Текст книги "Холли"

Автор книги: Стивен Кинг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 30 страниц)

– Чей адрес ему был нужен?

– Веры Стайнман. Она живет в одном из тех домиков вблизи кладбища Сидар-Рест. Что ты хотела?

– У меня есть информация о карте «Виза» и телефоне Бонни Даль. Мне нужно знать, была ли какая-либо активность по ним.

– Я могу узнать, у меня есть источник, но это не совсем законно. Фактически... – Пит звучно сморкается. – ...это совсем не законно. Что означает, что это будет стоить денег, и включать их в счет расходов Даль может быть рискованно.

– Я не думаю, что тебе нужно использовать свой источник, – говорит Холли. – Держу пари, Иззи проверит за тебя.

В разговоре наступает пауза, не считая скрежета дыхания Пита. Холли не нравится этот звук.

– В самом деле?

– Она практически передала мне это дело, и я особо не удивлена. Ты же знаешь, что творится сейчас в полиции?

– ФУБАР[40]40
  ФУБАР – аббревиатура, переводится, как полный пипец


[Закрыть]. Что означает...

– Я знаю, что это значит.

– Скажу тебе, Гибни: когда я вижу, что сейчас происходит с полицией, я чертовски рад, что ушел.

– Передай Иззи, что если мы выясним что-то существенное, то подключим её.

– Да? Подключим?

– Я еще не решила, – говорит Холли сурово.

– Что у Веры Стайнман общего с девочкой Даль?

– Вероятно, ничего. – Холли могла бы сказать Питу, что Бонни Рэй уже двадцать четыре года, и ее трудно назвать девочкой, но это было бы бесполезно. Пит – человек старой закалки. Однажды она услышала, как он жаловался Джерому на то, что на конкурсе "Мисс Америка" отказались от конкурса купальников, а женские груди он называет либо "базамы", либо "прелести".

– Пит, мне пора идти.

– Холли, если ты подхватишь корону, бегая повсюду, нас закроют на гораздо большее время.

– Поняла, Пит. Позвонишь Иззи?

– Да. Удачи, Холс. Очень жаль твою маму.

Она медленно идет к своему «Приусу», размышляя. Предположим, кто-то ждал, кто знал распорядок дня Бонни. Знал ли это её бывший парень? Может быть. Вероятно. И велосипед. Она продолжает возвращаться к велосипеду, стоявшему на самом видном месте и просившем его украсть. Если бы его украли, беспокоило бы её отсутствие шлема?

– Нет, – говорит она. – Не беспокоило бы.

Она садится в машину, заводит двигатель, затем улыбается. Она придумала конец для своего анекдота.

4–19 декабря 2020 года

1

4 декабря президент Белл-колледжа Хьюберт Крамли объявляет, что из-за массовых случаев заражения ковидом в кампусе он отправляет всех студентов домой раньше обычного. 7-го числа – в День Перл-Харбора – он издает распоряжение о том, что весенний семестр будет проходить только в формате дистанционного обучения.

Родди Харрис в ужасе.

– Для вас, литераторов, это нормально, – говорит он Эмили. – Большинство творений писалось в условиях изоляции с незапамятных времен, но разве мы не должны следовать науке, как утверждает великий доктор Фаучи?[41]41
  Энтони Фаучи – американский учёный-медик, иммунолог и инфекционист


[Закрыть] А как же лабораторные занятия, ради всего святого? Биологические лаборатории? Лаборатории по химии и физике? Как же они? Лаборатории – это наука!

– И это тоже пройдет, дорогой мой, – говорит Эм.

– Да, но когда? А тем временем, что делать? Мне нужно поговорить об этом с Хэмишем.

Хэмиш Андерс – декан факультета естественных наук, но Эм сомневается, что гневные излияния Родди – а они именно такие – сильно его тронут. Она и Родди по-прежнему принимают активное участие в жизни колледжа, но их статус в значительной степени почётный. Она понимает это и довольна своей небольшой работой по чтению заявок в Писательскую мастерскую, особенно без мешавшего ей Хорхе Кастро. Благодаря этой работе она занята, поддерживает себя в тонусе, и время от времени в этих кучах бумажного мусора можно найти жемчужину. Но ее беспокоит другое.

– В этом году не будет новогодней вечеринки, – говорит она. – Мы не пропускали их с 1992 года – почти тридцать лет! Это какой-то позор.

