Текст книги "Холли"

Автор книги: Стивен Кинг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 30 страниц)

– Мне незнакомо это имя, к сожалению.

– Она никогда не упоминала Хейли? Непревзойденного инвестиционного консультанта, Волшебника с Уолл-стрит, который отнял всё у моей матери и моего дяди и сбежал на один из тех островов, где нет экстрадиции? Вместе с Бог знает сколькими чужими деньгами, включая большую часть моих?

– Простите, мисс Гибни, но я не понимаю.

– Правда? – Холли понимает, что недоумение адвоката вполне имеет смысл. Когда дело доходило до неприятных истин, Шарлотта Гибни была мастером по умалчиванию. – Деньги были, но их уже нет.

Тишина. Затем:

– Давайте перемотаем всё назад. Ваша кузина Оливия Трелони умерла...

– Да. – Фактически покончила жизнь самоубийством. Какое-то время Холли даже водила её "Мерседес" – ту самую управляемую ракету, с помощью которой Брейди Хартсфилд убил восемь человек в Сити-центре и ранил еще десятки. Для Холли ремонт "Бенца", изменение его цвета и вождение на нем было актом исцеления. И, как она полагает, актом неповиновения. – Она оставила значительную сумму денег своей сестре Джейни. Джанель.

– Да. И когда Джанель так внезапно умерла...

«Так тоже можно сказать», – думает Холли. «Брейди Хартсфилд взорвал Джейни, надеясь уничтожить Билла Ходжеса».

– Основная часть её имущества перешла к вашему дяде Генри и вашей матери, а для вас был выделен доверительный фонд. Именно доля Генри оплачивает его текущее, э-э-э, проживание и будет оплачивать, сколько бы он ни прожил.

Что-то начинает доходить до Холли. Только это неправильная метафора. Что-то начинает темнеть в её сознании.

– После кончины Генри его имущество также перейдет к вам.

– Моя мать умерла богатой? Это вы хотите сказать?

– Очень богатой. Вы не знали?

– Нет. Я знала, что она была богатой когда-то.

Холли думает о каскаде домино, падающих ровной линией. Муж Оливии Трелони зарабатывал деньги. Оливия их унаследовала. Оливия покончила жизнь самоубийством. Джейни унаследовала их. Джейни взорвал Брейди Хартсфилд. Шарлотта и Генри их унаследовали или большую часть. Деньги постепенно уходили на налоги и гонорары адвокатов, но всё равно оставалась кругленькая сумма. Мать Холли вложила свои и деньги Генри в компанию Дэниела Хейли «Бёрдик, Хейли и Уоррен». Позже она также вложила большую часть денег Холли с её согласия. И Хейли украл их.

Так рассказала ей Шарлотта, и у неё не было причин ей не верить.

Холли закуривает ещё одну сигарету. Сколько их уже было сегодня? Девять? Нет, одиннадцать. И это только время обеда. Ей приходит в голову что-то из завещания Джейни, что заставило её плакать. Я оставляю 500 000 долларов в доверительное управление своей кузине Холли Гибни, чтобы она могла следовать своим мечтам.

– Мисс Гибни? Холли? Вы еще здесь?

– Да. Дайте мне минутку. – Но ей нужно больше, чем минута. – Я перезвоню вам, – говорит она и заканчивает звонок, не дожидаясь ответа.

Знала ли ее кузина Джейни, что Холли, будучи напуганной и одинокой девочкой, мечтала о поэзии? Она не узнала бы об этом от самой Холли, а от Шарлотты? От Генри? И что это меняет? Холли не была хорошей поэтессой, несмотря на ее отчаянное желание. Она нашла то, в чем она хороша. Благодаря Биллу Ходжесу, у нее появилась еще одна мечта. Лучшая. Это произошло поздно, но лучше поздно, чем никогда.

В ее голове звучит одна из любимых фраз ее матери: «Ты что думаешь, я из денег сделана?»

По словам Эмерсона, Шарлотта была. Не сразу, но позже, после смерти Джейни, да. Что же касается потери ее денег, потери денег Генри и почти всего доверительного фонда Холли из-за подлого Дэниела. Холли быстро гуглит Дэниела Хейли, добавляя к нему Бёрдика и Уоррена, двух других партнеров. Ничего не находится.

