Текст книги "Семь лун Маали Алмейды"

Автор книги: Шехан Карунатилака

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 26 страниц)

Куда подевался Лайонел?

А что же твои фотографии? Они потрясли мир? Они проткнули пузырь Коломбо?

После взрыва в учреждении они еще долго висят на стенах, но ты не можешь себя заставить заглянуть в галерею. Ты держишься подальше от мест, где велика вероятность наткнуться на Сену или Махакали. Доктор Рани уверяет тебя, что, поскольку теперь ты в белых одеждах, демоны к тебе не притронутся, но ты все равно сомневаешься в этом.

Наконец ты в одиночку добираешься до галереи и не удивляешься, обнаружив, что она пуста. Твои фотографии привлекали призраков, а вот живых интересуют мало. Возможно, причина в том, что сейчас сезон дождей, влажность адская, а может, у живых есть дела поважнее, чем разглядывать черно-белые снимки мертвых тел. Вампиры, преты и полтергейсты подлетают к тебе поболтать, но тебе надоели разговоры о фотографиях.

На шестой день прибывает Кугараджа, рассматривает фотографии 1983 года, людей, убитых индийскими миротворцами, десять снимков сельчан-тамилов. Вздрагивает, увидев мертвых туристов: они, как завороженные, любуются снимком панголина на закате.

– Приятель! Он ворует снимки! – кричит британец охраннику.

Охранник, пожилой мужчина в коричневой униформе, подскакивает к Кугарадже, тот направляется к двери рядом с вывеской «Закон джунглей. Фотографии М. А.».

– Эти снимки принадлежат мне, – заявляет Кугараджа, увернувшись от охранника. Старик в коричневом пожимает плечами, возвращается на свой стул и зевает.

Ты боишься, что мертвые с фотографий отыщут тебя и будут возмущаться, что ты изобразил их в таком неприглядном виде. Но большинство из них погибло далеко от этой галереи. На их месте ты позволил бы вселенной поглотить тебя, испить наконец блаженного забвения и раз навсегда разделаться с этой лотереей.

* * *

Несколько дней спустя в галерею заходят Джаки с Радикой, ДД остается в машине со своим белокожим очкариком. Я не желаю слышать ни о его фотографиях, ни о его смерти, заявляет ДД, Радика изображает сочувствие.

– Быть может, тебе отдохнуть от работы? Решить, хочешь ты остаться на Ланке или нет. Если тебе нужно поговорить…

– Читай свои новости, – отрезает ДД и уезжает.

Ты направляешься было следом, но тебя не пускает проклятие Дядюшки Ворона. Воздух отталкивает тебя, ветер отказывается тебя нести.

Радика ходит по выставке, качает головой, рассматривая зверства в рамках.

– О чем только думал этот придурок?

– Он думал, что его фотографии положат конец войне, – отвечает Джаки.

– Ты заявишь о своем похищении?

– Кому?

– Мы пожалуемся на этих копов.

– Я не помню никаких копов. Только того, который помог мне бежать.

– Может, на выходные уедем куда-нибудь? Зря мы сюда пришли.

– Маали хотел, чтобы пузырь Коломбо увидел настоящую Шри-Ланку.

Радика обводит взглядом пустынную галерею. Она не замечает ропщущих призраков, только пустоты меж ними.

– Похоже, Коломбо это нисколько не интересует.

Джаки садится у двери и просит Радику уйти. В тот день в галерею заглядывают посетители. Демонстрация студентов, коллектив художников, коллоквиум преподавателей, фургон журналистов. Многие ошарашены, восхищены, и ты чувствуешь в равной степени гордость и возмущение, когда они фотографируют твои снимки. К вечеру слухи о выставке распространяются шире и посетителей прибывает. Ты узнаешь кое-кого из театральных кругов, из музыкальных кругов, из телевизионных кругов. Одни знамениты больше, другие меньше. На кого=то снимки не производят особого впечатления.

