Текст книги "Холли"

Автор книги: Стивен Кинг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 30 страниц)

И там, в мочке ее уха, сверкает золотой треугольник.

3

Холли уже гораздо лучше справляется с общением с незнакомцами – и даже допрашивает их, – чем когда-либо, но идея предстать перед этим смеющимися, болтающими без умолку парнями у «Дэри Уип» навевает неприятные воспоминания. Это напоминает ей о травме, если называть вещи своими именами. В средней школе такие парни бесконечно дразнили и высмеивали ее. И девушки тоже, у них были свои собственные проявления ядовитой жестокости, но Майк Стердевант был наихудшим. Майк Стердевант, который начал называть ее Джибба-Джибба, потому что она, по его словам, джибба-джибба-бормотала. Ее мать разрешила ей сменить школу – «О, Холли, я допускаю», – но остаток своих кошмарных лет среднего образования она жила в страхе, что это прозвище будет преследовать ее, как неприятный запах: Джибба-Джибба Гибни.

Что, если она начнет джибба-джибба-бормотать, разговаривая с этими парнями?

"Не начнет", – думает она. – "То была другая девочка".

Но даже если это так (она знает, что это не так, не полностью), им было бы легче общаться с молодым человеком, немногим старше их самих. Это также рационализация. Тем не менее, она звонит Джерому Робинсону. По крайней мере, она не помешает его работе; он всегда оттягивает ее до полудня, а сейчас уже почти полдень. Разве 10:50 не довольно близко к полудню?

– Холлиберри! – восклицает он.

– Сколько раз я тебе говорила не называть меня так?

– Никогда больше не буду, торжественно обещаю.

– Чушь собачья, – говорит она и улыбается, когда он смеется. – Работаешь? Да?

– Тормознулся, пока не сделаю несколько звонков, – говорит он. – Нужна информация. Я могу тебе чем-то помочь? Пожалуйста, скажи, что могу. Барбара в коридоре что-то бубнит, заставляя меня чувствовать вину.

– Что она там делает посреди лета?

– Не знаю, и она злится, когда я спрашиваю. И это продолжается с прошлой зимы. Думаю, у нее там встречи с кем-то. Однажды я спросил ее, парень ли это, и она сказала мне, успокойся, это женщина. Старушка. Что у тебя?

Холли объясняет, что у нее, и спрашивает Джерома, не возьмет ли он на себя инициативу допросить нескольких парней, катающихся на скейтбордах у "Дэри Уип". Если, конечно, они еще там.

– Пятнадцать минут, – говорит он.

– Уверен?

– Абсолютно. И Холли... очень жаль твою маму. Она была с характером.

– Это один из способов описать ее, – говорит Холли. Она сидит на горячем бетоне, прислонившись к колесу машины, раскинув перед собой дурацкие красные галоши, ноги потеют, и готова заплакать. Снова. Абсурд, полный абсурд.

– Твоя речь на похоронах была великолепна.

– Спасибо, Джером. Ты правда у...

– Ты уже спрашивала, и да, я уверен. Ред-Бэнк-авеню, напротив Тикетс, вывеска недвижимости на фасаде. Буду через пятнадцать минут.

Она убирает телефон в маленькую наплечную сумочку и вытирает свежие слёзы. Почему так больно? Почему? Ведь она даже не любила свою мать, и она так зла на то, как глупо та умерла. Это вроде «Джей Гайлз Бэнд» спели песню "К черту любовь"? Поскольку у нее есть время (и хорошее соединение с мобильным оператором), она ищет ее в своем телефоне. Затем она решает ее послушать.

4

Арочный вход в Дирфилд-парк, ближайший к большой скале, увешан табличками: «ПОЖАЛУЙСТА, ВЫБРАСЫВАЙТЕ ОТХОДЫ ВАШИХ ПИТОМЦЕВ» и «УВАЖАЙТЕ СВОЙ ПАРК! НЕ МУСОРИТЕ!» Холли медленно идет по тенистой, ведущей вверх тропе, отодвигая нависающие ветви и глядя налево. У самого верха она видит проторенную тропу, ведущую в чащу. Она следует по ней и, наконец, выходит к большому камню. Вокруг него валяются окурки и банки от пива, а также «розочки» из битого стекла, которое, вероятно, когда-то было бутылками вина. "Слишком много вот этого «не мусорить», – думает Холли.

