Текст книги "Холли"

Автор книги: Стивен Кинг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 28 (всего у книги 30 страниц)

Барбара звонит Питу Хантли, молясь, чтобы он ответил. Он отвечает:

– Привет, Куки, ты нашла ее...

– Выслушай меня, Пит, ладно? Возможно, это пустяк, и я перезвоню тебе через пять минут, но если я не перезвоню, позвони Изабель Джейнс и скажи ей, чтобы она отправила полицию на Ридж-роуд, 93. Скажи ей тоже приехать. Понятно?

– Почему? Что случилось? Это из-за Холли?

– Скажи мне адрес. Повтори.

– Ридж-роуд, 93. Но не делай никаких глу...

– Пять минут. Если я не перезвоню, позвони мисс Джейнс и отправь полицию.

Она убирает телефон обратно в левый передний карман и достает пистолет из правого кармана. Заряжен ли он? Она никогда не проверяла, но помнит, как Пит говорил ей, что незаряженный пистолет бесполезен, если вы просыпаетесь и обнаруживаете вора в своем доме. На вес он кажется достаточно тяжелым, чтобы быть заряженным.

Она поднимается по ступенькам крыльца, прячет пистолет за спиной и звонит в дверь. Из-за приоткрытой двери она отчетливо слышит его двойной тон, но никто не приходит. Она звонит еще раз.

– Эй? Есть кто дома? Профессор Харрис? Эмили?

Она что-то слышит, что-то очень слабое. Может быть, это голос, а может, чье-то радио, громко играющее через открытое окно в соседнем квартале. Барбара стучит, и от ее ударов кулаком дверь открывается шире. Она смотрит на отделанный деревянными панелями передний коридор. Мрачно. Были ли у нее такие же ощущения, когда она была здесь в прошлый раз? Она уже не помнит. Помнит только, что здесь как-то душно пахло. И чай был отвратительный.

– Эй, есть кто-нибудь?

Да, она определенно слышит голос. Очень слабый. Невозможно понять, что он говорит или, возможно, кричит. Барбара медлит на крыльце, думая: "Не желаете ли в гости? – Муху приглашал Паук"[163]163
  Из поэмы «Паук и муха» английской поэтессы Марии Хоувит


[Закрыть].

Она заглядывает за дверь. Там никто не прячется. Прикусив губу, обливаясь потом, стекающим по ее шее, держа палец вне предохранителя спускового крючка, как учил ее Пит, Барбара на свой страх и риск направляется по коридору в гостиную.

– Эй? Эй?

Теперь она лучше слышит голос. Он все еще приглушенный и хриплый, но ей кажется, что это Холли. Может быть, она ошибается, но нет сомнений в том, что он кричит: «На помощь! Помогите!»

Барбара бежит на кухню и видит, что дверь с дальней стороны холодильника открыта. На засове висит навесной замок. Она видит ступеньки, ведущие в подвал, и что-то там внизу. Она пытается убедить себя, что это не то, чем кажется, но уже знает, что это именно то.

– Холли? Холли!

– Сюда! – Ее голос разбит хрипом. – Я внизу!

Барбара спускается по лестнице и останавливается. Без сомнения, это тело. Мужчина – профессор Харрис – распростерт на полу в луже засыхающей крови. Его жена скорчилась у основания какой-то клетки. В ней стоит Холли Гибни с намотанной на руку окровавленной рубашкой. Ее волосы прилипли к щекам. На лице – мазки крови. Поскольку она сняла рубашку, чтобы использовать ее в качестве повязки, Барбара видит синяк, гротескно большой, расползающийся по боку, как чернила.

Когда Холли узнает, кто перед ней, она начинает плакать.

– Барбара, – с трудом говорит она своим надтреснутым голосом. – Барбара, слава Богу. Я не могу поверить, что это ты.

Барбара оглядывается по сторонам.

– Где он, Холли? Где тот парень, который всех их убил? Он всё еще в доме?

– Нет никакого парня, – хрипит Холли. – Нет никакого Хищника с Ред-Бэнк. Я убила их. Барбара, принеси мне воды. Пожалуйста. Я... – Она прижимает руки к горлу и издает ужасный скрипучий звук. – Пожалуйста.

– Хорошо. Да. – Ее телефон беспрестанно трезвонит. Это, наверное, Пит. Или, быть может, Изабель Джейнс. – Если только ты уверена, что на меня никто не нападет.