Как Шарлотте удалось это проделать? Произошло ли это потому, что Холли была так убита горем из-за кончины Билла Ходжеса и в то же время так увлечена расследованиями? Потому ли, что она доверяла своей матери? Ответ "да" – на все три вопроса, но тем не менее...

– Я видела бумаги, – шепчет она. – Пару раз я даже видела ведомости активов. Генри помог ей обмануть меня. Так оно и было.

Хотя Генри, ныне находящийся в глубокой деменции, уже ничего не сможет ей сказать и объяснить.

Она перезванивает Эмерсону.

– О какой сумме идет речь, мистер Эмерсон? – На этот вопрос Эмерсон обязан ответить, потому что то, что было у Шарлотты, теперь принадлежит ей.

– С учетом ее банковского счета и текущей стоимости ее портфеля акций, – говорит Дэвид Эмерсон, – я оценил бы ваше наследство в чуть более шести миллионов долларов. Если вы переживете Генри Сируа, будет еще три миллиона.

– И оно никогда не было потеряно? Никогда не было украдено инвестиционным специалистом, у которого была доверенность от моей матери и дяди?

– Нет. Не знаю, откуда у вас такая информация, но...

С грозным рычанием, совсем не похожим на ее обычный мягкий голос, Холли говорит:

– Потому что она мне об этом рассказала.

2–14 декабря 2018 года

1

Пришло время Рождества, и по всей Ридж-роуд местные жители отмечают его со вкусом и в сдержанной манере. Здесь нет светящихся Санта-Клаусов, оленей на крыше или картин волхвов на лужайке, благоговейно смотрящих на Младенца Иисуса. Здесь определенно нет домов, украшенных таким количеством мигающих огней, словно это казино. Подобная безвкусица больше подходит другим районам города, но не респектабельным и благородным домам на Викториан-роу между колледжем и Дирфилд-парком. Здесь в окнах горят электрические свечи, дверные столбы украшены спиралями из ели и остролиста, а у некоторых на лужайках стоят небольшие рождественские елочки, усыпанные крошечными белыми лампочками. Они выключаются по таймеру, в девять вечера, как предписывает Ассоциация соседей[33]33
  Общественное объединение жителей микрорайона в США


[Закрыть].

Ни на лужайке, ни на фасаде бело-коричневого викторианского дома на Ридж-Роуд, 93, нет никаких украшений; в этом году ни Родди, ни Эм Харрис не чувствовали себя достаточно бодрыми, чтобы повесить их, даже венок на двери или большой красный бант, который обычно висит на их почтовом ящике. Родди находится в лучшей форме, чем Эм, но его артрит всегда усиливается с приходом холодов, и теперь, когда во второй половине дня температура опускается ниже нуля, он приходит в ужас от мысли о том, что поскользнётся на ледяной поверхности. Старые кости хрупки.

Эмили Харрис совсем не в порядке. Теперь ей действительно нужна инвалидная коляска, которая обычно является частью их стратегии похищений. Ее радикулит не дает покоя. И всё же есть свет в конце туннеля. Облегчение уже близко.

В их доме есть столовая (столовые есть во всех викторианских домах на Ридж-роуд), но они пользуются ею только в тех случаях, когда у них бывают гости, а по мере того, как они стареют, такие случаи становятся всё более редкими. Когда их в доме только двое, они принимают пищу на кухне. Столовая будет задействована, если они устроят традиционную рождественскую встречу для студентов семинара Родди и ребят из писательской мастерской, но это случится только в том случае, если им станет лучше.

«Нам станет лучше», – думает она. – «Уж точно к следующей неделе, а возможно, уже завтра».

Из-за постоянной боли у нее нет аппетита, но аромат, доносящийся из духовки, вызывает крохотный укол голода в ее желудке. Так чудесно его ощущать. Голод – признак здоровья. Как жаль, что девчонка Краслоу была слишком глупа, чтобы осознать это. У мальчишки Стайнмана такой проблемы точно не было. Как только он преодолел первоначальное отвращение, он ел, как... ну, как растущий организм, каковым являлся.

Кухонный уголок скромен, но Родди украсил стол-барабан, выходящий на задний двор, хорошей льняной скатертью и поставил на него фарфорую посуду «Веджвуд», бокалы для вина «Люксион» на две персоны и их серебро. Всё сверкает. Эм жаль, что ей не хватает сил насладиться этим.

