Текст книги "Холли"

Автор книги: Стивен Кинг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 30 страниц)

29 июля 2021 года

1

В какой-то момент этой ночи Холли снится странный сон. Она находится в клетке за перекрещивающимися прутьями, образующими множество квадратов. На кухонном стуле сидит старик и смотрит на нее. Она плохо его видит, потому что ее зрение постоянно двоится, но ей кажется, что он весь в пожарных машинах.

– Знаете ли вы, – говорит он, – что в человеческой печени содержится 2600 калорий? Часть из них – жиры, но большинство, практически всё, – это чистый белок. Этот замечательный орган...

Человек-пожарная машина продолжает свою лекцию – говоря теперь что-то о бедрах, – но ей не хочется слушать. Это ужасный сон, хуже тех, что были о ее матери, и у нее самая сильная головная боль в ее жизни.

Холли закрывает глаза и снова погружается во тьму.

2

Пенни так зла, что не может уснуть. Она только ворочается в постели, пока та не превращается в бесформенный комок. Но к трем часам ночи ее гнев на Холли перерастает в ноющую тревогу. Ее дочь исчезла, как будто наступила на один из множества скрытых люков и пропала из виду. А что, если и с Холли произошло то же самое?

В порыве гнева она назвала Холли никчемной, но Холли не казалась таковой. Напротив, она казалась очень компетентной, и ее послужной список – Пенни всё тщательно проверила – это подтверждал. Однако иногда даже компетентные люди допускают ошибки. Наступают на один из этих скрытых люков – и бац, падают.

Пенни встает, достает свой телефон и снова пытается дозвониться до Холли. Снова автоответчик. Она вспоминает, как нарастало ее беспокойство, когда она названивала Бонни и получала ее автоответчик. Она может сказать себе, что это не то же самое, этому есть разумное объяснение, прошло всего шесть часов с момента пропущенной встречи, но в три часа ночи в голове проносятся неприятные тени, и у некоторых из них есть зубы. Она жалеет, что у нее нет личного номера партнера Холли, кроме того, что указан на сайте. Есть только личный номер Холли и телефонный номер офиса "Найдем и сохраним". Значит, ей не повезло, так что ли? К тому же, кто держит свой телефон в активном режиме в такой безбожный час?

«Многие люди», – думает она. – «Родители подростков... люди, работающие в ночную смену... возможно, даже частные детективы».

У нее возникает идея, и она заходит на сайт агентства "Найдем и сохраним". Там есть имя партнера и номер телефона офиса, а также список услуг и часы работы офиса: с 9:00 до 16:00, как и в банке Пенни. Внизу веб-страницы указано, что в нерабочее время можно позвонить по телефону 225 521 6283, а ниже красным шрифтом написано: "Если вы считаете, что находитесь в непосредственной опасности, звоните 911 ПРЯМО СЕЙЧАС".

Пенни не намерена звонить в службу спасения 911 – там над ней будут только гоготать. Если вообще кто-нибудь ответит. Но номер внеурочной службы почти наверняка является колл-центром. Она звонит туда. Женщина, поднявшая трубку, говорит сонно и периодически покашливает. Пенни представляет себе человека на такой работе, которую можно выполнять из дома, даже будучи больным.

– Это справочная служба Брейдена, с каким клиентом вы хотите связаться?

– "Найдем и сохраним". Меня зовут Пенелопа Даль. Мне нужно поговорить с одним из партнеров. Его зовут Питер Хантли. Это может быть срочно. – Она решает, что это недостаточно убедительно. – Я имею в виду, это крайне срочно.

– Мэм, я не имею права сообщать личные номера...

– Но они же должны быть у вас, верно? Для экстренных случаев?

Сотрудница справочной службы не отвечает. Если только приступ кашля не считать ответом.

– Я звонила Холли Гибни, она – второй партнер. Звоню и звоню. Она не отвечает. Ее личный номер 440 771 8218. Можете проверить. Но у меня нет номера Питера Хантли. Мне нужна небольшая помощь. Пожалуйста.

Сотрудница кашляет. Слышится шуршание страниц. «Проверяет свои протоколы», – думает Пенни. Затем женщина говорит:

– Оставьте мне свой номер, и я передам его ему. Или, скорее всего, оставлю на его голосовой почте. Сейчас три тридцать ночи, вы же знаете.

