Текст книги "Холли"

Автор книги: Стивен Кинг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 30 страниц)

11

У Барбары есть ключ от квартиры Холли, но нет пульта от ворот, поэтому она паркуется на улице, спускается по пандусу и ныряет под шлагбаум. Сразу же она видит то, что ей не нравится. Машина Холли на месте, но припаркована близко к пандусу, а оба отведенных для Холли места – одно для нее, другое для гостя – находятся гораздо дальше. И еще одна деталь: левое переднее колесо выехало за желтую линию и вторгается на соседнее парковочное место. Холли никогда бы так не припарковалась. Она бы взглянула, снова села бы в свой автомобиль и сделала бы коррекцию.

Может быть, она торопилась.

Может быть, и так, но ее собственные места находятся ближе к лифту и лестнице. Барбара выбирает лестницу, потому что для лифта нужна карточка, а у нее ее нет. Она поднимается торопливым шагом, волнуясь, как никогда. На этаже Холли она пользуется ключом, открывает дверь и просовывает голову внутрь.

– Холли? Ты здесь?

Ответа нет. Барбара быстро осматривает квартиру, перебегая из комнаты в комнату. Всё на своих местах, и всё аккуратно, как булавка: кровать застелена, на кухне нет ни крошек, ни пятен, ванная комната безупречна. Единственное, что замечает Барбара, – это устойчивый запах табачного дыма, да и то слабый. В каждой комнате стоят ароматические свечи, а единственная пепельница находится в сушилке для посуды, чистая, как стеклышко. Всё выглядит хорошо. В самом деле, прекрасно.

Но вот машина.

Машина беспокоит ее. Не на своем месте и неаккуратно припаркованная.

Звонит телефон. Это Джером.

– Ты ее разыскала?

– Нет. Я сейчас в ее квартире. Мне это не нравится, Джей. – Она рассказывает ему о машине, думая, что он отмахнется от этого, но Джерому это тоже не нравится.

– Хм. Посмотри в той маленькой корзинке у входной двери. Она всегда бросает туда ключи, когда входит. Я видел, как она это делала тысячу раз.

Барбара смотрит. Там лежит запасной ключ от "Приуса" Холли, но нет ее брелока. Нет и карточки для лифта.

– Наверное, они в ее большой сумке через плечо.

– Может быть, но почему ее машина стоит там, а ее нет?

– Она поехала на автобусе? – с сомнением говорит Барбара.

– Из-за ковида у них нет регулярного расписания. Я узнавал об этом, когда пытался доехать на одном из них до аэропорта. Пришлось воспользоваться Убером.

– Бедняга, – говорит она, но это неудачная попытка их обычного дружеского подтрунивания.

– У меня плохое предчувствие, Ба. Думаю, мне пора возвращаться домой.

– Джером, нет!

– Джером – да. Я посмотрю, каким рейсом лучше прилететь. Если она объявится до того, как я сяду в самолет, позвони мне или напиши.

– А как же твой шикарный уик-энд в Монтоке? У тебя есть шанс встретиться со Спилбергом!

– Мне всё равно не понравились два его последних фильма. Когда я вчера разговаривал с ней, всё было в порядке, но... – Он замолкает, но продолжает, прежде чем она успевает заговорить. – Всё может быть. Даль тоже оставила мне сообщение. Она была очень обеспокоена. Холс могла натолкнуться на опасного человека, расследуя исчезновение Бонни. И других. Теперь еще этот парень Кастро девяти-десятилетней давности, добавь его в список.

– Может быть. Я не знаю. – Всё, что Барбара знает наверняка, это то, что Холли никогда бы не припарковалась таким образом. Это неаккуратно, а неаккуратность несвойственна Холли.

– Ты пыталась позвонить в офис?

– Да. По дороге сюда. Запись на автоответчике.

– Может, стоит туда съездить. Убедиться, что она не... Я не знаю.

Но Барбара знает. Убедиться, что она не мертва.

– Мы, наверное, пугаемся собственных теней, Джей. Этому может быть вполне разумное объяснение, и ты зря полетишь домой.

– Проверь офис. Если ты найдешь ее до того, как я сяду в самолет, дай мне знать.

Она выходит из квартиры и спешит вниз по лестнице.

