Текст книги "Холли"

Автор книги: Стивен Кинг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 30 страниц)

Пока Холли не берет ее и не вытирает глаза, она не осознает, что сама плачет.

– Надеюсь, я была права насчет этого, – говорит Имани. – Надеюсь, что где бы она ни была, ей хорошо. Но я не знаю. Чтобы она уехала так внезапно, как она это сделала... – Она качает головой. – Я просто не знаю. Женщина, которая пришла за ее вещами – одеждой, ноутбуком, маленьким телевизором, керамическими птичками и подобным, – сказала, что Эллен возвращается в Джорджию, и мне это не показалось правильным. Не то чтобы возвращение на юг означало возвращение домой, Джорджия гораздо больше, чем один маленький засранный городишко, прошу прощения за мой французский. Та женщина, кажется, сказала что-то про Атланту.

– Какая женщина? – спрашивает Холли. Все её внутренние огоньки вспыхивают.

– Не могу вспомнить ее имя – Диккенс, Диксон, что-то такое, – но она показалась нормальной. – Что-то в выражении лица Холли беспокоит Имани. – А почему бы и нет? Я подошла к ней, когда увидела, что она ходит туда-сюда, и она была достаточно дружелюбна. Сказала, что знает Эллен по колледжу, и у нее есть ее ключи. Я узнала счастливую кроличью лапку, которую Эллен держала на своем брелоке.

– А эта женщина вела фургон? С синей полосой внизу по бокам?

Холли уверена, что ответ будет положительным, но она разочарована.

– Нет, небольшой универсал. Я не знаю марку, но Ярд бы узнал, он же работает на штрафстоянке и всё такое. И он был здесь. Стоял на крыльце, когда я подошла, просто чтобы убедиться, что всё в порядке. Я что-то сделала не так?

– Нет, – говорит Холли, и это действительно так. Имани никак не могла знать. Тем более, что Холли и сама не до конца уверена, что с несчастной Эллен Краслоу случилось очередное несчастье. – Когда эта женщина пришла?

– Ну, блин. Прошло уже столько времени, но, кажется, после Дня Благодарения и перед Рождеством. У нас как раз выпал первый настоящий снег, я помню это, но вам это, наверное, ничем не поможет.

– Как она выглядела?

– Старая, – говорит Имани. – Старше меня, наверное, лет на десять, а мне уже за семьдесят. И белая.

– Вы бы узнали ее, если бы увидели снова?

– Возможно, – говорит Имани с сомнением.

Холли дает ей одну из визитных карточек "Найдем и сохраним" и просит, чтобы ее муж позвонил ей, если он вспомнит, что это была за машина.

– Я даже помогла ей вынести ноутбук и кое-что из одежды, – говорит Имани. – Видно было, что бедной старушке больно. Она сказала, что нет, но я распознаю радикулит невооруженным взглядом.

27 марта 2021 года

Когда Барбара, раскрасневшаяся и сияющая после двухмильной велосипедной прогулки, подъезжает к викторианскому дому старой поэтессы на Ридж-роуд, Мари Дюшан сидит на диване с Оливией. Мари выглядит обеспокоенной. Оливия выглядит расстроенной. Барбара, вероятно, выглядит озадаченной, потому что именно так она себя и чувствует. Ей трудно представить, за что Оливия считает нужным извиняться.

Мари говорит первой.

– Я ее поддержала и отнесла конверт в "Федерал Экспресс". Так что если хотите кого-то обвинить, обвиняйте меня.

– Это абсурд, – говорит Оливия. – Я допустила ошибку. Я просто не знала... и кто знает, может, тебе это понравится... но в любом случае у меня не было права делать то, что я сделала, без твоего разрешения. Это было недопустимо.

– Я не понимаю, – говорит Барбара, расстегивая пальто. – Что вы сделали?

Обе женщины – одна в расцвете сил, другая – сморщенная кукла, которой скоро исполнится сто лет, – смотрят друг на друга, а затем снова на Барбару.

– Премия Пенли, – говорит Оливия, ее рот дрожит и втягивается внутрь, что всегда напоминает Барбаре старомодный кошелек на веревочке.

– Я не знаю, что это такое, – говорит Барбара, еще более озадаченная, чем прежде.