– Нет, – говорит Холли. – Это были всё они. – И шокирует Барбару, плюнув сухой слюной на обмякший труп Эмили Харрис.

Барбара поворачивается, чтобы вернуться наверх и принести воды. Это ее первоочередная задача, ей сейчас не нужно отвлекаться на звонки, потому что Пит пришлет полицию, а полиция должна приехать, о Боже, они должны приехать как можно быстрее.

– Барбара! – Это какой-то визг с осколками. Холли звучит так, словно либо сошла с ума, либо находится на грани. – Возьми ее из крана! Не заглядывай в холодильник! НЕ СМОТРИ В ХОЛОДИЛЬНИК!

Барбара взбегает по лестнице и забегает на кухню. Она не понимает, что произошло в этом доме. Ее разум застыл на одной мысли: вода. По обе стороны от раковины стоят шкафчики. Барбара кладет пистолет на стол и открывает один из шкафов. Тарелки. Открывает другой и видит стаканы. Она наполняет один, поворачивается к двери в подвал, потом передумывает и наполняет другой. Держа по стакану в каждой руке, она спускается обратно по лестнице. Вокруг профессора Харриса образуется кровавый венчик, и она аккуратно обходит его.

Она останавливается перед телом Эмили и протягивает Холли один из стаканов через решетку. Холли хватает его, проливает немного и жадно выпивает большими глотками. Она бросает его за спину на матрас и протягивает руку сквозь один из квадратов.

– Еще. – Теперь ее голос звучит четче и яснее.

Барбара передает ей второй стакан. Холли выпивает половину.

– Хорошо, – говорит она. – Чертовски хорошо.

– Я сказала Питу, чтобы он вызвал полицию, если я не перезвоню ему. И женщину-детектива. Как мне тебя выпустить, Холли?

Холли указывает на кнопочную панель, но качает головой.

– Я не знаю кода. Барбара... – Она останавливается и проводит рукой по лицу. – Как ты... неважно, об этом позже. Иди наверх. Встреть их.

– Хорошо. Я еще раз позвоню Питу и скажу ему...

– Я, кажется, заметила у тебя пистолет? У тебя есть пистолет?

– Да. Пит...

– Убери его, когда придет полиция. Вспомни Даттона.

– Но что...

– Позже, Барбара. И спасибо тебе. Огромное спасибо.

Барбара возвращается к лестнице, снова осторожно обходя запёкшуюся кровь вокруг Родни Харриса. Один раз она оглядывается и видит, как Холли допивает остатки воды из второго стакана. Другой рукой она держится за решетку, чтобы не упасть.

«Что здесь произошло? Что здесь, черт возьми, произошло?»

На кухне слышен слабый вой сирен. Она видит на столе свой пистолет 22-го калибра, который Холли велела убрать перед приходом полиции из-за случая с Даттоном. Она берет его и кладет в хлебницу, поверх упаковки английских кексов.

Перед тем как покинуть кухню, она не может удержаться от того, чтобы не открыть холодильник и не заглянуть внутрь. Она готова ко всему, но не видит ничего, что оправдало бы истеричное предупреждение Холли. Там лежат обезжиренное молоко, несколько яиц, масло, йогурт, овощи, пластиковая коробка с чем-то, похожим на клюквенное желе, и несколько упаковок красного мяса в целлофановой пленке. Возможно, стейк. А также шесть или восемь десертных стаканов-парфе, наполненных, вероятно, ванильным пудингом с клубничными завитками. Выглядит аппетитно.

Она закрывает холодильник и выходит на улицу.

26

К тротуару подъезжает полицейская машина с затихающей сиреной. За ним следует седан без опознавательных знаков, двигаясь так близко, что почти задевает бампер полицейской машины. Помня о словах Холли и не забывая о цвете своей кожи, Барбара стоит на верхней ступеньке крыльца с вытянутыми в стороны руками, а ладони ее повернуты так, чтобы показать, что они пусты.

Два полицейских в форме подходят к дорожке. Тот, что спереди, держит руку на рукояти своего "Глока".

– Что здесь происходит? – спрашивает он. – Что за чрезвычайное происшествие?

Другой, постарше, спрашивает:

– Ты под кайфом, детка?