Родди даже не задумывался об этом.

– Ну... это не официальная изоляция, дорогая. Так что люди могли бы прийти... – Он видит, как она закатывает глаза. – Хотя бы несколько?

– Не думаю. Даже если бы они пришли, как им есть канапе и пить шампанское в помещении в масках? – Ей приходит в голову еще кое-что. – И "Звонарь"! Эти антиэлитарные недоумки, возомнившие себя журналистами, были бы в восторге от такого!

"Звонарь" – это газета кампуса.

Эм обрамляет заголовок руками.

– Старые профессора пируют во время чумы, пока Америка горит в лихорадке! Как тебе такое?

Это заставляет его рассмеяться, и Эмили присоединяется к нему. Зима тяжела для старых суставов и костей, и у них проснулись привычные боли и болезни, но в целом им очень хорошо. Настоящая боль вернется, они знают это по опыту, а пока Питер Стайнман был добр к ним.

Конечно, предварительное планирование важно, и они уже начали составлять список возможных вариантов. Родди любит говорить, что Бог не дал бы нам мозгов, если бы не хотел, чтобы мы ими пользовались. Не то чтобы кто-то из них верил в Бога или счастливую загробную жизнь, но это отличный повод продлить свою жизнь как можно дольше.

– Никакой рождественской вечеринки, вдобавок ко всему прочему! – восклицает Родди. – Черт бы побрал эту чуму!

Она обнимает его.

2

Неделю спустя Эмили заходит в гараж, где Родди прикрепляет наклейки с номерами штата 2021 года на номерные знаки их «Субару». Рядом стоит фургон с бело-голубыми номерами соседнего штата. Время от времени Родди заводит его, чтобы освежить аккумулятор, но фургон используется только по особым случаям. Инвалидные номера штата Висконсин не были украдены, потому что об украденных табличках обычно сообщают. Он смастерил их в своем подвале и готов биться об заклад, что никто не отличит их от настоящих.

– Что ты здесь делаешь без пальто? – спрашивает Родди.

– Мне пришла в голову идея, – говорит она, – и мне не терпелось рассказать ее тебе. Думаю, это хорошая идея, но судить тебе.

Он слушает и заявляет, что это не просто хорошая идея, а отличная идея. Гениальная на самом деле. Он обнимает ее, возможно, немного сильно.

– Полегче, здоровяк, – говорит Эм. – Радикулит спит, но не буди его.

3

Ежегодная рождественская вечеринка семьи Харрисов всё-таки состоялась. Она проходит в субботу перед Рождеством. Посещаемость лучшая за многие годы, и никому не нужно носить маски. Некоторые гости приезжают из других штатов (один даже прилетел из Бангладеша), но большинство из них – из близлежащих мест. Приходит президент Крамли, а также писатель колледжа этого года Генри Страттон (Эмили никогда бы не произнесла этого вслух, но ей приятно, что эту должность снова занимает белый мужчина-натурал).

Конечно же, это вечеринка в Зуме, но с особым штрихом, который заставил Родди назвать замысел Эм гениальным. Они не могут подавать еду и напитки участникам вечеринки в Мэне, Колорадо или Бангладеше, но здесь, в этом городе, они вполне могут, особенно тем, кто живет вдоль Викториан-роу между школой и парком.

При помощи веб-сайтов факультетов английского языка и естественных наук они размещают объявления о разовой подработке. Предлагаемая оплата труда невелика (Харрисы финансово обеспечены, но не купаются в деньгах), но всё равно откликается много желающих. Эмили говорит, что это из-за новизны. Множество сотрудников кампуса – даже несколько преподавателей! – записываются на службу эльфами Санты. В день вечеринки они расходятся по адресам, одетые в шапки и бороды Санты. Некоторые даже добавляют черные ботинки и очки Санты на кончике носа. Эльфы Санты – это как хеллоуинские попрошайки, только наоборот, каждый несет небольшой поднос с канапе гостям вечеринки. И шесть упаковок пива «Айрон Сити» вместо шампанского.

Вечеринка проходит с ошеломительным успехом.

Эльф Санты также приходит на Ридж Роуд, 93, дом Харрисов – Эмили настояла. Родди впускает ее. Это хорошенькая эльфийка с пышными светлыми волосами и живыми карими глазами над белой бородой. Красные брюки Санты подчеркивают длинные ноги, которыми Родди тайком восхищается (но не слишком тайно от Эм). Эмили ведет эльфа в гостиную, где оба Харриса установили свои ноутбуки для Зума. Эм берет тарелку с канапе. Родди берет упаковку из шести штук «Айрон Сити».