Она садится на нагретый солнцем камень. Как и ожидалось, отсюда открывается отличный вид на Ред-Бэнк-авеню: безлюдная заправка, заброшенный магазин, склад индивидуального хранения «Ю-Стор-Ит», "Джет Март" и – главная звезда нашего шоу – ремонтный гараж, теперь, наверное, принадлежащий Марвину Брауну. Она видит еще кое-что: белый прямоугольник экрана автокинотеатра. Холли думает, что любой, кто остается здесь после темноты, может бесплатно посмотреть кино, хотя и без звука.

Она все еще сидит там, когда черный подержанный «Мустанг» Джерома подъезжает к ее «Приусу». Джером выходит и осматривается. Холли встает на камень, складывает руки рупором и кричит:

– Джером! Я здесь!

Он замечает ее и машет рукой.

– Сейчас спущусь!

Она спешит к нему. Джером ждет ее у ворот и крепко обнимает. В ее глазах он выглядит выше и красивее, чем когда-либо.

– Ты сейчас стояла на знаменитом камне автокинотеатра, – говорит он. – В этой части города он хорошо известен. Когда я учился в средней школе, ребята частенько приходили сюда вечерами по пятницам и субботам, пили пиво, курили траву и смотрели всё, что идет в "Мэджик Сити".

– Судя по количеству мусора там, – неодобрительно говорит Холли, – они продолжают это делать. А что насчет будней?

Бонни исчезла в четверг.

– Не уверен, что сейчас крутят кино по будням. Можешь проверить, но с той поры, как пришел ковид, крытые кинотеатры работают только по выходным.

Есть еще одна проблема, осознает Холли. Бонни вышла с газировкой из магазина в 20:07 и за несколько минут добралась бы до авторемонтной мастерской, где нашли ее велосипед. В начале июля показ фильмов в автокинотеатре начинается, по крайней мере, с 21:00, и зачем ребятам собираться у камня? Чтобы глазеть на пустой экран?

– Ты выглядишь расстроенной, – говорит Джером.

– Небольшая неприятность на дороге. Пойдем поговорим с теми ребятами. Если они еще там, конечно.

5

Большинство скейтбордистов уже ушли, но четверо самых стойких и упорных всё еще сидят за одним из столов для пикника в дальнем конце парковки «Дэри Уип», жуя гамбургеры и картошку фри. Холли пытается держаться сзади, но Джером этого не позволяет. Он берет ее за локоть и держит рядом с собой.

– Я хотела, чтобы ты был главным!

– Готов помочь, но начинай ты. Это будет полезно для тебя. Покажи им свое удостоверение.

Парни – на взгляд Холли, их средний возраст где-то между двенадцатью и четырнадцатью годами – смотрят на них. Не с подозрением, скорее, оценивая. У одного из них, главного паяца группы, из носа торчит пара ломтиков картошки фри.

– Привет, – говорит Холли. – Меня зовут Холли Гибни. Я частный детектив.

– Правда или вранье? – спрашивает один из них, глядя на Джерома.

– Правда, малыш, – отвечает Джером.

Холли нащупывает свой бумажник, едва не уронив при этом переносную пепельницу на землю, и показывает им свою ламинированную карточку частного детектива. Все они наклоняются вперед, чтобы посмотреть на ее ужасное фото. Паяц вынимает картошку фри из носа и к ужасу Холли съедает ее.

Лидер группы – рыжеволосый веснушчатый парень с лимонно-зеленым скейтбордом – говорит:

– Ладно, но мы не стучим.

– Стучать – шлюхой стать, – говорит паяц. У него черные, давно не мытые волосы до плеч.

– Стучать – в больничку попасть, – говорит третий, в очках и с высокой причёской.

– Стучать – в канаве пропасть, – говорит четвертый. У него катастрофическая угревая сыпь.

Завершив этот словесный круговорот, они смотрят на нее, ожидая, что же будет дальше. Холли с облегчением обнаруживает, что ее страх ушел. Это всего лишь мальчишки, недавно окончившие школу среднего звена (может, еще учащиеся в ней), и в них нет ничего плохого, какие бы дурацкие рифмы они ни знали из своих хип-хоп-роликов.

– Крутой скейт, – говорит Джером лидеру группы. – «Бейкер»? «Тони Хок»?

Мальчишка ухмыляется.