12

Пока Барбара разговаривает с братом по телефону, находясь в пустой квартире Холли, Родни Харрис сидит на крыльце своего дома, готовясь к написанию письма для журнала «Гат», важного издания, посвященного гастроэнтерологии и гепатологии. В последнем номере журнала Родни прочитал совершенно абсурдную статью Джорджа Хокинса об обнаруженной им взаимосвязи между пилорусом и болезнью Крона. Хокинс – доктор наук, не меньше! – полностью исказил работы Майрона ДеЛонга и... и еще одного человека, имя которого Родди сейчас не может вспомнить. Таким образом, выводы Хокинса абсолютно ошибочны.

Родди пожевывает жареные эльфийские шарики, с наслаждением хрустя ими. "Мой ответ уничтожит его", – удовлетворенно думает он.

Он вспоминает, что у них в подвале есть пленница. Он не может вспомнить ее имя, но помнит выражение ужаса на ее лице, когда Эм сказала ей о том, как им удалось предотвратить худшие проявления старости. Мысль о том, чтобы разрушить один за другим ее глупые предрассудки, доставляет ему почти такое же удовольствие, как написание письма для журнала "Гат", которое разрушит хрупкий карточный домик профессора Джорджа Хокинса. Он забыл наказ Эмили держаться подальше от подвала. А если бы и вспомнил, то счел бы это глупостью. Господи, женщина в клетке!

Он поднимается и заходит в дом, на ходу забрасывая в рот еще один эльфийский шарик. Они обладают чудодейственным эффектом.

13

Холли со скрипом поднимается на ноги, когда Харрис спускается в подвал. Она гадает, неужели это конец и как всё закончится. Он останавливается у подножия лестницы и просто стоит там некоторое время. В своей собственной вселенной. Он всё еще в халате и пижаме. Он достает из кармана халата что-то коричневое и круглое и бросает себе в рот. Холли не хочет верить, что это кусочек дочери Пенни Даль, но подозревает, что это именно так. Ее левая рука сжимается в кулак и разжимается в такт пульсирующей боли в голове. Короткие ногти впиваются в ладонь.

– Это то, о чем я думаю? – спрашивает она.

Он заговорщически улыбается ей, но ничего не говорит.

– Помогают ли они при боли? А то у меня всё болит.

– Да, они обладают обезболивающим эффектом, – говорит он и забрасывает еще один в рот. – Довольно удивительно. Несколько римских пап знали об их благотворном действии. Ватикан держит это в тайне, но есть записи!

– Можно мне... могли бы вы дать мне один? – Мысль о том, чтобы съесть кусочек дочери Пенни Даль, вызывает у нее тошноту почти до рвоты, но она пытается выглядеть одновременно умоляющей и надеющейся.

Он улыбается, достает из кармана халата один из маленьких коричневых шариков и начинает приближаться к ней. Затем он останавливается и качает на нее пальцем, как снисходительный родитель, который застал своего трехлетнего ребенка за рисованием фломастерами на обоях.

– А-я-яй, – говорит он. – Нетушки, мисс... как вас зовут?

– Холли. Холли Гибни.

Родди смотрит на метлу, с помощью которой они проталкивают еду и воду через заслонку, затем качает головой. Он начинает возвращать коричневый шарик обратно в карман халата, но потом передумывает и бросает себе в рот.

– Если вы не хотите мне помочь, то для чего вы спустились, мистер Харрис?

– Профессор Харрис.

– Простите. Профессор. Вы хотели поговорить?

Он просто стоит и смотрит куда-то вдаль. Холли с удовольствием бы свернула его тощую шею, но он всё еще стоит у подножия лестницы, в двадцати или двадцати пяти футах от нее. Жаль, что у нее не такие длинные руки.

Он разворачивается, чтобы подняться обратно, потом вспоминает, зачем спустился, и снова поворачивается к ней.

– Давайте поговорим о печени. О пробудившейся человеческой печени. Что скажете?

– Хорошо. – Она не знает, как заманить его поближе, но пока он не поднимается наверх – или пока его жена, чьи мозги, похоже, работают лучше, не спускается вниз, – ей может что-то прийти в голову. – Как пробудить печень, профессор?

