Текст книги "Холли"

Автор книги: Стивен Кинг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 30 страниц)

Она звонит Барбаре, чтобы выяснить это. На журнальном столике в гостиной Оливии Кингсбери айфон Барбары издает бесшумное жужжание, а затем замолкает. Холли начинает писать сообщение, но потом передумывает. Она закрывает машину и заходит в небольшой ресторанчик "Вава" (на самом деле это просто забегаловка), где есть бесплатный вайфай. Она покупает гамбургер, который уже успел состариться в фольгированной упаковке, добавляет кока-колу и садится за свой айпад. Она вводит имя Хорхе Кастро и получает гору результатов, включая миллионера, занимающегося продажей автозапчастей, и бейсболиста. Она считает, что наиболее вероятный Кастро – это писатель, и да, он имеет отношение к колледжу на холме. Под статьей Википедии о Кастро есть статья из газеты колледжа "Звонарь". Она нажимает на ссылку, откусывая от своего гамбургера, но не пробуя его на вкус – впрочем, и пробовать-то особо нечего. Вайфай в магазине работает медленно, но статья рано или поздно загружается. Заголовок крупный, и Холли догадывается, что это первая страница номера, вышедшего 29 октября 2012 года.

ЗНАМЕНИТЫЙ ПИСАТЕЛЬ ВНЕЗАПНО ИСЧЕЗАЕТ

Автор: Кирк Эллвей

Лауреат литературной премии Хорхе Кастро, автор таких романов, как «Каталепсия» и «Забытый город», внезапно и неожиданно покинул должность писателя-преподавателя всемирно известной мастерской художественной литературы колледжа Белл. В течение двух месяцев он вел четвертый семестр в колледже и был большим любимцем своих студентов.

"Я просто не представляю, что теперь буду делать без него", – сказала Бриттани Энглтон, которая только что продала свой первый роман в жанре фэнтези (оборотни!) издательству "Крофтерс Пресс". Она добавила, что он пообещал отредактировать ее незаконченную работу. Джереми Брок сказал: "Он был лучшим преподавателем писательского мастерства в моей жизни". Другие студенты говорили о его доброте и чувстве юмора. Один из участников программы, пожелавший остаться неизвестным, согласился с этим, но добавил: "Если ваша работа была плоха, он избавлял ее от страданий".

Фред Мартин, который жил с Кастро, сказал, что в последнее время они несколько раз обсуждали свое будущее, но добавил: "Это не были ссоры. Я бы не называл их так. Я слишком люблю и уважаю Хорхе, а он – меня, чтобы мы ссорились. Это были дискуссии о будущем, полный и откровенный обмен мнениями. Я хотел уйти в конце осеннего семестра. Хорхе хотел остаться до конца года, возможно, даже присоединиться к факультету".

Однако, возможно, эти дискуссии были ближе к ссорам, чем готов признать мистер Мартин. Источник в полицейском департаменте сообщил изданию "Звонарь", что Кастро оставил записку со словами: "Я больше так не могу". Когда мистера Мартина спросили об этом, он ответил: "Это просто смешно! Если бы он так себя чувствовал, то почему он хотел остаться? И куда он делся? Я ничего такого не слышал. Это я хотел уехать. Я очень устал от гомофобии Среднего Запада".

В весеннем семестре Кастро был одним их тех, кто пытался спасти Поэтическую мастерскую, что в итоге не увенчалось успехом. Один из преподавателей факультета английского языка, пожелавший не называть своего имени, сказал: "Хорхе был очень красноречив, но он достойно смирился с окончательным решением. Если бы он остался и присоединился к факультету, я думаю, он бы снова поднял этот вопрос. Он сказал, что известная поэтесса (и вышедшая на пенсию член факультета) Оливия Кингсбери была на его стороне и была бы готова выступить перед факультетом, если этот вопрос можно было бы поднять снова".

На вопрос о том, когда именно пропал Кастро, мистер Мартин признался, что не знает, так как он сам съехал.

Есть и другие фотографии, в том числе фотография Хорхе Кастро с занятия и фотография автора с задней обложки одной из его книг. Холли он показался очень привлекательным. Не такой красивый, как Антонио Бандерас (её любимчик), но очень близко.

