Текст книги "Секреты Примроуз-сквер 2 (СИ)"
Автор книги: Татьяна Лаас
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 29 страниц)
– Как вы это узнали, отец Люк?
Тот виновато улыбнулся:
– Простите, это тайна святого покаяния, которую я не могу разглашать. То, что сказано в покаянии перед богами, не может быть разглашено людям.
Йен нахмурился, а Аликс спросила:
– А магам?
Отец Люк подтвердил со вздохом:
– Закон предписывает открывать тайну покаяния магам, если это связано с расследуемым делом.
Йен благодарно улыбнулся Аликс и достал очередные документы:
– Маг Вуд, член Магического Совета Магны. – К тому, что он легальный маг, Йен еще не привык, но как же это облегчало его жизнь!
– Хорошо... – кивнул храмовник, – я расскажу вам все, что знаю, хоть знаю я и мало. Габриэль в свои редкие приезды сюда, в поместье, рассказывала, что испытывает сугубо платоническую страсть к некому существу... Не спрашивайте, она никогда не уточняла, кто это, только сетовала на Богов, что они поступили с ним несправедливо. Я убеждал, что это гордыня – пытаться понять пути богов, но не думаю, что это помогало.
– Вы помните, когда впервые она вам рассказала об этой связи? – Йен посмотрел украдкой на Аликс, но та удивленно закачала головой – ничего подобного она не знала.
– Около трех лет назад.
– Вы пытались предупредить родителей Габриэль об этой связи?
Храмовник развел руками:
– Тайна святого покаяния... Я лишь мог читать проповеди о чистоте души и тела молодого поколения, иначе я помочь не мог.
– Что-то еще?
– В свой последний приезд Габриэль сообщила, что была неправа про Богов и зря сетовала на них. Она признала, что я был прав, когда говорил, что долготерпение вознаграждается. Она была одновременно и подавлена – родители что-то стали подозревать или даже узнали о тайной связи, увозя её подальше от соблазнов столицы, и в тоже время Габриэль была счастлива – это нельзя было не заметить. А потом... Потом был спешный отъезд семьи Мейсон из поместья и сообщение о смерти Габриэль. Больше я ничего не знаю, увы.
Йен задумчиво уточнил:
– В Блекберри на прошлой неделе непосредственно перед отъездом Мейсонов в Магну были чужаки или приезжие?
– Мне ничего об этом неизвестно. Лучше спросить в гостинице «Король и лес» у станции, там скажут точнее. Или в полицейском участке на Зеленой улице.
Йен поблагодарил отца Люка за помощь, а потом вспомнил:
– Вам нарочным пришлют ваши показания, распишетесь под ними. И не бойтесь, показания будут защищены магией и будут видны только мне и вам. В суде они будут оглашаться в закрытом режиме из-за тайны покаяния. И... Еще... Пригласите на кладбище мага смерти – защитные плетения поизносились, еще чуть-чуть и нашествие шатальцев может случиться.
Храмовник побелел:
– Спасибо за предупреждение, я сразу же отпишусь в канцелярию архиепископа Дубрийского о проблеме с кладбищем...
Йен предложил руку задумчивой Аликс и пошел на выход их храма.
– Знаешь, – еле слышно сказала она. – А я ведь плохая подруга – я ничего не знала о романе Габи с кем бы то ни было. Нет, она обсуждала со мной молодых ларов и лэсов, не без этого, мы же обе были после дебюта, у обеих матери были в поиске достойных женихов... Но чтобы хоть раз был намек о любви или связи с кем-то... Этого не было.
На улице совсем стемнело – часы на ратуше громко отбили четверть шестого. Йен подумал, что надо бы наведаться в поместье, но время для визита уже было неподходящее. Если информация о расследовании дойдет до Даффа, то Йену несдобровать.
– Это не твоя вина, что Габи не делилась своей тайной. Может, там все было изначально обречено, и Габи это понимала. Может, кто-то, как я – нир... Или кто-то из служащих в доме – лакеи часто нравятся молодым девушкам, но это отнюдь не повод выходить за них замуж. Всякое может быть... Хотя... Ни нира, ни лакея не назвали бы существом. Это мог быть кто-то из нелюдей.
Аликс прошептала, все понимая:
– Значит… Габи… Убили? Из-за этой связи убили? Наверное, тот, кто ухаживал...
