Текст книги "Холли"

Автор книги: Стивен Кинг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 30 страниц)

– И перед Рождеством тоже, – говорит Родди. – В качестве... ну, ты знаешь...

– В качестве эльфа, да. Для вечеринки. Но там было не меньше дюжины эльфов, всем заплатили наличными, и им было запрещено писать об этом в соцсетях.

Родди фыркает.

– С таким же успехом можно запретить ветру дуть.

Эм признает, что это правда, в наши дни молодые люди публикуют всё, включая фотографии своих интимных мест, но она знает, что Бонни Даль нигде не публиковала постов о своей работе рождественским эльфом. Ни в Фейсбуке, ни в Инстаграме, ни в Твиттере. Эмили проверила, но это еще не всё.

– Она знала, что работа секретарем была не за горами, и не хотела ее потерять.

– Она могла рассказать своей матери.

Настала очередь Эм фыркать.

– Только не это, она считала свою мать вмешивающейся во всё сукой, а парень был не при делах. У Гибни не было информации о наших отношениях – наших кратковременных отношениях – с Даль. По крайней мере, до сегодняшнего дня. Ты видел, как она боялась прикоснуться к тебе? Трусливая мышь! – Эмили смеется, затем морщится и сжимает поясницу.

– Бедная моя милая, – говорит Родди. – Как насчет немного свежего крема для твоих болячек?

Она благодарно улыбается ему.

– Это было бы хорошо. И Родди? У тебя еще есть "Вещь номер один"?

– Да.

– Неси ее с собой. На всякий случай. Не забудь! – Он так много забывает в последнее время.

– Я принесу и не забуду. А у тебя всё еще есть "Вещь номер два"?

– Да. – Она целует его. – А теперь помоги мне снять ночную рубашку.

7

Билл Ходжес однажды сказал Холли, что расследуемое дело похоже на яйцо.

Это было в конце его жизни, когда он испытывал сильные боли и принимал много лекарств. В обыденной жизни он был практичным человеком – полицейским в первую очередь, последнюю очередь и всегда, – но когда он находился под воздействием морфия, у него появлялась склонность говорить метафорами. Сидя у его постели, Холли внимательно слушала. Она хотела знать всё, чему бы он мог ее научить. Впитывала всё до последней мелочи.

«Большинство дел хрупки, как хрупки яйца. Почему? Потому что большинство преступников – тупицы. Когда дело доходит до грязных дел, даже умные оказываются дураками. Иначе бы они не стали заниматься этой грязью. Поэтому относись к делу как к яйцу. Ты разбиваешь его, взбиваешь, кладешь на сковороду с маслом. И тогда у тебя получится отличный омлет».

Дело-яйцо Холли начинает трескаться в ее номере «Дэйз Инн», когда она стоит на коленях у кровати и читает молитву.

4 июля 2021 года

1

Родни Харрис – шеф-повар в семье, и это хорошо, потому что Эмили по-прежнему мучают сильные боли в спине из-за радикулита. Когда он попросил ее оценить боль по универсальной шкале от одного до десяти, она ответила, что в настоящее время уровень боли равен двенадцати. И по ее внешнему виду это заметно: глаза глубоко ввалились, а кожа на скулах натянута так туго, что блестит. Он говорит ей, чтобы нужно держаться, их нынешняя пленница вчера съела всю печень, и ее не вырвало. Он говорит, что скоро Эмили станет легче.

Сегодня вечером шеф-повар Харрис готовит свои знаменитые отбивные из баранины с чесночным маслом. К ним будет подана свежая стручковая фасоль, украшенная кусочками бекона. Запах стоит чудесный, и он уверен, что Бонни Даль его уловила, потому что дверь в подвал открыта, и он поставил вентилятор на стойку, чтобы тот обдувал верх чугунной сковороды, на которой жарятся бараньи отбивные.