Она не верит, что статья, которую она только что прочитала, могла бы пройти проверку в крупной городской газете, даже с учетом того тяжелого положения, в котором оказались печатные СМИ; в ней есть что-то от недоучек, подталкивающих друг друга локтями и перемигивающихся, что напоминает ей об "Инсайд Вью"[144]144
  «Инсайд Вью» – таблоид, который также фигурирует в произведениях С.Кинга «Мертвая зона» и «Летающий в ночи»


[Закрыть] или одной из колонок сплетен «Нью-Йорк пост». Но она информативна. О, да. По ее позвоночнику снова поднимается тепло. Неудивительно, что Барбара добавила Кастро на карту Джерома.

Должно быть, Оливия Кингсбери рассказала ей о нем. И всё сходится, не так ли? Даже записки подходят друг другу. Кастро: "Я больше так не могу". Бонни Даль: "С меня хватит". Если бы эти два исчезновения не произошли с разницей в девять лет...

Да, и если бы в полиции не было нехватки кадров из-за ковида; если бы они не боялись, что один из нынешних протестов BLM[145]145
  BLM, Black Lives Matter, «Жизни чёрных имеют значение» – общественное движение, выступающее против расизма и насилия в отношении чернокожих, в особенности против полицейского насилия


[Закрыть] может перерасти в насилие; если бы был обнаружен хоть один труп, хоть что-то, кроме мопеда, велосипеда и скейтборда...

– Если бы да кабы, да во рту росли грибы, – бормочет Холли.

Хорхе Кастро в 2012 году, Кэри Дресслер в 2015-м, Эллен Краслоу и Питер Стайнман в 2018-м, Бонни Даль в 2021-м. Все пропали с разницей в три года, плюс-минус, за исключением Эллен и Питера. Возможно, кто-то из этих двоих действительно сбежал, но не исключено, что с кем-то из них что-то пошло не по плану. Не так, как хотел Хищник? Но чего же он хотел? Серийные убийцы, имевшие сексуальный мотив, обычно выбирали либо мужчин (Гейси, Дамер), либо женщин (Банди, Рейдер и другие). Хищник с Ред-Бэнк похищал и тех, и других... включая одного ребенка мужского пола.

Но почему?

Холли считает, что есть один человек, который может дать ответ на этот вопрос: это профессор Родни Харрис, он же "Смолл-Болл", он же Мистер Мясо. Это прозвище напоминает ей о Джеффри Дамере[146]146
  Джеффри Дамер – серийный убийца и насильник, известный как «Милуокский каннибал», «Милуокский монстр» и «Гей-каннибал»


[Закрыть], но поверить в такое было бы слишком абсурдно.

Холли выбрасывает недоеденный гамбургер в мусорное ведро, берет газировку и уходит.

10

Это была идея Барбары, но Мари тут же соглашается. Если, конечно, им удастся уговорить Розалин Бёркхарт. Она – декан факультета английского языка.

Две женщины стоят во внутреннем дворике дома Оливии, пьют газировку и ждут, когда приедет машина из похоронного бюро Кроссмана и заберет земные останки старой поэтессы. Относительно организации похорон не возникает вопросов; после последнего приступа фибрилляции Оливия оставила Мари подробную инструкцию, вплоть до того, какая музыка должна звучать на похоронах: в начале церемонии – песня "Если я покину этот мир живым" группы "Флоггинг Молли"[147]147
  «Флоггинг Молли» – ирландско-американская музыкальная группа кельтского панка из Лос-Анджелеса


[Закрыть], в конце – песня «Дух в небе» Нормана Гринбаума[148]148
  Норман Гринбаум – американский певец, автор-исполнитель


[Закрыть]. Однако она не упомянула про памятные чтения на площади колледжа Белл, и Барбара предложила именно это.

Когда Розалин узнает, что Оливия ушла из жизни, она заливается слезами. Телефон Мари включен на громкую связь, и Барбара с Мари тоже начинают плакать. Когда слезы заканчиваются, Барбара рассказывает профессору Бёркхарт о своей идее, и декан факультета сразу же соглашается.

– Если это будет на открытом воздухе, мы сможем собраться, – говорит она. – Даже маски будут необязательны, если люди будут стоять на расстоянии шести футов друг от друга. Мы будем читать ее стихи, такова идея?

– Да, – говорит Мари. – У нее много авторского материала. Я принесу их, и мы сможем их раздать.

