Текст книги "Холли"

Автор книги: Стивен Кинг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 29 (всего у книги 30 страниц)

– Я не знаю. – И Холли не хочется это знать. – Она говорила что-нибудь обо... мне?

– Да. Что она больше не хочет тебя видеть.

3

Двойной ряд домов выглядит заброшенным под ослепительным полуденным солнцем. Нет никакого движения по потрескавшимся тротуарам. Джером думает, что Сикамор-стрит (на которой не растут сикоморы) похожа на съемочную площадку, которую уже использовали, но еще не разобрали. Старый «Шевроле» Веры Стайнман стоит на том же месте, что и в прошлый раз, а на бампере виднеется надпись «КАК ПОСТУПИЛ БЫ СКУБИ?» Джером хотел бы знать, как лучше поступить и что сказать.

«Может быть», – думает он, – «ее не будет дома». Судя по стоящей машине, она дома, но, насколько он знает, машина не на ходу, а у пьющей матери Питера Стайнмана отобрали права на вождение.

«Мне надо уйти отсюда», – думает он. – «Просто уехать, пока у меня еще есть возможность».

Вместо этого он стучит в дверь. Он уверен в одном: если она не захлопнет дверь перед его носом, он должен будет посмотреть ей прямо в глаза и сказать самую убедительную, самую искреннюю ложь в своей жизни.

Дверь открывается. Вера не нарядилась для него, потому что не знала, что он придет, но в белых брюках и топе она выглядит вполне хорошо. Также она выглядит трезвой... но трезвой она выглядела и в тот раз.

– О, Боже. Джером, верно?

– Да. Джером Робинсон.

– Я не помню многого из того, что было в прошлый раз, но помню, что сказал доктор: "Этот парень спас вам жизнь".

Он не предлагает ей локтя, а протягивает руку. Она крепко жмет ее.

– Я вижу по вашему лицу, что вы пришли не с хорошими вестями, Джером.

– Да, мэм. Не с хорошими. Я пришел, потому что не хотел, чтобы вы услышали это от кого-то другого.

– Потому что между нами установилась связь, не так ли? – Она говорит совершенно спокойно, но ее лицо восково-бледное. – Нравится вам это или нет, но это так.

– Да, мэм, наверное, это правда.

– Крыльцо не для плохих вестей. Заходи. И, ради Бога, зови меня Верой.

Он заходит. Она закрывает дверь. Кондиционер всё еще работает. Гостиная всё еще немного обшарпанная, но аккуратна и чиста.

– Если тебе интересно, я трезвая. Не знаю, как долго это продлится, но я возобновила посещение собраний. Была пока на трех. Я пошла к своему куратору, готовая унижаться. Но оказалось, что в этом нет необходимости, и я почувствовала большое облегчение. Он мертв? Питер мертв?

– Да. Мне очень, очень жаль, Вера.

– Его изнасиловали? Какой-то извращенец?

– Нет.

– Кто его убил?

– Пожилая пара. Родни и Эмили Харрис. Мы знаем, что они убили еще минимум четырех. Тебе сообщат из полиции. Можешь сказать им, что я сообщил первым. Хотел быть им, потому что... ну...

– Потому что ты спас мне жизнь. Потому что у нас есть эта связь. – Она по-прежнему совершенно спокойна, но глаза ее наполнились слезами.

– Да. Да. Да.

Она ищет рукой опору за спиной, находит подлокотник кресла перед телевизором и садится. Скорее, падает.

Джером опускается перед ней на колени, как жених, собирающийся сделать предложение. Он берет ее руки, которые мертвенно холодны. Ничто из этого не было запланировано, он делает всё спонтанно. Сказала ли она, что у них есть связь? Это правда. Он это знает. Он это чувствует. Его голос ровный, и слава Богу, что это так.

– Харрисы были сумасшедшими. Ты узнаешь ужасные вещи о том, что они сделали, но ты должна знать одно. – Пришло время для лжи, и это может быть даже не ложь, потому что он не знает наверняка. – Это случилось быстро. Что бы ни произошло с его телом... что бы они ни сделали... они сделали это потом. К тому моменту он уже ушел из жизни.