Йен машинально кивнул, соглашаясь:
– Вариант, хотя это могли быть и родственники... – потом он вздрогнул, вспоминая, с кем разговаривает. – Прости, Алиш, я задумался.
Она грустно улыбнулась ему:
– Ничего страшного, Йен.
– Можно вопрос?
– Конечно.
– Алиш, а почему ты решила, что Габриэль убили? Мне просто интересно.
Она пожала плечами:
– Ты был прав, когда рассуждал о людях – городским знакомым хватает и своих мертвецов, чтобы интересоваться еще чужими могилами, расположенными слишком далеко от города. Все легко сохраняется в секрете. Можно убить, похоронить где-то тело, и никто никогда не догадается, что с Габриэль случилось что-то страшное. Одно не пойму – почему? За что? Что можно сделать такого, чтобы заслужить смерть.
– Это как раз легко понять, Аликс. Люди очень боятся потерять репутацию. На что только не идут лары и лэсы ради нелепой родовой чести. Не раз сталкивался с таким. Измены, незаконнорожденные дети, подозрения в каких-то махинациях и преступлениях, неправильно выбранный жених или просто любовник… И… Аликс, ведь Габриэль может быть и жива.
– Что? Но ведь был некролог.
Иногда она была такая наивная, свято верящая в газеты и напечатанные в них новости.
– Это может быть ложью. Если что-то случилось с Габриэль по вине родителей, то... Она может быть жива. Иногда неугодных сдают в исправительные приюты, из которых они уже никогда не вырываются, отправляют в монастыри, или… Самая страшная участь – психиатрические лечебницы. Причем все это вполне законные варианты исчезновения неугодных. Тайно отвезти в лечебницу, дать объявление о смерти и… Все, репутация сохранена. Никто не будет искать такую девушку или женщину.
Аликс прошептала:
– Страшно.
– Не бойся, облачко, с тобой такое никогда не случится – у меня хватит сил защитить тебя. А где не справлюсь я...
– ...поможет Валентайн, – продолжила она.
– Именно... – Йен грустно улыбнулся, с трудом давясь «дохлыми феями», застрявшими в горле. Вэл вспомнился весьма некстати. – Мы успеваем на семичасовой экспресс, Алиш. Он тут будет где-то в половине восьмого. Посидим в каком-нибудь кафе? Или подождем на станции?
Аликс его удивила:
– Мы не поедем в поместье Мейсонов? Я думала...
– Я провожу тебя домой, а завтра первым утренним поездом вернусь сюда.
Она остановилась под фонарем, внимательно рассматривая Йена:
– Зачем? Остановимся в «Короле и лесе», а с утра поедем в поместье. Меня там хорошо знают.
– Алиш, это несколько... – он не смог подобрать слова, чтобы она не обиделась.
Она вздернула вверх, в боевом задоре подбородок:
– Ты думаешь, что я буду мешать?
Йен мягко её поправил:
– Я думаю, что Валентайн сойдет с ума от волнения.
Она звонко рассмеялась:
– Мы позвоним ему из гостиницы – он не потеряет нас.
Аликс осмотрелась и уверенно направилась на боковую улицу:
– Так будет быстрее.
Йен задумчиво пошел за ней, с трудом пытаясь подобрать приличные слова, чтобы пояснить: Вэл будет волноваться не потому, что не знает, где Аликс, а потому что знает – с кем она.
Глава 9 Ночь в Блекберри
Гостиница была небольшая, всего в два этажа, да и больше тут не требовалось – в Блекберри нечасто приезжали чужаки. Поужинав в пустом зале ресторанчика при гостинице, исчерпав доводы за возвращение в столицу и сняв два разных номера для себя и загадочно улыбающейся Аликс, Йен позвонил в особняк Шейлов и предупредил Нильсона, что они задержатся в городке. Вэл пока не вернулся домой. Хватит ему ума держаться подальше от Сесиль или нет? Впрочем, не Йену быть голосом совести. Он сам далеко не безупречен, глядя на Аликс восторженными глазами, а ведь она пока чужая жена.
Положив трубку телефона, Йен сухо отчитался Аликс:
– Вэла предупредят, так что…
Аликс улыбнулась и закончила за него:
– Все будет хорошо.