– Знаю, конечно. Скажите ему, чтобы он перезвонил Пенелопе Даль. Пенни. Мой номер...

– Он у меня на экране. – Женщина снова закашлялась.

– Спасибо. Огромное спасибо. И, мэм? Берегите себя.

Когда проходят двадцать минут, а Хантли так и не перезвонил (она, собственно, и не рассчитывала), Пенни возвращается в постель, положив телефон рядом с собой. Она засыпает. Ей снится, что её дочь возвращается домой. Пенни обнимает ее и говорит, что больше никогда не будет вмешиваться в жизнь дочери. Телефон молчит.

3

Холли не приходит в сознание, она выныривает в него из тьмы и погружается в мир боли. В её жизни было только одно похмелье – результат неудачно проведенной новогодней ночи, о которой ей даже не хочется вспоминать, но оно было легким по сравнению с этим. Её мозг похож на пропитанную кровью губку в клетке из костей. Нижняя часть тела пульсирует. Как будто куча ос – новая разновидность ос-убийц – вонзили свои наполненные ядом жала в её спину и затылок. Ребра с правой стороны болят так сильно, что трудно сделать вдох. Глаза всё ещё закрыты, она осторожно нажимает на них. Боль усиливается, но, кажется, они целы.

Она открывает глаза, чтобы посмотреть, где находится, и её голову пронзает молниеносная боль, хотя свет в подвале Харрисов горит слабо. Она приподнимает рубашку с правой стороны. От этого укусы ос становятся еще больнее, и в голове снова вспыхивает боль, но она успевает рассмотреть – лучше, чем ей хотелось бы, – огромный синяк, в основном фиолетовый, но с чернотой прямо под лифчиком.

«Она пнула меня ногой. После того как я потеряла сознание, эта сука пнула меня».

Вслед за этим: «Какая сука?»

«Эмили Харрис. Эта сука».

Она в клетке. Перекрещивающиеся прутья образуют квадраты. За ними – бетонный пол подвала, в дальнем конце которого стоит крупный стальной ящик. Она находится в помещении, похожем на мастерскую. Над клеткой висит объектив камеры. Перед клеткой стоит кухонный стул, так что мужчина с пожарными машинами не был сном. Он сидел прямо здесь.

Она лежит на матрасе. В углу клетки стоит синий пластиковый туалет. Ей удается подняться на ноги (медленно, медленно), ухватившись за решетку и подтягиваясь левой рукой. Она пытается использовать правую, но боль в рёбрах слишком сильна. Головная боль усиливается от попытки встать, но зато она снимает часть нагрузки с ушибленных ребер. Теперь она осознает, что ей ужасно, ужасно хочется пить. Ей кажется, что она могла бы выпить галлон воды без остановки.

Неуверенными детскими шажками она подходит к туалету, поднимает крышку и не видит внутри ничего, даже воды с голубым дезинфицирующим средством, похожим на антифриз или стеклоомывающую жидкость. Туалет такой же сухой, как её рот и горло.

Воспоминания о произошедшем в лучшем случае расплывчаты, но она должна всё восстановить. Она должна вернуть себе рассудок. Холли догадывается, что ее ждет смерть в этой клетке, где до неё умирали другие, вероятно, от рук Хищника с Ред-Бэнк, но если она не вернет себе рассудок, то умрёт наверняка. Ее сумка пропала. Телефон пропал. Револьвер Билла пропал. Никто не знает, что она здесь. У нее остался только разум.

4

Родди Харрис сидит на крыльце дома в тапочках и халате, надетом на синюю пижаму, усыпанную красными пожарными машинами. Эту пижаму ему в шутку подарила Эмили на день рождения много лет назад, но она ему нравится. Она напоминают ему о детстве, в котором он любил смотреть на проезжающие мимо пожарные машины.

Он сидит на крыльце с самого рассвета, пьет кофе из своей высокой дорожной кружки «Старбакс» и ждет полицию. Сейчас девять тридцать утра четверга, а на дорогах нет ничего, кроме обычного потока машин. Это не гарантия того, что никто не знает, куда направлялась женщина, но это шаг в правильном направлении. Родди считает, что если в полдень тут не заявится полиция, то можно будет предположить, что мисс Носокоп никто не ищет. По крайней мере, пока.

