Текст книги "Секреты Примроуз-сквер 2 (СИ)"
Автор книги: Татьяна Лаас
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 29 страниц)
Глава 19 Пожар
Из-за ритуала прощания, легли спать поздно, каждый в своей спальне. Даже Аликс. И от этого было грустно на душе, но ведь не пожалуешься – не поймут. Вэл сам не понимал себя, ведь не ребенок, пора уже смириться с выбором Аликс. В храме даже казалось – смирился.
Он долго засыпал – не помогли ни усталость, ни бессонная ночь. Он крутился, не находил себе места, снова взбивал себе подушку, укрывался с головой одеялом… И всё равно проснулся среди ночи, глядя в темноту. Кости просто выворачивало от боли, а, значит, где-то очень много открытого огня. Настолько много, что даже до Вэла дотянулось пламя. Или настолько близко, хоть это совсем невероятно – не бывает пожаров на Примроуз-сквер. Тут каждый дом имеет Хранителя… Или жуть. Но из-за них тут не бывает пожаров.
Валентайн резко сел в постели и замер от удивления – на прикроватной тумбочке стояла кружка с молоком, в котором точно, просто обязательно, был мед. Аликс не забыла бы про него. А самое главное, в кресле, подтянув ноги под себя, мирно спала Аликс, укрывшись пледом. И сердце просто захлестнула волна потрясающе глупой нежности, которой он не испытывал давным-давно. И захотелось наплевать на близкий огонь, на Йена, на будущий развод – на все-все-все плевать, и остаться тут, рядом с ней, так доверчиво спящей в кресле и ожидающей, когда ему понадобится её помощь с кошмарами.
Он осторожно переложил её в свою постель, укрывая одеялом, и вздохнул – долг все же превыше всего. А она тут же разметалась, согреваясь. Хрупкая кисть выпала из-под одеяла, и Вэл деликатно, за тонкое запястье, где билась синяя жилка, вернул её обратно в тепло – в спальне уже похолодало, камин прогорел. Он вздохнул и все же заставил себя одеваться – пламя его стихия, и он знал, что стихия эта вечно голодная и жадная до людских жизней. Сюда он еще вернется, это же его спальня. Сюда он может вернуться в любой миг, только будет ли Аликс тогда в его постели? Впрочем, его не должно волновать. Он же смирился… Почти.
Он спешно натянул штаны, обулся, накинул поверх ночной рубашки кардиган и спешно вышел из своей спальни.
В доме было тихо, даже мальчишка-чистильщик и посудомойка уже спали внизу в своем закутке. Коридорный лакей тоже спал, ворочаясь в шкафу, он даже не услышал, как хозяин вышел из дома. Только Аирн и дежуривший ночью Матемхейн выпорхнули следом за Вэлом. Матемхейн остался на крыльце, а Аирн, отдавший приказ недовольному воздушнику оставаться здесь и караулить дом, полетел за спешащим вниз по Примроуз-сквер Валентайном.
Горело знатно. Горело сильно – не бывает такого пожара, если только так не задумано, а, стало быть, поджог. Особняк семейства Мактомас тут не любили, и нелюбовь была давняя, еще со времен Маржина, потому что нечего делать рыжему сыну Томаса среди благородных ларов. Он бы хоть юбки перестал таскать, прежде чем лезть в лары! Впрочем, за столетия свыклись и с юбками, и с буйным нравом Мактомасов, умевших за себя постоять в благородной драке – дуэли сыновья Томаса не признавали. С семейством свыклись, но ненавидеть так и не перестали. И вот теперь их особняк горел от самых подвалов до крыши, которая грозилась вскорости упасть, несмотря на усилия пожарной команды. Водные маги сюда еще не успели добраться. Или не спешили, зная, что тут живет Шейл, который сам мог справиться, а не справится, значит, и подставить его можно красиво и так, что не прикопаешься. Впрочем, об этом думать Вэл себе запретил.
Особняк был расположен за два перекрестка от дома Шейла, но тот уже давно перестал обращать внимание на такие расстояния. Он, для верности, встал посреди улицы. За спиной вдруг возникло чужое, нагло уверенное, что оно должно быть тут, плечо. Валентайн прикрыл глаза и потянулся за пламенем, впитывая его всем телом, принимая его и подчиняя собственной воле. Кости заломило сильнее, даже зубы заныли, а ведь они не кость, с чего бы им болеть. Опять очередной слив на подходе, а ведь не должно быть, не должно – прошлой ночью же был слив. Неужели «Веревка» его так подкосила? Когда-то и горящие джунгли от края и до края горизонта не переполняли его резерв.