Она взяла ключ со стойки и направилась в свой номер на втором этаже. Йен, благодарный судьбе за этот вечер рядом с Аликс, последовал за ней – время приближалось к девяти, у них был трудный день, так что можно было уже ложиться спать. Если он, конечно, сможет заснуть, думая об Аликс... Голова до сих кипела от выбора: вернуть динею Алиш, забывая о её странном предложении стать его невестой, или позволить себе плыть по течению, надеясь, что Алиш… Что Вэл… Что он сам… Что они все втроем знают, что делают. Она может быть его. Если он позволит себе это безумство. Он может быть с ней. Если она понимает, как круто и опасно меняет свою судьбу, связываясь с ним. Только… Понимает ли она это? Почему именно сейчас у него нет спасительной динеи, которой можно откупиться от страшного выбора?
Аликс остановилась перед дверью своего номера, кокетливо наклоняя голову на бок и улыбаясь:
– Зря ты снял две комнаты.
– Так положено из-за приличий, – пояснил он, скрывая горечь. Глупо обманывать самого себя – он хотел бы быть с ней наедине. Просто знать, что она рядом, стоит только протянуть руку. Дохлые феи, он совсем как Вэл! А еще его смел попрекать.
– Я твоя невеста, а скоро стану женой… – Аликс осторожно положила ладонь ему на грудь и погладила колючую шерсть визитки. Она верила в это, надо же! Она верила в развод, в честность слов Вэла, в самого Йена – в его силы справиться со всем, что встанет на их с Алиш пути. Ему бы столько веры…
Йен, чтобы не продолжать странный и волнующий его спор, взял ключ от номера из руки Аликс и сам открыл дверь:
– Спокойной ночи, Алиш. – Он лишь позволил себе деликатно провести ладонью по её щеке в мимолетной ласке – у него же нет пока динеи... Он пока имеет право. Наверное. – Пусть у тебя будет ночь, полная сновидений.
Аликс вошла в номер:
– И тебе приятных снов.
Она закрыла за собой дверь и замерла, прислоняясь к ней спиной. Странные, возможно глупые, но абсолютно верные с её точки зрения мысли бродили в её голове. Если бы Йен знал о них, он бы уже начал волноваться.
***
Номер у Йена был небольшой, но удобный, а главное, тихий, в приятных светлых тонах. Он выходил на боковую улочку, на которой не было фонарей. Вдобавок, крона высокой ели заслоняла окна номера от возможных любопытствующих, живущих в противоположном доме. Йен подошел к окнам, закрывая шторы – просто на всякий случай. Он потрогал водяные батареи, расположенные на уличной стене – они были теплыми, замерзнуть ночью не грозило. Из мебели в номере были лишь пара кресел, широкая кровать под балдахином, вешалка для одежды и умывальный стол. Впрочем, больше Йену ничего и не требовалось.
Он снял с себя удерживающую повязку, кидая её на столик, и принялся расстёгивать визитку – тут пуговицы были большие и почти не сопротивлялись. Вот с рубашкой придется трудно – там слишком много мелких пуговичек, вдобавок запонки на манжетах. Если с правой манжетой, Йен мог справиться сам, то с левой придется повозиться, и ведь в рубашке спать не ляжешь. У него с собой не было вещей, в отличие от Аликс, захватившей с собой дорожный саквояж. Он не догадался взять даже свежую рубашку, не говоря уже о наборе для бритья. Утром придется зайти к цирюльнику, чтобы прилично выглядеть. Он дернул галстук, отправляя его туда же, на туалетный стол, еле как стащил визитку, скрипя зубами от просыпающейся в правой руке колючей боли, и принялся за пуговицы жилета, недобрым словом вспоминая Верна – ну почему он не оценил вязаные жилеты? Да, некрасиво, немодно, бедно, зато безумно удобно! А ему теперь страдать с пуговицами.
В дверь еле слышно постучались, и Йен, бросая жилет на кресло, открыл дверь, удивленно разглядывая замершую на пороге смущенную Аликс.
– Я... – она зарделась, еле выдавливая из себя слова. – Йен... Нужна помощь…
Йен пропустил её в номер, а потом на всякий случай выглянул в коридор, проверяя не подглядывают ли за ними? Коридор был пуст. Кажется, кроме обслуги, в гостинице больше никого не было. Йен закрыл дверь и мягко сказал, чтобы не обидеть:
– Алиш, я понимаю, что я обуза, но я постараюсь справиться сам. Не так и сложно разобраться с пуговицами.