– Конечно же, съев другую печень. – Он смотрит на нее, как на идиотку. – Лучше всего подходит телячья печень, но я подозреваю, что свиная будет почти так же хороша. Мы никогда ее не пробовали. Из-за прионов. Кроме того, если всё работает...

– То лучше не трогать, – заканчивает Холли. Ее голова болит так сильно, что кажется, будто пульсируют глазные яблоки, а ее жажда огромна, но она улыбается ему своей самой лучшей улыбкой, говорящей "научите меня". Ее рука сжимается и разжимается, сжимается и разжимается.

– Верно! Абсолютно верно! Если всё работает, то не нужно трогать. Это аксиома! Я подозреваю, что человеческая печень была бы лучшей из всех, но чтобы накормить человека свежей человеческой печенью, проблема была бы... очевидно... была бы... – Он хмурится в пространство.

– Что вам понадобятся два пленника, – говорит Холли.

– Да! Да! Очевидно! Аксиоматично! Но печень... что я говорил?

– Пробудилась, – говорит Холли. – Возможно... стала готовой?

– Именно так. Печень – это священный Грааль. Настоящий священный Грааль. Таинство. Знаете ли вы, что человеческая печень содержит все девять необходимых аминокислот? Что она особенно богата лизином?

– Который предотвращает герпес, – говорит Холли, которая подвержена им.

– Это наименьшее из его достоинств! – Голос Харриса повышается. Скоро он достигнет уровня, близкого к крику, который так пугал некоторых студентов, что они бросали его занятия. – Лизин лечит тревогу! Лизин заживляет раны! Печень – это кладезь лизина! Он также оживляет вилочковую железу, создающую Т-клетки! А ковид? Ковид? – Он смеется, и даже это почти крик. – Те, кому посчастливилось поесть человеческой печени, особенно пробужденной человеческой печени, те смеются над ковидом, как я и моя жена! О, и железо! Человеческая печень богаче железом, чем печень телят... овец... свиней... оленей... сусликов... да кого угодно. В человеческой печени железа больше, чем в печени синего кита, а вес синего кита составляет сто шестьдесят пять тонн! Железо предохраняет от усталости и улучшает кровообращение, особенно в МООЗГЕ! – Родди постукивает себя по виску, где пульсирует узел мелких вен.

Холли думает, что разговаривает с настоящим безумным ученым. Только, конечно, она не разговаривает, а слушает. Родни Харрис больше не читает лекций. Он кричит невидимой аудитории неверующих.

– Унции, ВСЕГО ЛИШЬ УНЦИИ человеческой печени содержат семьсот процентов КАЖДОГО ВИТАМИНА, необходимого для образования эритроцитов и клеточного МЕТАБОЛИЗМА! Посмотрите на мою кожу, моя добрая эльфийка, просто посмотрите на нее!

Родди схватывает одну впалую морщинистую щеку и ощупывает ее, как стоматолог, готовящийся вколоть новокаин в десну пациента.

– Гладкая! Гладкая, как сказочная ПОПКА МЛАДЕНЦА! И это только ПЕЧЕНЬ! – Он делает паузу, чтобы перевести дух. – Что касается употребления мозговой ткани...

– Всё это чушь, – говорит Холли. Это просто вырывается из ее уст. У нее нет ни плана, ни стратегии. Она просто сыта по горло. Мысли о том, чтобы потешить его самолюбие, улетучились.

Он смотрит на нее широко раскрытыми глазами. Он выступал перед невидимой аудиторией, убеждал ее, а тут какая-то неоперившаяся недоучка, не имеющая за душой ничего, кроме курса школьной биологии, имела наглость оспорить его мнение. – Что? Что вы сказали?

– Я сказала, что вы несёте чушь, – отвечает Холли. Она держится за прутья клетки правой рукой, левая сжата в кулак над правой грудью, ее лицо прижато к одному из железных квадратов, и она пристально смотрит на него. Ее старание не употреблять вульгаризмы, впитанное чуть ли не с молоком матери, также улетучилось. – Это шарлатанская хрень, такая же, как медные браслеты и магические кристаллы. Гладкая кожа? Вы когда в последний раз смотрелись в зеркало, профессор? Вы же морщинистый, как незаправленная постель.