На своих ноутбуках Генри Страттон и его подруга напевают пьяными голосами "Санта-Клаус приезжает в город" из своего викторианского дома (когда-то места жительства Хорхе Кастро и его "друга").

– Разве ты не самый прелестный эльф на свете? – говорит Родди.

– Остерегайся его, он акула, – говорит Эмили. Эльф смеется и говорит, что будет. Эмили провожает ее до двери. – У тебя остались еще пункты доставки?

– Парочка, – говорит эльф и указывает на свой велосипед в конце дорожки. К его багажнику прикреплен холодильник, в котором, предположительно, находятся еще две тарелки канапе в целлофановой упаковке и две упаковки по шесть штук пива. – Я рада, что сегодня достаточно тепло для езды на велосипеде. Профессор, это была такая фантастическая идея!

– Спасибо, дорогая. Очень мило с твоей стороны.

Эльф бросает на Эмили застенчивый взгляд.

– Я проходила ваш курс по ранним американским писателям перед тем, как вы вышли на пенсию. Это был классный курс.

– Рада, что тебе понравилось.

– И в этом году я наконец-таки решилась подать заявку на мастерскую, писательскую мастерскую. Вы, вероятно, наткнетесь на мою заявку, если читаете их для мистера Страттона...

– Да, читаю, но если ты подаешь заявление на осенний семестр следующего года, думаю, у нас будет кто-то новый. – Она понижает голос. – Мы попросили Джима Шепарда, хотя я сомневаюсь, что он согласится приехать.

– Это было бы клёво, но, вероятно, меня все равно не выберут. Я не очень хороша.

Эм делает вид, что закрывает уши.

– Я не обращаю внимания на то, что писатели говорят о своем творчестве. Важно то, что произведение говорит о писателе.

– Ой, это очень верно. Ну, мне лучше идти. Наслаждайтесь вечеринкой!

– Обязательно, – говорит Эм. – Как тебя зовут, дорогая?

– Бонни, – говорит эльф. – Бонни Даль.

– Ты всегда ездишь на велосипеде?

– Кроме плохой погоды. У меня есть машина, но я люблю свой велосипед.

– И полезно для здоровья. Ты живешь недалеко?

– У меня есть небольшая квартира у озера. Я работаю в Рейнольдсе и подрабатываю на случайных работах.

– Если в ближайшее время будешь искать еще одну случайную работу, у меня есть кое-что, с чем бы ты могла мне помочь. – Ей интересно, какое слово будет в ответе Бонни: "классно" или "клёво".

– Правда? Это было бы классно!

– Ты с компьютером на ты? Работая в библиотеке, наверное, на ты. Я едва смогу включить свой без помощи Родди. – Эмили говорит эту ложь с обезоруживающей улыбкой.

– Я не смогу их починить, но работаю с ними, конечно!

– Можно мне твой номер, на всякий случай? Ничего заранее не обещаю.

Бонни с радостью дает свой номер. Эмили могла бы махом внести его в контакты своего айфона, но в своей текущей роли чайника она царапает его на салфетке с танцующим и явно нетрезвым Святым Ником и словами "СЧАСТЛИВОГО ПРАЗДНИКА!"

– Счастливого Рождества, Бонни. Возможно, еще увидимся.

– Круто! Веселого Рождества!

Она уходит. Эмили закрывает дверь и смотрит на Родди.

– Красивые ноги, – говорит он.

– Мечтай, Казанова, – отвечает она, и они оба смеются.

– Не только эльф, но и начинающая писательница, – говорит Родди.

Эм фыркает.

– Классно. Круто. Клёво. Сомневаюсь, что она смогла бы написать оригинальное предложение, даже если бы кто-то приставил к ее голове пистолет. Но нас интересуют не ее мозги. Верно?

– И не говори, – говорит Родди, и они оба снова смеются.

У них есть небольшой список кандидатов на следующую осень, и эта эльфийка Санты могла бы стать отличным дополнением.

– Главное, чтобы она не была веганкой, – говорит Родди. – Нам хватило одной.

Эмили целует его в щеку. Ей нравится сарказм Родди.