– Я похож на мажора, детка? Просто «Метроллер», но мне сойдет. – Он переключает свое внимание на Холли. – Частный сыщик, как Вероника Марс?

– У меня не так много приключений, как у нее, – говорит Холли... хотя у нее было несколько, да, однозначно было. – И я не хочу, чтобы вы стучали. Я ищу пропавшую женщину. Ее велосипед нашли примерно в четверти мили вверх по улице... – она указывает – ...у заброшенного здания, бывшего авторемонтной мастерской. Вы узнаете ее или велосипед?

Она открывает фотографию Бонни на велосипеде. Ребята по кругу передают друг другу ее телефон.

– Кажется, я видел ее раза два, – говорит длинноволосый, и парень рядом с ним кивает. – Носилась по Ред-Бэнк на своем велике. Но не в последнее время.

– В шлеме? – спрашивает Холли.

– Ну, да, – говорит длинноволосый. – Таков закон. Копы могут выписать штраф.

– Когда вы ее видели в последний раз? – спрашивает Джером.

Длинноволосый и его приятель раздумывают. Приятель говорит:

– Не этим летом. Весной, наверное.

Джером:

– Уверен?

– Вполне, – говорит длинноволосый. – Симпотная чика. Ее трудно не заметить. Это закон.

Все смеются, включая Джерома.

Лидер говорит:

– Думаете, она сама сбежала или ее кто-то увел?

– Мы не знаем, – говорит Холли. Ее пальцы крадутся по внешней стороне кармана брюк и касаются треугольной формы серьги.

– Да ладно, – говорит парень в очках и с высокой прической. – Будьте реалистами. Она симпатичная, но не подросток. Если бы она ушла сама, вы бы ее не искали.

– Ее мама очень обеспокоена, – говорит Холли.

Это им знакомо.

– Спасибо, – говорит Джером.

– Да, – говорит Холли. – Спасибо.

Они начинают отходить, но рыжеволосый с веснушками – который лидер – останавливает их:

– Хотите знать, чья мать обеспокоена? Мать Стинки. Она наполовину сумасшедшая, а копы ничего не делают, потому что она алкашка.

Холли оборачивается:

– Кто такой Стинки?

27 ноября 2018 года

В этом году будет холодная зима и много снега, но этим ноябрьским вечером температура не по сезону высока – 65 градусов[24]24
  65 градусов по Фаренгейту – это около 18 градусов по Цельсию


[Закрыть]. Туман поднимается над гладкой, как масло, поверхностью Ред-Бэнк-авеню. Уличные фонари освещают плотный облачный покров на высоте менее ста футов.

На часах – без четверти семь. Питер "Стинки" Стайнман катится на своем скейтборде "Аламеда" по пустынному тротуару, время от времени лениво отталкиваясь. Он держит путь к "Дэри Уип". Впереди гигантский подсвеченный рожок, окутанный ореолом тумана. Он смотрит на него и не замечает фургон, припаркованный на асфальте пустой заброшенной станции Эксон, между офисом и островками, где раньше стояли насосы.

Когда-то, давным-давно (ну, на самом деле три года назад, что кажется давным-давно, когда тебе одиннадцать), юного Стайнмана называли Пит, а не Стинки[25]25
  «Стинки» переводится как «вонючка»


[Закрыть]. Он был мальчиком среднего интеллекта, но одаренным ярким воображением. В тот давний день, когда он направлялся к начальной школе Нила Армстронга (где он сейчас учится в третьем классе у миссис Старк), он притворялся Джеки Чаном, сражаясь с толпой врагов на пустом складе, используя свое мастерство кунг-фу. Он уже повалил дюжину врагов, но надвигались новые. Он был настолько поглощен этой схваткой («Ха!», «Ю!» и «Кия!»), что не заметил огромную кучу экскрементов, оставленную огромным немецким догом. Наступив на нее, он вошел в начальную школу Нила Армстронга в зловонном состоянии. Миссис Старк настояла, чтобы он снял кроссовки – одна из которых была испачкана вся вплоть до логотипа «Конверс» – и оставил их в коридоре до окончания занятий. Его мама заставила его вымыть их шлангом, а затем бросила их в стиральную машину. Они стали как новые, но было уже слишком поздно. В тот день и навсегда Пит Стайнман стал Стинки Стайнманом.