Вэл стиснул зубы и приказал воздушнику, стоявшему у него за спиной:
– Возвращайся, Аирн. Твоя помощь не нужна.
– А ты куда? – нагло сверкнул зелеными глазами Аирн.
– А я искать выживших. – Валентайн понесся в сторону особняка Мактомасов, с тех хватит самим полезть в еще не остывший от пламени дом.
Пахло гарью. Потревоженный пепел взлетал вверх, забивая горло и заставляя кашлять. Кожа свербела от жара, который Вэл старательно втягивал в себя – Мактомасы оказались слишком упрямы и тоже пошли искать выживших в доме – всегда есть надежда, что амулеты выдержали и защитили, а уж у ларов всегда были амулеты на все случаи жизни.
Со стороны фасада искать кого-либо было глупо, там прогорели и обрушились этажи, но все равно проверить под обломками надо, только там жар такой, что только он и Марк выдерживали. Но это никого не останавливало – Аирн Вэла не послушался, и Даринель прилетела сама, притаскивая за собой с десяток воздушников, не подозревавших, что опалить тут крылья легче легкого. Или знали об этом, но все равно лезли разбирать завалы и искать выживших. Может, надеялись на крепость доспехов? И Йен пришел, конечно же, но ему хватило ума понять, что его магия полезна за пределами пожарища – он помогал выжившим, пока целители не приехали.
Это безумие – развалины только к вечеру остынут, но это никого не останавливало. И наградой была выгрызенная у жара очередная жизнь – все же у ларов да не найдется амулетов! И хорошо, что Мактомасы не зазнались, амулеты от пожара у них носили даже мелкие девчонки-поломойки, хотя они как раз спали в дальнем крыле для слуг, которое не пострадало.
Рыжий, тощий, закутанный только в плед Мактомас, тринадцатый потомок прибывшего из-за моря Томаса, остановился рядом, вытирая гарь с лица и подавая Валентайну кувшин с водой:
– Выпейте!
– Благодарю, – сухо сказал Вэл – сухо, потому что горло все же пересохло. Пламя – стихия Шейла, но стихия неподатливая и капризная. Он сделал глоток, задерживая воду в горле и наслаждаясь её вкусом. Стены особняка остывали, так что теперь можно было стоять на тротуаре рядом и рассматривать то, что осталось от родового гнезда Мактомасов. И куда только Хранитель смотрел? Или прав Аирн, и жила тут жуть, а не Хранитель.
– Это я должен благодарить вас, лар Шейл. – склонил голову Ангус Мактомас.
Валентайн вспомнил Йена и сказал просто:
– Служба такая!
Ангус, мужчина слегка за сорок лет, впрочем, потомки магов еще не выродились, так что выглядел он моложе своих лет, хмыкнул:
– Служба службой, а оказались вы тут раньше водных магов.
– Просто близко живу, – и Вэл, подобно Йену, чувствовавшему подвох с долгом жизни, просто поменял тему: – полейте, пожалуйста, из кувшина. Если вам нетрудно.
– Нетрудно для хорошего человека-то. – Ангус полил Вэлу на руки, смывая гарь. Валентайн даже голову подставил под воду, потом просто откидывая назад мокрые волосы – ему зимний холод был не страшен. А вот пожарные уже ругались, сворачивая брандспойты – вода на морозе стала замерзать.
Воздушники уже улетели прочь в особняк или на крыши, или где их там Даринель держит? Только Аирн держался рядом с Йеном, помогая и приглядывая, чтобы этот фей опять не вылез за пределы своих возможностей, леча пострадавших. Марк мрачно осматривал особняк, пытаясь разобраться, что же тут случилось? Он тоже помнил про Хранителей и в невозможность вот такого дикого пожара.
Йен, который уже закончил с последними пострадавшими, подошел и улыбнулся, старательно рассматривая Валентайна. И тот опередил его, быстро докладывая:
– Йен, загорелось сразу в трех местах. – Он пальцем ткнул в устоявший каменный фасад здания. – Там, там и там.