Ее адрес – многоквартирный дом в восточной части города – был указан в её водительском удостоверении. Поскольку из-за больной спины бедная Эмми была не в состоянии спуститься вниз по холму к месту, где была припаркована машина Носокопа, это пришлось сделать Родди. К тому времени уже стемнело. Он подогнал машину к их дому, где его сменила Эм. Родди последовал за ней на их "Субару" к дому Носокопа. Кнопка на козырьке подняла ворота подземного гаража. Эм припарковалась (в эту жаркую середину лета свободных мест было предостаточно) и, прихрамывая, вернулась по пандусу к "Субару". Она настояла на том, чтобы самой вести машину домой, хотя могла эффективно пользоваться лишь одной рукой. Вероятно, потому что боялась, что Родди не помнит дорогу домой, что было просто абсурдно. После того как они спустили Носокопа в подвал и посадили в клетку, он, как и Эм, перекусил немного эльфийкой, и его разум просветлел. Как и Холли, он понял, что сейчас самое неподходящее время терять рассудок.

К нему присоединяется Эмили. На её запястье туго намотан бинт "Эйс". Оно распухло и адски болит. Гибни попыталась его сломать, но ей это не удалось.

– Она очнулась. Нам нужно поговорить с ней.

– Нам обоим?

– Так будет лучше.

– Хорошо, дорогая.

Они заходят в дом. На кухонном столе на белом блюдечке лежат две зеленые таблетки – цианид, яд, которым Йозеф и Магда Геббельс отравили своих шестерых детей в фюрербункере. Родди берет их и кладет в карман. Он не собирается оставлять на кухне их последнее средство выхода, пока они будут в подвале.

Эмили берет из холодильника бутылку воды "Артезия". Там нет сырой телячьей печени. Да она и не нужна. Они не хотят иметь ничего общего с копченой тушкой Носокопа, даже не обсуждали этот вопрос.

Эмили одаривает Родди своей тонкой улыбкой.

– Посмотрим, что она скажет в свою защиту, а?

– Будь осторожна на лестнице, дорогая, – говорит Родди. – Помни о спине.

Эм отвечает, что справится, но передает бутылку с водой Родди, чтобы здоровой рукой ухватиться за перила, и очень медленно, шаг за шагом, ступенька за ступенькой, спускается вниз. "Как старуха", – грустит Родди. – «Если мы как-то выберемся из этой ситуации, то, наверное, нам придется похитить еще одного человека, и скоро».

Есть в этом риск или нет, но ему невыносимо видеть, как она страдает.

5

Холли смотрит, как они спускаются. Они двигаются с осторожностью, словно сделаны из стекла, и она в очередной раз поражается тому, что они взяли ее в плен. Вспоминается та старая реклама. Надо было всё-таки запрыгивать в машину на полном ходу, а не прятаться за бензопилами.

– Не верится, что в вашем нынешнем положении, мисс Гибни, вам есть чему улыбаться, но, видимо, есть. – Эмили прижимает обе руки к пояснице. – Не желаете поделиться?

«Никогда не отвечай на вопросы подозреваемого», – говорил Билл. – «Они должны отвечать на твои».

– Еще раз здравствуйте, профессор Харрис, – говорит она, глядя мимо Эмили... которой, судя по ее выражению лица, не нравится, когда ее обводят взглядом. – Вы подкрались ко мне сзади, верно? Со своим электрошокером.

– Да, – говорит Родди, и довольно гордо.

– Вы были здесь прошлой ночью? Я, кажется, узнаю вашу пижаму.

– Да, был.

Глаза Эмили расширяются, и Холли думает: "Ты ведь этого не знала, правда?"

Эм поворачивается к мужу и берет бутылку воды.

– Думаю, этого достаточно, дорогой. Позволь мне задать вопросы.