Прежде чем Барбара удостаивает его ответом – позже она поймет, что вопрос был не совсем глупым или расистским, она явно была в шоке, – хлопает дверца машины без опознавательных знаков, и через лужайку спешит Изабель Джейнс. Она одета в джинсы и простую белую футболку. На шее у нее висит полицейский значок, а на одном бедре – ее собственный "Глок".

– Отойдите, – говорит она полицейским. – Я знаю эту девушку. Барбара, верно? Сестра Джерома.

– Да, – отвечает Барбара. – Холли в подвале. Заперта в клетке. Старые профессора, которые здесь живут, мертвы, и... и... – Она начинает плакать.

– Успокойся. – Иззи обнимает Барбару за дрожащие плечи. – Они мертвы, это я поняла... и что?

– И Холли говорит, что это она их убила.

27

Холли слышит шаги и голоса наверху, затем видит ноги. Она вспоминает, как Эмили спускалась по этим ступенькам, чтобы убить ее из револьвера Билла, и начинает дрожать. Эти старушечьи туфли она будет видеть в своих снах. Но это не туфли, а замшевые ботинки. Над ними вместо платья – синие джинсы. Они останавливаются, когда владелица джинсов видит тела. Изабель медленно спускается по лестнице, держа пистолет наготове. Она видит Холли, стоящую за решеткой с перемазанным кровью лицом и окровавленной рубашкой, завязанной вокруг руки. Еще больше крови высохло на ее груди над чашечками лифчика.

– Что за чертовщина здесь произошла, Холли? Как сильно ты ранена?

– Часть крови моя, но большая часть – его, – говорит она и указывает дрожащим пальцем на мертвого мужчину в пижаме с пожарной машиной. – Я расскажу вам всё, как только вы вытащите меня отсюда, но как я расскажу ей? – Она прижимается лбом к решетке.

Иззи подходит и берет одну из рук Холли. Она холодная. Двое полицейских стоят на лестнице и таращатся на трупы. Барбара, стоящая над ними в дверном проеме, слышит звук приближающихся сирен.

Иззи:

– Расскажешь кому, Холли? Расскажешь что?

– Пенни Даль, – говорит Холли, рыдая, как никогда в жизни. – Как я расскажу ей о том, что случилось с её дочерью? Как я расскажу всем им?

28

К шести часам вечера на Ридж-роуд выстроились куча полицейских машин, два фургона криминалистической лаборатории, универсал окружного коронера, машина скорой помощи с открытыми дверями и двумя медиками в ожидании. Там также стоит красный грузовик с золотистой надписью на боку «Пожарная часть округа Упсала». Большинство жителей улицы выходят посмотреть на это бесплатное представление. Барбару Робинсон выпроводили из дома, но разрешили остаться на лужайке. Точнее, приказали. Она позвонила Джерому и Питу, сообщив, что Холли пострадала, но Барбара надеется, что не очень сильно. Самое главное – что она в безопасности. Барбара не говорит им, что Холли всё еще заперта в подвале Харрисов: это привело бы к новым вопросам, на которые у нее нет ответов. По крайней мере, пока. Она подумала, не позвонить ли родителям, но отказалась от этой идеи. Еще будет время поговорить с ними позже. А пока пусть отмечают свою годовщину.

Из толпы жителей на противоположной стороне улицы доносится гул ужаса, когда из дома выносят два трупа в мешках и на носилках. Еще один грузовик округа медленно едет по Ридж-роуд и паркуется посреди улицы, чтобы забрать трупы.

Звонит телефон Барбары. Это Джером. Она присаживается на траве и отвечает на звонок. Ей хочется поплакать. С Джеромом можно.

29

Двадцать минут спустя начинается операция по освобождению пленницы. Холли сидит в дальнем углу клетки напротив портативного туалета. Подтянув ноги, она уткнулась лицом в руки. Мужчина в маске сварщика прорезает решетку, и длинное помещение наполняется ярким светом. Иззи Джейнс находится в другом конце подвала, где она сначала осматривает дробилку для древесины, а затем кричит одному из криминалистов. Она указывает на велосипедный шлем и рюкзак Бонни и говорит ему упаковать и то, и другое.

Стальная перекладина с грохотом падает на бетонный пол. Затем еще одна. Иззи, держа руку перед глазами, подходит к сотруднику противопожарной службы, управляющему газовой резкой:

– Сколько еще осталось?

– Думаю, мы сможем вытащить ее минут через десять. Может быть, через двадцать. Кто-то чертовски хорошо поработал, собирая эту штуку.