Ангус пояснил:
– Библиотека, мой кабинет, кабинет сына.
– С Хранителем не конфликтовали? – только и спросил Йен.
– Нет, конечно. – Ангус не обиделся. – Мы хоть и безголовые Мактомасы, но не до такой же степени. Хранителя с полгода назад проверял маг – все было в порядке. Задабривать Хранителя никогда не скупились. Так что… Не знаю, что и думать. – Он пятерней влез в свои волосы, чуть дергая их и приглаживая назад.
Валентайн повернулся к Йену и снова опередил его:
– Возьмемся за дело?
Тот честно признался:
– Пожары не мой профиль.
– Зато мой.
Ангус вмешался:
– Я не поскуплюсь с благодарностью, лар и лэс. Уж поверьте.
Йен качнул головой:
– Я старший инспе… – он осёкся, вспоминая вмешательство Маккея в свои дела. – Точнее главный дознаватель Вуд. И с благодарностями не ко мне. Я лишь выполняю свой долг.
Ангус подмигнул и расплылся в улыбке:
– Заметно, эль фаоль. Заметно. И не бойтесь, мои люди будут молчать, а из пожарной команды никто и не понял. И… Вы начнете утром или…?
Йен решился и твердо сказал:
– Сейчас. Пока люди не отошли от ужаса пожара, пока не напридумывали себе оправданий и прочего. Но, сперва… Амулеты?...
Ангус понял его сразу же:
– Абсолютно все законные.
– И у слуг?
– И у слуг. Могу показать документы – утром, когда доберемся до моего поверенного – у него хранятся все копии. – Он оглянулся на обгоревший дом, от которого остался только фасад. – Тут-то явно все выгорело.
– Тогда сейчас займемся простым опросом… Вы… Не оставьте нас на секунду с ларом Шейлом?
– Конечно, – с легким поклоном Ангус отошел в сторону.
Вэл облегченно выдохнул, косясь на Ангуса:
– Пронесло! Про долг жизни он не вспомнил.
– Пока? – выгнул бровь Йен.
– Надеюсь – вообще.
Йен не стал дальше разыгрывать Вэла и пояснил:
– Никто не погиб. Потому и долга жизни нет.
– Хорошо! Тогда… Ты что-то хотел, Йен?
– Хотел, – подтвердил тот. – Я весь этот дикий разговор хотел узнать лишь одно – ты хорошо себя чувствуешь, Вэл?
Тот отмахнулся, совсем недопустимо для лара:
– Если ты про ожоги… То их у меня нет.
– Я про слив. Ты… Светишься для меня так, что глаза слепнут.
Вэл скрипнул зубами – от Йена мало что можно скрыть. Пришлось оправдываться, словно он маг-новичок, плохо себя контролирующий:
– Все хорошо. Честно. Сейчас пойду домой и лягу спать. А потом придумаю, куда слить излишки. Может, тебе охранный амулет сделаю. Или Аликс…
– Лучше для Аликс… И… Не часто ли у тебя стали происходить сливы, Вэл?
Тот нахмурился и ничего не ответил – контролировать себя в последнее время, действительно, было трудно. Из-за Йена, надо полагать. И пока Валентайн пытался подобрать приемлемый ответ, Аирн вмешался – он ткнул пальцем в грудь Шейлу, аккурат в сердце:
– Чувства… Переживания… Просто тут стало слишком много волнений. И ревности.
Валентайн вздрогнул:
– Я не ревнивый, честное слово. И нет, Йен, такие сливы ненормальны, но я постараюсь взять себя под контроль. А сейчас, извините, но мне и впрямь лучше вернуться домой. И… Йен, не загоняй себя —чуть расспроси и тоже идите с Марком домой.
Он пошел прочь, убеждая себя, что совсем не ревнует Аликс. Да и… Он вообще не ревнивый!
Аирн тихо продолжил для погрузившегося в задумчивость Йена:
– Ревность… Магия тоже умеет ревновать, она чувствует, что меняется, и это ей не нравится. Пока еще все устаканится в вашей связи.
Йен машинально кивал, провожая Вэла взглядом, и только последние слова Аирна заставили его вздрогнуть и прислушаться:
– Что? Какой связи, Аирн? Что ты такое… Говоришь.