– Заткнись! – Его щеки пылают тускло-красным цветом. Вены на висках пульсируют всё быстрее и быстрее. – Заткнись, ты... ты, тупица!

"Они убьют меня, но прежде я поведаю этому человеку несколько простых истин".

– Что касается улучшения мозговой деятельности... Вы страдаете болезнью Альцгеймера, профессор, и это не ранняя стадия. Вы не можете вспомнить мое имя, а через несколько месяцев, может быть, всего через несколько недель, вы не сможете вспомнить и свое собственное.

– Заткнись! Заткнись! Ты – невежественное, отсталое существо!

Он делает шаг к ней. Именно на это Холли и рассчитывала, когда просила его поделиться одним из своих ужасных коричневых шариков плоти, но теперь она почти не замечает этого. В гневе – на него, на его жену, на свое нынешнее безнадежное положение – она даже забыла о жажде.

– Вы думаете, вам становится лучше. Ваша жена думает, что ей становится лучше. Может быть, на какое-то время вам действительно стало лучше. Такое случается. Не вы один читаете научные журналы. Это называется...

– Прекрати! Это ложь! Это грязная чертова ложь!

Он не хочет, чтобы она произнесла то, что, как он знает, может быть правдой, но она намерена это сделать. Ей придется замолчать, когда она умрет, но пока что она еще жива.

14

Когда Холли сообщает Родни Харрису, что он не единственный, кто читает научные журналы, Эмили входит в здание Фредерик-билдинг. Идея с масками ей кажется смехотворной, но сейчас она рада, что на ней маска, а кепка Холли натянута так, что козырек затеняет ей глаза. Она подходит к схеме здания и смотрит, где расположен офис агентства «Найдем и сохраним». Он находится на пятом этаже, вместе с офисами «Импорт мебели, Инк.» и «Дэвид и Дочь, Судебные бухгалтеры».

Эмили заходит в лифт и нажимает кнопку 5. Выйдя из лифта, она удостоверяется, что коридор пуст, и, прихрамывая, идет к двери с надписью ДЕТЕКТИВНОЕ АГЕНТСТВО "НАЙДЕМ И СОХРАНИМ". Поскольку у нее есть ключи Холли, она с радостью обнаруживает, что дверь заперта. Значит, дежурного администратора нет. Если бы был, то она изобразила бы из себя рассеянную старушку и сказала бы, что, наверное, ошиблась этажом, извините. Она начинает перебирать ключи Холли, пробуя те, которые могли бы подойти, и надеясь, что никто из "Импорта мебели" или "Дэвида и Дочери" не выйдет в туалет.

Третий ключ подходит. Она входит в зону ожидания. Тихо шумит кондиционер. Она проверяет компьютер на небольшом столе, надеясь, что он находится в спящем режиме, но тщетно. Она открывает дверь справа и заглядывает в кабинет партнера-мужчины, судя по развешанным на стене спортивным страницам в рамке. Та, что с заголовком "КЛИВЛЕНД ВЫИГРЫВАЕТ МИРАВУЮ СЕРИЮ" (плохая грамматика, думает она), скорее всего, настоящая, но не "БРАУНЫ ВЫИГРЫВАЮТ СУПЕРКУБОК!"

Другой кабинет принадлежит Гибни. Она спешит к компьютеру Холли и нажимает случайную клавишу, надеясь вывести его из спящего режима. Он действительно был в спящем режиме, но требует пароля для доступа ко всевозможным сокровищам. Она пробует несколько вариантов, включая HollyGibney, hollygibney, FindersKeepers, finderskeepers, LaurenBacallFan и password. Ни один из них не срабатывает. Она смотрит на стол – аккуратный, упорядоченный и пустой, за исключением блокнота. На верхнем листе нарисованы цветы и несколько надписей. Там есть имя Имани, которое Эмили ни о чем не говорит, а вот трейлерный парк "Элм Гроув" – да; это место, куда поехала Эмили, чтобы вычистить трейлер этой дряни Краслоу и создать видимость, что она сама уехала. Эми это не нравится, но то, что написано ниже, нравится ей еще меньше: "Звонарь", Х. Кастро и 2012 год.