Иззи возвращается в мастерскую подвала и толкает дверь. Она заперта. Она обращается к одному из полицейских покрупнее – здесь их уже полдюжины, слоняющихся без дела.

– Ты лучше вскрой это, – говорит она. – Я уверена, что услышала там кого-то.

Он ухмыляется:

– Сделаем, босс.

Он ударяет дверь плечом, и она тут же поддается. Он протискивается внутрь. Иззи следует за ним и находит выключатель света рядом с дверью. Загораются люминесцентные лампы, много люминесцентных ламп. Они стоят вдвоем, ошарашенные.

– Что за хрень? – спрашивает крупный парень.

Иззи знает, даже если трудно поверить своим глазам.

– Я бы сказала, что это операционная.

– А сумка? – Он указывает на большой зеленый мешок, свисающий с конца шланга. Он растянулся в форме капли из-за того, что в нем что-то или кто-то находится. Иззи не хочет ни думать об этом, ни тем более видеть.

– Оставь это для криминалистов и судмедэкспертов, – говорит она и думает о словах Холли: "Как я расскажу ей о том, что случилось с ее дочерью?"

30

Сорок минут спустя Холли появляется на крыльце дома Харрисов, с одной стороны ее поддерживает техник скорой помощи, с другой – Иззи Джейнс, но в основном она идет сама. Барбара поднимается, бежит к ней, обнимает ее и поворачивается к Иззи.

– Я хочу поехать с ней в больницу.

Иззи великодушно разрешает и говорит, что они поедут обе.

Холли хочет сама дойти до ожидающей ее машины скорой помощи, но медики настаивают на носилках. К дому подъехали фургоны новостных телекомпаний, а также все официальные машины, но их держат на вершине и у подножия холма, за полицейской лентой. Над головой даже кружит вертолет.

Холли поднимают в машину скорой помощи. Один из санитаров делает ей укол. Она пытается протестовать, но он говорит, что это поможет справиться с болью. Иззи сидит с одной стороны закрепленных носилок, Барбара – с другой.

– Вытрите мне лицо, пожалуйста, – просит Холли. – Кровь засохла до трещин.

Иззи качает головой.

– Не могу. Только после того, как тебя сфотографируют и возьмут мазки.

Машина скорой помощи отъезжает, воя сиреной. Барбара пытается удержать равновесие, когда она сворачивает за угол у подножия холма.

– В подвале стоит дробилка для древесины, – говорит Иззи. – У моего отца в домике на севере штата была такая же, но гораздо меньше.

– Да, видела. Можно попить? Пожалуйста?

– Там есть кулер с изотоником, – отвечает один из техников скорой помощи.

– О Боже, пожалуйста, – говорит Холли.

Барбара находит кулер, открывает бутылку оранжевого изотоника и вкладывает ее в протянутую руку Холли. Глаза Холли смотрят на них поверх окровавленных щек, пока она пьет.

"Она выглядит так, будто на нее нанесли боевую раскраску", – думает Барбара. – "И, наверное, это нормально, ведь она побывала на войне".

– Отходы от дробилки идут в мешок в этой маленькой... – Иззи делает паузу. Она собиралась сказать "операционная", но это было бы неправильно. – ... этой маленькой камере пыток. Внутри то, о чем я думаю? Потому что оно воняет.

Холли кивает.

– Должно быть, на этот раз у них не было возможности избавиться от... остатков. Я не знаю, как они это делали с другими, но, вероятно, сбрасывали в озеро. Вы разберетесь.

– А остальное от нее?

– Проверь холодильник.

Барбара вспоминает о завернутых кусках мяса. О стаканах для парфе. И ей хочется кричать.

– Мне нужно рассказать вам кое-то, – говорит Холли Иззи и Барбаре. Что бы ни дал ей санитар, это действует. Боль в руке и ребрах еще не прошла, но уходит на второй план. Она вспоминает терапевта, к которому она ходила, когда была моложе. – Нужно этим поделиться.

Иззи берет ее за руку и сжимает ее.

– Пока отложим. Мне нужно будет всё выслушать, но сейчас тебе нужно просто успокоиться.

– Это не о деле. Я придумала анекдот и не успела никому рассказать. Я пыталась рассказать женщине... Эмили... до того, как она хотела меня застрелить, но потом всё стало... всё усложнилось.