– Закат в это время года наступает почти в девять, – говорит Розалин. – Мы можем собраться на площадке часов, скажем... в восемь?

Барбара и Мари обмениваются взглядами и говорят вместе "да".

– Я начну звонить, – говорит Розалин. – Вы сделаете то же самое, мисс Дюшан?

– Конечно. Мы, возможно, продублируем друг друга, но это не страшно.

Барбара говорит:

– Я поеду в похоронное бюро, когда Оливию увезут. Хочу провести некоторое время в их часовне, просто подумать. – Новая идея осеняет ее. – А может быть, я смогу принести свечи? Мы могли бы зажечь их во время чтений?

– Замечательная идея, – говорит Розалин. – Вы – та самая многообещающая молодая поэтесса, о которой говорила Оливия? Ведь так и есть, верно?

– Наверное, да, – говорит Барбара, – но сейчас я могу думать только о ней. Я так ее любила.

– Мы все её любили, – говорит Розалин, а затем смеется со слезами на глазах. – За исключением Эмми Харрис, пожалуй. Присоединяйтесь к нам, когда сможете, Барбара. Мой кабинет находится в Террелл-Холле. Я полагаю, мы все привиты?

Барбара следует за катафалком в похоронное бюро. Она сидит в часовне и думает об Оливии. Ей кажется, что именно так птицы сшивают небо на закате, и от этого она снова плачет. Она спрашивает у мистера Грира, директора похоронного бюро, о свечах. Он дает ей две коробки. Она говорит, что на памятных чтениях в честь Оливии они соберут деньги и оплатят их. Мистер Грир отвечает, что в этом нет необходимости. Она едет в кампус Белла и присоединяется к Розалин и Мари. Приходят и другие. Они выходят на улицу, где звучат слезы, смех и рассказы. Обмениваются названиями любимых стихотворений. Они звонят еще, и к ним присоединяется всё больше людей. Появляется вино в коробочках. Произносятся тосты. Барбара ощущает почти неописуемый восторг от присутствия единомышленников и желает быть одной из тех людей, которые считают, что рассказы и стихи так же важны, как акции и облигации. Затем она думает: "Но я и есть одна из них". Она думает: "Слава Богу, что ты была, Оливия".

Проходит полдень. В гостиной Оливии Кингсбери на журнальном столике лежит всеми забытый телефон Барбары.

11

В три часа дня Холли сидит в своем кабинете, глядя на фотографию Билла Ходжеса в рамке. Ей бы хотелось, чтобы он был сейчас рядом. Без поддержки, на которую она могла бы рассчитывать – разве что позвонить Иззи Джейнс, чего она, конечно же, делать не хочет, – Холли остается в полном одиночестве.

Она подходит к окну и смотрит на Фредерик-стрит. Ей всегда помогает произносить свои мысли вслух, именно это она сейчас и делает.

– Меня не удивляет, что полиция не догадалась, что происходит. Этот парень вел себя крайне умно, совершая свои преступные действия.

"А почему бы ему не быть таким?" – думает она.

– А почему бы ему не быть таким? Если я не ошибаюсь, ему помогал чрезвычайно умный профессор биологии, который добывал исходную информацию до и подбрасывал ложные следы – по крайней мере, в некоторых случаях – после. Вероятно, ему помогает и жена, и она тоже умна. Трупов нет, от них как-то избавились, и жертвы абсолютно ничем не похожи друг на друга. Я понятия не имею, каковы могут быть мотивы Хищника и почему Харрисы оказывают ему содействие, но сам факт...

Она останавливается, нахмурившись и обдумывая, как бы это лучше сказать (иногда думать – значит знать, говорил Билл). Затем она продолжает, обращаясь к окну. Обращаясь к себе.

– Сам факт того, что жертвы такие разные, на самом деле подчеркивает метод. Потому что в каждом случае... за исключением мальчика Стайнмана, и я все больше склоняюсь к мысли, что он был случайной жертвой... в каждом случае Харрисы присутствуют на заднем плане. Родни играл в боулинг с Дресслером. Краслоу работала в здании, где, уверена, у Родни есть или был кабинет. Бонни была одним из их рождественских эльфов. И вот теперь этот парень – Хорхе Кастро. Эмили Харрис была его коллегой на факультете английского языка в колледже Белл. Думаю, Харрисы замешаны в этом деле по уши. Используют ли они фургон для инвалидов? Играет ли один из них роль калеки-перепёлки?