23 июля 2021 года

Вера Стайнман живет на Сикамор-стрит, на которой не растет ни одного сикомора. Здесь вообще не растет ни одного дерева. Их много на ухоженных и поливаемых водой акрах за тупиком Сикамор-стрит, но они скрыты за воротами и извилистыми каменными стенами кладбища Сидар-Рест. В этом районе безлесных улиц, названных в честь деревьев, есть только однотипные дома, стоящие плечом к плечу и жарящиеся на полуденном солнце.

Джером паркуется на обочине. На разбитой подъездной дорожке стоит «Шевроле». Ему, как минимум, десять лет, может, все пятнадцать. Боковые панели проржавели, а шины стали лысыми. Выцветшая наклейка на бампере гласит: "КАК ПОСТУПИЛ БЫ СКУБИ?" Джером предварительно позвонил и начал объяснять, что наткнулся на имя Питера Стайнмана, расследуя другое дело, но она тут же его остановила.

– Если хотите поговорить о Питере, не мешкая приезжайте. – Голос у нее был приятный, почти музыкальный. Такой голос, подумал Джером, можно услышать от высокооплачиваемой секретарши в престижной юридической или инвестиционной фирме в центре города. Теперь он видит, что в этом маленьком домике, стоящем на засохшей лужайке, нет ничего престижного.

Он надевает маску и звонит в дверь. Приближаются шаги. Дверь открывается. Появившаяся женщина идеально подходит своему высокооплачиваемому голосу: светло-зеленая блузка, темно-зеленая юбка, чулки (несмотря на жару), каштановые волосы, убранные назад. Единственное, что не подходит, – это запах джина в ее дыхании. Скорее, даже запах перегара, и в ее руке наполовину заполненный бокал.

– Вы – мистер Робинсон, – говорит она, словно он сам не уверен в этом. Под прямыми солнечными лучами он видит, что ее гладкая внешность средних лет во многом обязана волшебству макияжа. – Заходите. И можете снять маску. Если, конечно, вы привиты. У меня было это, но я восстановилась. Полна антител.

– Спасибо. – Джером заходит внутрь, снимает маску и засовывает её в задний карман. Он уже ненавидит эти чертовы маски. Они находятся в гостиной, аккуратной, но темной и скромной. Мебель выглядит исправной. Единственная картина на стене – унылый садовый пейзаж. Где-то шумит кондиционер.

– Я держу жалюзи закрытыми, потому что кондиционер находится на последнем издыхании, и я не могу себе позволить новый, – говорит она. – Хотите выпить, мистер Робинсон? У меня есть джин с тоником.

– Может, просто тоник. Или стакан воды.

Она уходит на кухню. Джером садится в кресло с откидной спинкой – осторожно, надеясь, что оно не поддастся его двумстам фунтам[42]42
  Соответствует приблизительно 90 кг


[Закрыть]. Оно скрипит, но выдерживает. Он слышит звон кубиков льда. Вера Стайнман возвращается с бокалом тоника и своим освеженным бокалом. Он расскажет Холли, когда позвонит ей этим вечером, что, несмотря на слова одного из скейтбордистов с «Дэри Уип», он не подозревал, что будет иметь дело с алкоголиком, который будет пить на протяжении всего разговора.

Она садится в другое кресло в квадратной гостиной, ставит свой напиток на журнальный столик, где стоят подставки и разложены журналы, и разглаживает юбку на коленях.

– Чем я могу вам помочь, мистер Робинсон? Вы кажетесь очень молодым, чтобы заниматься поисками пропавших детей.

– На самом деле это пропавшая женщина, – говорит он и рассказывает ей о Бонни Даль: где был найден её велосипед, как он и Холли ("моя босс") побывали в "Дэри Уип", чтобы поговорить с парнями-скейтбордистами, и как всплыло имя Питера.

– Я не считаю, что исчезновение Питера как-то связано с исчезновением Бонни Даль, но мне хотелось бы убедиться в этом. И я любопытен. – Он переосмысливает это слово. – Заинтересован. Вы что-нибудь слышали о своем сыне, миссис Стайнман?

– Ни слова, – отвечает она, делая большой глоток своего напитка. – Может быть, мне стоит купить доску Уиджи[43]43
  Спиритическая доска, которая якобы позволяет устанавливать связь с умершими


[Закрыть].

– Итак, вы думаете, что он... – Джером не может завершить фразу.