– Куда мы все уйдем.

– Да. Туда, куда мы все уйдем.

– Он не страдал?

– Нет.

Ее руки крепко сжимают его.

– Ты клянешься?

– Да.

– Если ты лжешь, твоя мать умрет, а ты отправишься в ад?

– Да.

– Откуда ты знаешь?

– Заключение патологоанатома.

Ее руки ослабевают.

– Мне нужно выпить.

– Не сомневаюсь, что нужно, но не стоит. В память о сыне.

Вера издает дрожащий смех.

– В память о сыне? Ты сам себя слышишь?

– Да. Я слышу себя.

– Мне нужно позвонить своему куратору. Ты останешься со мной, пока она не придет?

– Да, – говорит Джером. И остается.

4 августа 2021 года

Холли сидит дома и смотрит комедию на Нетфликсе, не особо вникая в сюжет и просто засекая время, когда она сможет принять следующую таблетку от боли (или даже две). Раздается звонок в домофонную дверь. Это Изабель Джейнс в сопровождении Герберта Била и еще одного агента ФБР по имени Кёртис Роган. Роган, специализирующийся на серийных убийцах, прилетел вместе с командой ФБР.

Иззи спрашивает Холли, видела ли она сегодняшние газеты. Холли прочла заголовок на своем айпаде – "БЫЛИ ЛИ ОНИ КАННИБАЛАМИ?" – и ей этого хватило.

– Думаю, окружному прокурору придется провести пресс-конференцию.

– Он и глава полиции Мёрфи назначили ее на полдень. Всё это выйдет за пределы местных новостей. Я полагаю, что Рэндалл Мёрфи благодарит судьбу за то, что он работал в Миннеаполисе, когда их всех, кроме Бонни Даль, похитили. Мы пришли сюда из-за того, что наши криминалисты и команда ФБР нашли в шкафу в спальне Харрисов.

– Что? – Холли думает: "Что на этот раз?"

– Дневники, – говорит Герберт Бил. – Ее. Она начала вести их в октябре 2012 года, незадолго до убийства Хорхе Луиса Кастро. Агент Роган здесь изучает их.

– У меня еще много работы, – говорит Роган. – Там более тысячи страниц. – Это мужчина с мягким голосом, короткими редеющими волосами и в очках без оправы. – Увлекательнейшее чтиво.

– Ужасающее чтиво, – говорит Иззи. – Я прочитала достаточно, чтобы понять, что, хотя они оба были безумцами, она была безумнее его. С большим преимуществом.

– Думаю, что дальнейшее изучение подтвердит это, – говорит Роган. – Я не верю, что Родни Харрис пошел бы дальше... какое слово лучше? Может быть, гнева? Он бы не пошел дальше гнева на своих закостенелых и зашоренных коллег и на то, насколько иррациональным было в обществе табу на поедание человеческой плоти.

– Она подтолкнула его, да? – говорит Холли. – Она уговорила его использовать Кастро для перехода от теории к практике. От замысла к исполнению. Потому что Кастро ей не нравился.

– Не нравился? – говорит Иззи и смеется. – О, Холли, ты даже не представляешь себе. Она его ненавидела. И не только его – у нее хватало ненависти на всё. Под этой ухоженной и приятно-авторитетной внешностью Эмили Харрис скрывалась первостатейная психопатка. Давай я покажу тебе пример мисс Хайд, которая скрывалась под профессором Джекилом.

Она поворачивает свой айпад к Холли. На экране открыта фотография страницы дневника. Как провинившегося школьника заставляют писать сотни раз фразу "Я не буду кидать бумажные шарики в классе", в дневнике написано следующее:

Я НЕНАВИЖУ ЭТОГО ЛАТИНОСА Я НЕНАВИЖУ ЭТОГО ГРЕБАННОГО ЛАТИНОСА Я НЕНАВИЖУ ЭТОГО ПЕДИКА ЛАТИНОСА Я НЕНАВИЖУ ЭТОГО ЗАДНЕПРИВОДНОГО ПЕДИКА ЛАТИНОСА

и так далее.