Приходит Джонни Гилхули с Бобом Садвортом. Качают головой, по большей части молчат. Джонни забирает два снимка, на которых майор, полковник и Садворт. Присваивает и кое-какие из фотографий обнаженных: вопреки твоим инструкциям, после ухода ДД Кларанта все же повесил эти снимки. Байрон, Хадсон, Бой Джордж. Еще одна кража, практически не потревожившая сон охранника.

Приходят твои знакомые журналисты, делятся воспоминаниями. Джейраджа из «Обзервера» называет тебя дураком, Атхас из «Таймс» говорит, что ты был гений. Лучшего панегирика у тебя, пожалуй что, и не будет.

У двери Джонни подходит к Джаки и что-то шепчет ей на ухо. Ты подплываешь поближе, чтобы подслушать.

– Уходи отсюда немедленно, милая. Эту галерею спалят дотла.

– О'кей, – отвечает Джаки, не шелохнувшись. Быть может, ей придало смелости, что она встречается с бывшей племянника министра. Но, скорее всего, она просто-напросто не удосужилась оценить вероятность и потому не тревожится. Она сидит в галерее весь вечер, в зале толпятся люди, спрашивают друг друга, кто такой этот М. А. потом раздается пронзительный голос, подобно туманному горну, хотя в руках у министра Сайрила Виджератне нет никакого горна.

На ноге у министра повязка, на руке гипс. Он сидит в кресле-каталке, которое толкает детектив Кассим. Судя по виду Кассима, с самого взрыва он работает без отдыха. Заметив в углу Джаки, ловит ее взгляд. Джаки смотрит на него так, будто хочет сказать: «Извините, но я забыла о том, что обещала вам, а Стэнли мертв». На самом деле ей хотелось бы сказать: «Спасибо, что спасли меня», но она не знает, как выразить это жестом, а потом Кассим отводит глаза и толкает кресло с министром дальше.

Министр кряхтит, его слабое тело дрожит.

– Дамы и господа, наша разведка донесла об опасности, в связи с этим сегодня в девять часов вечера будет объявлен комендантский час. Я советую вам поспешить домой.

Крики, гомон, поднимается паника, толпа устремляется к выходу из галереи, пузырь Коломбо-7 начинает трещать, суматоха как на базаре в Коломбо-10. Никто не видит, что за креслом министра идет его демон. Он подмигивает тебе и кивает.

Мужчины – из тех, кто не военные и не копы, – встают у дверей галереи, министр приказывает Кассиму провезти его по залу. Замирает у одного снимка, указывает на него, Кассим послушно снимает его со стены. Ты наблюдаешь в молчании, как фотографии мертвых журналистов, похищенных активистов, избитых священников исчезают с твоих стен вместе со снимками взорванных самолетов, убитых сельчан и озверевших толп.

Министр уходит со стопкою фотографий, уходят и призраки. То ли из уважения к тебе, то ли просто от скуки. Ты остаешься один перед стенами, на которых теперь полно пустых мест. Ты слышишь, как в центре искусств наверху мертвые туристы врубают музыкальный автомат, звучит песня, которую твой дада любил и которую ты в конце концов возненавидел. «Игрок» великого философа Кеннета Рэя Роджерса.

На стенах остались лишь те фотографии, что хранились только в одном из пяти твоих конвертов. На них закаты, рассветы, чайные холмы, хрустальные пляжи, павлины и панголины, слоны со своим молодняком, красивый парень и чудесная девушка бегут по полям земляники. Это конверт с пометкой «Идеальная десятка», и он нравится тебе так, как редко нравились собственные работы.

Снимки черно-белые, но пылают ярко, как все масти стрита. Этот остров – прекрасное место, хоть на нем и полно дикарей с дураками. И если эти фотографии – единственное, что переживет тебя, быть может, это и есть твой туз в рукаве.