– Продолжай, – говорит Барбара, беря Холли за руку. – Расскажи сейчас.

– Заходит как-то в бар новая миллионерша... вообще-то я, это длинная история... и заказывает май-тай. Когда бармен начинает его готовить, она слышит голос, говорящий: "Ты заслужила эти деньги, Холли. Каждый цент". Она оглядывается по сторонам и никого не видит. Она – единственный посетитель в баре. Затем она слышит голос с другой стороны. Он говорит: "Ты сегодня очень красивая, Холли". Бармен возвращается, и она говорит: "Я всё время слышу голоса, которые говорят мне приятные вещи, но когда я смотрю, никого нет". И бармен говорит...

Техник скорой помощи, сделавший ей укол, оглядывается на нее. Он ухмыляется.

– Он говорит: "Мы берем деньги за напитки, но орешки бесплатны"[164]164
  Игра слов, которую трудно передать. «Complimentary» означает и «бесплатный», и «лестный, хвалебный»


[Закрыть].

У Холли отвисает челюсть.

– Вы его знаете?

– Боже, да, – отвечает санитар. – Это старый анекдот. Вы, наверное, где-то услышали его и просто забыли.

Холли начинает смеяться.

31

В процедурном кабинете больницы «Кайнер» у Холли берут мазок ДНК и фотографируют ее. После этого Барбара аккуратно вытирает ей лицо. Дежурный врач отделения скорой помощи осматривает пулевое ранение и объявляет, что оно «в основном поверхностное». Он говорит, что если бы пуля проникла глубже и раздробила кость, то это было бы совсем другое дело. Иззи поднимает два больших пальца вверх.

Доктор стягивает с нее рубашку, которая выполняла роль повязки, и это снова вызывает кровотечение. Он промывает рану, проверяет ее на наличие осколков (их нет), затем забинтовывает ее. Он говорит, что скобы и швы не нужны (слава Богу), и туго заматывает ее. Он говорит, что ей понадобится перевязка, но об этом позаботится одна из медсестер. Также назначен курс антибиотиков. Тем временем у него полная реанимация пациентов с ковидом, большинство из которых не были привиты.

– Я нашла для тебя палату, – говорит Иззи, а затем улыбается. – Вообще-то это ложь. Ее нашел глава полиции.

– Другим людям она нужнее. – Приятное ощущение от укола начало проходить, когда доктор вытащил рубашку из свернувшейся крови в ране на руке, а к тому моменту, когда он закончил дезинфекцию и зондирование, оно полностью прошло.

– Ты остаешься, – категорично заявляет Иззи. – В этом городе наблюдение за ранеными обязательно. Двадцать четыре часа. Скажи спасибо, что тебя не пристроили в коридоре или в столовой. Там сейчас полно людей, кашляющих своими легкими. Медсестра даст тебе еще анальгетик. Или симпатичный интерн, если повезет. Хорошо выспись. Завтра начнутся допросы по поводу этого дерьмового шоу. Тебе придется много говорить.

Холли поворачивается к Барбаре.

– Дай мне свой телефон, Барб. Мне нужно позвонить Пенни.

Барбара начинает доставать его из кармана, но Иззи поднимает руку, как регулировщик движения.

– Исключено. Ты не знаешь наверняка, мертва ли Бонни Даль.

– Я знаю, – сказала Холли. – И ты тоже. Ты видела ее велосипедный шлем.

– Да, и ее имя написано на рюкзаке.

– Там была также сережка, – говорит Холли. – Она в клетке, где меня заперли.

– Мы найдем ее. Возможно, они уже нашли ее. Сейчас в подвале работает команда криминалистов из шести человек, и группа из ФБР уже на подходе. После подвала мы пройдемся по всему дому. Прочешем каждый уголок.

– Это золотой треугольник, – говорит Холли. – С острыми краями. Другой я нашла возле заброшенного магазина, где они ее похитили. Сережка лежала в клетке под матрасом. Бонни, должно быть, оставила ее там. Ею я перерезала горло профессору Харрису.

И закрывает глаза.