Сегодня вечером он надеется встретить своих друзей-скейтбордистов, делающих олли и кикфлипы на парковке. Это Ричи Гленман (мальчик с привычкой засовывать картошку фри себе в нос, а иногда и в уши) и Томми Эдисон (рыжеволосый, веснушчатый, признанный лидер их маленькой банды). Двое лучше, чем никого, но у них закончились деньги, уже поздно, и они собираются уходить.

– Давайте потусим немного, – говорит Стинки.

– Не могу, – говорит Ричи. – WWE Smackdown[26]26
  Телевизионная рестлинг-программа


[Закрыть], чувак. Не могу пропустить эту крутоту.

– Домашнее задание, – хмуро говорит Томми. – Доклад по книге.

Два мальчика уходят, держа скейтборды под мышками. Стинки делает пару заездов, пытается выполнить кикфлип и падает с доски (хорошо, что Ричи и Томми этого не видят). Он смотрит на свой ободранный локоть и решает пойти домой. Если его мать наверху, он может сам посмотреть рестлинг-шоу, приглушив звук, чтобы не мешать ей, пока она занимается своей бухгалтерской хренью. Она много работает с тех пор, как привела себя в порядок.

"Дэри Уип" открыт, и ему не терпится съесть чизбургер, но у него всего пятьдесят центов. Плюс, на дежурстве Злобная Ванда. Если он попросит ее дать в долг – или, может, бакса полтора из банки с чаевыми, – она рассмеется ему в лицо.

Он возвращается обратно на Ред-Бэнк-авеню, и, выйдя за пределы туманного круга, отбрасываемого светом перед парковкой (где его не видит и не смеется Злобная Ванда), он начинает расправляться с врагами. Теперь, достигнув более зрелого возраста, он представляет себя Джоном Уиком[27]27
  Наемный убийца в отставке из одноименного боевика


[Закрыть]. Трудно победить врагов одной рукой (под другой рукой доска), но у него есть великолепные навыки, сверхъестественные навыки, и...

– Молодой человек?

Нежданный вопрос вырывает его из собственных фантазий, и он видит старика, стоящего на краю парковки за пределами уличного сенсорного фонаря (не говоря уже о единственной камере видеонаблюдения "Дэри Уип"). Старик сгорбился над тростью. Он носит стильную широкополую шляпу, как в старом черно-белом шпионском фильме.

– Я вас напугал? Прошу прощения, но мне нужна помощь. Моя жена в инвалидной коляске, а аккумулятор разрядился. У нас есть фургон для инвалидов с пандусом, но я не могу сам поднять коляску. Если бы вы могли помочь...

Стинки, находясь в режиме героя, с удовольствием соглашается помочь. Ему неоднократно говорили не разговаривать с незнакомцами, но этот старикан вряд ли в состоянии даже опрокинуть ряд домино, не говоря уже о том, чтобы толкать инвалидную коляску по наклонному пандусу.

– Где это?

Старик указывает по диагонали на другую сторону улицы. Сквозь поднимающийся туман Стинки едва различает очертания фургона, припаркованного на асфальте старой станции Эксон. Рядом с ним стоит инвалидная коляска, в которой кто-то сидит.

Родди и Эмили поочередно оказываются в инвалидном кресле, и на самом деле настала очередь Родди, но у Эмили настолько обострился радикулит (во многом благодаря чертовой упрямой девчонке Краслоу), что ей теперь действительно нужна эта коляска.

– Я заплачу вам десять долларов, если поможете мне затолкать ее по пандусу в наш фургон, – говорит старик.

Стинки думает о бургере, который он только что так сильно хотел. С десяткой он мог бы добавить картошку фри и шоколадный коктейль и все равно остался бы с лишними деньгами. Много. Но взял бы Джеки Чан деньги за доброе дело?

– Нет, я сделаю это бесплатно.

– Очень мило.

Они идут вместе в туманную ночь, старикашка опирается на трость. Они пересекают проспект. Когда они доходят до тротуара перед заправочной станцией, старушка в инвалидной коляске слабо машет Стинки рукой. Он машет ей в ответ и оборачивается к старику, у которого одна рука в кармане пальто.

– Я только что подумал.

– Да?

– Может, вы могли бы дать мне три бакса за то, что я подтолкну ее по пандусу. Тогда я смогу вернуться в "Уип" и купить роял-бургер.

– Голоден, да?

– Всегда.