Разговор с мертвым леопардом

– Единственный Бог, которого стоит знать, это электричество. – Мертвый леопард стоит у стойки на задних лапах, опершись передними на твой журнал учета. – Это подлинное волшебство, перед которым стоит преклонить колени.

– Что вы знаете об электричестве? – спрашиваешь ты, заметив, что очередь позади него пятится, точно кто-то испортил воздух. – И как вы говорите, не шевеля… это же губы?

За те луны, что ты за стойкой, у тебя перебывало немало посетителей, но никого из царства животных. Ты указываешь на журнал учета, и зверь убирает с него лапы, сдвигается влево. Ты берешь журнал, открываешь и читаешь восемь слов:

У зверей есть душа.

Как у всего живого.

Леопард разглядывает тебя, и тебе неуютно. Глаза у него не желтые и не зеленые, как у большинства встречавшихся тебе мертвых зверей. Не голубые и не карие, как у sapiens. А белые.

– Когда в хижины в Третьем квартале Ялы провели электричество, я был в восторге. Я вечер за вечером просиживал под их окнами, любовался флуоресцентными лампочками. Если варвары-обезьяны могут создать такое, можете себе представить, на что способен я.

– Чем я могу вам помочь?

– Я хочу родиться Homo sapiens. И вы посодействуете мне в этом.

– Это не входит в мои обязанности.

– Мне нужны инструменты, чтобы творить. Человечий мясной костюм неплохо оснащен.

– Не уверен, что смогу вам помочь.

– Тогда позвольте мне встретиться с Создателем. Я попрошу его.

– Я не верю в Создателей.

– Не глупите. В Создателя верят даже свиньи на скотобойне.

– Я не верю, что кто-то за чем-то присматривает.

Леопард фыркает, облизывает лапу.

– С чего бы Создателю за вами присматривать? Разве мало того, что он вас создал?

Нечасто представителю семейства кошачьих удается поставить тебя в тупик. У этой кошки из джунглей душа явно шире, чем у большинства бывших Homo sapiens, пятнавших собой твою стойку.

– По-моему, каждая тварь считает себя центром вселенной.

– Я вот не считаю. Потому что мы не центр вселенной. Мы микрокосмы, – говорит леопард. – Колония муравьев – целая вселенная. Но никак не ее центр.

– Большое слово для описания маленькой вещи, – отвечаешь ты, и животное смущается, как котенок.

– Я провел много времени в наблюдениях за насекомыми.

– Говорят, насекомые владеют этой планетой в большей степени, чем люди.

Ты переворачиваешь страницу журнала и таращишься на слова:

Не давайте втянуть себя в разговоры, которые хотите закончить.

– Насекомые – гении. Это бесспорно. На земле и в воде обитают тысячи видов куда умнее людей.

– Послушайте, я сейчас очень занят.

– Но лампочку насекомые так и не изобрели.

От леопарда не так-то просто отделаться. Ты листаешь журнал, но не находишь подсказок.

– Вы хотите изобретать лампочки?

– Я побродил по вашим городам, понаблюдал за тем, как вы живете. Это и омерзительно, и замечательно.

– Чем вам не нравится быть леопардом? Вы король джунглей.

– Но джунгли исчезают.

– Вы говорите как один мой знакомый.

– Я пытался выжить, не убивая. Продержался месяц. Что делать? Я дикий зверь. Только люди способны на истинное сострадание. Только люди способны жить без жестокостей.

– Как и большинство травоядных, не так ли?

– У кроликов нет выбора. У людей есть. Я хочу попробовать, как это.

– Там и пробовать особо нечего.

– Все только и делают, что пытаются не дать себя сожрать. Я хочу отдохнуть от пищевой цепочки.

– Вы уже ходили… на осмотр ушей?

– Конечно.

– Нет зверя более жестокого, чем человек.

– Я в этом не сомневаюсь. Но чаще всего от зла можно очиститься изнутри.

– Когда вы станете человеком, уже не вспомните, что были леопардом.