Как эта сволочь смогла столько раскопать?

Эм отрывает этот листок и еще один под ним, на всякий случай. Она комкает их и кладет в карман. Она проверяет один за другим ящики стола, надеясь найти письменный отчет. Она не находит его, и даже если бы нашла, это не успокоило бы ее, если бы он не был написан от руки. Не находит она и бумажки с написанным на нем паролем Холли, и на нее накатывает волна злобного отчаяния.

"Мы должны были придумать план Б, помимо таблеток с цианидом", – думает она. – "Почему мы этого не сделали?"

Ответ кажется очевидным: потому что они старые, а старики не могут бегать далеко и быстро.

Может быть, нет никакого отчета. Может быть, глупая женщина была слишком не уверена в своих выводах, чтобы написать его или рассказать кому-то.

Эмили решает, что это лучшее, на что она может надеяться. Она поедет домой. Родди пристрелит сучку Гибни, как он пристрелил сучку Краслоу. Они прогонят ее через "Морбарк", превращая в порошок ее кости и переваривая все остальное, включая ее отравленную никотином печень. Затем они отправятся на озеро на лодке "Мэри Кэсер", где остановятся над самой глубокой частью и сбросят останки Холли Гибни в пластиковом мешке для утилизации. После этого они продолжат надеяться на лучшее. Что еще остается? Самоубийство, конечно, но Эмили надеется, что до этого не дойдет.

Она находит стенной сейф, предсказуемо спрятанный за картиной с изображением горного луга. Она пробует дергать ручку, ничего не ожидая и ничего не получая. Она с отвращением крутит кодовый замок, вешает картину на место и выключает компьютер. Решив, что блокнот немного не на своем месте, она выравнивает его. Затем она отступает тем же путем, что и пришла, вытирая все, к чему прикасалась, начиная с клавиатуры компьютера и заканчивая ручкой двери кабинета. Надевает маску и заглядывает в глазок, чтобы убедиться, что путь свободен. Пройдя половину коридора, она вспоминает, что забыла запереть дверь. Она возвращается и делает это, еще раз тщательно стирая свои отпечатки пальцев.

В лифте она опускает козырек кепки. В холле она встречает только одного человека и, опустив голову, видит только джинсы и кроссовки, когда Барбара Робинсон проходит мимо нее, направляясь к лифту. Пора возвращаться домой и заканчивать хотя бы одну неприятную историю.

Когда она открывает дверь на улицу, особо зловещая вспышка боли поражает ее поясницу. Эмили стоит на тротуаре и, скорчив гримасу, ждет, когда боль утихнет. Боль проходит, хотя и не полностью, и она благодарит Бога (которого, конечно же, не существует) за съеденное перед выходом из дома эльфийское парфе. Она переходит Фредерик-стрит и идет к своей машине, хромая сильнее, чем когда-либо.

В ее голове всплывает фраза, которую в этот момент Холли кричит ее мужу, но она отбрасывает ее.

15

– ЭТО НАЗЫВАЕТСЯ ЭФФЕКТОМ ПЛАЦЕБО, ты, полубезумный иди...

Он бросается на нее, кричит ей заткнуться, эффекта плацебо не существует, это всего лишь манипуляция со статистикой со стороны ленивых псевдонаучных...

Она хватает его, как только он оказывается на расстоянии вытянутой руки. И снова никаких размышлений, даже капли предварительного планирования; она просто выбрасывает свою правую руку сквозь прутья клетки и обвивает ею его шею. Болят ушибленные ребра, но в состоянии адреналинового возбуждения она почти не замечает этого.

Он пытается вырваться, и ему это почти удается. Холли усиливает хватку и прижимает его к решетке. Халат соскальзывает с него, обнажая смешную пижаму с рисунком пожарной машины.

– Отпусти меня! – Родди задыхается, булькая словами. – Отпусти меня!