– Мертв? Да, именно так я и думаю. Днем я еще питаю надежду, но ночью, когда не могу заснуть... – Она поднимает свой стакан и делает глубокий глоток. – Когда не получается уснуть, несмотря на полный желудок этой дряни... Я знаю это.

Одинокая слеза скатывается по её щеке, разрушая макияж и обнажая более бледную кожу под ним. Она вытирает её тыльной стороной ладони и делает еще один глоток.

– Прошу прощения.

Она уходит на кухню, всё еще идя ровно. Джером слышит звон горлышка бутылки. Она возвращается и садится, аккуратно расправляя сзади юбку, чтобы она не помялась. Джером думает: "Она нарядилась для меня. Вылезла из пижамы и домашнего халата и нарядилась". Он не может этого знать, но чувствует.

Следующие двадцать минут Вера Стайнман рассказывает, попивая свой напиток и делая короткие паузы, чтобы снова наполнить стакан. Ее язык не заплетается. Она не отклоняется от темы. Она не шатается и не покачивается во время своих походов на кухню.

Поскольку Питер исчез до ковида и нынешнего хаоса в городском полицейском департаменте, его дело было расследовано достаточно тщательно. Вывод, однако, был тот же. Детектив Дэвид Портер, расследовавший это дело, считал (или говорил, что считает), что Питер сбежал из дома.

Частично доводы детектива Портера основывались на его беседе с Катей Грейвс, одним из двух консультантов по вопросам здоровья и ориентации в начальной школе Брека. Примерно за год до исчезновения Питера его оценки испортились, он часто опаздывал, а иногда и отсутствовал, и было несколько случаев его безобразного поведения в школе, один из которых привел к отстранению от занятий.

После окончания двухдневного отстранения на встрече Грейвс с мальчиком, которая представляла собой обычное бормотание без зрительного контакта, консультант добилась того, что плотину, наконец, прорвало. Его мать слишком много пьет. Он не против того, чтобы друзья называли его Стинки, но ненавидит, когда они смеются над его матерью. Муж бросил ее, когда Питеру было семь лет. Она потеряла работу, когда ему было десять. Он ненавидит шутки, а иногда ненавидит её. Он сказал госпоже Грейвс, что часто подумывал о том, чтобы поехать автостопом во Флориду и жить там со своим дядей, у которого был дом в Орландо, недалеко от Диснейленда.

Вера говорит:

– Он так и не появился во Флориде, но детектив Портер все равно считал, что он сбежал. Могу поспорить, вы знаете почему.

Конечно, Джером знает.

– Они так и не нашли его тело.

– Не нашли, – соглашается она. – Не нашли по сей день, и нет более изысканной пытки, чем надежда. Прошу прощения.

Она уходит на кухню. Звенит бутылка. Она возвращается, идя ровно; юбка шуршит, чулки шелестят. Она садится. Ровная осанка. Четкая речь. Она сообщает Джерому, что фотографию Питера можно найти среди тысяч других на веб-сайте Центра поиска пропавших и эксплуатируемых детей. Можно найти на веб-сайте ФБР по похищениям и пропавшим без вести. В глобальной сети пропавших детей. На MissingKids.org. На веб-сайте Фонда Полли Клас; Полли Клас была двенадцатилетней девочкой, похищенной с детской вечеринки и впоследствии убитой. И в течение нескольких месяцев после того, как Вера сообщила о пропаже Питера, его фотография показывалась на экране зала собраний полиции города при каждой перекличке.

– Конечно, меня тоже допрашивали, – говорит Вера. Запах джина теперь очень сильный. Джером думает, что он не только исходит из её рта, а на самом деле просачивается из её пор.

– Родители постоянно убивают своих детей, так же? В основном отчимы или биологические отцы, но иногда и матери принимают участие. Дайан Даунс, например. Смотрели фильм о ней? В нем играла Фэрра Фосетт. Мне предложили пройти полиграф, и, полагаю, я его прошла. – Она пожимает плечами. – Я им говорила только правду. Я не убивала его, он просто вышел однажды вечером покататься на своем скейтборде и больше не вернулся.

Она рассказывает Джерому о встрече с Катей Грейвс после беседы той с Питером.

