Текст книги "Этот монстр мой (ЛП)"
Автор книги: Шалини Абейсекара
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 26 страниц)
Отпустив его мантию, она рассмеялась. Коротко, горько, так же отвратительно, как и он.
– Ты думаешь, ты лучше, чем остальные Тетрархи? Нет. Для них все люди – лишь расходный материал для соблюдения закона и процедур. А для тебя все – расходный материал, точка. Если закон заслуживает того, чтобы быть разрушенным, то и ты тоже – за то, что обращаешься со своими союзниками как с марионетками.
Он замер, когда она назвала себя его союзником, но она не дала ему вставить ни слова, когда его губы приоткрылись.
– Что ж, я быстро учусь, Тетрарх Кадра. Так что будь уверен: я усвоила всё, что ты пытался донести. – Она сделала ещё полшага вперёд, и они оказались на расстоянии одного дыхания. – Закон этой земли порочен. Те, кто его пишут – ещё хуже. Туллус – жестокий ублюдок. – Она отгибала пальцы, перечисляя уроки, прежде чем скомкать мантию, которую он накинул ей на плечи, и швырнуть её на землю. – А ты – худший из них всех, хавидский садист.
Дрожа от обиды и ярости, она вскочила на Каэлума. Но когда она развернулась, мужчина, наблюдавший за ней с выражением, которое подозрительно напоминало гордость, сделал нечто странное.
Он улыбнулся.
ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ
Она бродила по городу. Думала и пыталась не думать. Жизнь за пределами строгого графика Просителя казалась занятной и прекрасной штукой. Монеты, которые можно заработать, тысячи способов их потратить, всевозможные книги, одежды, еда и далёкие земли, которые казались совсем близкими под закатным солнцем, заставлявшим поверить, что возможно всё.
Может, ей стоило сбежать? Оставить позади месть и людей, видевших в ней лишь инструмент. Раньше эта мысль показалась бы предательством самой себя в юности, но теперь она была так ужасно, невыносимо устала. Может, то Падение уже не имеет значения, и ей следовало двигаться дальше, как советовала Цисуре? Может, тогда ей не грозило бы обвинение в злоупотреблении властью.
Голова гудела. Ей хотелось выпить весь запас ибеза в лавке Телмара.
Спустя несколько часов после неудачной попытки поесть, она прищурилась, глядя на Врата Башни. Буквы, высеченные на верхушке, расплывались в её подёрнутых влагой глазах.
– Это Врата Башни Фавран, – наконец пробормотал один из магов, стоявших в карауле, когда она в очередной раз приподнялась на цыпочки, пытаясь разобрать надпись.
Башня Кассанданы. Войдя внутрь, она пошла рядом с Каэлумом, пиная камешек по мощёной дорожке. Впереди Башня Фавран возвышалась как минимум на сто шестьдесят пять ярдов. Лозы и цветы собственнически обвивали внешние стены из оранжево-красного известняка. Винно-красные, они наполняли ночной ветерок ароматами вишни и мяты. Лепестки были точь-в-точь того же оттенка, что и алые одежды Кассанданы.
Услышав позади себя стук копыт, она обернулась и обнаружила саму Тетрарха; её тёмные волосы рассыпались по плечам. Увидев её, Кассандана, по-видимому, удивилась и спешилась.
– Проситель Сарай. – На её щеке мелькнула ямочка, когда она улыбнулась. – Что привело вас к моей башне?
Сарай поклонилась.
– Я любовалась цветами.
– Орхидеи Наии. Очень выносливые штучки. – Кассандана сорвала низко висящий цветок и протянула ей. – Я пробовала разные сорта, но ничто не растёт так хорошо, как эти красавицы.
– Они прекрасны. – Сарай с благоговением провела пальцем по мягким лепесткам. В Арсамее было не так много цветущих растений. – Есть ли причина для такого названия?
Глаза Кассанданы засияли. – Это старая сказка. Века назад, когда отношения между Ур Динье и островной нацией Кашьял были довольно скверными, жила-была одна кашьяльская рабыня-должница по имени Наия. – Она прислонилась к колонне у входа в свою башню. – Разумеется, Наия не испытывала особого восторга от рабства и однажды ночью сбежала. Но, как на то была воля богов, её приняли за героиню древнего пророчества – демонического властелина, посланного небесами, – и схватили охотники за головами.