Холли вспоминает, что у нее в левой руке. То, что она сжимала так крепко, что врезалось в ее ладонь. Это треугольная сережка, пара к той, которую она нашла в траве рядом с заброшенной автомастерской. Она толкает руку сквозь решетку и, крепко зажав серьгу между большим и указательным пальцами, проводит одним из ее трех золотых концов по тощему горлу Харриса полукругом от одной челюсти до другой. Она ничего не ожидает, просто делает это. На большей части этого десятидюймового полукруга острие едва рассекает кожу; порез от бумаги мог бы быть глубже и вызвать больше крови. Затем оно зацепляется за выпирающий сухожилистый узел и проникает глубже. Родди помогает в этом, резко поворачивая голову в сторону, пытаясь увернуться от того, чем она его режет. Серьга прорезает яремную вену, и Холли принимает сначала одну струю теплой крови, а затем другую, когда его сердце выдавливает ее. Она попадает ей в глаза и жжет.

Родди делает конвульсивный рывок и освобождается от хватки. Пошатываясь, он идет к лестнице, задняя часть халата свисает почти до пояса, а остальная часть волочится по полу. Он прикладывает руку к шее. Кровь бьет сквозь его пальцы. Он натыкается на стоящую там метлу и спотыкается об нее. Он ударяется головой о перила лестницы и падает на колени. Струйки крови продолжают литься, но начинают ослабевать. Опираясь на перила, он встает на ноги и поворачивается к ней. Его глаза широко открыты. Он протягивает руку и издает гортанный звук, который может быть чем угодно, но Холли думает, что это имя его жены. Халат сползает до конца. Он напоминает змею, сбрасывающую шкуру. Он делает два шага к ней, размахивая руками, затем падает лицом вниз. Передняя часть его черепа ударяется о бетон. Его пальцы дергаются. Он пытается поднять голову и не может. Кровь струится по бетону.

Холли застыла от шока и изумления. Ее руки всё еще торчат из двух квадратов, образованных перекрещивающимися прутьями. Серьга всё еще в левой руке, на которую словно надета мокрая красная перчатка. Сначала единственной мыслью в ее голове становится вопрос леди Макбет: «Кто бы мог думать, что в старике окажется столько крови?»

Затем всплывает другая мысль: «Где его жена?»

Она делает шаг назад, потом два, затем спотыкается о собственную ногу и тяжело опускается на матрас. Она вскрикивает от боли в ушибленных и возмущенных ребрах. Серьга выскальзывает из ее руки.

Она ждет Эмили.

16

Барбара едва замечает женщину, проходящую мимо нее в холле Фредерик-билдинга. Ее мысли заняты серией детских детективных книг «Дедукция, пожалуйста», которые Джером читал в детстве, а потом передал ей. Она не знает, зародилось ли в этих книгах их с Джеем увлечение выбранной Холли сферой деятельности (особенно у него), но, возможно, да.

В каждой книге серии "Дедукция, пожалуйста" было тридцать-сорок загадок, каждая из которых занимала всего две-три страницы. В них действовал сыщик с необычным именем Датч Спайглас. Датч приходил на место преступления, наблюдал, разговаривал с несколькими людьми, а затем разгадывал загадку (обычно это была кража, иногда поджог или удар по голове, но никогда – убийство). Датч всегда заключал свое расследование одними и теми же словами: "Все улики налицо! Решение под рукой! Дедукция, пожалуйста?" Джерому иногда удавалось разгадывать дела, Барбаре – почти никогда... хотя, когда она заглядывала на последнюю страницу книги и читала ответ, всё всегда казалось очевидным.

Поднимаясь в лифте, она думает, что исчезновения, которые расследует Холли, похожи на те мини-загадки, над которыми она ломала голову, когда ей было девять или десять лет. Более мерзкие, более зловещие, но в основе своей те же. Все улики налицо, решение под рукой. Барбара уверена, что так оно и есть. Она хотела бы заглянуть на последнюю страницу книги и прочитать разгадку, но книги нет. Есть только ее пропавшая подруга.

Она идет по коридору и открывает своим ключом дверь офиса "Найдем и сохраним".

– Холли?

Ответа нет, но у Барбары возникает странное чувство, что здесь кто-то есть или был не так давно. Это не запах, просто ощущение, что воздух недавно был нарушен.

– Есть кто-нибудь?

Тишина. Она быстро заглядывает в кабинет Пита. Она даже проверяет шкаф для одежды. Затем она подходит к двери кабинета Холли. Она замирает на минуту, держа руку на ручке, боясь, что найдет Холли мертвой в кресле, с открытыми остекленевшими глазами. Она заставляет себя открыть дверь, говоря себе, что не увидит Холли, а если увидит, то не должна кричать.