30 июля 2021 года

1

В десять часов утра Холли в инвалидном кресле ввозят в конференц-зал «Кайнер Мемориал» на девятом этаже. Она может обойтись и без кресла, но таков протокол больницы; перед выпиской ей еще восемь часов будут мерять давление и проверять температуру. Там ее уже ждут Иззи, напарник Иззи – Джордж Уошберн, пухлощекий окружной прокурор и стильно одетый мужчина лет пятидесяти, представившийся Гербертом Билом из ФБР. Холли предполагает, что он присутствует из-за похищений, хотя никакой федеральной составляющей в этом деле нет. Билл Ходжес как-то сказал ей, что федералы всегда любят вмешиваться в громкие дела, особенно когда они близки к завершению. Любят красоваться перед телевизионными камерами, сказал он. Барбара, Джером и Пит Хантли тоже примут участие в этом зум-мероприятии. Холли настояла на их участии.

Пухлощекий мужчина поднимается и подходит к Холли с протянутой рукой.

– Я – Альберт Тантлефф, окружной прокурор округа Упсала. – Холли предлагает ему свой здоровый локоть вместо руки. Снисходительно улыбаясь, как ребенку, он ударяет ее локоть своим. – Полагаю, мы можем обойтись без масок, поскольку все мы прошли вакцинацию, а циркуляция воздуха здесь очень хорошая.

– Я предпочту не снимать маску, – говорит Холли. – Всё-таки это больница, а в больницах полно больных людей.

– Как вам будет угодно. – Он одаривает ее еще одной снисходительной улыбкой и возвращается на свое место.

– Детектив Джейнс, вам слово.

Иззи – также в маске, возможно, из уважения к почетному гостю – включает свой айпад и показывает Холли фотографию окровавленной серьги в пластиковом пакете для улик.

– Вы можете подтвердить, что это та самая серьга, которой вы перерезали горло Родни Харрису?

Агент Бил наклоняется вперед над своими сложенными руками. Его глаза холодны и голубы, как кусочки льда, но на губах играет слабая улыбка. Возможно, от восхищения.

– Да, – говорит Холли. Благодаря Питу она знает, что нужно добавить. – Я действовала в целях самообороны, опасаясь за свою жизнь. – Думая: "А еще я ненавидела этот сумасшедший кусок дерьма".

– Значит, обусловлено, – говорит прокурор Тантлефф.

– У вас есть вторая серьга? – спрашивает Иззи.

– Есть. В верхнем ящике моего стола в офисе. Я показала бы вам ее фотографию, но Харрисы забрали мой телефон после того, как вырубили меня электрошокером. Но у Пенни есть, я отправляла ей по электронной почте. Кто-нибудь уже поговорил с ней?

Барбара говорит:

– Я поговорила. Я ей звонила.

Тантлефф резко оборачивается, чтобы посмотреть на экран во главе конференц-стола. Ни тени снисходительной улыбки.

– Вы не имели права этого делать, мисс Робинсон.

– Наверное, не имела, но я всё равно это сделала, – говорит Барбара. Холли мысленно ей аплодирует. – Она так волновалась за Холли. Я сказала ей, что с ней все в порядке. Больше я ей ничего не сказала.

– А что с холодильником? – спрашивает Холли. – Были ли там... – Она замолкает, то ли не зная, как закончить, то ли не желая этого делать.

– В холодильнике и в морозильнике было много кусков мяса, – говорит Иззи. – Нет никаких сомнений, что они человеческие. На некоторых из них еще остались кусочки кожи.

– О, Господи! – Это Джером, который сидит с Барбарой в своей писательской комнате. – Пиздец, это правда?

– Правда, – говорит Иззи. – Их сейчас тестируют на ДНК, это стало первоочередной задачей. Кроме того, было найдено семь десертных фужеров, в которых, по словам окружного коронера, вероятнее всего, содержится ткань человеческого мозга, а также твердая мозговая оболочка и кусочки сухожилий. – Она делает паузу. – Плюс то, что, по его мнению, является взбитыми сливками.

Наступило гробовое молчание. «Вот так, надо дать им время переварить это», – думает Холли и прижимает руку к маске, чтобы не разразиться истеричным хохотом.

– С вами всё в порядке, мисс Гибни? – спрашивает напарник Иззи.

– В порядке.

Иззи продолжает:

– Мы также нашли мясные палочки – знаете, такие, как Слим-Джимс или Джек-Линкс, – которые могут быть, а могут и не быть человеческими, и большой контейнер с маленькими фрикадельками. Любая из этих находок или все они могли быть когда-то частью Бонни Рэй Даль. ДНК нам ответит. В кладовой Харрисов также имелась небольшая вспомогательная морозильная камера. Там тоже много мяса. В основном это обычные стейки, отбивные, бекон и курица. А вот в самом низу... – На своем айпаде она показывает им фотографию замороженного жаркого. – Мы не знаем наверняка, что это такое и откуда оно взялось, но это точно не нога ягненка.