– Полное название – "Премия Пенли для молодых поэтов". Ее совместно спонсируют нью-йоркские издательства, известные как "Большая пятерка"[92]92
  «Большая пятёрка» – неофициальное наименование пяти крупных книжных издательств в США: Penguin/Random House, Hachette Book Group, Harper Collins, Simon and Schuster, Macmillan


[Закрыть]. Я не удивлена, что ты не знаешь о ней, ведь ты по сути самоучка и не читаешь писательских журналов. Да и зачем тебе, когда нет рынка оплаты труда за поэзию? Но большинство преподавателей английского языка на курсах по писательскому мастерству знают о ней так же, как они знают о премии «Новые голоса» или о премии «Молодые львы» за художественную прозу. Премия Пенли открывается для подачи заявок каждый год первого марта. Они получают тысячи заявок, и ответ приходит быстро. Потому что большинство заявок – это ужасные вещи о луне и июне[93]93
  Намёк на рифмоплётство (moon – june)


[Закрыть], полагаю.

Теперь Барбара понимает.

– Вы... что? Отправили им несколько моих стихотворений?

Мари и Оливия обмениваются взглядами. Барбара молода, но она способна разглядеть вину в чужих глазах.

– Сколько?

– Семь, – отвечает Оливия. – Коротких. По правилам, не более двух тысяч слов. Я была так впечатлена твоей работой... ее гневом... ее ужасом... что... – Похоже, она не знает, как продолжить.

Мари берет Оливию за руку.

– Я ее поддержала, – повторяет она

Барбара понимает, что они ждут от нее гнева. Но она не сердится. Она лишь немного шокирована. Она хранила свои стихи в тайне не потому, что стыдилась их или боялась, что люди будут смеяться (ну... может быть, немного), а потому, что боялась, что показав их кому-то, кроме Оливии, она ослабит внутренний напор, который ей нужен, чтобы писать больше. И есть еще что-то, а точнее, кто-то: Джером. Хотя на самом деле она начала писать стихи – в основном в своем дневнике – с двенадцати лет, задолго до того, как он начал писать.

Но за последние два-три года что-то изменилось. Произошел загадочный скачок не только в способностях, но и в амбициях. Ей приходит на ум документальный фильм о Бобе Дилане[94]94
  Боб Дилан – американский автор-исполнитель, одна из самых влиятельных фигур в поп-музыке на протяжении последних шестидесяти лет


[Закрыть]. Один фолк-певец из Гринвич-Виллидж в 60-х годах сказал: "Он был просто еще одним гитаристом, пытавшимся звучать, как Вуди Гатри[95]95
  Вуди Гатри – американский певец, музыкант, представитель направлений фолк и кантри


[Закрыть]. А потом вдруг стал Бобом Диланом".

Было что-то вроде того. Может быть, ее встреча с Брейди Хартсфилдом была как-то связана с этим, но она не считает, что дело только в этом. Ей кажется, что что-то – ранее дремлющая цепь в ее мозгу – просто включилось.

Тем временем они смотрят на нее, выглядя нелепо, как пара старшеклассниц, которых поймали за курением в школьном туалете, и ей это не нравится.

– Оливия. Мари. Две девочки из моего класса сделали голые селфи – для своих парней, наверное, – и их фотографии выложили в Интернет. Вот это неловко. А это? Не так уж. Вы получили письмо с отказом? В этом всё дело? Могу я его посмотреть?

Они обмениваются еще одним таким же взглядом. Оливия говорит:

– Жюри конкурса составляет лонг-лист финалистов. Количество варьируется, но это всегда очень длинный список. Иногда шестьдесят, иногда восемьдесят, в этом году девяносто пять. Глупо иметь столько, но... ты в списке. Письмо у Мари.

На журнальном столике, рядом с которым сидит Мари, лежит лист бумаги. Она протягивает его Барбаре. Бумага шикарная, тяжелая в руке. В верхней части – тисненая печать с изображением пера и чернильницы. Адресат: Барбара Робинсон, для передачи Мари Дюшан, Ридж-роуд, 70.

– Я удивлена, что ты не сердишься, – говорит Оливия. – И признательна за это, конечно. Это был такой бесцеремонный поступок. Иногда мне кажется, что у меня куриные мозги.

Вмешивается Мари.

– Но я...

– Поддержала ее, я знаю, – бормочет Барбара. – Наверное, это было бесцеремонно, но ведь это я однажды просто появилась тут со своими стихами. Это тоже было бесцеремонно. – Не совсем так это было, да и вообще она себя почти не слышит. Она просматривает письмо.