Она ничего не может доказать, ни черта, но она может сделать кое-что. Это равносильно тому, как если бы потенциальному свидетелю показали пачку фотографий, чтобы он узнал преступника.

Она ищет в своем айпаде то, что ей нужно, затем находит в своих записях номер Имани Макгуайр и звонит ей. Повторно представившись, Холли спрашивает, есть ли у Имани Интернет на телефоне.

– Конечно, есть, – весело отвечает Имани. – А у кого его сейчас нет?

– Хорошо, зайдите на сайт колледжа Белл. Вы сможете это сделать?

– Подождите... надо включить громкую связь... хорошо, получилось.

– Выберите год. Это в выпадающем меню.

– Ага. Какой год? Они идут аж с 1965 года.

Холли уже выбрала один и смотрит на него на своем планшете.

– 2010.

– Хорошо. – Имми звучит заинтересованно. – Что дальше?

– Перейдите на факультет английского языка. Вы увидите фотографии, несколько мужчин и несколько женщин.

– Да, хорошо, я там.

Холли кусает губы. Вот оно, самое интересное.

– Вы видите женщину, которая обчистила трейлер Эллен?

Имани не держит ее в напряжении.

– Черт возьми! Это она. Моложе, но я почти уверена.

Адвокат в суде проделал бы в этом "почти" большую дыру, но сейчас они не в суде.

– Здесь сказано, что ее зовут Эмили Харрис.

– Да, – говорит Холли и танцует перед окном, выходящим на Фредерик-стрит. – Спасибо.

– Что делала профессор колледжа в трейлере Эллен?

– Это хороший вопрос, не правда ли?

12

Холли пишет предварительный отчет, излагая в нем всё, что ей удалось обнаружить, частично благодаря собственному расследованию, а частично потому, что Вселенная подкинула ей пару веревочек. Ей нравится думать (хотя она не совсем в это верит), что в вопросах добра и зла действует некое провидение, слепое, но могущественное, как Богиня правосудия, держащая в руках весы. Что в делах мужчин и женщин есть сила, стоящая на стороне слабых и доверчивых и противостоящая злу. Возможно, для Бонни и остальных уже слишком поздно, но если не будет будущих жертв, это уже победа.

Ей нравится думать о себе как об одном из хороших парней. Курение, конечно, в стороне.

Работа над отчетом идет медленно, он полон предположений, и к тому времени, когда он будет готов, уже наступит поздний вечер. Она размышляет, кому стоит его отправить. Не Пенни – с ней нужно поговорить лично, а не сообщать плохие новости (ужасные новости) в электронном письме, полном неуклюжих фраз вроде "Расследователь Гибни установила" и "Согласно продавцу магазина "Джет Март" Эррере". Обычно она отправляет копию на адрес агентства своего партнера, но Пит в больнице, и она не хочет беспокоить его текущим делом... от которого он вообще ее отговаривал.

Вот только всё это полная чушь.

Она не хочет отправлять отчет ни ему, ни кому-либо еще, по крайней мере, пока. Холли прошла долгий путь от того застенчивого интроверта, которого Билл Ходжес встретил возле похоронного бюро много лет назад, но эта женщина еще живет внутри нее и всегда будет жить. Эта женщина боится ошибиться и по-прежнему считает, что ошибается так же часто, как и бывает правой. Это квантовый скачок по сравнению с той женщиной, которая считала, что всегда ошибается, но неуверенность в ней осталась. И в шестьдесят, и в семьдесят, и в восемьдесят, если она доживет, что вряд ли случится, если она продолжит курить, она всё еще будет вставать с постели три или четыре ночи в неделю, чтобы удостовериться, что она выключила конфорки на плите и заперла двери, хотя она прекрасно знает, что сделала все это. Если дело похоже на яйцо, то и она похожа на него. С хрупкой скорлупой. Она всё еще боится, что над ней будут смеяться. Всё еще боится, что ее обзовут Джиббой-Джиббой. Этот крест она несет.

"Мне нужно увидеть фургон, если он там есть. Тогда я смогу быть уверенной".