– Господи Иисусе, – говорит Тантлефф, – и мне даже некого привлечь к ответственности. – Он бросает на Холли почти обвинительный взгляд. – Вы убили их обоих.

С экрана телевизора в конференц-зале заговорил Пит Хантли. На взгляд Холли, он выглядит лучше, но чувствуется, что он изрядно похудел. Может быть, потерял фунтов тридцать. Холли считает, что ему было бы полезно придерживаться этого веса, но полагает, что он этого не будет делать – такова уж человеческая природа.

– Что с тобой, Тант? Это были людоеды! Они, наверное, не успели бы ее съесть, но, черт возьми, уж точно убили бы.

– Я не имел в виду... – начинает Тантлефф.

Телефон Иззи звонит, и на этот раз обвиняющий взгляд Тантлеффа направлен на нее.

– Я думал, мы договорились, что все телефоны будут отключены, пока мы...

– Простите, но я действительно должна ответить. Это Дана Ааронсон из команды криминалистов. Я попросила его позвонить, если они найдут что-нибудь особенное... Алло? Дана? Что у тебя там?

Она слушает, выглядя больной. Так, как чувствовала себя сама Холли посреди ночи во время панической атаки, когда ей пришлось нажать на кнопку вызова, хотя она знала, как занят медперсонал. Пришедшая медсестра успокоила ее, а затем дала ей валиум из своего личного запаса.

Иззи завершает разговор.

– Команда Даны нашла более дюжины банок без маркировки в ванной комнате Харрисов. Он думает... – Она прочищает свое горло. – Нет другого способа сказать это, кроме как сказать. Он считает, что они, возможно, использовали человеческий жир в качестве своеобразного лосьона. Возможно, в надежде облегчить свои различные боли и болезни.

– Они думали, что это работает, – говорит Холли. – И, возможно, так оно и было. По крайней мере, какое-то время. Такова человеческая природа.

– Расскажи нам всё, Холли, – говорит Иззи. – От начала до конца.

Холли рассказывает, начиная с первого звонка Пенни. Это занимает более часа. Ее трясет только один раз – когда она рассказывает о том, что, когда Эмили пыталась всадить в нее пулю, она чувствовала себя фарфоровой статуэткой. Тогда ей приходится остановиться, чтобы взять себя в руки. Напарник Иззи, Уошберн, спрашивает ее, не желает ли она сделать перерыв. Холли отвечает, что нет, она хочет закончить, и она заканчивает.

– Я знала, что пистолет разряжен после пяти выстрелов, Билл говорил мне, что я никогда не должна досылать патрон под курок. Она приставила дуло прямо посередине моего лба. Я хотела увидеть выражение ее лица, когда она нажмет на курок и ничего не произойдет. Ее удивление было весьма приятным. Как только я увидела это, я протянула руку сквозь решетку, схватила ее за голову и сломала ей чертову шею.

Тишину нарушает Пит, произнося одно слово:

– Хорошо.

Тантлефф прочищает горло.

– По вашим словам, жертв было, как минимум, четыре. Пять, если считать Ортегу.

– Кастро, – возмущенно произносит Барбара. – Хорхе Кастро. Я нашла страницу Фредди Мартина в Фейсбуке. Он жил с Кастро и был убежден...

– У вас нет правовых оснований быть включенной в этот юридический случай, – говорит Тантлефф, – поэтому прошу вас, при всем уважении, не вмешиваться.

– Вмешиваетесь вы, – говорит Холли. – Пусть она говорит.

Тантлефф фыркает, но не протестует. Барбара продолжает:

– Мистер Мартин всегда был убежден, что мистер Кастро был убит. Он говорит, что у Кастро были родственники в Дейтоне, Ногалесе, Эль-Пасо и Мехико. Он не связывался ни с кем из них, и Мартин говорит, что он бы это обязательно сделал.

– Он был первым из них, – говорит Холли. – Я в этом уверена. Но если говорить о родственниках, то что насчет родственников остальных?