Он подходит к холодильнику и достает бутылку диетической пепси, которая была последней покупкой Бонни. Она холодная и приятная. Он спускается по лестнице, не торопясь и держась за перила. Его бедра не так больны, как у бедной Эмили с ее радикулитом, но они и не хороши. И его чувство равновесия уже не то, что раньше. Он считает, что причиной может быть небольшая атрофия среднего уха. Но и это скоро пройдет.

Бонни стоит у решетки клетки. Ее светлые волосы слиплись и потеряли почти весь свой блеск. Ее лицо изможденное и бледное.

– Где вы были? – хрипло спрашивает она, как будто она тут командует, а он – дворецкий. – Я ждала здесь целый день!

Родди считает, что она несёт бессмыслицу – где еще она могла быть весь день? – но он улыбается.

– У меня было довольно много дел. Пишу ответ на глупую статью.

Он всегда пишет ответы на глупые статьи, и это всегда похоже на крик вопиющего в пустыне. Но что остается делать, кроме как продолжать сражаться? В любом случае он сомневается, что Бонни Даль сейчас волнуют его проблемы. Что вполне объяснимо. Бог знает, когда она в последний раз что-то ела, кроме печени. Она голодна и ужасно хочет пить. Он мог бы сказать ей, что ее проблемы скоро закончатся, но сомневается, что это ее успокоит.

– Ужин почти готов. На этот раз не печень, а...

– Баранина, – говорит она. – Я чувствую ее запах, и это сводит меня с ума. Мне кажется, вы специально так сделали. Если вы собираетесь меня убить, почему бы просто этого не сделать, прекратив пытки?

– У меня нет намерений тебя пытать. – Это правда. Ему вообще плевать. Она – скот, и не более того. – Смотри, что я тебе принес. Утоли свою жажду, очисти свой вкус, и я принесу тебе что-то гораздо более приятное, чем сырая печень.

Черта с два. Даль суждено умереть с чистой печенью и пустым желудком. Он ставит бутылку диетической пепси и с помощью веника аккуратно закатывает ее через заслонку на дне клетки. Она наклоняется, хватает ее и смотрит на нее с жадностью и подозрением.

– Всё еще запечатанная, как только что из магазина, – говорит Родди. – Убедись сама. Я бы принес тебе одну с сахаром – для энергии, понимаешь, – но у нас нет газировки в доме.

Бонни откручивает крышку, нарушая герметичность, и пьет. Она не замечает заклееную микроскопическую дырочку, куда входила игла гиподермы, и выпивает уже больше половины шестнадцатиунцийной бутылки, прежде чем останавливается и смотрит на него.

– Вкус не тот.

– Выпей до дна. Потом я принесу тебе бараньи отбивные и стручковую фа...

Она бросает бутылку через решетку и промахивается на дюймы. Даже наполовину наполненная, она бы оставила бы синяк не менее неприятный, чем тот, который она ему уже нанесла.

– Что там было? Что вы мне дали?

Он не отвечает. Она не ела ничего, кроме вчерашнего фунта печени, и сегодня вообще ничего не пила. Несмотря на то, что валиум находится в растворе, а не введен внутривенно, его большая доза действует на нее быстро. Ее колени начинают подкашиваться всего через три минуты удивительных по своей нецензурности выражений. Она держится за решетку, чтобы не упасть, жилы на руках вздуваются.

– За что? – у нее хватает сил только на это. – Почему?

– Потому что я люблю свою жену. – Он делает паузу, затем добавляет. – И себя, конечно. Я люблю себя. Приятных снов, Бонни.

Наконец, она сваливается с ног. Или так кажется. Будет разумным быть очень осторожным с ней; она молода, а он стар.

Нужно немного подождать.

2

Наверху, в их спальне, Эмили свернулась, лежа на боку: одна нога – та, в которой воспален седалищный нерв – подогнута к животу, а другая вытянута. Это единственное положение, которое приносит ей хоть какое-то облегчение.

– Она отключилась, – говорит Родди.