Сарай присвистнула.
– И она сбежала от охотника?
– К сожалению, нет. И она обнаруживает, что наш охотник – сам и есть тот демон. Он знает, что нация, которая захватит Наию, превратит его в военное орудие, а он этого не хочет. Поэтому он решает её убить.
– Но ведь она не демонический властелин.
– Ах, но он в это не верит.
– Значит, он убивает её, и эти орхидеи вырастают из её крови? – предположила Сарай.
Кассандана одарила её укоризненным взглядом.
– Они влюбляются друг в друга.
Сарай поморщилась.
– Значит, это одна из тех историй.
– И самые первые цветы, которые он ей принёс, были именно такими, – продолжила Кассандана, невозмутимо. – Отсюда и название.
Сарай оттащила Каэлума, который пытался полакомиться орхидеями.
– А что случилось с пророчеством?
– Это уже совсем другая, куда более длинная история. – Тетрарх рассмеялась, а затем небрежно добавила: – Я давно хотела с тобой познакомиться.
– Для меня честь, Тетрарх Кассандана.
– Если быть точнее, я хотела встретиться с тем Просителем, за голову которого Гильдия Металлов только что назначила внутреннюю награду.
Лёгкость их беседы мгновенно сменилась вибрирующим напряжением. Смешливая рассказчица исчезла, уступив место Тетрарху с глазами цвета стали – такой же беспощадной, как и остальные члены Тетрархии.
– Что вы имеете в виду? – прошептала Сарай.
– Любой гильдиец, который отделит твою голову от тела, получит щедрое вознаграждение.
Ноги Сарай подогнулись бы, если бы она не держалась за поводья Каэлума.
– Понимаю. – Голос её не дрогнул. Нервы словно прижгли калёным железом. – Я нарушила закон. У всего есть цена.
– Я не стану комментировать, стоило ли тебе материализовать ту память, но факт остаётся фактом: закон тебя больше не защитит. – Взгляд Кассанданы опустился на синяки, оставленные Туллусом на шее Сарай, и её лицо стало непроницаемым. – Но я могу.
– Я не понимаю.
– В Киртуле есть Трибун, который ищет писца. Я могу вывезти тебя из города сегодня ночью. Никто тебя не найдёт. За пределами Эдессы Гильдия Металлов не знает, как ты выглядишь. Ты сейчас в опасных водах, и я не хочу смотреть, как ты тонешь. Ты проявила силу на Облачении, выступив против Кадры.
– С тех пор у меня не было ни минуты покоя. – Плечи Сарай поникли. – Он добился своего. Теперь он избавится от меня так или иначе.
– Если бы Кадра хотел от тебя избавиться, у него было предостаточно шансов ещё на Облачении, – буднично заметила Кассандана. – Но он приложил экстраординарные усилия, чтобы удержать тебя рядом, и я не единственная, кто это заметил.
– Я сделала себя полезной, и свою роль я выполнила.
– Ты живёшь у него. Он едва выпускает тебя из виду. В его Квартале поговаривают, что он души в тебе не чает. Это не поведение человека, который не хочет твоего присутствия. Возможно, ты знаешь его лучше меня, но за всю нашу карьеру я никогда не видела, чтобы он хоть к кому-то проявлял симпатию. Ни к кому, кроме тебя.
Я не могу этого слышать.
– Поверьте мне, Тетрарх Кассандана. Ему всё равно.
Лунный свет упал на лицо Кассанданы, высветив напряжённые морщины у неё на лбу.
– Проситель Сарай, вчера вечером, во время нашей трёхнедельной встречи Тетрархии, Хельвус приходил к нам обсуждать тебя. Он жаловался на то, что его просканировали без согласия. – Кассандана выглядела уставшей, когда Сарай вздрогнула. – Не говори мне, правда это или нет. Суть нашего решения сводилась к тому, что против тебя откроют расследование о злоупотреблении властью. Хельвус – влиятельный бизнесмен. Тебя бы вызвали перед нами четырьмя, и один из твоих коллег подверг бы тебя сканированию. Если бы ты оказалась виновна, тебя бы не просто лишили должности, но и изгнали из Эдессы, как минимум на год отправив на рудники, – мрачно закончила она. – А спустя всего несколько часов Хельвус умер.