Она думает, что родственникам Эллен Краслоу из Джорджии будет всё равно, но Имани в трейлерном парке захочет знать. Отец Бонни тоже захочет знать, как и ее мать. Но больше всего она думает о Вере Стайнман, женщине, у которой теперь появились все основания пить и пичкать себя таблетками до смерти.

– Никого не оповестили, – говорит Джордж Уошберн. – Пока еще никого. – Он кивает в сторону Тантлеффа. – Это его дело, совместно с главой полиции.

Тантлефф издает протяжный вздох.

– Мы дадим следственным группам столько времени, сколько сможем, но мы не можем рассчитывать на то, что это будет долго держаться в тайне. Кто-то проболтается. В ближайшем будущем мне предстоит пресс-конференция, которую я не горю особым желанием проводить.

– Но сначала сообщите ближайшим родственникам, – говорит Холли. Почти настаивает.

Иззи успевает ответить раньше Тантлеффа:

– Конечно. Начиная с Пенни Даль.

Джером говорит, и Холли думает, что он, возможно, тоже думает о матери Питера Стайнмана.

– Вы можете хотя бы не упоминать о каннибализме?

Иззи Джейнс прикладывает руки к вискам, словно пытаясь унять головную боль.

– Нет. Будет закрытое заседание присяжных, но это всё равно всплывет. Слишком взрывоопасно держать это в тайне. Родственники должны узнать об этом раньше, чем увидят в чертовом "Инсайд Вью".

Вскоре после этого встреча заканчивается. Холли выжата, как лимон. Она возвращается в личную палату, закрывает дверь, ложится в постель и плачет в подушку, пока не засыпает. Она видит сон, в котором Эмили Харрис прикладывает ствол револьвера Билла к ее лбу и говорит:

– Я зарядила последний патрон, любопытная ты сучка. Ты осталась в дураках.

2

Медсестра – не та, что дала ей валиум, – будит ее в четверть третьего дня и говорит:

– Детектив Джейнс звонила на сестринский пост. Она говорит, что вы ей нужны. – Она протягивает Холли мобильный телефон и дезинфицирующую салфетку.

– Я в церкви при больнице, – говорит Иззи. – Можешь спуститься?

Холли катится на инвалидной коляске к лифту. На втором этаже, следуя указателям, она попадает во внеконфессиональную церковь при больнице "Кайнер Мемориал". Там никого нет, кроме Иззи, которая сидит на скамье в первом ряду. Одной рукой она небрежно держит четки.

Холли останавливается рядом с ней.

– Ты рассказала Пенни?

– Так точно. – Глаза Иззи красные и опухшие.

– Полагаю, всё прошло не очень хорошо?

Иззи поворачивается и бросает на Холли такой несчастный взгляд, что Холли едва может выдержать его. Но она выдерживает. Ей приходится, потому что Иззи сделала ту грязную работу, которую Холли должна была сделать сама.

– Как, черт возьми, по-твоему, всё прошло?

Холли молчит, и через несколько секунд Иззи берет ее за руку.

– Это дело послужило мне уроком, Гибни. Как только начинает казаться, что ты видела худшее, что есть в человеке, жизнь убеждает тебя в обратном. Злу нет конца. Я взяла с собой Стеллу Рэндольф. Я знала, что мне понадобится помощь в этом деле, а она – консультант департамента по психическому здоровью. Она беседует с полицейскими после инцидентов с их участием. И по другим проблемам.

– Ты сказала Пенни, что Бонни мертва, и...?

– А потом я рассказала ей, как Бонни умерла. Что с ней сделали. Я пыталась сгладить углы... подбирать щадящие слова... но она поняла, о чем я говорю. Или чего я недоговариваю. Какое-то время она просто сидела, сжав руки на коленях, и смотрела на меня. Как женщина на очень интересной лекции. Потом она начала орать. Стелла попыталась обнять ее, но Даль оттолкнула ее так сильно, что Стелла споткнулась и упала на пол. Даль начала царапать ей лицо. Если бы ее ногти были длиннее, она разодрала бы ей всё лицо, но она всё равно оставила на щеках большие красные следы. Я обхватила ее медвежьей хваткой, но она продолжала кричать. Наконец, она немного успокоилась, а может, просто выдохлась, но этот крик я запомню на всю жизнь. Одно дело приносить кому-то известие о смерти, я, наверное, делала это два десятка раз, но такое... Холли, как думаешь, они были в сознании, когда их убивали?