Холли понимает, что перед тем, как захлопнется большая дверь и погаснет весь свет, будет задан всего один вопрос, и ей хотелось бы отложить его. Она вспомнила еще кое-что из вчерашнего вечера, и это подходит к университетскому прозвищу этого мужчины. Идеально сочетается. Если бы она была на свободе и обсуждала дело с друзьями при ярком дневном свете, она бы сочла эту идею абсурдной, но в этом подвале – жаждущая, испытывающая сильную боль, заключенная – она имеет смысл.

– Он их ест? Вот почему вы их похищаете?

Они обмениваются озадаченным взглядом, в искренности которого не приходится сомневаться. Затем Эмили неожиданно разражается девичьим смехом. Через мгновение к ней присоединяется Родди. Во время смеха они делятся друг с другом особым телепатическим взглядом, который присущ только паре, прожившей вместе не один десяток лет. Родди слегка кивает – расскажи ей, почему бы и нет, – и Эмили поворачивается к Холли.

– В этом доме нет никакого "он", дорогая, есть только "мы". Мы их едим.

6

В то время как Холли выясняет, что она заперта в клетку парочкой пожилых людоедов, Пенни Даль принимает душ, намыливая волосы шампунем. Звонит телефон. Она выходит на коврик и берет телефон из корзины для белья, пока мыльная вода стекает по её шее и спине. Она проверяет номер. Холли? Нет.

– Алло?

Ей звонит не мужчина, а женщина, которая не утруждает себя приветствием.

– Почему вы позвонили посреди ночи? В чём срочность?

– Кто это? Я просила перезвонить Питера Хан...

– Это его дочь. Папа в больнице. У него ковид. Я говорю по его телефону. Что вам нужно?

– Я была в душе. Могу я ополоснуться и перезвонить вам?

Женщина издает многострадальный вздох.

– Конечно, хорошо.

– У меня на экране неизвестный номер. Вы можете...

Женщина называет ей свой номер, и Пенни записывает его на покрытом паром зеркале в ванной комнате, повторяя его для верности про себя несколько раз, пока она снова включает душ и моет голову. Ополоснуться получилось наспех, но она сможет закончить позже. Она заворачивается в полотенце и перезванивает.

– Это Шона. Что у вас за дело, миссис Даль?

Пенни рассказывает ей, что Холли расследует дело об исчезновении её дочери и должна была вчера в девять вечера позвонить ей с результатами. Звонка не последовало, и с тех пор, включая сегодняшнее утро, Пенни получает только голосовую почту.

– Не знаю, что я могу сделать для ва...

Её прерывает мужской голос.

– Отдай его мне.

– Пап, нет. Доктор сказал...

– Отдай мне этот чертов телефон.

Шона говорит:

– Если вы помешаете его выздоровлению...

Затем она пропадает. Мужчина кашляет в ухо Пенни, напоминая ей о женщине из колл-центра.

– Это Пит, – говорит он. – Я прошу прощения за свою дочь. Она сейчас в режиме "защиты старика". – Слабо (дочери). – О, черт возьми, неужели? – Затем он возвращается к Пенни. – Начните сначала, пожалуйста.

Пенни снова повторяет свой рассказ. На этот раз она заканчивает его словами:

– Может, это ерунда, но с тех пор, как пропала моя дочь, любой, кто не появляется в обещанное время, сводит меня с ума.

– Может быть, ерунда, а может быть, и нет, – говорит Пит. – Холли всегда обязательна и пунктуальна. Это её особенность. Я хочу... – Он сухо кашляет. – Я хочу дать вам номер Джерома Робинсона. Он иногда работает с нами. Он... а, черт. Я забыл. Джером же в Нью-Йорке. Можете попробовать, если хотите, но его сестра Барбара, вероятно, лучший вариант. Я уверен, что и у нее, и у Джерома есть ключи от квартиры Холли. У меня тоже есть, но я... – Снова кашель. – Я в "Кайнере". Мне сказали, что я пробуду здесь еще один день, потом карантин дома. Шона тоже. Наверное, я мог бы послать медсестру с ключом.

Пенни теперь на кухне, и вода капает на пол. Она хватает ручку рядом с ежедневником.

– Надеюсь, до этого не дойдет. Дайте мне эти номера.

Он дает. Пенни записывает их. Шона забирает телефон, бесцеремонно говорит "Пока", и Пенни снова остается одна.