– Ты уверен? Ты должен быть уверен на сто процентов!

Он достает из кармана иглу для подкожных инъекций.

– Я добавлю немного этого. Лучше перестраховаться.

– Но не порть ее! – Эмили протягивает к нему руку. – Не порть мясо! Не порть ее печень! Мне это нужно, Родди! Мне это нужно!

– Я знаю, – говорит он. – Будь сильной, моя любовь. Осталось ждать совсем немного.

3

Спускаясь по лестнице в подвал, Родди слышит громкий храп. Он решает, что это не храп человека, притворяющегося спящим. Тем не менее, нужно соблюдать осторожность. Он просовывает ручку метлы через заслонку и тычет в девушку. Никакой реакции. Он делает это снова, сильнее. По-прежнему никакой реакции. Он наклоняется, держа шприц в одной руке, а другую просовывая через заслонку. Он берет ее за пальцы и вытаскивает руку. Она хватает его за запястье... но слабо. Затем ее пальцы расслабляются.

"Не стоит рисковать", – думает он и делает укол в запястье. Только половину содержимого шприца. Затем он ждет.

Через пять минут он набирает код на двери клетки, полагая, что если она сможет сопротивляться после двойной дозы снотворного, то она – Супергёрл. Он хотел бы, чтобы Эмили стояла наготове с пистолетом, но сейчас она не в состоянии даже спуститься в подвал. Было бы неплохо иметь лифт, но они никогда даже не обсуждали этот вопрос. Как бы они объяснили рабочим стоящую в конце подвала огромную клетку? Или дробилку для древесины?

Проблемы не возникает. Бонни Даль не Супергёрл; она лежит без сознания. Родди берет ее за руки и тащит через весь подвал к небольшой двери рядом со стеной с инструментами. В соседней комнате на конце шланга выхода дробилки для древесины свисает полиэтиленовый мешок объемом в пятьдесят галлонов. В центре комнаты стоит операционный стол. Тут тоже есть инструменты, но они лабораторного и хирургического типа.

Последняя часть этой операции – так сказать, операция перед операцией – самая сложная: уложить на стол девушку без сознания весом в сто сорок фунтов. Неимоверным усилием Родди удается поднять ее, его спина скрипит, а бедра визжат от боли. На одно страшное мгновение ему кажется, что он уронит ее. Затем он думает об Эм, лежащей в их постели с подтянутой ногой, на лице которой застыла печать невыносимой боли, и последним усилием он перекатывает Даль на стол. Она чуть не сваливается с другой стороны, что было бы зловещей шуткой. Одной рукой он хватает ее за волосы, другой – за бедро и тянет ее назад. Она издает мягкий гортанный стон и произносит слово, которым, возможно, является слово "мама". Он думает, как часто они в самом конце зовут маму, даже если мама плохая. И парнишка Стайнман, конечно, тоже звал мать. Хотя он стал необходимостью только потому, что они не подозревали, насколько помешана была Эллен Краслоу на своей идиотской веганской диете.

Родди наклоняется, задыхаясь и надеясь, что с ним не случится сердечного приступа. Нам бы сюда лифт, думает он. Это правда, но как объяснить монтажникам лифта, зачем там стоит клетка для скота, а? Когда его сердцебиение, наконец, замедляется, он защелкивает её запястья и лодыжки. Затем расставляет кастрюли для ее органов, берет скальпель и начинает срезать с нее одежду.

27 июля 2021 года

1

Холли дошла в своих молитвах до того момента, когда она говорит Богу, что всё еще скучает по Биллу Ходжесу, и тут Вселенная подкидывает ей еще одну веревку.

Её телефон проигрывает свою коротенькую мелодию. Она не узнает номер и почти отклоняет вызов, думая, что это будет какой-нибудь парень из Индии, предлагающий продлить гарантию на автомобиль или продающий уникальное лекарство от ковида, но она погружена в дело – дело-расследование – и поэтому берет трубку, готовая оборвать разговор, как только начнется предложение.