Дыхание Сарай перехватило, когда осознание ударило её с силой молота.
– Но ведь Хельвуса убила Адмия.
– Буря закончилась много часов назад. В небе не было ни облачка. Но мои люди докладывают, что молния – всего одна – взялась ниоткуда и разнесла дом Адмии в щепки.
Сарай похолодела, вспомнив неистовую мощь Кадры. Конечно. Это объясняло, почему молния ударила точно в скутумы Адмии. Он знал, что они взорвутся, и знал, что Адмия пойдёт на Хельвуса. Он с самого начала знал о железной пыли. Скрывал ли он это от публики, потому что не знал, кто ещё является клиентом Хельвуса?
Кассандана вздохнула. – Адмия была непопулярна, но это не меняет того, что она была женщиной со своими мечтами и мужем, которого глубоко любила. А теперь ей грозит Вызов.
– Я пыталась, – голос Сарай охрип. – Я хотела добраться до Хельвуса вовремя, чтобы остановить её. – Она поняла, что Кадра дал Адмии фору. – Я не знала, пока не стало слишком поздно.
– Проситель Сарай, тебе здесь не место, – мягко сказала Кассандана. – Я поняла это, когда увидела, как ты дрогнула, пытаясь сжечь того человека на Облачении. Чем дольше ты остаёшься, тем больше частей себя ты будешь терять. Кадра ведёт опасную игру, и по какой-то причине он сделал тебя её центром. Спасай себя. Гнев Гильдии Металлов утихнет, если у них не будет цели.
Поражённая, Сарай уставилась в землю. Она права. Оставаться здесь, перед лицом обвинений в злоупотреблении властью, было глупостью, а она уже и так вкусила от этого плода слишком много.
Она никогда не считала себя способной на трусость. Но сейчас она не хотела ничего, кроме как оставить «девочку из Сидранской башни» в прошлом, бросить юг Ур Динье на произвол судьбы со скутумами, которые их погубят, и отбросить мужчину, который лишь пытался ею воспользоваться.
Видя её молчание, лицо Кассанданы напряглось. – Воспользуйся этим шансом. Я бы не хотела видеть смерть ещё одного Просителя.
Вот оно. Каждый раз, когда она хотела уйти, всё сводилось к этому.
– Вы… – она глубоко вдохнула. – Тетрарх Кассандана, вы хотите сказать, что смерти Просителей не были самоубийствами?
Что-то подозрительно похожее на страх промелькнуло на лице Тетрарха. – Ничто не удерживает тебя здесь.
– Вы правы, – слёзы затуманили её взгляд. – Но я не могу сидеть сложа руки, когда знаю, что кто-то вот-вот пострадает. Хотела бы я быть такой же практичной, как вы, и игнорировать всё, сосредоточившись лишь на себе. Моя жизнь была бы намного проще. Но я не знаю, как. Тысячи жизней были и будут разрушены Гильдией Металлов. Я не могу позволить этому продолжаться. Если есть хоть шанс выиграть этот суд, я обязана попытаться.
– Шансов нет, Проситель Сарай. – В этом замечании сквозила безысходность. – Не с этими людьми. Только смерть.
Она кивнула.
– Мне знакомы такие шансы, Тетрарх Кассандана.
– Тогда, если они когда-нибудь покажутся тебе слишком велики, приходи ко мне. – Женщина выглядела сурово. – Моё предложение остаётся в силе.
Если она уйдёт, всё будет окончательно потеряно.
– Спасибо.
ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ
Сарай проснулась и нашла записку от Кадры: он просил встретиться в его кабинете на станции стражи, а снаружи заграждений Аоранской башни её уже ждал Гайус, чтобы сопроводить.
Спешившись у станции, она проигнорировала перешёптывания стражников – по-видимому, все были в курсе назначенной награды. Вместо того чтобы проявить такт и смутиться, группа людей на её пути восприняла её суровый взгляд как приглашение окружить её. Большинство из них были знакомыми лицами – теми, кто полтора месяца игнорировал её и смотрел на то, как Туллус душит её, словно на занимательное представление.