– Как вас только взяли сюда, если вы понятия не имеете, как что устроено? Ничего не забывается. Мы просто не помним, куда это положили.

– Может, нам с вами поменяться местами? – предлагаешь ты.

– Я это и предлагаю.

– Большинство sapiens недовольно собой. Будьте внимательны к тому, что вы…

– Да-да. Я уже это слышал. Но вы можете создавать свет с помощью выключателя и проводов. Так что я рискну.

– Кажется, выбирать нельзя.

– А я уверен, что можно. Нам всем дают выбирать. Но если вы не можете сделать так, чтобы я родился человеком, сделайте меня леопардом с умом пчеломатки, душой синего кита и отстоящими большими пальцами дикой обезьяны, потому что такими пальцами удобно вкручивать лампочки.

Ты озадаченно открываешь журнал и читаешь, как тебе советуют поступить.

* * *

Ты долгие луны не думаешь ни о ДД, ни о парнях, что тебя ласкали. Ты сбился со счета войн, они перерастают в конфликты, неотличимые от их причин. Ты слышал, что Водила присоединился к Сене, тот увел свое войско на север; когда его видели в последний раз, он пытался убить индийского премьер-министра. И вот как-то раз, сидя на своем любимом дереве мара на своем любимом кладбище, ты вдруг слышишь, что по ветру, точно пожухлый лист, плывет твое имя.

– Малинда Алмейда. Он был моим лучшим другом.

Ты ловишь ветер, он бросает тебя в воздух. Ты не удивляешься, очутившись в Голл-Фейс-Корте на известной террасе.

Джаки в шортах, с короткой стрижкой, разговаривает по телефону, у которого нет провода.

– Вы были с ним знакомы?

Голос в трубке отвечает смущенно с американским акцентом:

– Прошу прощения. В чем дело?

– Вы Трейси Кабалана?

– Откуда у вас мой номер?

– Вам в прошлом году пришла со Шри-Ланки посылка с фотографиями?

– Мой отец был родом со Шри-Ланки. Но он давно умер. Со сводным братом я не знакома. Мама о нем никогда не упоминала. Посылку я не открыла.

– Я хочу выкупить у вас эти фотографии. Все.

– Я не знаю, где они. Наверное, я их выкинула.

– А он тепло отзывался о вас, Трейси.

Джаки врет, как игрок в покер, хотя это не значит, что она говорит неправду.

– Прошу прощения. Мне сейчас некогда. Мне надо идти.

Щелчок.

Джаки, выругавшись, ложится в кресло-мешок. Радика Фернандо запускает пальцы в ее короткие волосы, качает головой.

– Так она получила их?

– Девочке лет пятнадцать. О чем Маали только думал?

– Он как-то сказал мне, что ты была влюблена в него как дурочка, – говорит Радика обычным, не дикторским, голосом.

– Когда?

– В ту ночь в вашей квартире. Когда мы с тобой впервые поцеловались. Он попросил меня свести тебя с каким-нибудь симпатичным парнем-тамилом.

– И ты сделала ровно наоборот. – Джаки гладит ее пальцы в своих волосах.

Радика берет две фотографии в рамках, кладет к ней на колени.

– Мы все-таки уберем их?

– Зачем?

– Сколько раз повторять, Джаки? Ты хочешь, чтобы я переехала к тебе, или нет?

– Можно я оставлю хотя бы одну?

– Нет.

– Почему?

– Потому что я хочу, чтобы ты видела меня, а не его.

Обе фотографии – с выставки в галерее имени Лайонела Вендта. На одной вы с Джаки в домике на дереве близ высокой скалы неподалеку от Курунегалы, той самой скалы, с которой сбросилась царица Кувени; единственное, что от нее осталось, – это проклятие. На второй четыре трупа, снимок сделан с верхнего этажа разрушенного здания. Женщина с ребенком, старик в очках, собака-пария. Вокруг осколки снарядов, хотя погибли они не от этого.