Старикан улыбается и похлопывает Стинки по плечу.

– Понимаю. Голод нужно утолять.

23 июля 2021 года

1

– Ты уверен насчет того вечера, когда исчез твой друг? – спрашивает Холли. Джером купил парням молочные коктейли, и они, прихлебывая, расположились на траве в пикниковой зоне.

– Вполне уверен, – говорит рыжий, его зовут Томми Эдисон, – потому что его мама позвонила моей, чтобы узнать, останется ли он у меня, и его не было в школе на следующий день.

– Нее, – говорит Ричи Гленман. Местный паяц с отвратительной привычкой засовывать картошку фри себе в нос. У Холли есть все их имена в ее заметках. – Это было позже. Через неделю или две. Я так думаю.

– Я слышал, что он сбежал жить к дяде во Флориду, – говорит парень с высокой прической. Это Энди Викерс. – Его мать... – он подносит ко рту невидимую бутылку и издает булькающий звук. – Ее однажды арестовали за вождение в пьяном виде.

Парень с прыщами качает головой. Это Ронни Свидровски. Он выглядит важным.

– Он не сбежал и не уехал во Флориду. Его похитили. – Он понижает голос. – Я слышал, это был Слендермен[28]28
  Слендермен – персонаж, созданный участниками интернет-форума в подражание персонажам городских легенд


[Закрыть].

Остальные рассмеялись. Ричи Гленман бьет его по плечу:

– Такого парня, как Слендермен, нет, придурок. Это городская легенда, как Парковая Ведьма.

– Ой! Из-за тебя я пролил коктейль!

Томми Эдисону, который кажется самым сообразительным, Холли говорит:

– Ты действительно думаешь, что твой друг Питер исчез в тот вечер, когда ты его последний раз видел?

– Не факт, это было более двух лет назад, но я так считаю. Как я уже сказал, на следующий день его не было в школе.

– Прогулял, – говорит Ронни Свидровски. – Стинкс все время прогуливал. Потому что его мать...

– Не, это было позже, – настаивает Ричи Гленман. – Я знаю, потому что после этого мы играли в квотеры[29]29
  Квотеры – аналог нашей игры в орлянку


[Закрыть] в парке. Там, на детской площадке.

Они спорят об этом, и Свидровски начинает убедительно доказывать существование Слендермена, о котором он слышал, что давным-давно тот также поймал какого-то преподавателя из колледжа, но Холли уже услышала достаточно. Исчезновение Питера "Стинки" Стайнмана (если он действительно исчез) почти наверняка не имеет ничего общего с исчезновением Бонни Даль, но она намерена узнать немного больше, хотя бы потому, что "Дэри Уип" и авторемонтная мастерская находятся всего в полумиле друг от друга. "Джет Март", где в последний раз видели Бонни, тоже находится недалеко.

Джером смотрит на Холли, и она кивает ему. Пора уходить.

– Ребята, хорошего вам дня, – говорит он.

– Вам тоже, – говорит Томми Эдисон.

Паяц показывает на них пальцем, испачканным кетчупом, и говорит:

– Вероника Марс и Джон Шафт![30]30
  Вероника Марс – детектив-подросток из одноименного сериала, Джон Шафт – нью-йоркский частный детектив из одноименного фильма


[Закрыть]

Они все хохочут.

На полпути через стоянку Холли останавливается и возвращается:

– Томми, в тот вечер, когда ты с Ричи видел его здесь, у него был скейтборд, верно?

– Всегда был, – говорит Томми.

Ричи добавляет:

– И он у него был через неделю, когда мы играли в квотеры. Хромоногая «Аламеда» с кривым колесом.

– Зачем вам? – спрашивает Томми.

– Просто любопытно, – говорит Холли.

Это правда. Ей всё любопытно. Так она устроена.

2

Когда они поднимаются по холму к своим машинам, Холли достает из кармана сережку и показывает ее Джерому.

– Ух ты! Ее?

– Почти уверена.

– Почему полиция ее не нашла?

– Думаю, они не искали, – говорит Холли.

– Что ж, ты выиграла приз Шерлока Холмса за превосходное расследование.

– Спасибо, Джером.

– Кому из них ты поверила про Стинки Стайнмана? Рыжему или придурку?

Холли смотрит на него неодобрительно.

– Почему бы нам не называть его Питером? Стинки – неприятное прозвище.