Да. Взгляд на фургон и подтверждение Имми Макгуайр, что Эмили Харрис – женщина, которая обчистила трейлер Эллен Краслоу, – этого будет достаточно, чтобы удовлетворить ее. После этого она сможет рассказать всю историю матери Бонни сегодня в девять вечера. Она может предложить Пенни выбор: либо она продолжит расследование, либо они вдвоем отправятся к Изабель Джейнс из местной полиции. Холли порекомендует последнее, потому что Иззи может вызвать Харрисов на допрос. Согласно их страницам в Википедии, они бездетны, но нельзя доверять всему, что читаешь в Вики. Она считает (нет, она знает), что эти два старика кого-то ограждают.

Она не пытается обмануть себя, полагая, что Харрисы безобидны только потому, что им за восемьдесят; практически любой человек или животное будет драться, если его загонят в угол, будь он стар или млад. Но Родни Харрис больше не играет в боулинг из-за больных тазобедренных суставов, а его жена, по словам Имани, страдает от радикулита. Холли считает, что она с ними справится. При условии, что она будет осторожна. Конечно, если они застанут ее копающейся в их гараже, то могут вызвать полицию... Но если в гараже стоит фургон для инвалидов, потенциальная мина с ДНК-доказательствами, то сделают ли они это?

Холли понимает, что сидит перед своим предварительным отчетом уже почти сорок пять минут, перебирая варианты, как мышь в колесе для тренировки. Билл сказал бы, что настало время или действовать, или отваливать. Она сохраняет свой отчет и никуда его не отправляет. Если с ней что-то случится – маловероятно, но возможно, – Пит найдет его. Или Джером, когда вернется из своего великого приключения.

Она открывает стенной сейф и достает револьвер системы Смита-Вессона 38-го калибра. Это модель "Виктория", которая принадлежала Биллу, а до него – его отцу. Теперь принадлежит Холли. Когда Билл служил в полиции, его табельным оружием был самозарядный пистолет Глок, но он предпочитал Смит-Вессон. Потому что, по его словам, револьвер никогда не заклинивает. В сейфе также есть коробка с патронами. Она заряжает револьвер, оставляя патронник пустым, как и предписывал Билл, и закрывает барабан. Она опускает револьвер в свою наплечную сумку.

В сейфе есть еще кое-что, доставшееся ей от Билла, чем она научилась пользоваться с помощью Пита. Она достает плоский футляр из крокодиловой кожи размером девять дюймов на три, с гладкой поверхностью. Кладет его в сумку вместе с револьвером (не считая косметических средств, гигиенической помады, салфеток «Клинекс», маленького фонарика, маленького баллончика с перцовым спреем, зажигалки «Бик» и свежей пачки сигарет).

Она спрашивает у Сири, во сколько сегодня заходит солнце, и Сири, как всегда, любезная и осведомленная, она даже шутки знает, сообщает ей, что это случится в 20:48. Она не может ждать так долго, если хочет сделать хороший снимок искомого фургона, но считает, что сумерки – самое подходящее время для грязной работы. В это время Харрисы, скорее всего, будут в своей гостиной либо смотреть кино, либо следить за олимпийскими играми в Токио. Холли ненавидит ждать, но раз уж ей приходится, она решает пойти домой и убить время там.

По дороге из офиса она вспоминает рекламу, которую видела по телевизору. Подростки убегают от парня, похожего на Кожаное Лицо[149]149
  Кожаное лицо – маньяк, главный отрицательный персонаж серии американских фильмов ужасов «Техасская резня бензопилой», прообразом которого послужил маньяк Эд Гин


[Закрыть]. Один предлагает спрятаться на чердаке. Другой – в подвале. Третья говорит: «Почему бы нам просто не запрыгнуть в машину на полном ходу и не умчаться?» и указывает на нее. Четвертый, ее парень, говорит: «Ты что, с ума сошла? Давай спрячемся за бензопилами». И они так и делают. Диктор говорит: «Когда вы в фильме ужасов, вы принимаете неудачные решения». Но Холли не в фильме ужасов, и она говорит себе, что не принимает неверных решений. У нее есть баллончик, а если понадобится, то и револьвер Билла.

В самой глубине души она знает, как было бы лучше поступить... но она также знает, что ей нужно увидеть.

13

Дома Холли готовит поесть, но не может есть. Она звонит Джерому, и тот сразу же поднимает трубку, в его голосе звучит эйфория.