– Магической связи, Йен. – улыбнулся Аирн. – А ты что подумал? Магической связи. Валентайн нестабилен последнее время, как раз после знакомства с Аликс.
– Или после «Веревки» – боги знают, что с ним там творили, – старательно тихо, помня, что вокруг слишком много ушей, сказал Йен.
– А ты не был в «Веревке», – просто напомнил Аирн. – Но тоже в последнее время нестабилен и творишь боги знают что. Разве не заметил?
– Я недавно после госпиталя. – Йен ткнул себя пальцем в затылок. – Моя нестабильность вполне понятна – я пережил трепанацию.
Аирн пожал плечами:
– Ну… верь в свою трепанацию… А я верю в чувства. И изменения. И вашу связь, делающую вас крепче и сильнее.
Глава 20 Аликс и Валентайн
Вэл принял душ на первом этаже на половине слуг – не хотелось потревожить сон Аликс даже малейшим шумом. Он глупо продолжал надеяться, что она по-прежнему спит в его спальне, а он может поспать в кресле. Или просто посидеть рядом, любуясь ею. Ему осталось-то всего ничего – на следующей неделе должен прийти ответ из Канцелярии архиепископа Дубрийского. На следующей неделе она будет уже не его, а Йен не из тех, кого хочется обманывать. Он не из тех, на чьи чувства плевать. Потому эту ночь, уж коль она сама пришла к нему в спальню, чтобы защищать от кошмаров, он упускать не хотел. Он просто посидит в кресле и будет любоваться Аликс, пока это еще возможно. Пока она еще его, хотя бы по закону. Ему многого и не надо. Раньше не мог переступить через свои принципы, теперь тем более, нельзя переступать через дружбу и чувства близких. Он просто посидит в кресле и будет любоваться – Аликс очень красивая, пусть её красота не соответствует принятым канонам.
Он, действительно, именно так и собирался поступить. Только сел не в кресло, а на край кровати. Это было ошибкой. Мягкие матрасы прогнулись под его весом, и всегда тревожно спящая Аликс тут же проснулась, рассматривая его в предрассветной темноте.
– От тебя пахнет гарью… – тихо сказала она, протягивая к нему руку. Её пальцы неуверенно замерли, то ли собираясь прикоснуться к его лицу, то ли к волосам.
– Это неважно. Спи. – Вэл все решил сам – он поднес её руку к губам и поцеловал в запястье. Это была вторая его ошибка. Отпускать её тонкую, изящную руку не хотелось. Хотелось продолжить целовать такое беззащитное запястье, и чуть выше, нежную кожу у локтя, что совершенно неприемлемо для разводящихся супругов. – Спи, малыш…
– А мне стало страшно ночью, – призналась она и села, такая хрупкая и нереальная в предрассветном зимнем свете. Сейчас так и виделись тонкие, прозрачные крылья у неё за спиной, на которые поскупилась природа. Она точно должна летать, она же воздушница, она дитя воздуха, эфемерная и непостоянная. Вэл осторожно обнял её и прижал к себе – так было спокойнее, потому что её тонкая ночная сорочка ничего не скрывала. Ни беззащитных ключиц, ни тонкого стана, ни изящную грудь. Вот идиот, надо было не приходить – отказаться от Аликс невероятно трудно.
– Хочешь, я покараулю твой сон?
– Хочу, – призналась она. – Знаешь, может, это и неправильно… Может, ты и подумаешь обо мне плохо, но…
Она вывернулась из-под его руки и осторожно прикоснулась губами к его щеке, заставляя кожу гореть. Вэл застыл, как каменное изваяние – этот поцелуй был так желанен, и так… Так не вовремя. Надо помнить о Йене.
– …но я не хочу отпускать тебя. Я не хочу отпускать тебя, не узнав тебя.
Вэл прикусил губу – надо помнить о Йене, даже если Аликс сейчас не помнит.
– Аликс…
– Это неправильно? – она снова поцеловала его – в этот раз в губы. Легко, почти просто прикосновение, а не поцелуй, и отстранилась. А Вэл весь пылал только от простого прикосновения и не мог себя заставить отпустить её. – Неправильно?