Джаки кивает, Радика прячет оба снимка в коробку и уносит ее. Джаки со вздохом закрывает глаза и не слышит, как ты говоришь ей: «Прощай».

* * *

Ты привел леопарда на Реку рождений, но доктора Рани там нет. Ты поймал самый слабый ветер, но не сумел отыскать три дерева кукубха. Река пуста и бездвижна, в ней нет никого.

Леопард рычит, точит когти о дерево у воды.

– Я знавал медведей-губачей умнее вас.

– Я помогаю вам. Так что полегче с оскорблениями.

– А по-моему, это я помогаю вам.

– Как скажете.

– В Удавалаве я встретил слона, который предсказал пришествие следующего Будды.

– И когда это будет?

– Через двести тысяч лун, не раньше.

– Отличное предсказание.

– Я был знаком с существами, сотканными из теней, они живут в зеркалах и смотрят на вас, когда вы смотрите на себя.

– Забавно.

– Я был знаком с орлицей-пацифисткой, она отказывалась мышковать, и орлята ее голодали.

– Большинство известных мне хладнокровных убийц уверяли, что ненавидят убивать. Как правило, это враки.

– Я наблюдал за вашим биологическим видом. И при жизни, и после смерти. И не могу понять, почему люди уничтожают, когда могут создавать. Ведь это пустая трата сил.

– Вот они. Один, два… три дерева кукубха. Если нырнуть у третьего, река унесет вас.

– Куда?

– Туда, куда вам надо.

– Мне надо быть человеком.

– Выпьете из нужного сосуда – может, и будете.

Леопард подходит к воде, пробует ее лапой.

– Холодная, черт возьми. Может, нырнете со мной?

– Но я не хочу рождаться заново.

– Почему?

– Вдруг превращусь в леопарда?

– Я не обиделся. Вы действительно хотите целую вечность стоять за стойкой?

– Не так уж это и плохо. Встречаешь старых знакомых.

– Ныряйте со мной.

– Вы доктор Рани в облике леопарда?

– Кто?

И ты рассказываешь ему о Рани, Сене, Стэнли, ДД, о коробке под кроватью. Леопард сидит на ветке и слушает, пока высоко в небе не всходит луна.

Леопард выгибает лапы; вот как ты сфотографировал бы его, если бы на твоей сломанной шее по-прежнему висел твой сломанный Nikon. Но камеры нет, и ты моргаешь, представляя, что фотографируешь.

Леопард кивает, встряхивает хвостом и прыгает в воду. И в эту минуту – в небе светит луна – ты осознаешь, что рассказывать тебе больше нечего, да и некому. Ты принимаешь это просто как факт, без радости или смятения.

И ныряешь в воду.

А нырнув, понимаешь три вещи.

Что яркий свет вынудит тебя открыть глаза шире. Что ты выберешь тот же напиток и он перенесет тебя в какое-то новое место. И что когда ты туда попадешь, ты забудешь все, о чем сказал выше.

Dramatis personae[100]100
  Действующие лица (лат.).


[Закрыть]
Список сокращенный

Демонам – без извинений

Малинда Альберт Кабалана (Маали Алмейда). Пропал, но не забыт. Должен раскрыть убийство. Свое убийство.

Живые – там, внизу

«Ловя твое имя, казнюсь я стыдом потаенным».

Родственники и соседи

Дилан Дхармендран (ДД). Запретная любовь всей жизни Маали.

Джаклин Ваираванатхан (Джаки). Вторая любовь всей жизни Маали, двоюродная сестра ДД.

Альберт Кабалана (Берти). Отец Маали. Отсутствующий предмет обиды.

Лакшми Алмейда (Лаки). Мать Маали. Присутствующий предмет обиды.

Министр Стэнли Дхармендран. Отец ДД, дядя Джаки. Единственный тамил в кабинете министров.

Полицейские и преступники

Заместитель суперинтенданта полиции Ранчагода. Ленивый коп. Причастный.