Джером не знает всей истории Холли (больше знает его сестра Барбара), но он понимает, когда неосторожно нажимает на больное место.

– Питер. Понял, понял. Теперь Пит, всегда Пит. Так был ли тот вечер у «Дэри Уип» последним разом, когда они его видели, или он играл в квотеры с мистером Картофель-фри-в-носу в парке неделю спустя?

– Если мне пришлось бы угадывать, я бы сказала, что Томми прав, а Ричи перепутал время. В конце концов, это было два с половиной года назад. Это очень давно, когда ты в таком возрасте.

Они подошли к автомастерской. Джером говорит:

– Давай я немного поработаю со Стайнманом. Могу?

– А твоя книга?

– Я сказал же тебе, что жду информации. Редактор настаивает. Речь идет о Чикаго девяностолетней давности, плюс-минус, а это требует много исследований.

– Ты уверен, что не откладываешь дело на потом?

У Джерома чудесная улыбка, очаровательнейшая, и он мигом сверкает ею.

– Может, частично да, но гоняться за потерявшимися детьми интереснее, чем гоняться за потерявшимися собаками. – Что является обычной для Джерома подработкой в "Найдем и сохраним". – Ты ведь не думаешь, что Даль и Стайнман как-то связаны?

– Они разного возраста и разного пола с разницей в событиях более двух лет, так что, вероятно, нет. Но что я всегда говорю насчет слова "вероятно", Джером?

– Это пустое слово.

– Да. Это... – она ахает и прикладывает руку к своей груди.

– Что случилось?

– Мы не надели маски! Я даже не подумала об этом! И они тоже были без масок!

– Но ты же вакцинирована? Дважды. И я тоже.

– Думаешь, они были?

– Скорее всего, нет, – говорит Джером. Он осознает, что сказал, и смеется. – Извини. От старых привычек трудно избавиться.

Холли улыбается. От старых привычек действительно трудно избавиться, и именно поэтому ей так хочется сигарету.

3

Джером говорит, что поговорит с родителями мальчика. По крайней мере, он сможет выяснить, исчез ли Стайнман на самом деле или уехал жить к дяде или еще куда. Если мать Стайнмана была алкашкой, как предположил Энди Викерс, ребенка могли даже отдать в приемную семью. Задача, по мнению Джерома, состоит в том, чтобы просто подтвердить, что Стайнман не имеет никакого отношения к Даль.

Холли обещает ему сто долларов в день, минимум на два дня, плюс расходы. Она почти уверена, что он уговорит Барбару заниматься онлайн-делами и поделится с ней поровну, так что все в порядке.

– Чем планируешь заняться? – спрашивает Джером.

– Думаю прогуляться в парке, – говорит она. – И подумать.

– Ты это умеешь.

4

Холли находит тропинку, уходящую влево, и следует по ней к большому камню, с которого открывается вид на Ред-Бэнк-авеню. Там она садится и закуривает.

Она продолжает возвращаться к велосипедному шлему Бонни Даль. Серьга могла выпасть и потеряться, но шлем не мог так просто упасть. Если Бонни внезапно решила, что ей надоели ссоры с матерью, и смылась из города, зачем оставлять велосипед и брать шлем? Если на то пошло, зачем оставлять довольно дорогой десятискоростной велосипед там, где его наверняка украдут? То, что его не украли, было лишь удачей... если, конечно, Марвин Браун говорит правду, а Холли считает, что может удовлетвориться этим с разумной уверенностью.

Пропавший велошлем – самая убедительная причина считать, что Даль была похищена. Холли представляет сценарий, в котором Бонни пытается убежать от своего потенциального похитителя и добирается только до конца автомастерской. Она борется. Её серьга отрывается. Её запихивают в машину похитителя (мысленным взором Холли видит небольшой грузовик без окон) со шлемом на голове. Возможно, мужчина вырубает ее, может быть, связывает её, может быть, даже убивает прямо там либо намеренно, либо случайно. Он оставляет записку, прикрепленную к сиденью велосипеда: "С меня хватит". Если кто-то украдет велосипед – хорошо. Если его никто не украдет, можно будет предположить, что она решила уехать из города – тоже хорошо.

Холли сомневается, что всё произошло именно так (если вообще произошло), но это было возможно; темнеет, небольшое движение на Ред-Бэнк-авеню, непродолжительная борьба, которая могла выглядеть как обычный разговор или любовные объятия в глазах случайного прохожего... да, это было возможно.