В нем говорится, что комитет по присуждению премии Пенли с удовольствием сообщает мисс Барбаре Робинсон по адресу Ридж-роуд, 70, что она была включена в лонг-лист премии Пенли, и если она хочет, чтобы ее кандидатура рассматривалась и в дальнейшем, пожалуйста, пусть пришлёт к 15 апреля стихотворения большего объема, не более пяти тысяч слов в совокупности. Никаких стихов "эпической длины", пожалуйста. Есть также абзац о предыдущих лауреатах премии Пенли. Барбара знает три имени из тех, что она прочла. Нет, четыре. Письмо заканчивается поздравлением "с вашей превосходной работой".

Она откладывает письмо в сторону.

– А какой приз?

– Двадцать пять тысяч долларов, – говорит Оливия. – Больше, чем зарабатывают многие прекрасные поэты на своей поэзии за всю свою жизнь. Но это не самое главное. Сборник произведений победителя публикуется, причем не маленьким издательством, а одним из "Большой пятерки". В этом году это "Рэндом Хаус". Книга всегда привлекает внимание. Победитель прошлого года выступал по телевидению вместе с Опрой Уинфри.

– Есть ли шанс, что я смогу... – Барбара замолкает. Даже сказать это кажется бредом сумасшедшего.

– Очень маловероятно, – говорит Оливия. – Но если ты попадешь в шорт-лист, на тебя обратят внимание. Шансы, что твой сборник будет опубликован небольшим издательством, будут довольно высоки. Единственный вопрос в том, захочешь ли ты дальше продолжать. У тебя достаточно стихов для включения в лонг-лист, и если ты продолжишь писать, то, уверена, хватит и на книгу.

Нет никаких сомнений в том, чего она хочет, особенно теперь, когда несколько ее стихотворений увидели посторонние люди и выразили одобрение; вопрос в том, как это сделать. Она говорит:

– Если бы вы меня спросили, я бы не возражала против отправки стихов на конкурс. Как поется в песне, девушка может мечтать[96]96
  Песня Нины Гирадо


[Закрыть].

Щеки Оливии розовеют. Барбара не поверила бы в то, что у старой поэтессы достаточно кровообращения, чтобы покраснеть, учитывая состояние ее организма, но, по-видимому, это так.

– Это было очень неправильно, – повторяет она. – Я попросила Мари написать на конверте ее имя, потому что мое узнаваемо, а я бы не хотела, так сказать, влиять на ситуацию. Всё, на что я надеялась, это получить несколько слов поддержки от комитета.

"Слова поддержки, которые вы бы мне показали", – думает Барбара, – "и тогда вы бы оказались в таком же неловком положении, отправив на конкурс мои стихи без моего разрешения... только с меньшим эффектом, чем это удивительное письмо".

Она улыбается.

– Вы вдвоем не очень хорошо всё продумали, верно?

– Нет, – говорит Мари. – Мы просто... ваши стихи...

– Вы их тоже читали, я так понимаю?

Румянец на щеках Мари проступает гораздо сильнее, чем у Оливии.

– Все. Они замечательны.

– Хотя всё равно есть куда расти, – быстро добавляет Оливия.

Барбара внимательнее перечитывает письмо. Ее удивление уступает место новому чувству. Требуется секунда, чтобы понять его. Она в полнейшем восторге.

– Мы должны отправить стихи, – говорит она. – Можно попробовать ухватить быка за рога. Вы поможете мне их выбрать, Оливия, не так ли?

На лице старой поэтессы появляется улыбка облегчения. Барбара и не подозревала, что они считают ее такой дивой. То, что они сделали, даже круто.

– С удовольствием. Ключевым, на мой взгляд, является твое стихотворение "Лица меняются", с его чувством ужаса и дезориентации. Есть целый ряд стихотворений, в которых присутствует этот лейтмотив, это сомнение в идентичности и реальности. Они самые сильные.

– Пока это должно быть секретом. Только между нами тремя. Из-за моего брата. Он должен быть писателем в нашей семье, и я почти уверена, что его книгу о нашем прадеде опубликуют. Я ведь рассказывала вам об этом, да?

– Да, – говорит Оливия.

– Если его книгу опубликуют и он получит за нее хорошие деньги – его агент говорит, что это возможно, – я смогу рассказать об этом. Если попаду в шорт-лист, конечно. Если нет, ему ничего не придется узнать. Хорошо?

– А он действительно будет ревновать? – спрашивает Мари. – К поэзии?

– Нет, – сразу же отвечает Барбара. – У Джея нет ни капли ревности. Он был бы рад за меня. Но он так усердно работает над этой книгой, и я думаю, что слова даются ему не так легко, как иногда мне, и я не хочу отнимать у него внимания. Я слишком его люблю, чтобы делать это. – Она возвращает письмо Мари. – Пусть письмо остается здесь. Но я рада тому, что вы сделали.