– Алло? Это Холли? Холли Гибни?

– Да. А кто это?

– Рэнди? – Как будто он сам не до конца уверен в собственной личности. – Рэнди Хольстен? Ты приходила и спрашивала про Тома? И про его подругу, ту Бонни?

– Верно.

– Ты просила меня позвонить, если я что-нибудь вспомню, помнишь?

Холли не думает, что Рэнди пьян, но догадывается, что он поддал немного.

– Да, просила. И вы?

– Что я?

"Терпение", – думает она.

– Вы вспомнили что-то, Рэнди?

– Да, но, наверное, это ничего не значит. Я был на вечеринке, да? Новогодней вечеринке, и я был весьма пьян...

– Да, вы рассказывали.

– И я был на кухне, потому что там было пиво, и зашла эта Бонни, и мы немного поговорили. Не думаю, что она была пьяна, точно, но она выпила немного, ходила зигзагами, если ты понимаешь, о чем я. В основном говорил я, я всегда так делаю, когда навеселе, а она в основном просто слушала. Думаю, может быть, она вышла, чтобы быть подальше от Тома, я вам говорил об этом?

– Говорили.

– Но она сказала одну вещь, которую я запомнил. Я не вспомнил ее, когда мы разговаривали в "Старбаксе", вспомнил ее позже. Не хотел звонить тебе, но потом подумал, какого черта.

– Что она сказала?

– Я спросил ее, чем она занималась на рождественских каникулах, и она сказала, что была эльфом. Я говорю: что? А она говорит, что была рождественским эльфом. Это ведь ничего не значит, правда?

Холли произносит фразу из фильма "Империя наносит ответный удар":

– Всё что-то значит, однозначно.

Рэнди едва не лопается от смеха.

– Йода! Прекрасно! Ты крута, Холли. Эй, если ты когда-нибудь захочешь пойти куда-нибудь, съесть бургер и попить пивка...

Холли благодарит его, говорит, что примет это к сведению, и завершает разговор. Она заканчивает молитву на автопилоте.

Эльф. Она сказала, что была рождественским эльфом. Это, наверное, неважно, но как сказал бы Йода: «Интересно в самом деле».

Возможно, Пенни знает, о чем говорила Бонни, но Холли не хочется разговаривать с Пенни без крайней необходимости. Теперь, когда сон полностью улетучился, ей хочется выкурить сигарету. Она одевается и спускается к автомату со льдом. По дороге у нее возникает идея. Закурив, она ищет в своих контактах Лакейшу Стоун и звонит ей.

– Если это очередная просьба о пожертвовании на нужды церкви...

– Нет. Это Холли Гибни, Кейша. Могу я задать вам небольшой вопрос?

– Конечно, если это поможет вам найти Бонни. Вы ведь не нашли её еще, так?

Холли, которая всё более уверена, что Бонни больше нет в живых, говорит:

– Пока нет. Она когда-нибудь говорила вам о том, что она... это, наверное, прозвучит безумно... рождественский эльф?

Кейша смеется.

– Это ни капельки не безумно, подруга. Она была рождественским эльфом. Если эльфы Санты одеваются, как сам Санта, то есть с бородой и в красной шапочке. Но у нее были эльфийские туфельки, симпатичные зеленые с фигурными носками. Купила их в "Гудвилле", говорила она. Почему вы об этом спрашиваете?

– Это было в торговом центре? Сезонная подработка?

– Нет, на рождественской вечеринке. Вечеринка была через Зум из-за ковида, но эльфы – я не знаю, сколько их было, помимо Бонни, может, дюжина – обходили гостей вечеринки с закусками и упаковками пива. А может, некоторые из них получали шампанское. Факультет, понимаете, нужно соответствовать.

Холли чувствует, как что-то теплое поднимается по ее спине от основания позвоночника к затылку. Пока она еще не видит ничего реального, но редко когда у нее бывает такое сильное предчувствие.