– Она попросила встретиться в любое удобное для меня время, что было смешно, потому что мне было удобно в любое время, я сидела без работы. Последнюю я потеряла из-за вождения в нетрезвом состоянии. Пока я была без работы, мы с Питером жили на сбережения и ежемесячные чеки от моего бывшего мужа – алименты и пособие на детей. Сэм не выносит меня, но он регулярно их высылал. До сих пор. Он знает, что Питер пропал, но все равно присылает чеки. Думаю, это суеверие. Ему дорог Питер. Меня он терпеть не мог. Однажды он спросил меня, почему я так много пью, не из-за него ли? Я сказала ему не льстить себе. Это было не из-за него, это не было детской травмой, это вообще ни из-за чего. Это глупый вопрос. Я пью, следовательно, я существую. Прошу прощения.

Когда она возвращается – идеально прямая, разглаживая заднюю часть юбки, прежде чем сесть, сдвинув колени, – она рассказывает Джерому, что узнала от госпожи Грейвс: как друзья Питера издевались над ним, потому что его мама была пьяницей, потерявшей работу и проведшей ночь в тюрьме.

– Это было тяжело слышать, – говорит она. – Это было моим дном. По крайней мере, тогда. Я еще не знала, насколько глубоким может быть дно. Теперь знаю. Грейвс дала мне список собраний Анонимных Алкоголиков, и я начала посещать их. Устроилась на новую работу в агентство недвижимости Фенимор. Это одна из крупнейших фирм в городе. Босс – бывший алкоголик, и он нанимает много людей, которые отказываются от алкоголя или пытаются сделать это. Жизнь стала лучше в тот последний год, мистер Робинсон. Оценки Питера улучшились. Мы перестали ссориться. – Она делает паузу. – Ну, почти перестали. Невозможно не ссориться с ребенком.

– Можете мне не говорить, – говорит Джером, – я был одним из таких.

Она громко и сухо смеется, и Джером начинает понимать, что она не каким-то волшебным образом усваивает весь этот джин, она действительно пьяна. В стельку. Однако она не кажется пьяной, и как такое может быть? Практика, полагает он.

– Вот почему глупо думать, что Питер сбежал из-за моего пьянства. Всего за три недели до его исчезновения я забрала жетон трезвости за год[44]44
  Жетон, выдаваемый анонимным алкоголикам, представляющий количество времени, в течение которого участник оставался трезвым


[Закрыть]. Не думаю, что у меня появится еще один. Я снова начала пить только через шесть недель после его исчезновения. За эти шесть недель я практически стёрла ковер коленями, стоя на них и молясь высшим силам, чтобы они вернули Питера. – Она снова громко и безрадостно смеется. – С таким же успехом я могла бы молиться, чтобы солнце взошло на западе. Когда до меня дошло, что он пропал навсегда, я снова познакомилась с местным алкомагазином.

Джерому нечего сказать.

– Он числится пропавшим без вести, потому что это упрощает работу полиции, но, думаю, детектив Портер знает, что он мертв так же, как и я. К моему счастью, высшая сила действительно существует. – Она поднимает свой стакан.

– Какого числа он исчез, миссис Стайнман?

Ей не приходится раздумывать над ответом. Джером предполагает, что это выгравировано в ее памяти.

– 27 ноября 2018 года. Не тысяча дней назад, но близко.

– Один из парней с "Дэри Уип" сказал, что вы позвонили его матери.

Она кивает.

– Мэри Эдисон, мама Томми. Это было в девять часов, через полчаса после того, как он должен был вернуться. У меня были номера родителей нескольких его друзей. В тот последний год я была ему хорошей матерью, мистер Робинсон. Ответственной. Пыталась загладить свою вину за те годы, когда я была не такой хорошей. Я подумала, что, может быть, Питер планировал переночевать у Томми, но забыл мне сказать об этом. Это имело смысл... вроде... потому что школа начиналась поздно на следующий день. Какое-то собрание учителей о том, что делать в случае насильственного инцидента, сказал мне Питер. Вот это я помню. Когда миссис Эдисон сказала, что Питера у них нет, я подождала еще час, надеясь. Я стала на колени и помолилась этому парню с высшей силой, чтобы Питер пришел с какой-нибудь нелепой историей о том, почему он опоздал... даже с запахом пива изо рта... просто чтобы увидеть его, понимаете?

Еще одна слеза, которую она вытирает тыльной стороной руки. Джером не сожалеет, что пришел, но это тяжело. Он почти чувствует ее боль, и она пахнет джином.

– В десять часов я позвонил в полицию.

– У него был телефон, миссис Стайнман?