Что касается другой возможности – ее импульсивного отъезда из города наспех, – насколько это вероятно на самом деле? Подросток может внезапно решить, что всё надоело, и свалить, Холли сама развлекалась подобными фантазиями, учась в старших классах, но женщина двадцати четырёх лет с работой, которая ей явно нравилась? А что насчёт её последней зарплаты? Так и осталась в кабинете начальника? И никакого чемодана, только вещи в рюкзаке? Холли не верит в это, и она уверена, что не верит в это и Изабелла Джейнс. Но если кто-то может поведать ей о душевном состоянии Бонни, то это, вероятно, ее подруга и коллега, Лакейша Стоун.

Холли докуривает сигарету, тушит ее и кладет в свою жестяную коробку, где уже лежат другие "мёртвые солдаты". Вокруг большого камня разбросаны окурки, но это не означает, что она должна вносить свой вклад в груду мусора.

Она достаёт из сумочки телефон. Выйдя из офиса, она включила режим "Не беспокоить", и с тех пор пропустила два звонка, оба от человека по имени Дэвид Эмерсон. Имя слегка звучит знакомо, что-то связанное с её матерью. Он оставил голосовое сообщение, но она пока что игнорирует его и звонит Джерому. Она не хочет отвлекать его во время вождения, поэтому разговор короткий.

– Если поговоришь с матерью Питера Стайнмана и если мальчик действительно пропал, спроси, есть ли у неё его скейтборд.

– Хорошо. Что-нибудь еще?

– Да. Следи за дорогой.

Она завершает разговор и слушает голосовое сообщение.

«Здравствуйте, мисс Гибни, это Дэвид Эмерсон. Перезвоните мне, как только вам будет удобно, пожалуйста. Это касается наследства вашей матери... (пауза)... Соболезную вашей утрате и благодарю за ваши слова на ее последнем собрании».

Теперь Холли вспоминает, откуда ей было знакомо это имя; её мать упомянула Эмерсона во время одного из звонков по ФейсТайму после того, как Шарлотту поместили в больницу «Мерси». Это было до того, как её подключили к аппарату искусственной вентиляции лёгких, когда она ещё могла говорить. Холли думает, что только юрист мог найти причудливый способ обойти употребление слова «похороны». Что касается наследия Шарлотты... Холли даже не думала об этом.

Ей не хочется разговаривать с Эмерсоном. Она хотела бы, чтобы у нее был день, когда не придется думать ни о чем, кроме расследования дела. Поэтому она перезванивает сразу же, делая паузу лишь для того, чтобы закурить еще одну сигарету. Железное изречение ее матери, вбитое в Холли с самого раннего детства: «То, чего не хочешь делать, должно быть сделано первым. Тогда оно не будет мешать». Как и многие другие детские уроки, это закрепилось в Холли... к лучшему или худшему.

Эмерсон отвечает сам, и Холли догадывается, что он один из многих, кто теперь работает из дома, без той многоуровневой помощи, которую люди считали само собой разумеющейся до эпидемии ковида.

– Здравствуйте, мистер Эмерсон. Это Холли Гибни, перезваниваю вам. – Перед ней простирается полмили Ред-Бэнк-авеню. Это интересует её гораздо больше, чем адвокат.

– Спасибо, что перезвонили, и ещё раз сожалею о вашей утрате.

Всё там заброшено, за исключением «Ю-Стор-Ит»[31]31
  Склад индивидуального хранения


[Закрыть], думает она, и похоже, что там тоже мало кто что-то хранит. На этой стороне улицы находится участок парка, куда порядочные граждане боятся ступать, кроме как при ярком свете дня. Если бы вы планировали похитить кого-нибудь, какое место может быть лучше?

– Мисс Гибни? Я вас потерял?

– Нет, я здесь. Что я могу для вас сделать, мистер Эмерсон? Что-то касательно наследства моей матери, верно? Там особо нечего обсуждать. – Особенно после Дэниела Хейли, думает она.

– Я занимался юридическими вопросами для вашего дяди Генри до его выхода на пенсию, поэтому Шарлотта обратилась ко мне, чтобы я написал её завещание, и назначила меня исполнителем. Это произошло после того, как она начала чувствовать себя плохо, и тест показал, что у неё положительный результат на вирус. Нет необходимости в чтении завещания на семейном собрании...