Сарай скрестила руки на груди. – Да?
Гайус занервничал от ядовитых ноток в её голосе. – Позволь мне проводить тебя к…
– Неплохо вчера получилось, – вставила какая-то женщина. – А я думала, ты коррумпированная.
– Полутора месяцев испытаний не хватило, чтобы доказать обратное?
Она пожала плечами. – Нам нужно было понять, из чего ты сделана. Многие пытались войти в доверие к Тетрарху Кадре, чтобы шпионить за ним.
Сарай не стала упоминать, что и сама согласилась на то же самое. – Значит, смотреть, как Туллус меня душит, было лучшим способом выяснить, шпионка я или нет?
Женщина скривилась, словно проглотила лимон.
– Прошу прощения. – Гайус одарил Сарай примиряющей улыбкой. – Нам стоит поторопиться к Тетрарху…
– И всё же, Тетрарх Кадра должен тебе доверять, раз решил оставить тебя здесь на постоянной основе, – перебил другой стражник.
Её глаза сузились. – На постоянной?
– Работать в его кабинете время от времени, как и он сам. Мы всё гадали, зачем он каждый день таскал тебя по рынкам.
Желваки на щеках Сарай заходили. – «Таскал меня», – повторила она ровным голосом.
– Ты разобрала полугодовую норму дел за шесть недель, – беззаботно продолжал стражник. – Это что-то с чем-то.
Улыбка, которую Сарай подарила Гайусу, была оскалом. – Ещё бы.
Гайус поспешно втолкнул её в здание станции. Проведя её по коридору с мраморным полом, граничащему с внутренним двором, он указал на дверь в самом конце.
– Это кабинет Тетрарха Кадры. Нам придётся снести пару стен, чтобы построить твой. Пока ты в безопасности, работать будешь в основном там.
– Как он справлялся до моего появления?
– После судов он запирался внутри, чтобы записывать решения до позднего вечера. Почти не спал. – Гайус покачал головой. – Не знаю, как он это выносил.
Она тоже не знала. Его трудоголизм был бесчеловечным. Она склонила голову набок. – Ты знаешь Кадру восемь лет?
– Более-менее. А что?
– Хорошо. Ты можешь прояснить один момент. Сколько ещё попыток удушения меня ждёт в будущем?
Он побледнел. – Проситель Сарай, Тетрарх Кадра не планировал, что Тетрарх Т…
– Не считая Туллуса, я ещё не забыла Энниуса, – отрезала она, и он умолк. – Когда я стала Просителем, я не договаривалась о том, что буду сжигать людей заживо. Или что выполню полугодовую работу за шесть недель. Есть ли причина, по которой Кадра пытается меня убить?
– Я уверен, он просто хочет убедиться, что ты наберёшься опыта в самых разных…
– Удушениях? Уроках по тому, как пытать человека?
Гайус благоразумно воздержался от дальнейших комментариев. Он провёл её через лабиринт коридоров, указывая на койки, где стражники отдыхали между сменами, на хорошо укомплектованную кладовую и бочонки с вином, которые, судя по всему, пользовались спросом. Нарезая полоски копчёного мяса, он продолжал сыпать информацией, перескакивая с одного на другое: от состояния дел в Квартале Кадры – в целом спокойного – к новым подробностям злодеяний Хельвуса.
– Ты сделала много хорошего, – заверил он её. – Мы годами пытались засадить Хельвуса, но Тетрарх Туллус вечно вытаскивал его. Его репутация наконец-то пошатнулась благодаря тому, что ты материализовала ту память. – Он одарил её одобрительным взглядом. – Даже Тетрарх Туллус не может замять обвинение в убийстве после такого.
Она приняла кусочек мяса. – Туллус заминает обвинения в убийстве?
– О да. Придумывает какие-нибудь смягчающие обстоятельства, и богатенький отпрыск снова на свободе. Нет ни одного человека с деньгами, который не стремился бы заручиться его покровительством. – Гайус нахмурился. – Разве Тетрарх Кадра тебе не рассказывал?
– Не рассказывал, – медленно произнесла она. – У Кадры есть любимчики?
– Никогда. Он вещь в себе, закрытая книга… если только речь не идёт о тебе.