Она в своем лучшем дневном платье. Ей составило огромного труда его надеть, но она справилась. Когда Родди входит с графином, он одет в свой лучший костюм. Она с грустью отмечает, что тот немного обвис. Оба они похудели. Что, наверное, лучше, чем растолстеть. Необязательно быть врачом, чтобы знать, что жирные люди редко доживают до старости; достаточно посмотреть на коллег их возраста, которые у них еще остались. Некоторые из них будут на их рождественской вечеринке 23-го числа, если они будут в состоянии ее устроить.

Родди наклоняется и целует ее в висок.

– Как ты, моя любовь?

– Потихоньку, – говорит она и сжимает его руку... но слегка, из-за его артрита.

– Ужин будет в мгновение ока, – говорит он. – А пока давай выпьем.

Он наливает им в бокалы вино из графина, стараясь не пролить. Полбокала для него, полбокала для нее. Они поднимают их в скрюченных руках, которые когда-то, когда Ричард Никсон был президентом[34]34
  Ричард Никсон был президентом США с 1969 по 1974


[Закрыть], были молодыми и гибкими. Они чокаются, издавая очаровательный звон.

– За здоровье, – говорит он.

– За здоровье, – соглашается она.

Их взгляды встречаются над бокалами – его голубые глаза, ее еще более голубые, – и затем они пьют. Первый глоток, как всегда, заставляет ее вздрогнуть. Именно соленый вкус лежит в основе прозрачности вина «Мондави» 2012 года. Затем она допивает, с удовольствием ощущая тепло в щеках и пальцах рук. Даже в пальчиках ног! Прилив жизненных сил слаб, как и ее чувство голода, но неоспорим и желанен.

– Еще?

– А осталось?

– Более чем.

– Тогда я буду. Чуть-чуть.

Он снова наливает. Они пьют. В этот раз Эм почти не замечает соленый привкус.

– Ты голодна, дорогая?

– Немного, – отвечает она.

– Тогда шеф-повар Родни сейчас закончит готовить и подаст. Оставь место для десерта. – Он подмигивает ей, и она не может удержаться от смеха.

Старый плут!

Смесь из брокколи и моркови дымится. Картофельное пюре (подходящее для старых зубов) подогревается. Родди растапливает масло на сковороде (он всегда использует слишком много масла, но никто из них двоих не умрет молодым), затем наклоняет к сковородке тарелку с нарезанным луком и начинает жарить его. Запах божественный, и ее чувство голода становится сильнее. Пока он помешивает лук, поворачивая его так, чтобы он сначала стал прозрачным, а затем слегка подрумянился, он поет "Хорошенькие ангельские глазки"[35]35
  Песня Кёртиса Ли, 1961 года


[Закрыть], песню из далекого прошлого.

Она вспоминает вечеринки с пластинками, когда училась в старших классах, парней в спортивных костюмах и девушек в платьях. Она вспоминает, как они танцевали под песни «Трясись» (Ди Ди Шарп), «Бристольский топот» («Давелс»), «Ватуси» («Каннибал и охотники за головами»). Название группы, которое сегодня сочли бы политически некорректным, думает она.

Родди ставит тарелки на стол и подает: овощи, картофель и из духовки главное блюдо: трехфунтовое жаркое, приготовленное до идеального состояния. Он показывает ей жаркое, кипящее в собственном соку (и нескольких травах, фирменное блюдо Родди), и она аплодирует.

Он нарезает печень ломтиками, украшает их жареным луком и подает тарелки на стол. Теперь Эм чувствует, что в ней проснулся волчий аппетит. Сначала они едят молча, но по мере того, как их желудки наполняются, они говорят, как обычно, о былых временах и о тех, кто ушел из жизни. Список удлиняется каждый год.

– Еще? – спрашивает он. Они съели изрядную порцию жаркого, но осталось еще много.

– Не могу, – говорит она. – О, боже мой, Родни, на этот раз ты превзошёл сам себя.

– Выпей еще немного вина, – говорит он, наливая. – Десерт оставим на потом. Тот сериал, который тебе нравится, начинается в девять.

– "Материалы дела о привидениях", – говорит она.

– Именно тот. Как твой радикулит, дорогая?