"Семейном?" – думает Холли. – «Со смертью двоюродной сестры Джейни и дядей Генри, ведущим вегетативный образ жизни в доме престарелых «Роллинг-Хиллз», я осталась последней в роду».

–... оставлено вам.

– Простите? – говорит Холли. – На секунду потеряла вас.

– Извините. Я сказал, что за исключением небольших средств, ваша мать оставила вам всё.

– Дом, вы имеете в виду.

Ей не нравится эта идея; она в смятении. Воспоминания об этом доме (и предыдущем, в Цинциннати) у нее по большей части темные и грустные, они предшествуют тому последнему рождественскому ужину, на котором Шарлотта настояла, чтобы ее дочь надела шляпу Санты, в которой Холли ходила на праздники в детстве. "Это традиция!" – восклицала её мать, разделывая сухую, как пустыня Сахара, индейку. Полюбуйтесь: пятидесятипятилетняя Холли Гибни в шапке Санты.

– Да, дом и вся обстановка в нем. Полагаю, вы хотите его продать?

Конечно, хочет, и Холли говорит ему об этом. Её бизнес находится в городе. Даже если бы это было не так, жить в доме матери в Медоубрук-Эстейтс было бы всё равно, что жить в Хилл-Хаусе[32]32
  Особняк из романа ужасов американской писательницы Ширли (Шерли) Джексон


[Закрыть]. Тем временем, адвокат Эмерсон продолжает – говоря что-то о ключах, – и ей приходится попросить его еще раз повторить.

– Я сказал, что у меня есть ключи, и думаю, что нам следует договориться о времени, когда вы сможете приехать сюда и осмотреть имущество. Посмотреть, что вы хотите оставить, а что продать.

Смятение Холли усиливается.

– Мне не хочется ничего оставлять!

Эмерсон усмехается.

– Это вполне обычная первая реакция после смерти близкого человека, но вам действительно необходимо пройти эту процедуру. Боюсь, как исполнителю завещания миссис Гибни, мне придется настаивать на этом. Во-первых, чтобы увидеть, какой ремонт, возможно, нужно сделать перед продажей, во-вторых, основываясь на моем многолетнем опыте, я думаю, что вы найдете вещи, которые вы захотите сохранить. Не могли бы вы сделать это завтра? Понимаю, сжатые сроки, и это суббота, но в таких ситуациях раньше обычно лучше, чем позже.

Холли хочет возразить, сказав, что у неё есть дело, но снова вмешивается голос матери: «Это причина, Холли, или просто отговорка?»

Чтобы ответить на этот вопрос, ей нужно спросить себя, является ли исчезновение Бонни Даль срочным делом, гонкой на время, как когда Брейди Хартсфилд собирался взорвать «Минго Аудиториум» во время рок-концерта. Она так не думает. Бонни исчезла более трех недель назад. Иногда пропавших без вести людей, которых похитили, находят и спасают. Чаще всего – нет. Холли никогда бы не сказала этого Пенни, но что бы ни случилось с Бонни Рэй, это почти наверняка уже случилось.

– Полагаю, что смогу, – говорит она и в последний раз затягивается чудовищной затяжкой. – Можете ли вы послать кого-нибудь туда, чтобы продезинфицировать дом? Знаю, что это покажется чрезмерной осторожностью, возможно, даже паранойей, но...

– Вовсе нет, вовсе нет. Мы еще не совсем понимаем этот вирус, верно? Ужасная вещь, просто ужасная. Я позвоню в компанию, с которой уже имел дело. Думаю, я могу вызвать их к 9. Если так, давайте встретимся в 11?

Холли вздыхает и гасит сигарету:

– Хорошо. Полагаю, что дезинфекция будет стоить дорого. Особенно в выходные.

Эмерсон снова смеется. Это приятный для ушей смех, и Холли предполагает, что он часто им пользуется.

– Думаю, вы сможете себе это позволить. Ваша мать была довольно состоятельной, как я уверен, вы знаете.

Холли еще не шокирована до такой степени, чтобы потерять дар речи, но она определенно удивлена. Шок придет позже.

– Холли? Мисс Гибни? Вы еще здесь?

– Боюсь, что я не знаю ничего подобного, – говорит Холли. – Она была состоятельной. Мой дядя Генри тоже. Но это было до Дэниела Хейли.