Холли там нет, но ощущение чьего-то недавнего присутствия не покидает Барбару. Она смотрит на стол Холли и видит только чистый блокнот, который она использует, когда рисует, делает заметки или и то, и другое. Он аккуратно расположен в центре, и это в стиле Холли. Барбара нажимает кнопку на клавиатуре компьютера и хмурится, когда ничего не происходит. Холли почти никогда не выключает компьютер, просто оставляет его в спящем режиме. Холли ненавидит даже короткое ожидание, пока он загружается.

Барбара включает компьютер и, когда появляется стартовый экран, запускает приложение "Блокнот" на своем телефоне, чтобы посмотреть пароль от всех компьютеров в офисе: Qxtt4#%ck. Она вводит его. Ничего не происходит, только быстрое раздражающее дрожание, означающее, что "Мак" отклонил пароль. Она пробует еще раз, на всякий случай, если ввела его неправильно. Результат тот же. Она нахмуривается, затем издаёт нервный смешок, когда понимает, в чем дело. Каждые полгода пароль автоматически меняется в целях безопасности, и это означает, что пароль Qxtt4#%ck истек первого июля. Холли не дала ей новый пароль, а Барбара, занятая своими делами, забыла спросить. Возможно, он есть у Джерома, но предполагает, что и у него его нет. Он тоже был занят своими делами.

Дедукция, пожалуйста?

У Барбары ее нет. Она встает, собирается уходить, но, повинуясь внезапной прихоти, снимает висящую на стене картину с пейзажем Тернера. За ней стоит сейф компании. И хотя он закрыт и заперт, Барбара видит нечто, что усиливает ее тревогу. Когда Холли пользуется сейфом, она всегда сбрасывает комбинационный диск на ноль. Это одно из ее мелких пристрастий. Пит не стал бы обнулять код, если бы пользовался сейфом, но Пит был почти весь месяц вне офиса.

Она пробует ручку. Заперто. Она не знает комбинации, поэтому не может проверить, взято ли что-то или нет. Что она может сделать, так это сбросить диск на ноль, вернуть картину на место и позвонить своему брату.

17

Эмили паркуется на подъездной дорожке и выбирается из «Субару» слишком быстро. Еще один разряд боли пронзает ее спину. Становится всё труднее и труднее поверить в то, что они сдерживают неумолимый поток старения, а ведь это они приняли на веру, с тех пор как угостились Хорхе Кастро.

«Не вера», – настаивает она. – «Наука. На их стороне мощь науки. Это просто нервные спазмы, вызванные перенапряжением. Они пройдут, и как только пройдут, я продолжу свое выздоровление».

Она поднимается по ступенькам, упираясь ладонями в поясницу у основания позвоночника. Родди уже не сидит на крыльце, там только полупустая кофейная чашка и его блокнот. Она опускает взгляд на него и с огорчением видит, что его прежде аккуратный почерк стал расплываться и дрожать. И он больше не придерживается синих линий в блокноте. Его предложения скачут вверх-вниз, как будто он писал их на "Мэри Кэсер" во время шторма.

Она думает найти его в гостиной или в кабинете на первом этаже, но его нет нигде, а когда она заходит на кухню, то видит, что дверь в подвал открыта. Эмили чувствует, что у нее заныло в животе. Она подходит к двери.

– Родди?

Отвечает женщина. Жалкая шпионящая женщина.

– Он здесь, профессор, и думаю, что он только что прочитал свою последнюю лекцию.

18

Джером говорит Барбаре, что не сможет полететь. Рейс был запланирован на 12:40, но когда он позвонил, чтобы забронировать место, ему сказали, что рейс отменен из-за ковида. Пилот и три члена экипажа самолета сдали положительные тесты.

– Я попробую взять машину напрокат. Это чуть менее пяти сотен миль. Я смогу вернуться домой к полуночи. Или раньше, если не будет слишком много пробок.

– Ты уверен, что тебе дадут машину по возрасту? – Она надеется, что да. Она хочет, чтобы он был рядом с ней, очень хочет.