– Думаю, немного лучше, но если ты не возражаешь, убери и помой посуду сам. Я бы хотела пройтись по оставшимся образцам письменных работ.

– Я нисколько не против. Моя бабушка говорила: тот, кто готовит, тот и убирает. Находишь что-нибудь стоящее?

Эм морщит нос.

– Два или три прозаика, которые не совсем ужасны, но это слабый комплимент, да?

Родди смеется.

– Очень слабый.

Она посылает ему воздушный поцелуй и укатывает на инвалидной коляске.

2

Позже, когда таймеры вдоль Ридж-роуд отключили все рождественские огоньки, Эм погружена в сериал «Материалы дела о привидениях», в сегодняшней серии которого следователь-экстрасенс картографирует «холодные точки»[36]36
  «Холодные точки» в том сериале указывают на присутствие привидений


[Закрыть] в особняке в Новой Англии, выглядящем как ветхая версия их собственного дома. Ей становится немного легче. Еще слишком рано чувствовать настоящее облегчение от печени и вина... или нет? Спина определенно расслабилась, и стреляющая боль в левой ноге кажется не такой уж жестокой.

На кухне работал блендер, но теперь он останавливается. Минуту спустя входит Родди, неся на подносе два стакана охлажденного шербета. Он переоделся в пижаму, тапочки и синий велюровый халат, который она подарила ему на прошлое Рождество.

– А вот и я, – говорит он, протягивая ей один из стаканов и длинную ложку. – Десерт, как и обещал!

Он садится рядом с ней в свое кресло, завершая образ пары, на которую в кампусе часто указывают как на хороший (нет, идеальный) пример романтической любви.

Она поднимает стакан.

– Спасибо, любимый.

– Большое пожалуйста. Что там в сериале?

– Холодные точки.

– Сквозняки.

Она бросает на него взгляд.

– Бывших ученых не бывает.

– Совершенно верно.

Они смотрят телевизор и наслаждаются десертом, поглощая ложками смесь малинового шербета и мозгов Питера Стайнмана.

3

Одиннадцать дней до Рождества. Эмили Харрис медленно, но верно идёт от почтового ящика на Ридж-роуд, 93. Она поднимается по ступенькам крыльца, упершись кулаком в поясницу с левой стороны, но это больше привычка, чем необходимость. Боль от радикулита еще вернется, она это знает по своему горькому опыту, но пока что она почти не ощущается. Она оборачивается и одобрительно смотрит на красный бант на почтовом ящике.

– Венок я повешу позже, – говорит Родди.

Она вздрагивает и оглядывается.

– Подкрадываешься к девушке?

Он улыбается и показывает вниз. Он в носках.

– Бесшумный, но смертоносный, вот такой я. Как твоя спина, дорогая?

– Неплохо. Даже отлично. Как твой артрит?

Он вытягивает руки и сгибает пальцы.

– Молодец, чувак, – говорит она, имитируя австралийский акцент. Вскоре после своего двойного выхода на пенсию они отправились в страну Оз[37]37
  Австралию называют страной Оз


[Закрыть], арендовали кемпер и пересекли континент от Сиднея до Перта. Это была незабываемая поездка.

– Он был хорошим малым, – говорит Родди. – Да?

Ей не нужно спрашивать, о ком идет речь.

– Да, был.

Хотя они не знают, как долго продлится эффект. Он – самый юный из тех, кого они когда-либо похищали, едва достигший половой зрелости. Они еще многого не знают о том, чем занимаются, но Родди говорит, что учится с каждым разом всё больше и больше. Кроме того (и это очевидно) выживание является главной директивой, первейшим приказом.

Эм соглашается. Больше не будет поездок в Австралию, вероятно, даже в Нью-Йорк для прогулок по Бродвею раз в два года, но жизнь по-прежнему стоит того, чтобы ее проживать, особенно когда каждый шаг не является мучительным упражнением.

– Что в газетах, дорогой?

Он обнимает ее тонкие, хрупкие плечи.

– Ничего громкого даже на первых полосах. Просто еще один беглец или незнакомец, ставший случайной жертвой. Что думаешь о рождественской вечеринке, дорогая? Провести или отменить?

Она потягивается на цыпочках, чтобы поцеловать его. Боли нет.

– Провести, – говорит она.