– Малыш… Я же твой друг… – слов не хватало. Они были не те, и не то, что просилось на язык. Но долг. Честь. Дружба… Все это требовало отстраниться и дать ей свободу. Хотя бы попытаться. – Помнишь? Мы решили…
Она строго напомнила:
– Ты. Ты решил. А я не понимаю своих чувств. Совсем не понимаю. Можно я буду неправильной хотя бы одну ночь? Я хочу понять… Просто понять – кто мы и что мы… Можно же?
Он сглотнул и прошептал, наплевав на последствия:
– Малыш, можно. Только помни – я всегда могу остановиться. Одно твое слово, и я остановлюсь. – Он ведь тоже не мог не узнать её, не быть с ней, да и… Ему не привыкать быть неправильным – он всегда шел наперекор обществу, всегда и везде.
– Хорошо… – она снова запуталась в своих руках, не зная, что с ними делать. С Йеном было легко и понятно… Или, наоборот, непонятно, но упоительно, и глупых мыслей в голове не было. Не возникал вопрос, куда деть левую руку, или правую… Или куда девать губы… Йен был как вспышка, которая взорвалась внутри, растекаясь по жилам и заставляя забыть себя – лесная магия она такая… Дикая и непредсказуемая… А с Вэлом было иначе. Солнышко в сердце загорелось только от его поцелуя, а вот руки… Они мешались. Они не знали, что делать, когда губы Вэла прокладывали будоражащую дорожку от виска вниз, совсем вниз, даже под кружево ночной рубашки…
– Солнышко… Ты мое солнышко… – не выдержала Аликс, находя своим рукам и губам занятие: одна ладонь зарылась в его волосы, а вторая легла Вэлу на грудь, там, где сердце. Причем легла под ткань сорочки, прикасаясь к обнаженной коже. – Мое солнышко…
Солнышко… Аирн бы согласился с таким прозвищем Валентайна Шейла, если бы услышал его. Во всяком случае именно же солнечный луч принял магию Шейла, принял его огонь и признал своим.
***
Она выскользнула из его сонных объятий, поправила его еще влажные волосы, упавшие на глаза, укрыла одеялом. Он спал глубоко и размеренно, ничего не замечая. Огромный, пугающий, притягательный. Теплый, яркий, горький, как пепел… И её? Или не её… Мать была права – она очень невоспитанная лэса. Очень. И неправильная. Нельзя как она, быть и с Йеном, и с Вэлом. Или все же она правильная, если вспомнить ту кукольную лару, заставившую когда-то Вэла побелеть на улице? Ведь можно… Или… Она приложила ладони к горящим щекам – или нельзя? Она уже ничего не понимала. Йен и Вэл такие разные, и как тут выбрать. Как выбрать, если каждый ей дорог, просто по-своему, потому что они разные. Совсем разные.
Аликс встала и быстро накинула на себя халат. Она через общую гардеробную комнату направилась в свою спальню.
Нет, все же она неправильная. Правильная лэса обязана после дебюта найти себе мужа, а потом долго, до двадцати трех, а то и пяти, ждать свадьбы, ждать и проверять жениха. А она… Она все сделала не так, впрочем, выбора у неё тогда не было. Это сейчас выбор есть, и это неправильно – перебирать мужчин, боясь сломать им жизни. Или сломать свою.
Она встала у окна, выходящего в парк, стояла и смотрела на ночь, а ночь смотрела на неё. Только подсказать ничего не могла, потому что она просто ночь, а Аликс – неправильная, глупая лэса, которая нарушает все правила и ведет себя возмутительно. Как джайл Аджит со своими семью женами.
Она прислонилась лбом к ледяному окну. Они слишком разные. И без каждого ей будет больно. И им причинять боль не хотелось. Может, все так странно, потому что она их не любит? Что она знает о любви… Может, правильным будет отпустить их обоих. Или дать себе свободу. Побыть одной, понять, что она сама хочет от этой жизни.
За окном сверкнули желтые крылья – на подоконник приземлился замерзший малыш-чешуйник, как в кокон завернутый в уже потрепанный и грязный кашемировый шарф Вэла.
Аликс рванула раму вверх, открывая окно, и медленно, чтобы не напугать, протянула руку чешуйнику, не понимая, почему с него до сих пор не слетело проклятье. Уже все жукокрылы могли снимать шлемы, а этот малыш чем провинился? Почему он до сих пор не может стать человеком?