– Ты щедра, – говорит Оливия. – Поэты редко бывают щедрыми, кроме как в своем творчестве. Мари, что ты думаешь о том, чтобы мы втроем поделили банку пива "Фостерс Лагер" в знак нашей дружбы?

– Думаю, что это замечательная идея, – говорит Мари, поднимаясь. – Но это еще один секрет, который нам троим придется хранить. – Она наклоняет голову в сторону Оливии. – От ее врача.

Она уходит на кухню. Барбара говорит:

– И вы щедрая, Оливия. Я рада, что вы мне не только учитель, но и друг.

– Спасибо. Я должна была сделать хоть что-то правильное, потому что провидение приберегло лучшего студента напоследок.

Настала очередь Барбары краснеть, но не от стыда, а от счастья.

– Расскажи мне, что ты читаешь, – говорит Оливия.

– Вы порекомендовали битников, вот их и читаю. Я приобрела антологию в книжном магазине колледжа. Гинзберг, Снайдер, Корсо, Эд Дорн... я его обожаю... Лоуренс Ферлингетти... он еще жив?[97]97
  Аллен Гинзберг – американский прозаик, журналист и поэт, основатель битничества и ключевой представитель бит-поколения; Гэри Снайдер – американский поэт, эссеист и переводчик, преподаватель, активист движения энвайронменталистов, представитель битничества и Сан-Францисского ренессанса; Грегори Корсо – американский поэт и художник, один из ключевых представителей битников; Эд Дорн – американский поэтом и учитель, связанный с поэтами Черной Горы, его самая известная поэма – Gunslinger, Стивен Кинг назвал первую часть «Темной башни» в ее честь; Лоуренс Ферлингетти – американский поэт, художник, педагог, общественный деятель, представитель бит-поколения


[Закрыть]

– Умер месяц назад. Он был старше меня. Я хочу, чтобы ты почитала немного прозы, если ты не против. Это может тебе помочь. Джеймса Дикки[98]98
  Джеймс Дикки – американский поэт, писатель


[Закрыть] для начала. Ты знаешь его стихи, и у него есть знаменитый роман «Избавление»...

– Я видела фильм. Мужчины спускаются по реке на каноэ.

– Да, но не читай его. Прочти "Белое море". Менее известно, но, по-моему, лучше. Для твоих целей. Прочитай хотя бы один роман Кормака Маккарти[99]99
  Кормак Маккарти – американский писатель-романист, прозаик и драматург, сценарист


[Закрыть], «Кони, кони» или «Саттри». Прочтёшь?

– Хорошо. – Хотя ей очень не хочется расставаться с битниками с их смесью невинности и цинизма. – Вообще-то я читаю прозу сейчас. Ту книгу, о которой вы мне рассказывали, "Забытый город" Хорхе Кастро. Мне нравится.

Мари возвращается с тремя стаканами и огромной банкой "Фостерс" на подносе.

– Полагаю, Хорхе наконец-то отправился в Южную Америку, – говорит Оливия. – Он говорил о возвращении к своим корням, что было чушью. Он говорил по-испански, как на родном, но родился в Пеории и вырос там. Думаю, он стыдился этого. Я тебе рассказывала, что видела его незадолго до его исчезновения? Бегущим. Он всегда бегал вечерами, до парка и обратно. Даже в дождь, а тот вечер был дождливый. Наверное, он уже тогда планировал уйти. Больше я его никогда не видела, но помню, потому что писала стих, и он получился хорошим. – Она вздыхает. – Фредди Мартин – его партнер – был опустошен. Вскоре после этого Фредди тоже уехал, думаю, искать Хорхе. Любовь всей своей жизни. Вернулся с разбитым сердцем и с грузом нерешённых проблем. Пробыл здесь полгода и снова уехал. Злая Ведьма Запада[100]100
  Злая Ведьма Запада – персонаж повести для детей «Волшебник из страны Оз»


[Закрыть] выразила это наилучшим образом: «Что за мир, что за мир!»

– Хватит о грустном, – говорит Мари, наливая. – Давайте выпьем за хорошие времена и большие надежды[101]101
  «Great Expectations» – «Большие надежды», роман Чарльза Диккенса


[Закрыть].

– Только за хорошие времена, – говорит Оливия. – Не думайте о будущем. Несчастнее писателя, чьи ожидания не оправдались, только тот, чьи мечты сбылись.