– Еще четыре страницы только этого, – говорит Иззи.

Роган говорит:

– В этих дневниках есть Эмили Харрис, которая никогда не посещала собрания факультета английского языка. И я только начал.

– Вот еще одна, – говорит Иззи. Она переходит к новой фотографии. На этой странице своего дневника Эмили написала слово на букву "н" много раз крупными кричащими заглавными буквами. Есть и другие уничижительные слова.

– Мы думаем, что она скрывала свои дневники ненависти даже от мужа, – говорит Герберт Бил, – но мы никогда не узнаем наверняка, если она сама не написала об этом в дневниках.

– Этот материал просто золото, – говорит Роган.

– Я бы назвала это другим словом, – говорит Холли.

– Я имею в виду с психологической точки зрения. Одно кажется ясным. Она участвовала в... поедании мистера Кастро, чтобы угодить своему мужу. Он настаивал на этом. Но она говорит об этом как о чудодейственном средстве для лечения своей спины и артрита мужа. Были и другие мнимые преимущества, включая повышение мозговой активности. Это словно рекламные ролики из преисподней. Однако в конце концов эффект начал ослабевать.

– Поэтому они сделали это снова, – говорит Холли. – И снова.

– Их надо было ловить после Кастро, – говорит Иззи. – А если не после Кастро, то после Дресслера. Трюк с инвалидной коляской был достаточно искусным, и они проводили некоторую предварительную работу, но их попытки замести следы были халтурой.

– Они были старыми, – тихо говорит Холли. – Никто не ожидает, что старики будут серийными убийцами. Не говоря уже о каннибалах.

Иззи говорит:

– Если бы не ты, Холли, они бы, вероятно, до сих пор жили в том доме и угощались бы своими адскими блюдами. "О, – говорили бы люди, – он немного чокнутый, а она немного своенравна, но в общем-то они нормальные".

– Барбара догадалась быстрее меня.

– В этом есть доля правды, но ты проделала основную работу.

– И ее подруга помогла, – говорит Холли. – Оливия Кингсбери. Старая поэтесса. Думаю, именно она связала всё воедино для Барбары.

Бил смотрит на Рогана и кивает ему. Они встают.

– Теперь пресса не даст вам житья, мисс Гибни.

– Не впервой. – Затем слова сами вылетают из ее рта. – Орешки бесплатны.

Бил и Роган выглядят озадаченными, но Иззи смеется, и Холли присоединяется к ней. Смеяться приятно. Чертовски приятно.

18 августа 2021 года

За окном квартиры Холли есть балкон, достаточно большой для двух стульев и маленького столика. В одиннадцать часов утра в эту среду она сидит там, попивая чашечку кофе. Хотелось бы закурить, но желание постепенно угасает. Прошло уже более трех недель с момента последней сигареты, и, с Божьей милостью, она больше не закурит. Утро теплое, но не душное; жара, накрывавшая город большую часть июля и первые две недели августа, похоже, закончилась.

Обычно в этот час Холли сидит в офисе, одетая в один из своих многочисленных брючных костюмов и с легким макияжем, но этим утром – да и в большинство других утр с момента ее вынужденного двадцатичетырехчасового пребывания в "Кайнере" – она в пижаме и тапочках. Если верить автоответчику и сайту, офис закрыт на время отпуска сотрудников и вновь откроется 6 сентября. По правде говоря, Холли не уверена, откроется ли вообще когда-нибудь агентство "Найдем и сохраним".

Пит, полностью выздоровевший, сейчас гостит у сына и невестки в Сагино. Он вернется в конце месяца, но уже заговорил о полной отставке. У него есть пенсия от полиции, и после двадцати пяти лет работы она неплохая. Если он примет такое решение, Холли будет рада добавить весьма приличное выходное пособие. Если она решит продать бизнес (а она может это сделать, причем за хорошую цену), то это будет более чем приличная сумма.