– Угадай, где я сейчас!

– На вершине Эмпайр-стейт-билдинг[150]150
  102-этажный небоскрёб, расположенный в Нью-Йорке на острове Манхэттен


[Закрыть].

– Нет.

– На Таймс-сквер.

– Нет.

– На пароме в Статен-Айленд Ферри?

Он издает звук сигнала ошибки.

– Сдаюсь, Джером.

– Центральный парк! Он прекрасен! Я мог бы пройти здесь сотни миль и везде увидеть что-то новое. Здесь даже есть заросшая часть, как Тикетс в Дирфилд-парке, только называется она Рамбл!

– Ну, не становись жертвой грабежа.

– Нет, я всегда смогу это сделать, когда вернусь домой. – Он смеется.

– Похоже, ты счастлив.

– Именно так. Это был по-настоящему хороший день. Я счастлив за себя, счастлив за Барбару, и мама с папой счастливы за нас обоих.

– Конечно, счастливы, – говорит Холли. Она не собирается говорить ему о том, что друг и наставник Барбары умер; это не ее новость, и зачем его расстраивать? – Я тоже рада за тебя, Джером. Только не порть всё, называя меня Холлиберри.

– Вообще не думаю об этом. Как продвигается дело?

В ее голове промелькнула мысль: "Это мой шанс запрыгнуть в машину на полном ходу, а не прятаться за бензопилами". Но та часть ее сознания, которая настаивает на проверке конфорок, та часть, которая никак не может забыть, как она оставила в автобусе книгу "День, когда не умрут свиньи", шепчет: "Не сейчас, еще не время".

– Ну, – говорит она, – Барбара, кажется, наткнулась еще на одного.

Она рассказывает ему о Хорхе Кастро. После этого разговор переходит на его книгу и его надежды на нее. Они разговаривают еще некоторое время, затем Холли отпускает Джерома, чтобы тот продолжил свое волшебное таинственное путешествие[151]151
  Magical Mystery Tour – название альбома «Битлз»


[Закрыть] по Центральному парку. Она понимает, что так и не рассказала ему о внезапном увеличении своего капитала. Ни ему, ни кому-либо еще. В каком-то смысле это всё равно, что не говорить о фургоне. В обоих случаях слишком много багажа для распаковки, по крайней мере, сейчас.

14

Барбара и Мари принесли авторские экземпляры двенадцати книг Оливии, включая несколько объемистых «Собраний стихотворений», но это оказалось лишним. Большинство людей, собравшихся на площади в тени культовой колокольни, приносят свои собственные копии. Многие книги с загибами и потрепаны. Одна даже держится на резинке. Некоторые люди несут фотографии Оливии на разных этапах ее жизни (самая распространенная – та, на которой она с Хамфри Богартом стоит перед фонтаном Треви[152]152
  Самый крупный фонтан Рима


[Закрыть]). Некоторые несут цветы. Один из них одет в футболку с надписью ОК ЖИВА, изготовленную, очевидно, специально для этого случая.

Приезжает фудтрак Фрэнки, который начинает бойко торговать прохладительными напитками и гигантскими хот-догами. Барбара не знает, была ли это идея Розалин, или Фрэнки появился сам по себе. Насколько Барбара знает, Фрэнки – поклонник творчества Оливии. Это не удивило бы ее. В этот вечер ее ничто бы не удивило. Никогда еще она не испытывала одновременно и грусть, и счастье, и гордость.

К шести тридцати на площади собралось, наверное, больше сотни человек, и их становится всё больше. Никто не ждет, когда в сумерках зажгут свечи; молодой человек с ирокезом встает на стул-стремянку и начинает читать "Жеребенок в дикой природе" через мегафон. Люди собираются вокруг, слушают, жуют хот-доги, пьют газировку, закусывают картошкой фри и луковыми кольцами, пьют пиво и вино.

Мари обнимает Барбару за плечи.

– Разве это не замечательно? Разве ей бы это не понравилось?

Барбара вспоминает свою первую встречу со старой поэтессой, как Оливия поглаживала свою огромную меховую шубу и говорила "фейк, фейк, искусственный мех". Она начинает плакать и обнимает Мари.

– Ей бы это очень понравилось.

Мальчик-ирокез уступает место девушке с татуировкой змеи на руке. Девушка берет мегафон и начинает читать "Я была выше в молодости".