Она замерла с куском мяса во рту. – Что это должно означать?
Гайус округлил глаза. – Ты живёшь в Аоранской башне.
– Нет ничего захватывающего в том, что я допущена в интерьеры его башни.
– Запретное всегда манит, – настаивал он. – Никто из нас и представить не мог, что Тетрарх проявит интерес к…
– Честно говоря, меня тошнит от того, сколько вы все сплетничаете, – она впилась в него тяжёлым взглядом. – Полугодовая норма дел за шесть недель, и вы думаете, у меня есть время трахаться с ним?
Смущённый Гайус вскинул руки в знак капитуляции. – Мы предположили…
– Вы ошиблись в предположениях. – Всё это ничего не значило. Кадра доказал это вчера.
Гайус свернул за угол знакомого коридора, и она поняла, что они вернулись туда, откуда начали. Водяные часы у колонн капали медленно. Рассвет был лишь неясным предчувствием в чернильном небе.
Дрожь тревоги змеёй скользнула по её позвоночнику. Дверь кабинета Кадры высилась в конце коридора, как пасть волка, готовая захлопнуться. Она сглотнула, вспоминая все не самые лестные эпитеты, которыми наградила его у Хельвуса. Боги, она назвала его хавидским садистом.
Совершенно не замечая её смятения, Гайус ухмыльнулся. – Так мы прощены за вчерашнее?
Потребовалось время, чтобы смысл его слов дошёл до неё, но когда это случилось, она одарила Гайуса таким взглядом, что тот отшатнулся. Потянув воротник вниз, она продемонстрировала ему багрово-фиолетовые полосы, кольцом опоясывающие шею от хватки Туллуса.
Скулы Гайуса залились краской. Он уставился во внутренний двор, затем на плиточный пол, словно любой из них мог подсказать, что сказать.
– Игры, тесты… ваш Тетрарх может высоко их ценить, но я – нет, – её голос был ледяным. – Человеческой жизнью, человеческим достоинством нельзя играть.
Она оставила его там, с застывшим на губах извинением. Страх наполнял её по мере того, как она сокращала расстояние до кабинета Кадры. Её стук прозвучал слишком громко в тишине коридора.
– Войди, – его голос разрезал её хрупкую уверенность, словно лезвие.
Стуча каблуками по плитке, она закрыла за собой дверь. Кадра, сидевший за столом, поднял голову. Его кабинет был ещё проще, чем кабинет в Аоранской башне. Свитки пергамента теснились на узких полках вдоль стен. Свет проникал сквозь окно во всю стену, занимавшее левую часть комнаты. Через него она видела часть коридора и поняла, что он видел её разговор с Гайусом.
Она избегала смотреть ему в глаза.
– Я знаю о награде. Полагаю, мне велено прятаться здесь, пока не пройдут суд над Адмией и разбирательство по поводу скутумов?
Он склонил голову.
– Если хочешь.
– Не хочу. – Она не могла работать в этом тесном пространстве вместе с ним, где он мог видеть слишком глубоко и причинять ей ещё больше боли. – Я предпочла бы работать в Зале Архивов.
Его глубокий взгляд искал встречи с её глазами. Она с упорным упрямством разглядывала пол.
– Почему? – наконец спросил он.
– Децимус и архивариус в Зале Архивов твердили, что Йовиан проводил там почти каждую ночь. Он что-то искал, и, учитывая, что его убили за знания о дефектных скутумах, он явно нашёл это менее противозаконными методами, чем я.
– И его доказательства могли бы помочь тебе на суде. – Кадра выглядел задумчивым. – Если только они не исчезли.
– Вряд ли. Йовиан знал, что умрёт. Он не поленился вернуться домой, чтобы закрасить стены модраем, и писал письма на урдише, хотя на юге мало кто умеет на нём даже говорить, не то что читать. Он наверняка спрятал свои доказательства. Я найду их.
– Хорошая работа, – одобрительно сказал Кадра, и она подавила вспышку удовольствия. – Но ты всё ещё не ответила, почему.
– Почему я не хочу работать здесь с вами? – она притворилась, что задумалась. – Я бы хотела сохранить свою шею на плечах.
Его виски слегка напряглись.