23 июля 2021 года

1

Холли переходит через Ред-Бэнк-авеню к заброшенной автомастерской, садится на водительское сиденье своего «Приуса» и захлопывает дверь. Машина стояла на солнце и теперь горяча, как сауна, но, хотя пот выступает на ее лбу и затылке почти мгновенно, Холли не заводит машину, чтобы включить кондиционер. Она просто смотрит сквозь лобовое стекло, пытаясь осмыслить то, что она только что узнала. «Я оцениваю ваше наследство в чуть более шести миллионов долларов», – сказал Эмерсон. – «Плюс еще три, когда умрет дядя Генри».

Она пытается представить себя миллионершей, но не получается. Даже близко не получается. Перед ее глазами лишь Дядюшка Пеннибэгс, усатый аватар в шляпе-цилиндре из игры "Монополия". Она пытается придумать, что ей делать со свалившимся богатством. Купить одежду? У нее ее достаточно. Купить новую машину? Ее «Приус» очень надежен, и к тому же еще на гарантии. Нет необходимости помогать Джерому с образованием, хотя, может, ей стоит помочь с образованием Барбаре. Путешествовать? Иногда она мечтала отправиться в круизное путешествие, но с этим ковидом, бушующим повсюду...

– Ох, – бормочет она. – Нет.

Ей приходит в голову мысль о новой квартире, но ей нравится место, где она живет сейчас. Как кресло и кровать Медвежонка, оно идеально. Вложить больше денег в бизнес? Зачем? В прошлом году ей поступило предложение на 250 тысяч долларов от «Midwest Investigative Services»[38]38
  Частная сыскная фирма, расположенная в штате Миннесота


[Закрыть] стать их партнером. С согласия Пита, она отказалась. Идея переезда из Фредерик-билдинг с его капризным лифтом и ленивым управляющим выглядит чуть более привлекательной, но расположение в центре города удачное и арендная плата приемлемая.

"Теперь об этом больше не нужно беспокоиться", – думает она и издает дикий смешок.

Холли, наконец, осознает, что она сейчас поджарится, и заводит двигатель. Она опускает окна, пока кондиционер не начнет работать, и просматривает свой список людей, которых она хочет опросить. Это дает ей возможность сосредоточиться на деле, ведь дело – это самое главное. Деньги – это журавль в небе, и она не хочет сейчас думать о тревожных последствиях ошеломляющих новостей Дэвида Эмерсона (она помнит, как ее мать рыдала, когда Дэниел Хейли якобы ограбил их троих и убежал на Санта-Крус или Сент-Томас или Сент-Куда-Угодно). Позже она не сможет от этого отмахнуться, но здесь и сейчас ей нужно найти пропавшую женщину.

Часть ее настаивает, что она прячется от ужасной правды. Остальная часть отвергает эту идею. Она не прячется, она ищет. По крайней мере, пытается.

– Ищите женщину, – говорит Холли по-французски и достает свой телефон. Ей приходит в голову идея позвонить Марвину Брауну, который отвез велосипед Бонни в библиотеку Рейнольдса, затем у нее появляется лучшая идея. Вместо Брауна она звонит к Джорджу Рафферти, агенту по недвижимости. Холли объясняет, что мать Бонни Даль наняла ее, чтобы найти ее дочь, а затем спрашивает о том дне, когда он и мистер Браун нашли велосипед Бонни.

– О боже, надеюсь, с ней все в порядке, – говорит Рафферти. – Она не связалась с мамой или папой?

– Я тоже надеюсь, – говорит Холли, уклоняясь от его вопроса. – Кто первым увидел велосипед: вы или мистер Браун?

– Я. Я всегда прихожу на свои объекты пораньше, чтобы взглянуть на них свежим взглядом. Этот магазин, по-моему, нуждается в сносе, но подъемники все еще работают, и месторасположение...

– Да, сэр. Я уверена, что место хорошее. – Холли на самом деле так не думает; с тех пор, как в 2010 году была открыта дополнительная магистраль, движение на Ред-Бэнк-авеню значительно сократилось. – Вы читали записку, приклеенную к сиденью?

– Конечно, читал. «С меня хватит». Если бы я был родителем этой девочки, нечто подобное напугало бы меня до смерти. Это могло означать, что она сбегает или что-то похуже. Мы с мистером Брауном обсудили, что делать с велосипедом, и после того, как осмотрели магазин, он положил его в свой пикап и отвез в библиотеку.