Барбара слушает. Она немного выпила вина, но ее голова никогда не была такой ясной. «Больше пить не надо», – думает она. – «Ты должна помнить об этом. Ты должна помнить об этом всю свою жизнь». Когда татуированная девушка уступает место худощавому очкарику, похожему на аспиранта, она вспоминает, что оставила свой мобильный телефон в доме Оливии. Обычно она никуда не идет без него, но сегодня он ей не нужен. Она хочет хот-дог с большим количеством горчицы. И поэзию. Она хочет наполнить себя ею.

15

Пока Барбара и Мари раздают экземпляры книг Оливии тем, кто их еще не получил, Родди Харрис прогуливается по Дирфилд-парку, как он это часто делает поздно днем или ближе к вечеру. Это помогает ему размять больные бедра – боли стали сильнее, чем должны быть после нескольких недель употребления свежих деликатесов от рождественской эльфийки, – но есть и другая причина. Он не любит это признавать, но ему становится всё труднее и труднее удерживать внимание. Ходьба помогает ему не потерять нить, как говорится. Она проветривает мозг.

За последние недели Родди съел полдюжины десертных парфе, содержащих смесь мороженого, черники и мозгов эльфа, но сохранять остроту ума всё равно становится всё труднее и труднее. Это и озадачивает его, и приводит в бешенство. Все его исследования утверждают, что потребление пищи, богатой тканью человеческого мозга, оказывает положительное и мгновенное воздействие на потребителя. Когда самцы шимпанзе крадут и убивают детенышей безрассудных матерей, оставивших своих детей без присмотра, они всегда в первую очередь съедают мозг. Причина этого может быть непонятна им самим, но исследователям она ясна: мозг приматов содержит жирные кислоты, имеющие решающее значение для неврологического развития и здоровья. Жирные кислоты (а человеческий мозг на 60% состоит из жира) не вырабатываются организмом, поэтому, если они теряются – а именно так и происходит – их необходимо восполнять. Всё очень просто, и последние девять лет это срабатывало. Если говорить простыми словами, которые он никогда не осмелится включить в монографию или высказать на лекции, то употребление в пищу здоровой ткани человеческого мозга, особенно мозга молодого человека, излечивает болезнь Альцгеймера.

Или так он всегда считал... Но что, если он ошибается?

Нет, нет, нет!

Он отказывается верить, что результаты его многолетних исследований могут быть хоть в чем-то ошибочными, но что, если он выводит неврологические жиры быстрее, чем может их восполнить? Что, если он буквально мочится своими мозгами? Идея, конечно, абсурдная, и тем не менее он уже не может вспомнить свой почтовый индекс. Он думает, что носит обувь девятого размера, но не может быть уверенным; может быть, восьмерку. Чтобы убедиться в этом, ему нужно проверить стельку. На днях он с трудом вспомнил свое второе имя!

В основном ему удается скрывать этот процесс разрушения. Эмили, конечно, это замечает, но даже она не осознает его масштабов. Слава Богу, он больше не преподает, и слава Богу, что у него есть Эмили, которая редактирует и вычитывает его письма в различные научные журналы, на которые он подписан.

Большую часть времени он, как всегда, остроумен и точен. Иногда он думает о себе как о пассажире самолета, летящего над чистым ландшафтом на низкой высоте. Потом самолет попадает в облако, и всё становится серым. Вы держитесь за подлокотники и пережидаете толчки. Когда вам задают вопросы, вы улыбаетесь и делаете умный вид, но не отвечаете. Затем самолет вылетает из облака, пейзаж снова становится ясным, и все знания оказываются у вас под рукой!

Прогулки по парку успокаивают его, потому что не нужно беспокоиться, что скажешь что-то невпопад или задашь не тот вопрос, например, как зовут человека, которого ты знаешь последние тридцать лет. В парке ему не нужно постоянно быть начеку. В парке он может расслабиться. Иногда он проходит целые мили, погрызывая маленькие шарики обжаренного человеческого мяса, которые он держит в кармане, наслаждаясь жирным вкусом и хрустом (у него до сих пор все собственные зубы, чем он чертовски гордится).