Что касается ее самой, то она – новоиспеченная миллионерша, которая может позволить себе май-тай в любом из самых дорогих питейных заведений города. Более того, при желании она могла бы купить любую дорогую пивнушку. Но желания такого нет. Мысль о том, чтобы выйти на пенсию и жить на деньги, которые спрятали от нее мать и дядя, часто приходила ей на ум в течение нескольких недель после ее пребывания в подвальной клетке Харрисов.

Она говорила себе, что ей еще слишком рано уходить на пенсию, и это, вероятно, правда. Она говорила себе, что не знает, чем будет заниматься, и это тоже, вероятно, правда. Но она всё время думает о словах Иззи Джейнс, сказанных в тот день в церкви, после того как та сообщила Пенни Даль, что ее дочь не только убили, но и съели. По крайней мере, лучшие ее части; остальное оказалось в виде красной массы и обломков костей в пластиковом мешке на конце шланга дробилки.

"Как только начинает казаться, что ты видела худшее, что есть в человеке, жизнь убеждает тебя в обратном", – сказала Иззи. И тут же добавила: "Злу нет конца".

Холли полагает, что она и так уже знала это, причем лучше, чем Иззи. Чужак, маскировавшийся под Терри Мейтленда, был злом. Как и тот, что выдавал себя за Чета Ондовски. То же самое справедливо и для Брейди Хартсфилда, который нашел способ продолжать заниматься своими грязными делами (как сказал Билл) даже после того, как был обезврежен. Обезврежен именно Холли.

Но Родди и Эмили Харрис были еще хуже.

Почему? Потому что в них не было ничего сверхъестественного. Потому что нельзя было сказать, что их зло пришло извне, и утешить себя мыслью, что если существуют зловредные внешние силы, то, наверняка, есть и добрые. Зло Харрисов было одновременно и обыденным, и необычным, как, например, сумасшедшая мать, засовывающая своего младенца в микроволновую печь, потому что он не перестает плакать, или ребенок двенадцати лет, устраивающий стрельбу и убивающий полдюжины своих одноклассников.

Холли не уверена, что хочет вернуться в мир, в котором живут такие люди, как Родни. Или Эмили, которая была еще страшнее: расчетливее и в то же время намного, намного безумнее.

Кое-что прояснилось, отчасти благодаря дневникам Эмили. Теперь они знают, почему Стайнман последовал практически сразу за Эллен Краслоу. Эллен была веганкой и отказывалась есть печень (в дневниках она называлась СГ, что означает "священный Грааль"). Она продолжала отказываться даже тогда, когда умирала от жажды. В конце концов, никто из остальных не выдержал. Холли не уверена, что смогла бы, но Эллен смогла, и Холли восхищается ею. В итоге Родни пристрелил ее, как непокорного бычка. После смерти Эллен Эмили заполнила страницы дневника бранной яростью; шалава, дрянь, лесбуха были самыми мягкими эпитетами.

Они даже знают фальшивое имя, которое использовала Эмили в трейлерном парке: Дикинсон[165]165
  Эмили Дикинсон – американская поэтесса, в настоящее время рассматривается критикой как одна из величайших американских поэтов


[Закрыть].

Холли постоянно приходилось напоминать себе, что женщина, написавшая все эти гнусности, была уважаемым преподавателем, лауреатом премий, покровительницей библиотеки Рейнольдса и влиятельным членом кафедры английского языка даже после выхода на пенсию. В 2004 году она получила звание женщины года в городе. Был банкет, на котором Эмили говорила о расширении прав и возможностей женщин.

Иззи рассказала ей еще кое-что: пистолет, из которого Родди застрелил Эллен Краслоу, был Ruger Security-9 с удлиненной обоймой на пятнадцать патронов. Если бы Эмили взяла его вместо револьвера Билла, у нее было бы еще десять шансов прикончить Холли... которая могла только уворачиваться в клетке.

– Но он был наверху, – сказала Иззи, – и у нее была сломана рука, а также больная спина. Тебе крупно повезло.