Она звонит по обоим номерам, сначала Барбаре, поскольку та в городе. С обоих номеров она получает голосовую почту. Оставляет сообщения, затем возвращается в ванную, чтобы закончить свой душ. Уже второй раз за месяц у нее возникает ощущение, что что-то не так, и в первый раз она оказалась права.

"Холли всегда обязательна и пунктуальна. Это её особенность".

7

– Вы их едите, – эхом повторяет Холли.

Нет никакого Хищника с Ред-Бэнк. В это невозможно поверить, но это так. Только два пожилых профессора колледжа, живущих в аккуратном викторианском домике неподалеку от престижного колледжа.

Родди в нетерпении делает несколько шагов вперед, доходя практически до пределов досягаемости. Эмили тянет его назад за халат, морщась при этом от боли. Родди, кажется, ничего не замечает.

– Все млекопитающие – каннибалы, – говорит он, – но только у хомо сапиенса на это наложено глупое табу, которое противоречит всем известным медицинским фактам.

– Родди...

Он не обращает на нее внимания. Ему страстно хочется выплеснуть всё наружу. Объяснить. Они никогда не делали этого с другими своими пленниками, но это не скот; ему не нужно беспокоиться о том, что её адреналин заливает её плоть до того, как они будут готовы к забою.

– Этому табу менее трехсот лет, и даже сейчас многие племена – долгоживущие племена, я бы добавил – наслаждаются преимуществами человеческого мяса.

– Родди, сейчас не время...

– Знаете ли вы, сколько калорий содержится в теле взрослого человека среднего веса? Сто двадцать шесть тысяч! – Его голос стал подниматься до истерической высоты, которую многие из его студентов, изучавших диетологию и биологию, могли бы узнать по былым временам. – Здоровая человеческая плоть и кровь лечат эпилепсию, лечат боковой амиотрофический склероз, лечит радикулит! Жир здорового человека лечит отосклероз, основную причину глухоты, а капли теплого жидкого жира в глаза самостоятельно заживляют макуляр...

– Родди, хватит!

Он бросает на нее упрямый взгляд.

– Человеческое мясо обеспечивает долголетие. Посмотрите на нас, если у вас есть сомнения. Нам давно за восемьдесят, но мы крепки и здоровы!

Холли задается вопросом, не впадает ли он в какой-то вид бреда, вызванного болезнью Альцгеймера, или просто сошел с ума. Возможно, и то, и другое. Она только что видела, как они спускались по лестнице осторожной, колеблющейся поступью. Как человеческие вазы династии Минь.

– Перейдем к сути, – говорит Эмили. – Кому вы рассказали? Кто знает, что вы здесь?

Холли не отвечает.

Эмили улыбается кривой улыбкой.

– Извините, я неправильно выразилась. Никто не знает, что вы здесь, по крайней мере, на данный момент, иначе они бы пришли вас искать.

– Полиция, – уточняет Родди. – Копы. Легавые. – Он издает звук полицейской сирены и вращает в воздухе своим скрюченным пальцем.

– Извините моего мужа, – говорит Эмили. – Он расстроен, и от этого становится болтливым. Я тоже расстроена, но мне любопытно. Кто может узнать, что вы здесь?

Холли не отвечает.

Эмили показывает бутылку с водой.

– Вы, наверное, очень хотите пить.

Холли не отвечает.

– Скажите мне, кому вы рассказали... если, конечно, кому-нибудь рассказали. Может быть, и нет. Тот факт, что за вами никто не пришел, говорит об этом, и довольно убедительно.

Холли не отвечает.

– Пойдем, – говорит она Родди. – У нас тут очередная упрямая сучка.

– Вы не понимаете, – говорит Родди Холли. – Никто не сможет понять.

– Может, дадим ей несколько часов на размышление, любовь моя?

– Да, – говорит Родди. В его взгляде появилась какая-то пустота, но теперь она немного рассеялась. – Если только кто-нибудь не придет. Тогда нам не понадобится ее участие, да?

– Да, – отвечает Эмили, – в таком случае не понадобится.

– Я умру независимо от того, расскажу я вам или не расскажу, – говорит Холли. – Я права?