– Из-за наклейки на багажнике.

– Верно. Это был хороший велосипед. Марку не помню, но хороший. Разные передачи и всё такое. Удивительно, что его никто не украл. В той части парка частенько тусуются детишки. Той, которую называют Тикетс.

– Да, сэр, я в курсе.

– А то кафе-мороженое вниз по дороге? Там тоже тусуются дети. Всё время. Они играют в видеоигры внутри и катаются на скейтбордах снаружи. Вы давно работаете частной ищейкой?

От этого слова у Холли всегда скрежетали зубы. Она гораздо больше, чем просто ищейка.

– Довольно давно, да, сэр. Еще раз зафиксируем: вы увидели велосипед первым.

– Верно, верно.

– А через какое время появился мистер Браун?

– Пятнадцать минут, может быть, чуть больше. Я стараюсь приехать на свои объекты заранее, чтобы проверить на предмет вандализма, а также любых повреждений, которых нет в листе продажи. Я вам об этом говорил?

– Да, сэр, говорили.

– Так вы думаете, что найдете ее? Есть какие-нибудь зацепки? Вышли на след?

Холли говорит ему, что еще слишком рано быть в чем-либо уверенным. Рафферти начинает рассказывать ей, что если у нее появится потребность в недвижимости, то сейчас самое подходящее время для покупки, и у него есть широкий выбор как для бизнеса, так и для жилья. Прежде чем он успевает зайти слишком далеко в своей болтовне, она говорит ему, что у нее есть другой входящий звонок и она должна ответить на него. На самом деле это ей нужно сделать звонок – в библиотеку Белл-колледжа.

"Моя мама врала. И дядя Генри тоже".

Она прекращает разговор и совершает свой звонок.

2

– Библиотека Рейнольдса, говорит Эдит Брукингс.

– Здравствуйте. Меня зовут Холли Гибни. Я хотела бы поговорить с Лакейшей Стоун.

– Извините, но Лакейша уехала на север провести выходные с друзьями. Купаться и разбить лагерь в Упсала-Виллидж. Мне бы так повезло, – смеется Эдит Брукингс. – Могу ли я вам помочь? Принять сообщение?

Холли знакома с Упсала-Виллидж, сельской общиной, в которой проживает множество амишей. Это всего лишь в двадцати милях к северу от дома ее матери, где она будет завтра. Возможно, ей удастся поговорить с Лакейшей там. Завтра днем, если инвентаризация дома не займет слишком много времени, или, в крайнем случае, в воскресенье. А пока, возможно, Брукингс сможет помочь.

– Я частный детектив, мисс Брукингс. Пенелопа Даль – Пенни – наняла меня, чтобы найти ее дочь.

– О, блин! – Сейчас она звучит менее профессионально и даже моложе. – Надеюсь, вы ее найдете. Мы до смерти беспокоимся за Бон!

– Могу ли я прийти в библиотеку и поговорить с вами? Это не займет много времени. Возможно, когда у вас будет послеобеденный перерыв...

– О, приходите в любое время. Приходите сейчас, если хотите. У нас сейчас не так много работы. Большинство летних сессий отменены из-за, ну, вы знаете, короны.

– Отлично, – говорит Холли. – Спасибо.

Выезжая на Ред-Бэнк-авеню, она еще раз смотрит на тот большой камень с видом на улицу и экран автокинотеатра в миле или двух от него. Интересно, бывал ли там Пит Стайнман, он же Стинки Стайнман. Это не удивило бы ее.

3

В библиотеке Рейнольдса Холли встречает Эдит Брукингс («Зовите меня Эди») и Маргарет Бреннер, еще одну ассистентку библиотекаря, о которой упомянула Пенни. Эди работает за главным столом, но она говорит, что они могут пройти в читальный зал, где она сможет увидеть любого, у кого будет вопрос или кто захочет взять книгу.

– Я не посмела бы, если бы Мэтт Конрой был здесь, – говорит Эди, – но он в отпуске.

– Безумный Мэтт, – говорит Маргарет. Она корчит гримасу, и они обе хихикают в свои маски.