– А чья это была вечеринка, вы не знаете?

– Этих старых профессоров на пенсии. Он – с факультета естественных наук, она – с английского. Харрисы.

2

Холли закуривает еще одну сигарету и идет по парковке «Дэйз Инн», слишком погруженная в свои мысли, чтобы подобрать окурок предыдущей сигареты. Она просто наступает на него и продолжает идти, опустив голову и нахмурив брови. Она с трудом справляется с потоком нахлынувших предположений и вынуждена напоминать себе, что это всего лишь предположения. Билл говорил о том, что дело похоже на яйцо. Он также говорил о синдроме голубого «Шевроле»: как только вы купили голубой «Шевроле», вам везде мерещатся голубые «Шевроле».

Предположение, твердит она себе, закуривая очередную сигарету. Не факт, только предположение. Похожее на правду.

Но.

Кэри Дресслер работал в клубе "Вышибала"; Родди Харрис, он же Смолл-Болл, играл в боулинг в "Вышибале". Мало того, Кэри иногда играл в команде Родди. Бонни Даль работала у Харрисов на Рождество, хотя – не спеши, девочка! – это была всего лишь разовая подработка. Что касается Эллен Краслоу...

Она перезванивает Кейше.

– Снова я. Извините, что побеспокоила, если вы готовились ко сну.

Кейша смеется.

– Только не я, я люблю читать допоздна, когда в доме тихо. А в чем дело, киса?

– Вы не знаете, была ли Бонни еще как-то связана с Харрисами? После рождественской вечеринки, имею в виду.

– Вообще-то да. В начале этого года Бонни некоторое время работала на миссис Профессор, писала благодарственные письма и приводила в порядок ее контакты. Хрень всякую. Показывала ей компьютерные хитрости, хотя ей показалось, что миссис Профессор знает о компьютерах немного больше, чем дает понять. – Кейша колеблется. – Она сказала, что, может, старушка к ней немного неравнодушна. Почему вы спрашиваете?

– Я просто пытаюсь отследить ее контакты и то, чем она занималась с конца 2020 года до момента исчезновения, – говорит Холли. Это всего лишь отдаленное подобие правды. – Могу я задать вам еще один вопрос, но не о Бонни, а о другой женщине, которую вы упоминали? Эллен Краслоу?

– Конечно.

– Вы сказали, что с подругами общались с ней в «Колокольне», но не говорили ли вы, что она также работала в здании факультета естественных наук?

– Да. Оно находится совсем рядом с «Юнионом». Это имеет значение?

– Наверное, нет. – А, возможно, имеет. Возможно, у Родни Харриса всё еще есть кабинет там. Профессора колледжей никогда по-настоящему не уходят на пенсию, не так ли? Даже если сейчас нет, у него мог быть там кабинет, когда пропала Эллен.

3

У Холли закончились сигареты, но рядом с мотелем есть магазин «7-Eleven»[136]136
  7-Eleven – крупнейшая в мире сеть мини-маркетов


[Закрыть]. Она направляется туда по служебной дороге, как звонит ее телефон. Это Таня Робинсон. Холли здоровается и садится на скамейку у магазина. Выпала роса, и сиденье ее брюк намокает. Обычно ее это очень напрягает, так как другой пары у нее нет. Сейчас она почти не замечает этого.

– Я хотела рассказать вам о Барбаре, – говорит Таня.

Холли выпрямляется.

– С ней всё в порядке?

– Она в порядке. Она рассказала вам свои новости? Я думаю, у нее сегодня столько всего произошло, что она не успела.

Холли делает краткую паузу, но если Таня знает, то, наверное, можно сказать, что и она знает.

– Она не успела, но Джером рассказал. Это замечательно. В поэтических кругах премия Пенли – это очень большое событие.

Таня смеется.

– Теперь у нас в семье два писателя! В это трудно поверить. Мой родной дед вообще едва умел читать. Что касается прадедушки Джима... ну, вы о нем знаете.