– Не обязательно, – говорит Эмили. – Думаю, у вас нет доказательств. В противном случае вы бы сюда не пришли. Вы сфотографировали наш фургон своим телефоном, но ваш телефон пропал. Без доказательств мы могли бы вас отпустить.

«Как будто не существует этой клетки», – думает Холли.

– С другой стороны... – Она поднимает руку, показывая бинт "Эйс". – Вы причинили мне боль.

Холли думает поднять свою рубашку и показать синяк. Сказать, что в этом вопросе они квиты. Но она этого не делает. Она говорит:

– Наверняка, у вас есть что-то от этого.

– Уже использовали, – бодро отвечает Родди. – Компресс из жира.

«Из Бонни Даль», – думает Холли, и в этот момент до неё доходит абсолютная правда, и она обреченно оседает.

Эмили показывает воду.

– Расскажите мне, что я хочу знать, и я дам вам это.

Холли ничего не говорит.

– Хорошо, – говорит Эмили с грустью, которая совершенно неубедительна, – правда в том, что вы почти наверняка умрете. Но хотите ли вы умереть от жажды?

Холли, которая не может поверить, что она еще не мертва, ничего не отвечает.

– Пойдем, Родди, – говорит Эмили, ведя его обратно к лестнице. Родди послушно идет за ней. – Ей нужно время, чтобы всё обдумать.

– Да. Но не слишком много.

– Не слишком много. Ей, наверное, ужасно хочется пить.

Они поднимаются по лестнице так же осторожно, как и спускались вниз. "Упадите", – мысленно призывает Холли. – "Свалитесь! Споткнитесь, упадите и сломайте свои чертовы шеи!"

Но никто из них не падает. Дверь между миром наверху и этим подвальным подземельем закрывается. Холли остается наедине со своей пульсирующей головой, другими болями и жаждой.

8

Девять часов утра – оживленное время на Ридж-роуд и в других местах. Именно в это время Эмили зовет Родди с крыльца, чтобы поговорить с Холли в подвале. В этот час Пенни Даль разговаривает с Шоной и Питом Хантли, а затем оставляет голосовые сообщения на телефонах Джерома и Барбары Робинсон.

В эти же девять часов Барбара спускается по лестнице из гостевой комнаты в доме Оливии, где она провела ночь. На ней шорты и топ, одолженные ей Мари Дюшан. Они не совсем одного размера, но достаточно близки. Барбара не помнит, когда она в последний раз так долго спала. Похмелья у нее нет, возможно, потому что Мари посоветовала ей принять перед сном две таблетки тайленола – по ее словам, это верное средство, если только не принимать ванну с этим веществом, – а возможно, потому что она перешла на газированную воду, когда они во главе с деканом факультета Розалин Бёркхарт направились в паб "Грин Дор". По словам Розалин, именно этот паб был излюбленным местом отдыха Оливии до того, как она отказалась от спиртного в семидесятые годы после первого приступа фибрилляции.

Как и большинство подростков, Барбара первым делом направляется прямиком к своему телефону. Она видит, что заряд упал до 26 процентов, а зарядное устройство она оставила дома. Она также видит, что у нее есть пропущенный вызов и голосовое сообщение, которые, должно быть, пришли как раз в тот момент, когда она одевалась. Она думает, что это будет одно из тех надоедливых сообщений, информирующих ее о том, что она может обновить гарантию на свой автомобиль (как будто у нее есть такая гарантия), но это не так. Это сообщение от Пенни Даль, клиентки Холли.

Барбара слушает его с нарастающей тревогой. Её первая мысль – произошел несчастный случай. Ее подруга живет одна, а с такими людьми иногда случаются несчастные случаи. Они могут поскользнуться в душе или на лестнице. Они могут заснуть с зажженной сигаретой (Барбара уже знает, что Холли снова курит). Или на них могут напасть в гараже, как в том, что под домом Холли. Если повезет – ограбят, если нет – изобьют или изнасилуют.

Когда Мари спускается по лестнице – медленнее, потому что Мари вчера вечером не перешла на газированную воду, – Барбара звонит Холли. Ей отвечают, что почтовый ящик Холли переполнен.

Барбаре это не нравится.

– Мне нужно кое-кого проведать, – говорит она Мари. – Подругу.