Она робко улыбнулась, старательно не глядя в глаза Йену:
– Тебе везет. А вот я не могу справиться с крючками.
– С чем?
Иногда Йен отчаянно не понимал очевидного. Сердце почему-то заходилось в странном быстром ритме просто от мысли, что Алиш сейчас рядом с ним. Тонкий аромат её духов: яблочный цвет и еще что-то сладкое, – кружил голову и пьянил крепче вина.
– С крючками. Не поможешь?
Йен кивнул раньше, чем подумал:
– Конечно...
Только потом до него дошло, что прежде нужно уточнять, где расположены эти грешные крючки.
На Аликс было очаровательное дорожное платье из темно-синей шерсти. Узкие рукава, нижняя юбка, кокетливо показывающаяся из-под верхней, и отделка были голубыми, как весеннее небо. Модный и ужасающе откровенный лиф-панцирь плотно обтягивал фигуру Аликс, почти заходя на бедра и ничего не скрывая. Крючков было не видно – лиф застегивался спереди на множественные мелкие золотые пуговички.
–А... На чем крючки, Алиш?
Она уже прошла вглубь номера, притушила газовую лампу, сняла с себя лиф под замершим от удивления взглядом Йена и повернулась к нему спиной.
Робко прозвучало в полутьме номера, заставляя Йена задыхаться от жара, проснувшегося в животе:
– Крючки на корсете. Я честно пыталась его расстегнуть, но... Без помощи тут не обойтись. И… – её руки расстегнули юбку, опавшую на пол ярким цветком. – Ты же понимаешь, что без корсета я не смогу обратно надеть платье? А в нижней рубашке я не смогу вернуться в свой номер…
– Дохлые феи… – только и вымолвил Йен, рассматривая кружевное нижнее платье и плотный корсет, заковывающий Аликс от груди до самых бедер. Он никогда не думал, что красота требует таких жертв.
– Я же могу переночевать в твоем номере?
– Конечно, – ответил он прежде, чем вспомнил об обслуге при гостинице. В любом случае звать горничную уже было поздно. – Я посплю в кресле, не волнуйся, Алиш.
Он осторожно прикоснулся к первому, верхнему крючку, боясь случайно прикоснуться к нежной изящно-бледной коже Алиш. Он так и не понял, почему его желание с крыльями для неё так и не сбылось. Наверное, он мало любил Алиш… Или боялся, что она покинет его, улетая прочь.
***
…Больно. Дико больно. Словно паук снова вцепился в плечо и выпустил свой яд. Дуб скосил глаза: черная, лощеная жуть вцепилась ему в надплечье и рвала клыками плоть. Вторая грызла ногу. Ловчий стоял в стороне и просто наблюдал, как его жути насыщаются и увеличиваются в размерах. Ему было все равно.
Дуб не выдержал и все же заорал, когда под мощными челюстями жути хрустнула бедренная кость, и он упал прямо на землю.
Ловчий свистом отогнал жуть в сторону – эль орель склонился над захлебывающимся криком сыном:
– Думаешь, я не узнал бы? Думаешь, предательство не должно быть наказано, а, сын? Ты больше не эль фаоль – я лишаю тебя этого титула. Лес больше никогда не примет тебя. Слышишь?! Ты отныне изгой, как те, кого ты подговаривал на предательство. Впрочем, изгои еще пожалеют, что ушли. Ты же… Ты просто умрешь. Тут. Сейчас.
И спасением звучит сигнал тревоги – кажется, люди готовы атаковать.
– Я… не… предатель… – прохрипел Дуб спекшимися губами. – Я буду бороться за Лес… Пусть ты приказал Лесу отвернуться от меня… Я не отворачивался от Леса…
Отец выпрямился и пошел прочь. Ему было все равно.
Ловчий склонился над растерзанным Дубом. Он упрямо шептал:
– Я не предатель… Я… буду… биться… за Лес…
Йен открыл глаза, не понимая, как же он тогда оказался на поле боя? И почему его самого в таком случае не коснулось проклятье отца?
Аликс, босая, белая, как призрак в своей кружевной сорочке, обняла его за шею, целуя куда-то в висок:
– Это всего лишь сон. Этого всего не существует, Йен.
Он вздохнул и прикрыл глаза, вспоминая, что отца Валентайна зовут Уинстон, а не Чарльз. Значит… Значит… Тот малыш не выжил.