Да, ей очень повезло. Повезло не только выжить, но и стать миллионершей. Она может теперь прикрыть лавочку и перейти к другому этапу своей жизни. Там, где люди вроде Харрисов будут лишь новостями по телевизору, который можно выключить или переключить на романтическую комедию.

Она слышит, как звонит ее телефон – личный, не офисный. После новой – или возобновленной – славы Холли офисный телефон разрывался от звонков, но теперь они, к счастью, стихли. Она встает и идет в свой кабинет, неся чашку с кофе. На экране ее телефона показывается фотография Барбары Робинсон.

– Привет, Барбара. Как дела?

Тишина, но Холли слышит дыхание Барбары и чувствует укол тревоги.

– Барб? Ты в порядке?

– Да... да. Просто ошеломлена. Мамы и папы здесь нет, а Джером...

– Снова в Нью-Йорке, я знаю.

– Поэтому я позвонила тебе. Мне нужно было кому-то позвонить.

– Что случилось?

– Я выиграла.

– Выиграла что?

– Пенли. Премию Пенли. "Рэндом Хаус" собирается издать книгу "Сшивая небо на закате". – Теперь, когда Барбара поделилась своими новостями, она начинает плакать. – Я собираюсь посвятить ее Оливии. Боже, как бы я хотела, чтобы она была жива и узнала об этом.

– Барбара, это так замечательно. Там ведь есть и денежное вознаграждение?

– Двадцать пять тысяч долларов. Но это будет аванс в счет авторских гонораров, так говорилось в электронном письме, которое я получила, а поэтические книги обычно не продаются большими тиражами.

– Только не говори этого Аманде Горман[166]166
  Аманда Горман – темнокожая американская поэтесса, первый лауреат звания Национальный молодёжный поэт-лауреат


[Закрыть], – говорит Холли.

Барбара смеется со слезами на глазах.

– Это не то же самое. Ее стихи, как тот, что она читала на инаугурации[167]167
  Аманда Горман читала свое стихотворение на инаугурации президента Джо Байдена в 2021 году


[Закрыть], оптимистичны. А мои... ну...

– Другие, – говорит Холли.

Барбара дала ей почитать часть своих произведений, и Холли знает, что они являются своего рода механизмом преодоления и выживания. Барбара пытается примирить свое доброе и щедрое сердце с тем ужасом, который она пережила в лифте в прошлом году. Ужасом от Чета Ондовски. Не говоря уже об ужасе от того, когда она обнаружила свою подругу в клетке с перемазанным кровью лицом и двумя трупами поблизости.

Холли видела больше, пережила больше – в конце концов, она была в той клетке, – и для нее поэзия не является предохранительным клапаном; лучшее, что она написала в свое время, было (скажем прямо) довольно слабым. Но ей снова начали нравиться фильмы ужасов, и эти безобидные страшилки могут стать началом примирения. Она знает, что некоторые люди сочтут это извращением, но на самом деле это так.

– Ты должна позвонить Джерому, – говорит Холли. – Сначала Джерому, потом родителям.

– Да, сразу же. Но я рада, что сначала поговорила с тобой.

– Я тоже рада. – Даже больше, чем рада.

– Ты узнала что-нибудь еще? О... деле?

– Нет. Если ты говоришь об их... не знаю... их причинах, то мы, возможно, никогда не узнаем всего. Хорошо, что нам удалось остановить их...

– Ты, – говорит Барбара. – Ты остановила их.

Холли знает, что в это дело было вовлечено много людей, от Кейши Стоун до Эмилио Эрреры из магазина "Джет Март", но не говорит об этом.

– В конце концов, это, наверное, стало обыденностью, – говорит она. – Сначала они просто переступили черту, и в следующий раз им было легче. Да и эффект плацебо сыграл свою роль. Его разум разрушался, и в какой-то мере ее тоже. Их бы всё равно поймали, но, вероятно, не раньше, чем они бы это сделали снова. А может, и не раз. Серийные убийцы начинают ускоряться, и то же самое происходило с ними. Скажем так, всё хорошо, что хорошо кончается... как и могло бы быть, наверное.

«Конечно, приятно было бы так думать», – считает она.