Мари, всё еще одетая во вчерашнюю одежду и с беспорядком на голове, спрашивает, не хочет ли она сначала выпить чашечку кофе.

– Может быть, позже, – говорит Барбара. Это нравится ей всё меньше и меньше. Теперь она думает не только о несчастных случаях, но и о текущем деле Холли. Она хватает свою сумку, бросает в нее телефон и уезжает на машине матери.

9

Родди снова на крыльце. Эмили присаживается к нему. Он безучастно смотрит на улицу. «Он приходит и уходит», – думает Эмили. – «Однажды он уйдет и не вернется».

Она не сомневается, что Гибни в конечном итоге расскажет им то, что они хотят знать (и что им нужно знать), но Эмили не думает, что они могут позволить себе долго ждать. Это значит, что ей придется думать за них обоих. Она не хочет глотать цианид, хотя, если придется, она это сделает; лучше самоубийство, чем видеть, как их имена пестрят во всех газетах и звучат на всех новостных каналах не только в Америке, но и по всему миру. Ее репутация, так тщательно создававшаяся на протяжении многих лет, рухнет в одночасье. Репутация Родди тоже. «Каннибалы из колледжа», – думает она. – «Вот как они нас назовут».

Лучше уж тогда цианид. Безусловно. Но если есть шанс, почему бы им не воспользоваться? И если им придется прекратить то, что они делали, неужели это будет так ужасно? Всё чаще она задается вопросом, не обманывали ли они себя все эти годы. Из того, что она читала по теме питания и чудодейственных лекарств, ей знакома фраза из двух слов. Эта фраза уже приходила в голову изможденной и измученной жаждой женщине в их подвале.

Между тем время идет, и, быть может, им не придется ждать, когда Гибни заговорит.

– Родди.

– Ммм? – Смотрит на улицу.

– Родди, посмотри на меня. – Она щелкает пальцами перед его глазами. – Сосредоточься.

Он поворачивается к ней.

– Как твоя спина, дорогая?

– Лучше. Немного. – Это правда. Сегодня, наверное, шесть баллов по универсальной шкале боли. – Мне нужно кое-что сделать. Ты должен остаться здесь, но не спускайся вниз. Если придет полиция и у них не будет ордера на обыск, пошли их подальше и позвони мне. Ты это понимаешь?

– Да. – Похоже, что понимает, но она этому не верит.

– Повтори это мне.

Он повторяет. Идеально.

– Если у них будет ордер, впусти их. Затем позвони мне и прими одну из этих таблеток. Ты помнишь, куда их положил?

– Конечно. – Он бросает на нее нетерпеливый взгляд. – Они в моем кармане.

– Хорошо. Дай мне одну. – И из-за его испуганного взгляда (он такой зайка) она добавляет. – На всякий случай.

На это он улыбается и поет:

– Куда ты уходишь, моя маленькая, маленькая?[157]157
  Строчка из песни Гарри Белафонте «Обернись»


[Закрыть]

– Это неважно. Не беспокойся. Я вернусь не позже полудня.

– Хорошо. Вот твоя таблетка. Будь осторожна с ней.

Она целует уголок его рта, а затем импульсивно обнимает его. Она любит его и понимает, что всю эту кашу заварила она. Если бы не она, Родди так и продолжал бы бушевать, проводя свою пенсию за написанием ответов в различные журналы (журналы, которые он сам иногда с отвращением швыряет через всю комнату). Конечно, он никогда бы не опубликовал ничего о пользе поедания человеческой плоти; он был достаточно умен (в то время), чтобы понимать, как подобные идеи отразятся на его репутации. "Меня бы называли "Скромное предложение" Харриса"[158]158
  «Скромное предложение» – анонимно изданный в 1729 году сатирический памфлет Джонатана Свифта с предложением продавать детей ирландских бедняков для употребления в пищу представителями высших слоёв английского общества


[Закрыть], – пробурчал он однажды (по ее инициативе он прочитал эссе Джонатана Свифта). Именно она подтолкнула его – их – от теории к практике, и им представился идеальный случай для проверки: тот латинос, который осмелился перечить ей насчет поэтической мастерской. Поедание якобы талантливых мозгов этого педика доставило ей удовольствие.

«И это помогло», – говорит она себе. – «Действительно помогло. Помогло нам обоим».