Барбара смеется.

– Поверю вам на слово.

Они чокаются и пьют.

26 июля 2021 года

1

Когда в четверть четвертого Холли заезжает на крохотную парковку магазина «Джет Март», она видит, что мужчина, с которым она хочет поговорить, на дежурстве. Отлично. Она делает паузу, чтобы кое-что поискать в своем айпаде, затем выходит из машины. С левой стороны двери под навесом находится доска объявлений. «ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В РАЙОН ДЖЕТ МАРТ!» – гласит она. Она усыпана объявлениями о сдаче в аренду квартир, продаже автомобилей, стиральных машин и игровых приставок, потерявшейся собаке («МЫ ЛЮБИМ НАШЕГО РЕКСИ!») и двух потерявшихся кошках. Там также есть одна пропавшая девушка: Бонни Рэй Даль. Холли знает, кто разместил это объявление, и слышит, как Кейша Стоун говорит: любовь потеряна, но много любви осталось.

Она заходит внутрь. В магазине в настоящее время никого нет, кроме нее и кассира по имени Эмилио Эррера. На вид он ровесник Пита, может быть, чуть моложе. Он вполне расположен к разговору. У него круглое лицо и очаровательная ангельская улыбка. Да, Бонни была постоянной клиенткой. Она ему нравилась, и он очень сожалеет, что она пропала. Надеется, она скоро свяжется со своей мамой и друзьями.

– Чаще всего она приходила около восьми вечера, – говорит Эррера. – Иногда чуть раньше, иногда чуть позже. Она всегда улыбалась и говорила добрые слова, даже если это было просто "Как дела?" или "Что вы думаете о Кавс?[102]102
  Речь идет о баскетбольной команде «Кливленд Кавальерс»


[Закрыть]", или «Как поживает ваша жена?». Вы знаете, как мало людей находят время для таких вещей?

– Наверное, немногие, – говорит Холли. Сама она не склонна болтать с незнакомыми людьми; в основном обходится словами "пожалуйста", "спасибо" и "хорошего дня". Холли держится особняком, говаривала Шарлотта с легкой гримасой улыбкой, призванной показать, что она ничего не может с этим поделать, знаете ли.

– Немногие, это точно, – говорит Эррера. – Но только не она. Всегда приветлива, всегда с добрым словом. Она брала диетическую газировку, иногда одну из тех сладостей, что лежат на стеллаже. Она была неравнодушна к "Хо-Хос" и "Ринг Дингс", но обычно проходила мимо них. Молодые женщины следят за своей фигурой, как вы, наверное, знаете.

– Было ли что-то необычное в тот вечер, мистер Эррера? Хоть что-то? Может, кто-нибудь на улице наблюдал за ней? Возможно, стоял там, вне поля зрения видеокамеры?

– Ничего особенного, насколько я помню, – говорит Эррера, проявив любезность и немного поразмыслив. – И, думаю, я бы заметил. Мини-маркеты вроде этого, особенно на таких тихих улицах, как Ред-Бэнк-авеню, – идеальные места для грабителей. Хотя на это заведение еще ни разу не покушались, слава Богу. – Он перекрестился. – Но я всегда держу ухо востро. Кто приходит, кто уходит, кто слоняется. В тот вечер не видел ничего такого. По крайней мере, я не помню. Она взяла свою газировку, положила ее в рюкзак, надела шлем и уехала.

Холли открывает свой айпад и показывает ему то, что она скачала перед магазином. Это фотография Тойоты Сиенны 2020 года.

– Помните ли вы фургон вроде этого? В тот вечер или в любой другой? На нем должна была быть синяя полоса внизу, вдоль борта.

Эррера внимательно изучает фотографию, затем возвращает ее.

– Видел много таких фургонов, но ничего не приходит в голову. Именно про тот вечер. Который, как вы знаете, был почти месяц назад, да?

– Да, поняла. Давайте я покажу вам кое-что еще. Это может освежить вашу память.

Она запускает видеозапись с камеры наблюдения, сделанную вечером первого июля, и останавливает ее, когда на заднем плане появляется фургон. Он изучает ее и говорит:

– Вау. Мне следует почистить объектив этой камеры.

«Теперь это, как запирать дверь сарая после кражи лошади», – думает Холли, но не говорит.

– Вы уверены, что не помните такого фургона, может, в другие дни?

– Простите, мэм. Не помню. Фургоны все похожи друг на друга.

Этого Холли и ожидала. Еще одну деталь уточнили.

– Спасибо, мистер Эррера.