– На самом деле он не безумный или что-то в этом роде, – говорит Эди, – но он какой-то трудный. Если вы будете говорить с ним, когда он вернется, пожалуйста, не рассказывайте ему об этом.

– Пожа-а-алуйста, – говорит Маргарет, и они снова хихикают. Кот из дома – мыши в пляс, думает Холли. Но от этих мышей нет вреда; они всего лишь пара симпатичных молодых женщин, которым удалось чем-то разнообразить свой сонный рабочий день. К сожалению, они мало знают о Бонни Рэй, кроме того, что она рассталась со своим парнем, Томом Хиггинсом.

– Вам лучше поговорить с Кейшей, – говорит Маргарет. – Они были близки.

Холли планирует это сделать. Она просит номер телефона Лакейши, и Эди дает его ей.

– Бонни говорила о том, чтобы хочет уехать из города? – спрашивает Холли. – Может быть, мимоходом, типа, было бы неплохо?

Две молодые женщины смотрят друг на друга. Маргарет пожимает плечами и качает головой.

– Мне она такого не говорила, – говорит Эди. – Но вы должны понимать, что Бонни держится сама по себе. Она милая, но ее не назвать душой компании.

– Кроме Кейши, – говорит Маргарет.

– Да, кроме нее.

– Давайте я вам кое-что покажу. – Холли достает из кармана сережку и протягивает им на ладони. То, как расширяются их глаза, говорит ей все, что ей нужно знать.

– Это ее, Бонни! – говорит Эди и касается ее кончиком пальца. Холли позволяет ей сделать это; она уже поняла, что серьга недостаточно велика, чтобы можно было надеяться на отпечатки пальцев, в том числе и на отпечатки пальцев Бонни Рэй. – Где она была?

– В кустах недалеко от того места, где был найден ее велосипед. Само по себе это ничего не значит. Эта клипса могла и сама отвалиться.

– Вам действительно стоит поговорить с Лакейшей, – говорит Маргарет. – Она вернется в понедельник.

– Поговорю, – говорит Холли, но она не думает, что ей придется ждать до понедельника.

4

Стоянка у библиотеки почти пуста, и Холли без труда находит тенистое место, но в салоне ее машины всё ещё довольно тепло. Она включает кондиционер и звонит матери Бонни. Пенни даже не удосуживается поздороваться и сразу спрашивает, узнала ли Холли что-либо. Пенни одновременно не терпится узнать новости и она боится их. Холли вспоминает тот «Вольво», увешанный улыбающимися фотографиями Бонни Рэй; она хотела бы сообщить обнадеживающие новости.

– Я хочу вам отправить фото серёжки, которую я подобрала недалеко от того места, где был найден велосипед вашей дочери. Её опознали как серёжку Бонни две её коллеги из Рейнольдса, но я хочу быть уверенной.

– Отправьте мне фото! Пожалуйста!

– Сделаю это как можно скорее. Пока я с вами, у вас случайно нет данных кредитной карты Бонни?

– Есть. Примерно через неделю после ее исчезновения я пошла в её квартиру и посмотрела два последних отчета по Визе. Это был совет того полицейского детектива. У Бонни была только карта Виза. Я думала, что счета могут мне что-то сказать, даже не знаю что, но ничего особенного не было. Пара туфель, две пары джинсов из «Амазон», продукты, готовая еда, заказанная в «ДорДэш», пицца из «Домино»... всё такое.

– А её телефон? Она оплачивает его Визой?

– Да. Её оператор – Веризон, как и мой.

Для Холли наиболее важной является информация о кредитной карте.

– Отправьте мне номер её карты, пожалуйста. Укажите срок действия. И номер ее мобильного.

Пенни говорит, что отправит. Холли фотографирует серёжку и отправляет фото. Когда Пенни перезванивает через две минуты, она рыдает. Холли успокаивает её как может. В конце концов, Пенни берет себя в руки, но Холли понимает, что женщина начинает идти по темному пути, который сама уже проходила. Бонни Рэй, может быть, еще жива, но шансы на это уменьшаются.

Холли сидит, сложив руки на коленях, и прохладный воздух из кондиционера развевает её челку. Ей нужно подумать, но первое, что приходит ей в голову – это анекдот: заходит как-то в бар новая миллионерша, и...