Холли знает. Пресловутый чикагский гангстер Алтон Робинсон, о котором Джером написал книгу, готовящуюся к публикации.

– Барбара встречалась с местной поэтессой по имени Оливия Кингсбери...

– Я знаю ее, – говорит Холли. Она не ставит в известность Таню, что Кингсбери – это гораздо больше, чем просто местная поэтесса. – Джером говорит, что она наставляет Барбару.

– Уже несколько месяцев, и сегодня я впервые узнала об этом. Полагаю, ей показалось, что ее обвинят в подражании брату, если она расскажет, но это просто смешно. Но это же Барбара. Как бы то ни было, они стали очень близки, и сегодня миссис Кингсбери пришлось лечь в больницу. Фибрилляция. Вы знаете, что это такое?

– Да. Очень жаль, но в ее возрасте со здоровьем возникают серьезные проблемы. Оливии Кингсбери почти сто лет.

– Им удалось стабилизировать ее состояние, но бедняжка страдает еще и от рака – Барбара сказала, что он у нее много лет, но теперь распространился на легкие и мозг. Она говорила еще что-то, но было трудно разобрать, потому что она плакала.

– Мне очень жаль.

– Она попросила меня обзвонить всех ее друзей. Она возвращается в дом миссис Кингсбери с сиделкой, которая так же расстроена, как и Барби. Они вдвоем останутся там на ночь, а завтра, наверное, привезут миссис Кингсбери домой. Старушка сказала им, что не хочет умирать в больнице, и я ее понимаю.

– Это очень по-взрослому со стороны Барбары, – говорит Холли.

– Она хорошая девочка. Ответственная девочка. – Таня уже сама слегка плачет. – Она планирует остаться там до конца недели и на выходные, но, возможно, это будет не так долго. Барбара сказала, что миссис Кингсбери ясно дала понять, что если фибрилляция повторится, она не хочет возвращаться в больницу.

– Понятно. – Холли вспоминает свою мать, которая умерла в больнице. Одна. – Передайте Барбаре всю мою любовь. А насчет премии Пенли – поздравьте ее с попаданием в шорт-лист.

– Обязательно, Холли, но не думаю, что ей сейчас есть до этого дело. Я предложила прийти, но Барбара отказалась. Думаю, она и Мари – так зовут сиделку – хотят остаться наедине с миссис Кингсбери. Похоже, у нее больше никого нет. Она их всех пережила.

4

Подтекст звонка Тани заключается в том, что Барбара будет недоступна, пока будет ухаживать за Кингсбери во время болезни своей подруги и наставницы, однако когда Холли возвращается в свою комнату с двумя свежими пачками сигарет в карманах карго-брюк, она всё равно звонит Барбаре. Прямиком на голосовую почту. Она говорит, что Таня ввела ее в курс дела, и если Барбаре что-то понадобится, ей нужно будет только позвонить. Холли жаль, что плохие новости пришли так быстро вслед за хорошими.

– Я люблю тебя, – заканчивает Холли.

Она раздевается, чистит зубы пальцем и небольшим количеством мотельного мыла (ох) и ложится в постель. Она лежит на спине, глядя в темноту. Мысли никак не хотят отключаться, и ей страшно, что ее ждет бессонная ночь. Она вспоминает, что на дне ее сумки завалялось несколько таблеток мелатонина, и принимает их, запивая глотком воды. Затем она проверяет телефон на наличие текстовых сообщений.

Сегодня всего одно, и оно от Барбары. Только два слова. Холли садится на кровать и перечитывает их снова и снова. Тепло снова поднимается вверх по ее позвоночнику. Текст, который она отправила Барбаре вместе с фотографией Кэри Дресслера и боулинг-команды "Золотые Старички", был краток: "Ты помнишь этого парня?"

Ответ Барбары, скорее всего, отправленный из больницы, еще короче: "Которого именно?"