– Это из-за того, что я «хавидский садист»?
У неё перехватило дыхание от того, как он превратил это грязное ругательство во что-то тёмное и элегантное.
– Я могу работать в Зале Архивов или нет? – она подалась вперёд, упёршись руками в стол, прежде чем осознала свою ошибку. Слишком близко.
Глаза Кадры сузились, фиксируясь на точке под её подбородком, и она поняла, что не поправила воротник. Вена на его виске вздулась, когда он начал изучать синяки.
– Я обвиню его в нападении, – каждое его слово было твёрдым, как гранит.
Истина. Она фыркнула.
– Зачем? Вы сами вызвали туда Туллуса. Вы… – она осеклась, прежде чем снова проклясть его. – Вы знали, что он жесток.
Плечи Кадры напряглись.
– Он не должен был к тебе прикасаться.
– И всегда ли всё идёт так, как вы планируете, Тетрарх Кадра? – удовлетворение наполнило её, когда его челюсть сжалась. – Так что не стоит утруждаться, ведь этого бы не случилось, если бы вы…
– Меня не всегда будет рядом, – черты лица Кадры стали отстранёнными. – На этой работе ты столкнёшься с сотнями таких, как Туллус, вплоть до дипломатических чиновников, которые будут ожидать от тебя услуг ради «сохранения мира». Я могу защитить тебя от самого худшего, но я не буду рядом каждый раз.
– Я знаю, чёрт возьми! Я знаю, что вчера вы устроили тот удар. Вы более чем выполнили свою часть сделки. Я злюсь не потому, что вы не спасли меня от Туллуса!
– Тогда из-за чего?
Проклятье, он даже не отрицал, что только что спровоцировал смерти двух Глав Гильдий.
– Как я должна работать с вами, если вы ничего мне не даёте?
Напряжение на его лице ослабло, словно она сказала нечто совершенно сбивающее с толку.
– Если бы вчера вы сказали мне, что Аэлиус и Туллус уже в пути, я бы поступила точно так же, но действовала бы быстрее или лучше подготовилась, взяв скутум из дома Адмии в качестве доказательства. Вы скрываете, вы запутываете, вы управляете всеми, как марионетками, и вы не понимаете, почему я не могу с вами работать? Кадра, вы видите во мне лишь инструмент.
– Никогда, – прорычал он сквозь зубы, и она замерла. Ледяная интенсивность этого слова подсказала ей, что он пытался отвести ей именно такую роль. И что он потерпел неудачу.
– Ни разу, – повторил он.
Истина. Она вдруг почувствовала странную лёгкость.
– Я поняла, – пробормотала она. Хотя на самом деле ничего она не поняла. Никогда ещё она не была в таком замешательстве.
Взгляд Кадры опустился на её шею. Пробормотав что-то, подозрительно похожее на проклятие, он взял край её воротника и бережно прикрыл им синяки.
– Работай в Зале Архивов, если должна, но проследи, чтобы тебя осмотрел целитель, – его голос понизился до глухого рычания. – Понятно?
– Понятно, – прошептала она, и он кивнул, его кончики пальцев на мгновение коснулись её челюсти.
Голод, похожий на бросок змеи, нахлынул на неё с такой скоростью, что, казалось, она вот-вот выпрыгнет из собственной кожи. Вспыхнув, она вцепилась в дверную ручку, чтобы не потерять равновесие. Его рука опустилась на стол, а в глазах, изучавших её лицо, зажглась пугающая интенсивность.
Она отвела взгляд.
– Я пойду. Не нужно никаких обвинений в нападении. Постарайтесь не развязать гражданскую войну в Тетрархии, пока меня не будет.
– Хорошо, – тихо ответил он.
Повернув ручку, она выбежала из его кабинета и остановилась у конюшен станции, чтобы сделать несколько медленных, успокаивающих вдохов. Её пронзила тоска при воспоминании о том, как его пальцы коснулись её челюсти, и о его явной ярости из-за её синяков. Он убил двух Глав Гильдий, чтобы защитить её.
Боги, помогите мне. Возможно, дело было не в том, что ему было всё равно. Возможно, только возможно, в своей одинаково закрытой манере они оба заботились друг о друге слишком сильно.