– Да, конечно. Я позвонила ему даже до того, как позвонила Мэри Эдисон. Раздался звонок в его комнате. Он никогда его не брал, когда катался на скейтборде. Боялся, что упадет и сломает его. Я говорила ему, что если он сломает свой телефон, я не смогу позволить себе замену.

Джером вспоминает, что Холли попросила его выяснить.

– А его доска?

– Скейтборд? Он в его комнате. – Она встает, слегка покачивается, затем ловит равновесие. – Хотите посмотреть его комнату? Я держу там всё, как было. Как сумасшедшая мамаша в фильме ужасов.

– Не думаю, что вы сумасшедшая, – говорит Джером.

Вера ведет его по короткому коридору. С одной стороны находится прачечная, одежда свалена небрежными стопками перед стиральной машиной, и Джером думает, что только что он увидел настоящую Веру, ту, которая растеряна, потеряна и не совсем трезва. А, может, совсем нетрезва.

Вера замечает, куда он смотрит, и закрывает дверь прачечной.

К двери комнаты Пита наклеено: ШТАБ-КВАРТИРА ПИТА СТАЙНМАНА. Ниже – велоцираптор из "Парка Юрского периода", из зубастой пасти которого торчит «облачко» со словами: "Не входить, иначе рискуешь быть съеденным живьем".

Вера открывает дверь и протягивает руку, как модель на игровом шоу.

Джером заходит. Односпальная кровать аккуратно застелена – от верхнего одеяла может отскочить десятицентовая монета. Над ней висит плакат с Рианной в приглашающей позе, но в том возрасте, в котором мальчик покинул известный мир, его интерес к сексу еще не затмил детскую жажду воображения... особенно, думает Джером, когда речь идет о ребенке, которого его сверстники называли Стинки. По бокам окна (выходящего на почти идентичный дом по соседству) висят плакаты с Джоном Уиком и Капитаном Америкой. На комоде лежит сотовый телефон Питера и лего-модель "Тысячелетнего сокола".

– Я помогала ему строить его, – говорит Вера. – Это было весело. – Джерому слышится вместо "весело" – "вешало". В углу, слева от комода, стоит синий скейтборд «Аламеда», его поверхность потерта от многочисленных поездок. Рядом с ним на полу лежит шлем.

Джером указывает на него.

– Могу я...?

– Пожалуйста.

Прозвучало как "Пошаста".

Джером берет доску, проводит рукой по слегка углубленной поверхности из стекловолокна, затем переворачивает ее. Одно колесо выглядит слегка изогнутым. Имя владельца, его адрес и телефон написаны выцветшим маркером, но по-прежнему читаемы.

– Где он лежал? – спрашивает Джером, внезапно уверенный, что знает ответ: на потрескавшемся тротуаре заброшенной авторемонтной мастерской, где был найден велосипед Бонни Рэй. Однако оказывается, что это не так.

– В парке. Дирфилде. Они искали там его тело, и один из них нашел скейтборд в кустах около Ред-Бэнк-авеню. Я думаю, именно там кто-то схватил его, чтобы убить и сделать что-то еще. Или же это был туманный вечер, возможно, кто-то сбил его машиной и увез тело. Чтобы закопать. Какой-то пьяница, как и я. Я только надеюсь... пожалуйста, Господи, чтобы он не страдал. Прошу прощения.

Она возвращается на кухню, осанка по-прежнему безупречно ровна, но теперь в ее походке заметно покачивание бедрами. Джером еще немного смотрит на скейтборд, затем ставит его обратно в угол. Он больше не уверен, что между Стайнманом и Даль нет никакой связи. Сходства местоположения и оставленных предметов могут быть случайными, но они определенно существуют.

Он возвращается в гостиную. Вера Стайнман выходит из кухни со свежим напитком.

– Большое спасибо за...

Джером успевает сказать только это, прежде чем колени Веры подкашиваются. Стакан выпадает из ее рук и катится по ковру, проливая джин. Джером занимался легкой атлетикой и играл в американский футбол в старших классах, и его рефлексы по-прежнему хороши. Он подхватывает ее под мышки, прежде чем она падает лицом в пол, от чего разбила бы нос и сломала бы зубы. Она висит совершенно бескостной в его хватке. Ее волосы выбились из прически и свисают на лицо. Она издает рычащий звук, который может быть именем ее сына, а может, нет. Затем начинаются судороги, захватывающие ее и трясущие, как крысу в пасти собаки.