Детектив Кассим. Трудолюбивый коп. Недовольный.

Балал Аджит. Мусорщик. Профессиональный мясник.

Котту Нихал. Мусорщик. Вор.

Водила – перевозчик трупов. Незадачливый солдат.

Журналисты и их помощники-организаторы

Энди Макгоуэн. Внештатный корреспондент Newsweek.

Джонни Гилхули. Атташе по культуре в британском посольстве.

Боб Садворт. Репортер Associated Press (AP).

Иннокентий Эммануэл Кугараджа (Куга). Аферист, выдает себя за активиста.

Эльза Матанги. Активистка, выдает себя за аферистку.

Отель «Лео»

Рохан Чанг. Управляющий казино.

Яэль Менахем. Израильский кинопродюсер. Торговец оружием.

Голан Йорам. Израильский кинопродюсер. Торговец оружием.

Парень из Пакистана. Игрок из Карачи. Торговец оружием.

Чаминда Самаракун. Бармен. Жиголо.

Чудовища

Министр Сайрил Виджератне. Министр юстиции. Главарь бандитов.

Майор Раджа Удугампола. Глава СОГ.

Маска. Отец четверых детей. Палач, замучивший сотни человек.

Ясновидцы

Дядюшка Ворон. Заклинает духов. Накладывает проклятия.

Мальчишка-воробей. Беспризорный мальчик-калека.

Пузырь Коломбо

Кларанта де Мел. Управляющий галереей имени Лайонела Вендта. Тайный пассивный гей.

Радика Фернандо. Ведущая новостей, светская дама.

Бувенека Виджератне. Племянник министра юстиции (в чем признается неохотно).

Виран из магазина «Фуджи-Кодак». Внештатник, проявляет снимки.

Мертвые

В основном безымянные, в основном безобидные Помощники

Доктор Рани Шридхаран (ум. 1989). Преподавательница, активистка-тамилка, убита ТОТИ. Теперь Помощница.

Хи-Мен. Вышибала у врат Междумирья.

Моисей. Древний дух. Теперь охранник.

Вампиры

Сена Патхирана (ум. 1989). Марксист-организатор из Гампахи. Убит властями.

Мертвая юристка (ум. 1983). Погибла от рук разъяренной толпы в 1983-м. Одна из тысяч.

Мертвые студенты-инженеры (ум. 1982).

Убиты военными – за то, что подходили под описание.

Мертвые дети-солдаты (ум. 1989). Выпили яд, чтобы не воевать.

Старик-прета и девочка-прета (ум. 1984).

Погибли от взрыва бомбы, предназначенной не им.

Призраки

Мертвый атеист (ум. 1986). Убийство заказал его родной брат.

Мертвые собаки (ум. 1988). Автомобильная авария.

Не вошли в сводки.

Мертвый леопард (ум. 1985). Попал в капкан, расставленный на браконьера.

Мертвая французская туристка (ум. 1986). Жертва взрыва бомбы на борту самолета авиакомпании «Эйр Ланка».

Мертвый немецкий турист (ум. 1986). Жертва взрыва бомбы на борту самолета авиакомпании «Эйр Ланка».

Мертвый британский турист (ум. 1986). Жертва взрыва бомбы на борту самолета авиакомпании «Эйр Ланка».

Школьница-самоубийца (ум. 1986). Выпила пестицид, чтобы избавиться от издевательств.

Дама-самоубийца (ум. 1979). После того как ее бросил возлюбленный, спрыгнула с крыши. На железнодорожные пути.

Горбун-самоубийца (ум. 1712). Застрелился, чтобы избавиться от долгов.

Мертвые любовники (ум. 1948). Удавились, чтобы сбежать от родителей.

Демоны

Махакали, мертвый священник. Черное сердце вселенной. Но не всегда была такой плохой.

Мертвый телохранитель (ум. 1977). Телохранитель бывшего премьер-министра, погибшего от рук наемных убийц. Ныне – демон действующего премьер-министра.