– Я бы лучше поговорила о твоем большом призе. Ты самая молодая из тех, кто когда-либо выигрывал его?

– Да, на шесть лет! В письме было сказано, что мое эссе показалось им глотком свежего воздуха. Ты можешь поверить в этот бред?

– Да. Барб, я могу в это поверить. И я так рада за тебя. А теперь иди и звони остальным.

– Обязательно. Я люблю тебя, Холли.

– Я тоже тебя люблю, – говорит Холли. – Очень сильно.

Она ставит телефон на зарядное устройство и направляется на кухню, чтобы допить свой кофе. Не успевает она дойти до кухни, как начинает звонить офисный телефон. Она не отвечала на него с конца июля, это делал телефонный робот или служба поддержки. Большинство звонков были запросами на интервью, несколько – от таблоидов, предлагавших большие суммы денег. Она выслушивает сообщения, но не отвечает ни на одно из них. Ей не нужны их деньги.

Сейчас она стоит у своего стола, глядя на офисный телефон. Пять звонков, и звонящий попадет к роботу. Он уже на третьем.

«Как только начинает казаться, что ты видела худшее, что есть в человеке», – думает Холли, – «и злу нет конца».

«Вот он, звонок», – думает она. – «Звонок, которого я ждала».

Она может поднять трубку и продолжить заниматься расследованиями. А это значит снова прикоснуться ко злу, которому нет конца. Или она может оставить звонок на автоответчике, и если она так поступит, то это будет означать, что она не просто фантазирует о выходе на пенсию, а действительно хочет прекратить деятельность и жить на свои богатства.

Четвертый звонок.

Она спрашивает себя, как бы поступил Билл Ходжес. Но есть и более важный вопрос – что бы Билл хотел, чтобы она сделала?

И перед самым пятым звонком она поднимает трубку.

– Здравствуйте, это Холли Гибни. Чем я могу вам помочь?

14 августа 2021 г. – 2 июня 2022 г.

От автора

Хотя события в романе «Холли» следуют почти сразу же за событиями в повести «Будет кровь» из одноименного сборника, постоянные читатели и те, кто внимательно следит за современными событиями, наверное, заметили, что есть, по крайней мере, один очень крупный сбой в последовательности. Хотя ковид играет важную роль в «Холли» – более того, от него зависят несколько сюжетных точек, – в «Будет кровь» о пандемии не упоминается, несмотря на то, декабрь 2020 года, в котором происходит действие «Крови», был ужасным месяцем для Америки, когда было зарегистрировано не менее 65 000 смертей.

Причина проста: когда я писал "Будет кровь" в 2019 году, ковида еще не было на горизонте. Я не люблю, когда реальные события подгаживают моей вымышленной истории, но такое время от времени случается. Я бы изменил "Будет кровь", если бы мог, но это означало бы переписать всю историю, а как мы говорили еще в колледже, часами играя в карточную игру "Червы": карта сброшена – карта сыграна. Я просто хотел, чтобы вы знали, что я в курсе этой нестыковки.

Значительная часть населения Америки – хотя, радует, что не большинство – выступает против вакцинации. Эти люди могут подумать, что сквозная линия ковида в книге "Холли" является пропагандистской (термин для такого рода художественной литературы, которую я, между прочим, люблю, – "мыловарение"). Это не так. Я считаю, что вымысел наиболее правдоподобен, когда он сосуществует с реальными событиями, реальными личностями, даже с названиями брендов. Мать Холли умерла от ковида, а сама Холли – немного ипохондрик. Мне показалось естественным, что она будет придерживаться твердого мнения о ковиде и предпринимать все меры предосторожности (за исключением сигарет). Это правда, что мои взгляды на этот вопрос совпадают с ее, но мне хочется думать, что если бы я выбрал персонажа-антипрививочника в качестве главного героя или важного второстепенного персонажа, то я бы честно отразил его взгляды.