– Жаль, что я не смог помочь больше.

– А что насчет этого мальчика? Вы его узнаете? – Она показывает ему фотографию Питера Стайнмана. Это групповой снимок его школьного оркестра, который она нашла в Интернете (в наше время в Интернете найдется всё). Холли увеличила ее так, что Питер, стоящий в последнем ряду с парой тарелок, виден относительно четко. Во всяком случае, лучше, чем фургон на записях с камеры наблюдения "Джет Март". – Он был скейтбордистом.

Эррера всматривается, затем поднимает взгляд, когда входит женщина средних лет. Он приветствует ее по имени, и она отвечает приветствием. Затем он возвращает айпад Холли.

– Как будто знаком, но больше я ничего не могу сказать. Эти ребята на скейтбордах постоянно заходят. Покупают конфеты или чипсы, а потом едут на своих досках вниз по холму к "Уипу". Вы знаете "Дэри Уип"?

– Да, – говорит Холли. – Он тоже пропал. С ноября 2018 года.

– Эй, вы же не думаете, что у нас в районе завёлся какой-то хищник? Типа Джона Уэйна Гейси?

– Скорее всего, нет. Этот молодой человек и Бонни Даль, вероятно, даже не связаны. – Хотя ей становится всё труднее в это поверить. – Полагаю, вы не можете вспомнить других постоянных посетителей, которые вдруг перестали появляться?

Клиентка, женщина по имени Кора, теперь ждет, чтобы заплатить за шесть банок "Айрон Сити" и буханку хлеба.

– Нет, – говорит Эррера, но он больше не смотрит на Холли, которая не является покупателем. А вот Кора – да.

Холли понимает намек, но прежде чем отойти от прилавка, она протягивает Эмилио Эррере одну из своих визиток.

– Там мой номер. Если вы вдруг вспомните что-то, что может помочь мне найти Бонни, позвоните мне, пожалуйста.

– Конечно, – говорит Эррера и убирает визитку в карман. – Привет, Кора. Прости, что заставил тебя ждать. Что там с этим ковидом, а?

Перед уходом Холли покупает банку Фанты. На самом деле она ей не нужна, но Холли хочется проявить вежливость.

2

Холли проверяет Твиттер, как только возвращается в свою квартиру. Там один новый ответ – от Франклина Краслоу (христианина, гордого члена Национальной стрелковой ассоциации США, с девизом «Юг восстанет снова»). Он короткий: «Эллен убила своего ребенка и будет гореть в аду. Оставь нас в покое».

Под «нас», полагает Холли, имеется в виду клан Краслоу из округа Бибб.

Она звонит Пенни Даль. Это не тот звонок, который ей хочется совершать, но пришло время рассказать Пенни о том, во что она теперь верит: Бонни, возможно, была похищена. Возможно, кем-то в фургоне, кто ждал её у бывшего автосервиса. Возможно, кем-то из своих знакомых. Холли подчеркивает слово "возможно".

Она ожидает всхлипываний или рыданий, но их нет, по крайней мере, пока что. Как-никак именно этого боялась Пенни Даль. Она спрашивает Холли, есть ли шанс, что Бонни еще жива.

– Шанс есть всегда, – отвечает Холли.

– Какой-то ублюдок похитил её. – Грубость удивляет Холли, но лишь на мгновение. Злость вместо слез. На ум Холли приходит медведица, потерявшая своего детёныша. – Найдите его. Кто бы ни похитил мою дочь, найдите этого ублюдка. Неважно, чего это будет стоить. Я достану любые деньги. Вы меня слышите?

Холли подозревает, что слезы появятся позже, когда то, что Холли рассказала Пенни, дойдет до ее сознания. Одно дело, когда внутри заперт самый худший страх, который только может испытывать мать, и совсем другое – услышать это вслух.

– Я сделаю всё, что в моих силах. – Это то, что она всегда говорит.

– Найдите его, – повторяет Пенни и завершает разговор, не прощаясь.

Холли подходит к окну и закуривает сигарету. Она пытается придумать, каким должен быть её следующий шаг, и приходит к выводу (неохотно), что у неё его сейчас нет. Она знает о трех пропавших людях и чувствует, что их исчезновения связаны между собой, но, несмотря на определенные сходства, у неё нет доказательств этого. Она в тупике. Ей нужно, чтобы Вселенная снова бросила ей веревку.