– Иди сюда, – старательно мягко сказала она, – я тебя не обижу, малыш… Иди сюда…
Только этот малыш с яркими, словно солнышко, крыльями, вжался в стену, отрицательно качая головой. Он дрожал всем телом, но принимать помощь отказывался.
– Малыш… Ты же замерз, а я не обижу тебя. Хочешь есть? – Аликс обернулась на стол, где в вазочке всегда были сласти.
Рука чешуйника требовательно подалась вперед.
Аликс выбрала из вазочки несколько шоколадных конфет и протянула чешуйнику. Тот с опаской взял одну, тут же грязной, не похожей на человеческую лапкой разворачивая обертку и пихая шоколад за щеку. Остальные конфеты, которые Аликс терпеливо держала в протянутой руке, он быстро запихал себе под шарф и рванул прочь в парк – дверь спальни открылась и на пороге стояла Эмма, тут же бросившаяся к Аликс со словами:
– Милара, да кто же так делает! Вы же сейчас простудитесь!
Эмма резко закрыла раму и отправила замерзшую Аликс в кровать.
Глава 21 Хранитель Мактомасов
Быстро провести опрос всех обитателей особняка Мактомасов Йену не удалось – слишком большая семья была у Ангуса и слишком много прислуги, даже короткий опрос: где кто был и кого видел —занял много времени. А ведь Ангус выделил Йену своего секретаря, безропотно делавшего записи в блокнот. И старший сын Ангуса Хьюго Мактомас помогал – приводил и уводил слуг в кабинет, выделенный под расспросы, подсказывал, описывал дом и его устройство, но пока голова Йена только гудела от обилия информации, не давая никакой подсказки, кто же поджег дом и зачем. Было заметно: и огромная семья Мактомаса любила друг друга и стояла за своих горой, и слуги тоже уважали хозяев и были преданы им. Нет, они ничего не утаивали, в отличие от слуг Мейсона, и где-то в глубине души Йен понимал – они уважали хозяев и не были способны на предательство. Так тоже бывает, не зря же Мактомас заботился о слугах, не пожалев на каждого защитных амулетов. Да, взаимное уважение тоже бывает, даже у лар.
Отпустив последнего, коридорного лакея Хемиша, Йен ненадолго прикрыл глаза – в доме, на первый взгляд, не было поджигателей. Йен был бы рад, если и потом это подтвердится. Только искать от этого поджигателя легче не станет.
Йен потянулся в кресле и посмотрел на секретаря Мюррея:
– Если вас не затруднит, записи…
Тот, слишком рыжий, слишком конопатый для приличного секретаря лара, сказал:
– Не извольте беспокоиться, я распечатаю их для вас, сделаю пояснительные записки и отошлю в участок. Или лучше в особняк Шейлов?
– В особняк. Я буду вам очень признателен.
Йен встал и направился на выход – пусть Вэл просил его скорее вернуться домой, но он еще не нашел ответ на главный вопрос, который его мучил – как Хранитель дома допустил какой мощный пожар? Йен не видел потоков защитной магии вокруг особняка, а значит, Хранитель мог быть мертв, если так можно сказать про уже изначально мертвое существо.
– Не за что, лэс Вуд. – Мюррей тоже встал, – вас проводить на выход или вы еще что-то хотите проверить?
– Мне нужен Ангус Мактомас.
– Я провожу вас, полагаю, он сейчас пытается пробраться в подвал к Хранителю. Именно же это вас интересует?
– Да, – кивнул Йен. – Хотелось бы посмотреть на состояние Хранителя.
– Вряд ли Ангус пойдет на это, сами понимаете: Хранитель – это слишком личное, это тайна рода. Мало кто из младших-то Мактомасов спускался к основанию дома.
– И все же я попробую настоять на осмотре Хранителя.
Мюррей отвечать не стал, он лишь послушно открыл дверь и повел из уцелевшего крыла для слуг в сторону хозяйской половины, с которой дико воняло горелым, так что тянуло бесконечно кашлять, и это несмотря на полностью открытые окна. Ветер завывал в длинных коридорах, но выносить прочь запахи гари отказывался. Холодно было едва ли не сильнее, чем на улице – из-за сквозняков и сырости.
Ангус и Марк нашлись в подвале, освещенном синими волшебными огоньками – они уходили куда-то прочь в узкие темные коридоры подвала. И куда-то еще ниже, где пряталось сердце дома. Хранитель или все же жуть, допустившая пожар.