Что приводит меня к Родни Харрису. Он – прекрасный пример персонажа, чьи взгляды совершенно точно не совпадают с моими собственными. Каждый факт и исторический эпизод о каннибализме, который приводит Родди, является правдой. Ложными являются только его выводы. Например, идея о том, что употребление человеческой печени может излечить болезнь Альцгеймера, является полной чушью. Нельзя винить Родни за выборочное использование данных; этот человек явно сошел с ума, он псих. И когда я думаю об этом, такое сравнение оскорбляет психов.

Как всегда, исследовательская работа была проведена замечательной Робин Фёрт. Она рассказала мне всё о каннибализме, но это было только началом ее вклада. Она также вернулась к трилогии "Мистер Мерседес" и создала полную хронологию событий для Холли Гибни. Это потребовало немало переработок с моей стороны, но в то же время уберегло меня от множества ошибок. Думаю, я справился с задачей, за одним исключением: у дяди Генри, очевидно, были дети, которые были исключены из этого повествования. Робин – моя богиня исследований. Пожалуйста, отдайте ей должное за всё, что получилось. Во всех ошибках виноват я.

За помощь с латынью (которую я уже подзабыл) я хочу поблагодарить Тима Инграма и Питера Джонса из благотворительной организации "Классика для всех", которая поддерживает преподавание многих классических дисциплин. Найти их можно на Фейсбуке или с помощью Гугла.

Мой давний литературный агент и друг Чарльз "Чак" Веррилл ушел из жизни в начале 2022 года. Потеря, которую я ощутил в связи с его кончиной, в некоторой степени была смягчена быстротой, с которой его давний деловой партнер Лиз Дархансофф взяла на себя решение вопросов, связанных с книгами и сюжетами, чтобы я мог продолжать придумывать всякую ерунду, что у меня получается лучше всего. Несмотря на свое глубокое горе, Лиз не упустила ни одного момента. Без нее я бы пропал, и это касается ее блестящих коллег по агентству – Мишель Мортимер и Эрика Амлинга. Большое спасибо.

Крис Лоттс – мой сотрудник по иностранным правам и в значительной степени ответственный за то, чтобы мои книги были известными во всем мире. Он также отличный парень.

Рэнд Хольстон, тоже отличный парень, занимается обработкой заявок на кино– и телеадаптации. Я знаю его уже более сорока лет и считаю одним из своих друзей, а также деловым партнером.

Редактировала книгу Нэн Грэм. Предложенные ею изменения почти всегда срабатывали, а предложенные ею сокращения – хотя и болезненные – развивали сюжет, когда он пробуксовывал или отклонялся. Говорят, что дьявол кроется в деталях, но когда речь идет о моих деталях, Нэн всегда была ангелом. Приятно иметь такого профессионала в своей команде.

Благодарю Молли, так же известную, как Злобное Существо, которая всегда веселит меня, когда я падаю духом.

Больше всего я благодарен своей жене, писательнице Табите Кинг, которая поддерживает меня во всем. Лучшей спутницы жизни я не мог бы себе пожелать. Именно Тэбби помогла мне написать тот короткий фрагмент этой книги, который дался мне труднее всего: последний разговор Джерома с Верой Стайнман. Люблю тебя, детка.

И последнее, прежде чем я вас окончательно отпущу. Книга началась с написания сцены, которую я ясно видел в своем воображении: Холли на Зум-похоронах своей матери. У меня не было сюжета, к которому бы подходила эта сцена, что было прискорбно, но я держал ухо востро, потому что полюбил Холли с самого начала и хотел встретиться с ней снова. И вот однажды я прочитал в газете статью об убийстве во имя чести. Я не думал, что это может быть моей историей, но мне понравился заголовок, который был примерно таким: "ВСЕ СЧИТАЛИ ИХ МИЛОЙ ПОЖИЛОЙ ПАРОЙ, ПОКА НА ЗАДНЕМ ДВОРЕ НЕ СТАЛИ НАХОДИТЬ ТРУПЫ".

Старики-убийцы, подумал я. Вот моя история. Я написал ее, а теперь вы ее прочитали. Надеюсь, она вам понравилась. И, как всегда, спасибо вам за то, что отправились со мной в еще одно темное местечко.

Стивен Кинг