Одна тропинка ведет к другой, потом к третьей и четвертой. Иногда он садится на скамейку и смотрит на птиц, которых уже не может назвать... а когда он один, ему не нужно их называть. Ведь, в конце концов, птица, как ни назови, всё равно останется птицей – в этом Шекспир был прав[153]153
  У Шекспира строчка звучит по-другому: «Роза пахнет розой, хоть розой назови ее, хоть нет»


[Закрыть]. Иногда он даже берет напрокат одну из маленьких ярко раскрашенных лодок, стоящих на причале Дирфилд-понд, и катается по пруду, наслаждаясь тишиной и покоем, не заботясь о том, находится он в облаке или за его пределами.

Конечно, был случай, когда он не смог вспомнить, как добраться до дома, или какой у него номер дома. Ему удалось вспомнить название их улицы, и когда он попросил садовника любезно указать ему направление на Ридж-роуд, тот сделал это, как будто это было само собой разумеющимся. Возможно, так оно и было. Дирфилд – большой парк, и люди частенько терялись.

Эмили мучают собственные проблемы. После того, как они отведали рождественскую эльфийку с ее богатством жировой ткани, радикулит Эмили стал лучше, но в эти дни он не оставляет ее в покое. Было время – после Кастро, после Дресслера, – когда он наблюдал, как она танцует танго по гостиной с вытянутыми руками, обнимающими невидимого партнера. Они даже занимались сексом, особенно после Кастро, но больше нет. Не было уже... три года? Четыре? Когда был Кастро?

Это неправильно, что она так себя чувствует, всё неправильно. Человеческое мясо содержит макро– и микроэлементы, которые в таком изобилии не встречаются ни в одной другой плоти. Только семейство свинообразных приближается к этому – бородавочники, кабаны, обычные домашние свиньи. Человеческие мышцы и костный мозг излечивают артрит и радикулит; об этом знал испанский врач Арнольд из Виллановы еще в тринадцатом веке. Папа Иннокентий VIII ел растертые в порошок мозги мальчиков и пил их кровь. В средневековой Англии плоть повешенных узников считалась деликатесом.

Но Эм угасает. Он знает ее так же хорошо, как и она его, и он видит это.

Как будто мысли о ней вызывают ее, на его телефоне играет мелодия "Копакабаны", рингтон Эмили.

«Соберись», – думает он. – «Соберись и будь начеку. Будь на месте».

– Привет, любовь моя, как дела?

– Есть хорошая новость и плохая, – говорит она. – Какую хочешь первой?

– Хорошую, конечно. Ты же знаешь, что я предпочитаю десерт перед овощами[154]154
  В американской культуре есть поговорка, которую обычно говорят детям: «No vegetables, no dessert», то есть «не скушаешь овощи – не получишь сладкого»


[Закрыть].

– Хорошая новость заключается в том, что старая сука, укравшая моего протеже, наконец-то откинула копыта.

Его внутренняя электросхема хорошо сработала, и ему требуется всего секунда, чтобы догадаться.

– Ты говоришь об Оливии Кингсбери.

– Ни о ком другом. – Эм коротко и безрадостно смеется. – Представляешь, какой она была крепкой? Как пеммикан![155]155
  Пеммикан – концентрированный питательный пищевой продукт, обладающий малым весом и объемом при максимальном содержании в нем полезных веществ


[Закрыть]

– Ты говоришь, конечно, в переносном смысле, – говорит Родди. На этот раз он опережает ее, понимая, что они разговаривают по мобильнику, а разговоры по мобильному телефону могут быть перехвачены.

– Конечно, конечно, – отвечает Эм. – Динь-дон, сучка мертва. Где ты, дорогой? В парке?

– Да. – Он садится на скамейку. Вдалеке слышно детей на детской площадке, но, судя по звуку, их немного; пришло время ужина.

– Когда будешь дома?

– О... чуть позже. Ты сказала, что есть плохие новости?

– К сожалению. Ты помнишь женщину, которая приходила к нам из-за Дресслера?

– Да. – У него лишь самые смутные воспоминания.

– Думаю, у нее есть подозрения, что мы замешаны в... ну, ты знаешь.

– Абсолютно. – Он понятия не имеет, о чем она говорит. Самолет входит в очередную облачность.

– Мы должны поговорить, потому что это может быть серьезно. Возвращайся до темноты, хорошо? Я готовлю эльфийские бутерброды. Много горчицы, как ты любишь.