– И как там, лэс Вуд? – спросил Ангус, разворачиваясь к Йену. Мактомас уже успел сменить плед на более привычный наряд, хотя штанов на нем по-прежнему не было, неназываемых (и почему лары так боятся этого простого слова?) заменяла клетчатая юбка до колен.
– Никак, лар Мактомас. Сходу определить поджигателя не удалось. Слуги вам преданы, по-хорошему преданны.
– Благодарю.
– Да особо не за что. Я бы хотел осмотреть Хранителя, если вы позволите.
Ангус ткнул пальцем в синий огонек, висевший прямо перед ним:
– Вот мы тоже с младшим Шейлом хотим. Он утверждает, что это даже безопасно, что своды не рухнут – Хранитель похоронен прямо под передним холлом, а там шибко горело.
Марк пожал плечами:
– Мне кажется, что фонарики не заведут в плохое место.
Агнус хмыкнул, тыкая пальцем Марка в грудь:
– Но ты не уверен.
Марк покраснел – густо и неожиданно. Он еще с трудом привыкал общаться с ларами на равных. Йен пришел ему на помощь:
– Фонари Шейлов не лгут. Я сам жив лишь благодаря им.
Ангус решительно качнул головой, указывая на проход:
– Тогда чего ж мы ждем? Только там будет жарковато – пепелище ещё не остыло.
– Потерпим, – сказал Йен, а Марк добавил:
– Я постараюсь унять жар.
Вместо ответа Ангус уверенно шагнул в темный коридор, чуть подсвеченный синим огоньком, доверяя словам нового Шейла.
Они шли через жар, сухой воздух, дерущий горло, узкие проходы, высеченные в камне, через тьму и опасность обрушения. Только шли напрасно – в узком склепе, где должно было лежать тело Девы Мактомасов, как объяснял по дороге Ангус, был лишь прах, в котором Йену удалось с разрешения хозяина, найти небольшой золотой амулет.
Ангус хмурился, и при свете синего огонька сам напоминал недоупокоенную жуть:
– Не спрашивайте, что это. Тут не должно было быть никаких амулетов. И забирайте эту гадость – я буду очень рад, если вы найдете ту тварь, что развеяла Деву Мактомасов и уничтожала Хранителя нашего рода. Это… Оскорбление, нанесенное всему роду Мактомасов, это не то, что оставляют без возмездия.
Йен старательно подавил в себе рвущиеся слова – не в наше время жить понятиями родовой мести.
Домой с Марком возвращались в тишине. Марк отчаянно стеснялся – все же десять лет разницы давали о себе знать, а Йен снова и снова прокручивал события прошедшего дня, понимая, что что-то упустил из виду. Это занозой сидело в мозгах, не давая успокоиться. Приходилось раз за разом прокручивать в голове прошлый день, вспоминая всякие мелочи, но каждый раз найденная мелочь была не той.
Совсем рассвело, а, значит, было уже часов восемь, а то и девять. В доме уже все встали и даже позавтракали. Валентайн будет недоволен – сегодня храмовый день и надо идти на праздничную службу, но у Йена было слишком много дел. Ругаться, отстаивать свои права или уговаривать отчаянно не хотелось. Йен привык сам за себя отвечать, только твердолобому Вэлу это не докажешь.
Марк открыл дверь, пропуская вперед Йена, тот вздохнул:
– Сейчас бы желудевого кофе для бодрости…
Марк вскинулся:
– Так на кухне полная корзина желудей, только они эээ… – он замялся, не зная, какое слово подобрать. Йен его понял и пожал плечами:
– Я сам не знаю, что с ними нужно делать – иногда хватало просто подержать желудь в руке, а иногда нужно было загадать что-нибудь. Только оно все равно не сбывалось. И, Марк… Иди-ка ты отдыхать, я сам со всем справлюсь.
На кухне было спокойно – завтрак уже подали и хозяевам, и слугам, так что повар, Йен не знал его имени, сидел за большим столом и просто пил чай.
– Доброе утро, – поздоровался Йен. – Мне сказали, что тут есть желуди.
Повар безропотно достал корзину из-под стола и пояснил:
– Желуди промыты и прокалены. Но я могу сделать вам хороший кофе – в доме много сортов на выбор, милэс.