Йен прикусил губу – было отчаянно больно за ошибки Дуба… За… свои ошибки.
Аликс сжала своими ладонями его лицо, целуя в глаза, в текущие слезы, в губы… И Йен вздрогнул, поражаясь простой мысли – целовалась она куда как лучше его. Она целовала его так страстно, что он не мог не ответить. А потом он не смог остановиться… Магия леса запела в его жилах, окутывая теплом его и её. И даже правая рука подчинилась магии, не предавая Йена в эту длинную зимнюю устало-нежную ночь.
***
До утра было еще далеко. Магия леса еще пела в них, заставляя Йена снова и снова целовать тонкие, хрупкие пальцы Аликс. Она молчала, но эта тишина была не обидной, не холодной, а... задумчивой.
Наконец, Аликс повернулась к Йену, еле слышно спрашивая:
– Это... Всегда... Так?..
Йен честно признался:
– Иногда... Бывает лучше.
Она села в постели, закутываясь в одеяло. То, что Йен при этом оказался неодет, её не волновало.
– Ясно... Как высказать лару свое неудовольствие?
– Скажи, что недовольна им. И его поведением.
– Хорошо. Хотя проще дать пощечину и отобрать вирньяк. А он еще над моим Детским деревом смеялся!
– Замени пощечину на поцелуй, – задумчиво поправил её Йен – он помнил, что он не эль фаоль, а самозванец, и, значит, прав на Алиш у него нет. И динею лучше вернуть – он не мог привести её в нищету. Самая счастливая ночь стала и самой трагичной – он просто самозванец.
Глава 10 Поездка в Ветренные холмы
Похолодало. Небо затянуло тучами – погода в столице непредсказуема.
Валентайн проводил взглядом магомобиль, увозящий Аликс и Йена на вокзал. Им надо развеяться, отойти от ужаса последней недели, им нужно побыть наедине друг с другом. Пусть поездка в Блекберри не романтическая, но начинать с чего-то надо.
«Хотя горничную могли бы и взять с собой! Просто на всякий случай», – подумал Валентайн, стараясь загасить непонятный разгорающийся огонь в сердце. Ему только ревности сейчас не хватало. Хотя… Если верить Верну, ревность вполне ожидаема. Вэл, отгоняя непрошенные мысли, направился к дому. Терпеливо ожидавший его на крыльце Томас вышколенно открыл дверь особняка.
Подумалось, что потом можно будет предложить выехать на море. Что может быть лучше пикника на краю земли, когда только небо, шепот волн и высокие белые скалы вокруг? Аликс должно понравиться. Йену, наверное, тоже. Вэл фыркнул, снова чувствуя жар в сердце. Надо быстрее уехать из города, а то слив гарантирован, и даже не в Маккее дело. Дело в самом себе и глупой ревности. Сливать излишки силы в амулеты после истории с Сержем не хотелось.
Валентайн заглянул в свой кабинет в поисках брата. Марк, сидевший на диване и увлеченно читавший учебник для начинающих магов, тут же привычно вскочил, закрывая книгу:
– Ми… – Марк подавился словами и поправился: – милый брат… Что-то случилось? Я…
Валентайн хмыкнул – в находчивости Марку было не отказать:
– Армия… Или флот радостно готовы распахнуть тебе свои объятья, Марк, если не сможешь забыть милара. Я предупреждал. Я не поскуплюсь на патент офицера.
– Вэл, – Марк укоризненно качнул головой: – я же стараюсь. Нелегко перепрыгнуть сразу несколько сословных ступенек. Я, правда, стараюсь.
– Я вижу, – улыбнулся Валентайн.
Он понимал брата – Марк, действительно, старался. Нелегко дается переход из одного класса в другой, это даже по Йену видно. А ведь их обоих Вэл еще не представил местному обществу, вот где сожрут за малейшую ошибку в этикете. И ведь не подавятся!
Вэл скомандовал:
– Собирайся – мы едем по делам.
– Надолго? – что в Марке было хорошо, так это его привычная готовность рвануть за секунды на край света. – На сколько дней собирать вещи?
– Быстро обернемся – уже часам к семи-восьми. Я планирую навестить лару Сесиль в «Ветреных холмах». И не надо так краснеть – Аликс не вернется до позднего вечера, так что волноваться и переживать не будет. И хмыкать понятливо тоже не надо. У меня есть жена. Мне чужая жена, да еще такая, как Сесиль, не нужна. Брак замечательно охлаждает ненужные порывы.