На журнальном столике в гостиной лежит сумочка Холли и ее кепка. Эмили натягивает кепку на голову, роется в сумочке, перебирая всевозможные мелочи из жизни Холли (включая маски и сигареты – ироничный контраст не ускользает от Эмили), и находит что-то похожее на карточку входа. Она прячет ее в карман. На каминной полке лежит револьвер женщины, которым она повредила руку Эм.

Телефон Гибни давно исчез, но Эмили покопалась в нем, прежде чем извлечь сим-карту, а затем засунуть ее в микроволновку для надежности. Доступ к телефону оказался достаточно простым: всё, что потребовалось от Эми, – это приложить отпечаток пальца потерявшей сознание женщины к экрану, а потом еще раз – при открытии службы определения местоположения в настройках конфиденциальности. Она увидела, что последними двумя местами, которые посетила Гибни перед приходом сюда, были ее офис и ее дом. Эмили не решается вернуться в жилой дом средь бела дня, но считает, что офис – более удачный вариант, поскольку проблемная женщина провела там немало времени.

У Гибни есть (скоро всё будет в прошедшем времени) партнер по имени Пит Хантли, и когда Эмили находит Хантли в Фейсбуке, она встречает удивительную удачу. Сам он публикует не так много, но комментарии и сообщения говорят Эмили все, что ей нужно знать: у него ковид. Он был дома, а теперь находится в больнице. Последний комментарий, опубликованный всего час назад, принадлежит некой Изабель Джейнс и гласит: "Завтра ты вернешься домой и встанешь на ноги через неделю или две! Выздоравливай, старый ворчун...", а затем – эмодзи медведя.

Если Гибни работает на мать эльфийки, она могла написать отчет. Если это так, и если это единственное – не считая самой Гибни, а она скоро станет лишь мокрым комком в пластиковом мешке для утилизации, – и если Эмили сможет получить бумажную копию... или удалить ее с компьютера Гибни...

Это рискованный шаг, но он того стоит. Тем временем их пленница будет становиться всё более жаждущей и всё более готовой говорить. «Может быть, ей даже захочется сигаретки», – думает Эмили и улыбается. Ситуация отчаянная, но она никогда не чувствовала себя более живой. И, по крайней мере, это отвлекло ее от болей в спине. Она начинает уходить, но потом передумывает. Она берет из холодильника парфе из эльфийки – серый, с красными завитушками – и заглатывает его.

Вкусно!

Она открыла для себя, что вначале человеческая плоть вызывает любопытство. Потом она начинает нравиться. В конце концов, ты начинаешь ее любить, и в один прекрасный день ты уже не можешь насытиться ею.

Вместо того чтобы выйти через кухонную дверь в гараж, она идет длинным путем, чтобы снова поговорить с Родди.

– Повтори, что я тебе сказала.

Он повторяет. Ни единой ошибки.

– Не спускайся туда, Родди. Это самое важное. Пока я не вернусь.

– Команда напарников, – говорит он.

– Верно, команда напарников. – И она идет по подъездной дорожке к "Субару".

10

Помимо жажды, колотящей головной боли и других болей, которых трудно сосчитать, Холли испытывает страх. Она уже не раз была близка к смерти, но никогда не была так близка, как сейчас. Она понимает, что ее убьют в любом случае, и это произойдет скоро. Как говорят в старых фильмах жанра нуар, которые так любит Холли, она слишком много знает.

Она не совсем уверена, что представляет собой большой металлический ящик в дальнем конце подвала, но подозревает, что это может быть дробилка для древесины. Шланг проходит через стену и уходит по ту сторону маленькой двери в мастерской. «Вот как они избавляются от своих жертв», – думает она. – «От того, что от них остается». Одному Богу известно, как они протащили сюда свою установку для утилизации.

Она смотрит на доску с крючками на дальней стене и видит там два предмета, которые не являются инструментами. Один – велосипедный шлем. Рядом с ним – рюкзак. У Холли подкашиваются колени при виде их, и она садится на матрас, слегка задыхаясь от боли в ребрах. Матрас слегка двигается. Она видит край чего-то под ним. Она приподнимает матрас, чтобы посмотреть, что там такое.