3

Вечером того дня Джером звонит из Нью-Йорка. Он взволнован и счастлив, и почему бы и нет? Обед прошел успешно, чек передан вовремя. Агент внесет его на счет (за вычетом своих пятнадцати процентов), но он действительно держал его в руке, рассказывает он Холли, и провел пальцами по тисненым цифрам.

– Я богат, Холлиберри. Я чертовски богат!

«Не ты один такой», – думает Холли.

– Ты там случайно не пьян?

– Нет! – обиженно отвечает он. – Я выпил две кружки пива!

– Ну, это хорошо. По такому случаю, я полагаю, ты имеешь право напиться. – Она делает паузу. – Если только не надерёшься и не наблюешь на Пятой авеню, конечно.

– "Бларни Стоун" находится на Восьмой, Холс. Рядом с Мэдисон-сквер-гарден.

Холли, которая никогда не была в Нью-Йорке и не хочет туда ехать, говорит, что это интересно.

Затем, подобно своей младшей сестре и не зная об этом, Джером говорит, что не деньги взорвали его мозг.

– Ее собираются опубликовать! Всё началось с университетской статьи, превратилось в книгу, а теперь ее собираются опубликовать!

– Это замечательно, Джером. Я так рада за тебя. – Она желает своему другу, который однажды спас ей с Биллом жизнь во время снежной бури, всегда быть таким счастливым, но она знает, что так не бывает. Может быть, и к лучшему. Если бы так было, счастье ничего бы не значило.

– Как продвигается дело? Есть какие-нибудь успехи?

Холли рассказывает ему обо всем. Большая часть повествования касается Эллен Краслоу, но она не оставляет без внимания и Тома Хиггинса, выбывшего из списка подозреваемых. Когда она заканчивает, Джером говорит:

– Я бы отдал сто баксов, чтобы узнать, кто была та старушка, которая обчистила трейлер Эллен Краслоу. Да?

– Да. – Холли думает (и с улыбкой), что Джером мог бы позволить себе дать и тысячу, учитывая недавно свалившуюся на него удачу. Да и она, если уж на то пошло, тоже. Она ведь теперь богатая девушка, как в любимой ею песне Холла и Оутса[103]103
  Музыкальный дуэт филадельфийцев Дэрила Холла и Джона Оутса, один из самых успешных в истории американского шоу-бизнеса


[Закрыть]. – Для меня самое интересное – это все темнокожие, живущие в этом трейлерном парке. Неудивительно, потому что он находится на западной окраине Лоутауна, но старушка была белой.

– Что будешь делать дальше?

– Не знаю, – говорит Холли. – А ты, Джером?

– Я останусь в Нью-Йорке еще на некоторое время. По крайней мере, до четверга. Мой редактор – мне так нравится произносить это слово – хочет обсудить некоторые вещи, несколько изменений в рукописи, плюс он хочет устроить мозговой штурм по поводу концепции обложки книги. Он говорит, что руководитель отдела рекламы хочет обсудить возможное турне. Турне! Ты в это веришь?

– Верю, – говорит Холли. – Я так рада за тебя.

– Могу я тебе кое-что рассказать? О Барб?

– Конечно.

– Я почти уверен, что она тоже пишет. И, по-моему, у нее что-то получается. Было бы смешно, если бы мы оба оказались писателями.

– Не смешнее, чем у Бронте, – говорит Холли. – Их было трое. Шарлотта, Эмили и Энн. Все писательницы. Я обожала "Джейн Эйр". – Это правда, но особенно Холли, будучи несчастным подростком, любила "Грозовой перевал". – Не знаешь, что Барбара может писать?

– Наверное, поэзию. Почти наверняка. Она читает только это с тех пор, как стала второклассницей. Слушай, Холли, я хочу прогуляться. Мне кажется, я могу влюбиться в этот город. Во-первых, они осознали проблему – здесь действительно открываются пункты вакцинации.

– Ну, смотри, чтобы тебя не ограбили. Держи свой кошелек в переднем кармане, а не в заднем. И позвони маме и папе.

– Уже позвонил.

– А Барбаре? Ты с ней поговорил?

– Поговорю. Если она не слишком занята своим секретным проектом, чтобы ответить на мой звонок. Люблю тебя, Холли.

Он говорит это уже не в первый раз, но ей всегда хочется от этого плакать.

– Я тоже люблю тебя, Джером. Наслаждайся остатком своего великого дня.

Она заканчивает разговор. Закуривает сигарету и подходит к окну.

Надевает свою "шапочку для размышлений".

Много ей от этого толку.