Вэл замер: все же что-то в его словах было не то. Он же решил отпустить Аликс! Он это точно решил. Проклятые эльфы! С появлением Йена все летит наперекосяк, а ведь раньше Вэл полностью контролировал свою жизнь, не допуская оплошностей.
– Я думал – порывы охладила «Веревка», – ехидно заметил Марк, вернул книгу на полку и направился прочь из кабинета.
– И это тоже, – скривился Вэл. – Вещей бери по минимуму. Как только Эдвард вернется с вокзала, сразу же поедем на магомобиле – времени только-только обернуться туда и обратно.
Марк кивнул в дверном проеме и первым делом решил направиться на кухню – так вернее будет. Переночевать можно в случае чего и в магомобиле, да и под любым кустом – им было не привыкать, а вот еду под любым кустом не найдешь. Марк знал, что любая, даже тщательно спланированная поездка может полететь к эльфам в Северный Предел, так что предпочитал брать вещей с запасом, просто на всякий случай.
Валентайн громко сказал Марку в спину:
– И корзину для желудей не забудь захватить – Йен же явно не вспомнит, что его запасы надо пополнять.
– Да, мила… – Марк осекся под задумчивым: «Флот… Надо будет – собственный корабль тебе куплю!»
Вэл еще и улыбался при этом крайне довольно.
Марк поправил его:
– Лучше дирижабль, милар!
Последнее слово он старательно выделил – чем боги не шутят, вдруг Вэл решится осуществить свою угрозу?
Валентайн качнул головой:
– Нарываешься… Я вспомню, что ты третий сын и отправлю тебя в храм. Будешь проповедовать о жадности и как она тебя сгубила!
Марк кивнул, соглашаясь:
– Хорошо, только храм на дирижабле. Пожалуйста! – он спешно скрылся на половине слуг. Просто на всякий случай.
– В монастырь! – Вэл рассмеялся – иметь младшего брата оказалось забавным.
***
До Ветреных холмов доехали уже в сумерках.
Марк, чуть отвлекаясь от руля, ткнул пальцем куда-то в бок, в уже скрытый наползающим с болот туманом лес:
– Дубовая роща! Сейчас желудей наберем? – Он даже скорость скинул, готовый съехать с дороги по первому требованию.
– После… – зевнул Вэл.
– Темно будет, – предупредил Марк.
– Это огненным магам-то?
Вэл сделал скидку на то, что Марк не привык к магии, но подтрунить над братом хотелось до ужаса. Марк не остался в долгу, предлагая свой вариант освещения:
– Сожжем напоследок брошенной ларе охотничьи угодья? Тебе не кажется, что это мелко для Шейлов?
Вэл фыркнул:
– Значит, будем жечь по-крупному… И скорость набери – сейчас за поворотом дорога пойдет резко вверх, на холмы.
– Хорошо!
Мотор послушно рыкнул, усиленно поглощая энергию с магкристалла. Магомобиль рванул по уходящей вверх дороге, петляющей среди подступающего к самому асфальтовому покрытию леса. Фары выхватывали из темноты покореженные сильными ветрами, прижатые к самой земле стволы деревьев – этот край не зря прозвали Ветреными холмами. Жаль только, что без присмотра хозяев из воздушников, в лесах было много бурелома, а то и следы ветровала встречались. Холмы стали мрачным местечком. Вэл даже подумал, что Йен и не узнает теперь свои любимые места. Если вспомнит, конечно. То, что провернули с человеческим ребенком Дуб и Аирн, пока в голове Валентайна отказывалось даже укладываться, до понимания ситуации и принятия было слишком далеко. А уж каково было Йену сейчас – лучше не думать. Хорошо, что он занят поездкой и Аликс. Та сможет отвлечь его от грустных мыслей. И он не ревнует ни капли! Проклятые эльфы и Верн!
После очередного поворота лес с одной стороны внезапно расступился – дорога пошла вдоль высокой каменной стены, заросшей диким виноградом. Сизые ягоды мерзли, засыпанные снегом.
Марк припарковал магомобиль перед закрытыми воротами, распахивать которые никто не спешил – в привратницкой не горел свет. Подъездная аллея была погружена в темноту. Да и сам особняк не сильно блистал огнями.