И что дальше? Это анекдот без смешной концовки. Она отбрасывает мысли об этом и думает о деле. Зачем Бонни оставлять велосипед на, вероятно, самом пустынном участке Ред-Бэнк-авеню? Ответ: незачем. Зачем ей оставлять записку, но брать с собой велосипедный шлем? Ответ: незачем.

– Брось пистолет, возьми пирожное[39]39
  Фраза из «Крестного отца»


[Закрыть], – бормочет она фразу из своего любимого фильма о мафии.

Кто-то напал на неё? Выскочил и схватил? Если это так, то...

Она звонит Марвину Брауну, представляется, рассказывает, кто она такая и чем занимается, затем спрашивает про велосипед – не выглядел ли он поврежденным? Браун говорит, что он выглядел отлично, ни единой царапины. Она благодарит его, завершает звонок и задумывается.

Никто не выскакивал и не сбивал Бонни с велосипеда. Бетон перед зданием автомастерской так полон трещинами и поднятиями от мороза, что, вероятно, уже не подлежит ремонту. Если бы велосипед упал на такую неровную поверхность, он почти наверняка разбился бы. Конечно, это нужно еще проверить, но пока что она верит словам Брауна. В конце концов, он зарабатывает себе на жизнь работой с транспортными средствами, и разве велосипед не является одним из них?

Заходит как-то в бар дочь лгуньи. Поправка: заходит как-то в бар дочь лгуньи и воришки. Она оставляет пистолет, но берет пирожное.

– Прекрати, – бормочет Холли. – Условимся, что с велосипедом было всё в порядке. Но почему он был в порядке?

Ей кажется, что ответ так же ясен, как голубые глаза, которые она видит в зеркале заднего вида. Потому что Бонни остановилась там. Остановилась и слезла. Зачем останавливаться, если она не собиралась ехать в центр города на одну из тех автобусных линий, которые принимают только наличные? Потому что увидела кого-то, кого знала? Потому что кто-то нуждался в помощи? Или притворялся, что нуждается в помощи?

Билл Ходжес до сих пор иногда разговаривает с ней и делает это сейчас. Если ты проследуешь дальше по этой ветке, Холли, она сломается.

Он прав, поэтому она отступает... но не полностью. Идеальное состояние велосипеда позволяет предположить, что Бонни Рэй остановилась по своей воле. Потому ли, что она действительно собиралась оставить его там, или по какой-то другой причине, остаётся открытым вопросом.

Но снова возвращается вопрос: зачем оставлять велосипед и брать с собой шлем?

На её телефон приходит уведомление с текстовым сообщением. Это информация о карте «Виза» Бонни и её номере телефона. Холли больше не может сидеть на месте. Она выходит из машины, звонит Питу Хантли и начинает ходить вокруг парковки библиотеки, стараясь оставаться в тени, насколько это возможно. Солнце подобно молоту – уф.

Первое, что говорит Пит:

– Ты всё-таки взяла это дело. Господи Иисусе, Холли, после твоей матери...

Он начинает кашлять.

– Пит, ты в порядке?

Он берет себя под контроль.

– Я в порядке. Ладно, не в порядке, но и не хуже, чем когда я проснулся сегодня утром. Холли, твоя мать только что умерла!

«Да, и оставила мне весьма крупное состояние», – думает Холли. – «Заходит как-то в бар новая миллионерша и... происходит что-то забавное».

– Работа приносит мне пользу. А завтра я еду в Медоубрук-Эстейтс. Кажется, я унаследовала дом, который мне не нужен.

– Дом твоей матери, да? Что ж, молодец. Это рынок продавца. Предполагаю, что ты хочешь от него избавиться.

– Хочу. Ты в поисках жилья?

– Мечтай, Гибни.

– Как ты узнал, что я взяла это дело?

– Высокий, темноволосый и красивый уже позвонил мне. – Пит имеет в виду Джерома. – Он хотел, чтобы я нашел адрес, который ему было лень искать самому.

Холли это немного раздражает.

– У нас есть приложение для поиска адресов, и поскольку мы за него платим, нам следует использовать его время от времени. Кроме того, и тебе нужно чем-то заняться, Пит. Помимо кашляния и хрипения.

Последний круг Холли вокруг парковки приводит её обратно к её «Приусу». Она думает о своих сигаретах в машине, думает о кашле и хрипах и идет дальше.