4

Без четверти девять Родди Харрис возвращается со своего обычного вечернего понедельничного визита в боулинг-клуб «Вышибала». Они с Эмили заботятся о своем здоровье (часто способами, которые бы не одобрило тупоголовое общество), но его некогда крепкие бедра по мере старения стали довольно хрупкими, и прошло уже почти четыре года с момента, когда он в последний раз катал шары по дорожке из твердого дерева. Тем не менее, он по-прежнему ходит туда почти каждый понедельник, потому что ему нравится болеть за свою команду. «Золотые Старички» играют в лиге старше 65 лет. Большинство из тех, с кем он играл в боулинг, когда присоединился к «Старичкам», уже ушли, но осталось несколько человек, включая Хью Клиппарда, когда-то работавшего на факультете социологии. Хью уже под восемьдесят, он неплохо заработал на фондовом рынке и по-прежнему может потрясающе закручивать шары. Жаль только, что в сторону Бруклина.

Эмили выходит из своего маленького кабинета, как только слышит, как захлопывается входная дверь. Он целует ее в щеку и спрашивает, как прошел ее вечер.

– Не самым лучшим образом. Возможно, у нас возникла небольшая проблема, дорогой. Ты же знаешь, что я слежу за твитами и постами определенных людей.

– Веры Стайнман, – говорит он. – И, конечно, Даль.

– Я также время от времени проверяю Краслоу. Их там не так много, и они никогда не говорят об Эллен. Да и никто не спрашивает о ней. Не спрашивал до вчерашнего дня.

– Эллен Краслоу, – говорит Родди, покачивая головой. – Эта сука. Эта... – На мгновение слово, которое он хочет сказать, ускользает от него. Затем оно приходит. – Эта несговорчивая сука.

– Да, она была такой. И некто по имени ФанаткаЛоренБэколл интересуется информацией о ней в Твиттере.

– Спустя почти три года? Почему именно сейчас?

– Потому что я уверена, что ФанаткаЛоренБэколл руководит частным сыскным агентством. Ее настоящее имя – Холли Гибни, фирма называется "Найдем и сохраним", и ее услуги заказала Пенелопа Даль.

Теперь он внимательно слушает, нависая над ее вздернутым лицом. Он выше Эмили на семь дюймов, но она равна ему по интеллекту, а в чем-то и превосходит его. Она... нужное слово опять ускользает от него, но он ловит его, как всегда. Почти всегда.

Эмили хитра.

– Как ты узнала?

– Миссис Даль очень болтлива в социальных сетях.

– Болтушка Пенни, – говорит он. – Эта девушка, эта Бонни, была ошибкой. Хуже, чем этот чертов мексиканец, и у нас есть оправдание этому, потому что...

– Потому что он был первым. Я знаю. Пошли на кухню. Там осталось полбутылки красного вина с ужина.

– Вино перед сном вызывает изжогу. Ты же знаешь это. – Но он идет за ней.

– Только капельку.

Она достает вино из холодильника и наливает – чуть-чуть ему, себе немного больше. Они сидят лицом друг к другу.

– Возможно, Бонни была ошибкой, – признает она. – Но от жары у меня вернулся радикулит... и головные боли...

– Я знаю, – говорит Родди. Он берет ее руку через стол и слегка сжимает. – Моя бедная дорогая со своими мигренями.

– И ты. Я видела, как иногда тебе было трудно подобрать слово. И твои бедные руки, как они дрожали... нам пришлось.

– Теперь у меня все в порядке. Дрожь прошла. И любая... любая умственная туманность, с которой я, возможно, сталкивался... тоже прошла.

Это только полуправда. Дрожь действительно прошла (ну, иногда случается мельчайшая дрожь, когда он очень устает), но по-прежнему иногда случается, что слова танцуют вне досягаемости.

"У каждого иногда бывают такие пустоты", – говорит он себе, когда это случается. – "Ты сам это исследовал. Это временный сбой в цепи, преходящая афазия, ничем не отличающаяся от мышечного спазма, который чертовски болит, а потом отпускает. Мысль о том, что это может быть началом болезни Альцгеймера, просто смехотворна".

– В любом случае, что сделано, то сделано. Если будут последствия, мы справимся. Хорошая новость заключается в том, что я не думаю, что они возникнут. У этой Гибни были некоторые заметные успехи – да, я ее изучила, – но они случались, когда у нее был партнер, бывший полицейский, и он умер несколько лет назад. С тех пор она в основном ищет потерявшихся собак, гоняется за беглыми преступниками и работает с некоторыми страховыми компаниями. Мелкие, ни одной из крупных.