– Нет, спасибо. Мне нужен именно напиток из желудей. – Йен запустил руку в желуди, перебирая их и чувствуя, как те отзываются ему теплом. Он достал несколько горстей желудей и кинул их в понятливо протянутую поваром миску. – Эти надо отправить в особняк Мактомасов.
– Я распоряжусь, милэс, – над плечом раздался солидный и явно недовольный голос Нильсона – не дело находиться Йену тут, на половине слуг. – Не стоит беспокоиться, Томас объяснит им, что надобно сделать с желудями. Что-то еще, милэс?
Йен достал пару желудей из корзины и положил их на стол:
– А это для моего напитка. И лару Марку потом подадите, когда он встанет. И, пожалуй, ларе и лару Шейлам.
– Будет сделано, милэс, – кивнул Нильсон, красноречиво рукой указывая на выход. -Завтрак вам подадут через полчаса в Синей столовой, милэс. Прошу проследовать за мной!
Йен в последний момент привычно набил карманы брюк желудями – пригодятся. Они всегда пригождались. Нильсон открыл перед Йеном дверь:
– Прошу! Газету вам подать?
И заноза в голове Йена все-таки прорвалась, вскрылась воспоминанием – завтрак, Аликс, газета и заметка «Ограбление артефакторной Университета! Украдены ценные амулеты!».
– Дохлые феи, еще и в Университет ехать…
– Милэс? – терпеливо напомнил о себе Нильсон.
– Мне нужна газета двухдневной давности, лэс Нильсон.
Тот склонился в легком поклоне:
– Как скажете. Извольте подождать полчаса.
Ровно через полчаса, когда напольные часы в Синей столовой начали хрипеть, собираясь с силами, чтобы отбить девять часов утра, Томас принес завтрак: ароматный желудевый напиток, яичницу, свежий стейк, гренки – и свежепроглаженную газету:
– Приятного аппетита, милэс.
Йен открыл газету, убеждаясь, что она именно за четверг:
– Лэс Нильсон замечательный дворецкий, но не хотел бы я служить под его началом.
Томас улыбкой поблагодарил Йена за сочувствующий взгляд – Джону пришлось крайне быстро нестись на площадь за газетой, её еле-еле успели прогладить к завтраку.
***
Вэл, спустившийся в столовую к Йену, уже закончившему завтрак и продумывавшему дела на день, выглядел взъерошенным и внезапно смущенным. Смущение – это не то, что ожидаешь от Шейла.
– Доброе утро, Йен. – Вэл сел на диван, и Йен отметил про себя, что тот так ничего и не сделал со своим почти переполненным резервом.
– И тебе доброе утро. – он развернулся на стуле к Шейлу. Тот мрачно заметил:
– Судя по стойкому запаху гари, ты так и не добрался до душа и кровати. А ведь я просил не загонять себя.
– Дел накопилось много, – отмахнулся левой рукой Йен. – Мне нужно сегодня съездить в Университет магии…
Вэл только приподнял удивленно бровь:
– А туда зачем?
Йен вместо ответа протянул ему газету с заметкой и амулет из склепа Мактомасов.
Вэл быстро пробежался глазами по статье, а потом принялся рассматривать со всех сторон разряженный амулет в форме круга с непонятными надписями.
– Думаешь… Связано?
– Хранитель Мактомасов уничтожен, причем судя по показаниям живущих в особняке, а я им склонен верить, чужаков в доме не было. Хочу узнать – что украли из артефакторной, это во-первых, а во-вторых, расспросить про амулет.
Вэл пожал плечами:
– Храмовый день, Йен.
– Я знаю, но я его, пожалуй, пропущу. Надеюсь, небеса меня простят – уже не первый раз приходится из-за службы.
– Тогда я позвоню Маккею, пусть достанет копию дела, вдобавок пусть воспользуется своим положением и заставит артефакторщиков выйти на работу. – Вэл задумался. – Или сразу дело забрать себе? Что скажешь?
– Многовато, – признался Йен. – Сейчас надо разобраться с Мейсонами, с убитым воздушником, с ларой Сесиль, заодно надо будет хорошенько покопаться в делах Дюпон-Леру, вдобавок пожар у Мактомасов. Многовато, чтобы не затянуть ни одно дело.