– Два месяца назад стало можно. Я даже могу получить скидку по карточке Гильдии авторов. С ума сойти, да?

– Хочешь знать, от чего можно сойти с ума? Мне кажется, что в офисе кто-то побывал. Я сейчас здесь. – Она рассказывает ему о том, как ей пришлось включить компьютер, вместо того чтобы просто вывести его из спящего режима нажатием клавиши, и о том, что комбинация цифр на замке сейфа была установлена не на ноль. – У тебя есть ее пароль? Тот, который вступил в силу в начале месяца?

– Блин, нет. Я туда вообще не заходил. Писал свою книгу, знаешь же.

Барбара знает.

– Она могла выключить компьютер, я ей говорила, что они тратят энергию, даже когда спят, но забыть установить код на замке на ноль? Ты же знаешь Холли.

– Но зачем кому-то туда идти? – спрашивает Джером, а затем сам отвечает на свой вопрос. – Может быть, кто-то боится, что она что-то узнала. Хочет узнать, написала ли она отчет или поговорила ли с клиентом. Барб, тебе надо позвонить Даль. Скажи ей, чтобы она была осторожна.

– Я не знаю ее номе... – Барбара вспоминает сообщение, которое ей оставила Пенни Даль. Ее номер будет в контактах Барбары. – Забудь, знаю. Меня больше беспокоит Холли, чем мать Бонни Даль.

– Я с тобой согласен, сестренка. А что с полицией? Изабель Джейнс?

– И что мне ей сказать? Что она припарковала машину не на том месте, заехав колесом на желтую линию, и забыла повернуть циферблат настенного сейфа на ноль, поэтому вызывайте Национальную гвардию?

– Да, я тебя понимаю. Но Иззи вроде как подруга. Хочешь, чтобы я ей позвонил?

– Нет, я позвоню. Но прежде расскажи мне всё, что ты знаешь об этом деле.

– Я уже...

– Рассказывал, но я запуталась в собственном дерьме, так что расскажи мне еще раз. Потому что у меня такое ощущение, что я почти знаю ответ. Я просто не могу... я так расстроена... просто расскажи снова. Пожалуйста.

Так он и делает.

19

Эмили спускается по лестнице и останавливается на полпути, увидев, что ее муж лежит лицом вниз в растекающейся луже крови.

– Что случилось? – кричит она. – Что здесь случилось?

– Я перерезала ему горло, – говорит Холли. Она стоит у бетонной стены в дальнем конце клетки, рядом с туалетом. Она чувствует себя удивительно спокойной. – Хотите послушать анекдот, который я придумала?

Эмили мчится вниз по последним шести или восьми ступенькам. Это было ошибкой. Она спотыкается на последней ступеньке и теряет равновесие. Она выставляет руки, чтобы смягчить свое падение, и Холли слышит треск – это ломается кость в ее левой руке, старой и хрупкой. На этот раз раздается не крик ужаса, а вопль боли. Она подползает к Родди и поворачивает его голову. Кровь из его перерезанного горла начала сворачиваться, и слышен липкий рвущийся звук, когда щека отрывается от нее.

– Заходит как-то в бар новая миллионерша и заказывает май-тай...

– Что ты натворила? ЧТО ТЫ СДЕЛАЛА С РОДДИ?

– Вы что, не слышали? Перерезала его чертову глотку. – Холли наклоняется и поднимает с пола золотую сережку. – Этим. Она принадлежала Бонни. Если был когда-либо случай мести из загробного мира, я бы сказала, что это именно он.

Эмили встает... слишком быстро. На этот раз не крик или вопль, а вой агонии, словно в ее спине произошел ядерный взрыв. И ее левая рука висит криво.

«Сломана в локте», – думает Холли. – «Хорошо».

– Боже мой! Господи, Боже мой! КАК ЖЕ ЭТО БОЛЬНО!

– Мне только жаль, что вы не раскололи свой безумный дьявольский череп, – говорит ей Холли. Она поднимает над головой серьгу, которая мерцает под светом флуоресцентных ламп. – Подойдите сюда, профессор. Позвольте мне избавить вас от страданий, которых, похоже, немало. Может быть, еще не поздно догнать своего мужа по дороге в ад.