуть ли не шепотом. Йен несмотря на страх пламени подошел ближе и положил руку Вэлу на плечо. Сейчас как никогда Шейлу нужна была помощь и дружеская поддержка.

– Что неясно в моих словах? Вы пленили и держали в незаконном заключении Эль Ореля! Лесного короля, которого искал король Алистер, чтобы снять проклятье с себя и принцессы. Вам бы помолчать и подумать, лар Шейл. Вы же за злоумышление против короны можете сесть!

Маккей, тяжело переводя взгляд с одного мужчины на другого, все же вмешался:

– Оба! Прекратили! В вопросах безопасности короны все действия дозволительны. Никто. Я повторяю – никто не будет предъявлять Портеру обвинения. И никто! Повторяю – никто не посмеет вызвать его на дуэль.

Питер скрипнул зубами, проглатывая просящиеся на язык слова. Маккей напомнил именно ему:

– Сноу – ты не лар. Помнишь? Ты всего лишь лэс! Лэс, у которого нет права вызова на дуэль. И… Шейл… Случись что с Портером, я буду знать, кого вешать. Все всем ясно?

Все предпочли промолчать. Маккей еще раз обвел всех суровым взглядом и добавил:

– Раз все всё поняли, то… – Он протянул Йену уже знакомый конверт с королевской печатью. – Вторая попытка, Вуд. Вторая и последняя – пропустишь сегодняшний королевский прием, то в следующий раз во дворце окажешься в кандалах. Ясно?

Вуд опустил глаза вниз, а потом все же не удержался:

– Под венец тоже в кандалах поведете?

Маккей не возмутился тому, что его план разгадан. Он лишь мрачно кивнул:

– Если этого потребует безопасность страны, то да!

Портер вскинулся, не собираясь так легко сдаваться:

– Вуд – самозванец! Вы же…

Маккей скривился и ткнул пальцем в грудь Портера:

– Поймаешь Ловчего, вернешь ему жизнь, тогда и поговорим про самозванцев, ясно?

Тот судорожно сглотнул – сорочка под пальцем Маккея тлела, теряя свою белизну:

– Ясно.

– Вот и молодец! Пока Ловчий мертвец, эль орель – Вуд! Иногда буквальное следование приказу – глупость, Портер. – Маккей перевел взгляд на Питера. – А тебе, герой-любовник, личное предупреждение: еще раз сунешь нос во дворец – окажешься в Антабере. Там ты, вроде, еще не был! Портер, у тебя час, чтобы доказательства о том, что Ловчий – Эль Орель, были у меня. А теперь, на выход, щенки! Рано вы себя волками почувствовали!

Мужчины, глотая слова и проклятья, мрачно вышли вон. Чтобы Вэл покинул кабинет, Йену пришлось тащить его за пылающую руку. Хорошо, что Оден сделал железную конечность для Йена – не так сильно жгло и сил хватало.

Портер, не говоря ни слова, рванул в свой кабинет. Питер было сплел что-то пальцами – что-то тусклое и пованивающее гнильем, но Оден легко уничтожил это, накрыв своей ладонью:

– Не стоит. Надо ждать и ударить позднее, когда все успокоятся. Месть – ледяное блюдо.

Вэл хмыкнул. У него пока успокоиться не получалось, но откровенный жар перестал лететь во все стороны. Йен, отпустив его руку, протянул конверт с приглашением Питеру:

– Нужно?

Тот задумчиво взял конверт и криво улыбнулся:

– Навестишь в Антабере?

Пока Йен собирался с мыслями, его опередил Вэл:

– Навестим. После того, как уничтожим Портера. Там все и навестим.