– Мрачновато тут… – Марк на всякий случай нажал на клаксон, привлекая внимание.
Валентайн, выходя из магомобиля, согласился:
– И не говори… – Он решил, что до особняка от ворот можно и пешком дойти. Странная мысль для лара.
Ветер, в честь которого и назвали местность, разошелся не на шутку. Он мотал макушки деревьев, он скрипел ветвями, подражая крику младенца, он ломал мощные лапы сосен, бросая их вниз. Метил при этом ветер явно в Вэла.
Марк выскочил из салона машины и еле успел поймать шляпу – еще бы чуть-чуть и улетела бы. Ветер не успокоился и принялся терзать полы его пальто.
– Эм, Вэл…
– Побудь тут, пожалуйста. – Валентайн зажег светлячок на своей ладони, чтобы не идти в темноте. – Посиди в магомобиле. Я не думаю, что твое появление обрадует Сесиль. Её и моё-то появление не порадует.
Он открыл с помощью магии калитку и пошел к особняку, не совсем понимая, что делает очаровательная Сесиль в предпраздничные дни в такой глухомани. Если только муж сослал из-за скандала с убийством, хотя имя Сесиль не прозвучало на суде – Валентайн постарался.
Он дошел до дверей изящного, построенного в лесном стиле особняка, до сих пор увитого от подвала до шпилей четырех грациозных башенок виноградом, живым золотом листьев украсившим стены. Кое-где были видны неубранные гроздья ягод, превратившиеся в лед.
Вэл постучал в дверь молоточком в виде виноградной лозы.
Ждать, когда откроют дверь, пришлось долго.
Старый мужчина, одетый в засаленный бархатный халат и ночной колпак, осторожно приоткрыл дверь, не собираясь запускать.
– Хозяин в городе, благороднейший! – старик так и не решил, кто же перед ним стоит – с одной стороны, одет как лар, а с другой – лары в такую погоду из дома и носа не кажут, потому и обратился по-простонародному.
И прежде, чем старик резво закрыл дверь, Вэл показал свои документы:
– Тайный Совет!
– Итишь ж какие эльфы… – только и выругался старик, открывать пошире дверь. – Прошусь… Я Донован, местный сторож, стал быть. Прислугу хозяин всю в Магну забрал. Я тут один, значится, зимую...
В холле было темновато – горела лишь одна масляная лампа, с которой и пришел старик. Он держал её в скрюченной артритом левой руке.
Едой и теплом не тянуло – особняк, и впрямь, был пуст.
Валентайн начал:
– Я хочу увидеть лару Сесиль. Мне сказали, что…
– Итишь, какие эльфы! – Донован даже святой круг провел перед собой. – Так она ж преставилась!
– Простите? – Вел в первый момент ничего не понял, и Донован пояснил:
– Померла, стал быть. Сердце прихватило – на днях аккурат десять дней было, как померла голубушка.
– Она… – Вэл вдруг понял, что Йена надо было везти с собой, а не отправлять с Аликс, у него такие разговоры получались как-то лучше. – Она умерла тут?
– Агась… Хозяин как раз приезжал, а туточки такое вот… Горе… Да…
– Коронер или констебль тело осматривали?
– Так ить… Я ж сторож, я сторожу… Я с хозяевами и не общаюсь – не по чести мне с ларами-то говорить… Вы у хозяина и спросите, в Магну же вернетесь, вот у него, значится, и поспрашайте… А я человек маленький. Я в сторожке обычно живу, а тут вот… В особняке позволили, прислугу всю разогнали, я токмо и остался…
Вэл кивнул:
– Благодарю… Тогда я, пожалуй, поеду в город.
– Тык ить не за что благодарствовать. Царствие подземное хозяйке-то нашей… – Донован снова наложил на себя святой круг, открывая дверь.
Вэл снова шагнул в непогоду, рукой придерживая рвущуюся в небеса шляпу.
«Однако, Йен был прав – за Сесиль кто-то еще стоял. Просто так от сердца молодые лары не умирают», – Вэл старательно отгонял мысль, что он может оказаться параноиком – после истории с Безумцем сложно было не подозревать всех и каждого.
Сердце заныло, а кости обдало ломотой, как при инфлюэнце – стоило поспешить, скоро должен был начаться слив.
