Текст книги "Этот монстр мой (ЛП)"
Автор книги: Шалини Абейсекара
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 26 страниц)
– Помоги мне, – прошептала Сарай. – Я… я неравнодушна к монстру. Я не осудила его, хотя знаю, что Тетрархия жаждет найти хоть какую-то трещину в его броне. Я даже не знаю, можно ли доверять моим воспоминаниям, – её голос дрогнул, – или я настолько полна гнева, что исказила всё вокруг.
Его безумные глаза, казалось, спрашивали, есть ли что-то плохое в самой ярости.
– Большинство сказали бы, что есть. Она поглощает тебя целиком, если слишком долго смотреть в её бездну.
Исправитель Ошибок. Эта мысль внезапно ворвалась ей в голову. Один из древнейших титулов Гнева, происходящий из легенды в Кодексах, которая гласила, что некогда он был Лордом Справедливости. Дав человечеству законы, чтобы помочь им служить друг другу, он стал ожесточённым и разочарованным, когда люди использовали эти же законы для развязывания войн и оправдания зверств. Спустя десятки тысячелетий Справедливость сошла с ума, породив Гнев. Лишь одно из его прежних имён осталось: Исправитель Ошибок. Там, где Справедливость потерпела крах, Гнев исправлял то, на что у закона не хватало мужества.
Ярость, но с мужеством и сдержанностью. Эти слова мягко легли в её сознании. Она сделала неровный вдох, слёзы катились по щекам. Боги никогда не говорили с ней. Не так, как они, судя по всему, говорят с клириками. Но пока она склонялась перед богом гнева, и тишина стирала её смятение, она подумала, что, возможно, они не оставили её окончательно.
ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ
Громкий стук в дверь заставил её проснуться.
Выбравшись из постели, Сарай мельком взглянула в окно. Он рано. Луны едва достигли зенита. Её глаза были опухшими, смятение всё ещё было свежим. Она активировала «нихумб» и «зосту», прежде чем отодвинуть засов.
Взгляд Кадры упал на неё и задержался.
– Мы начинаем раньше обычного? – спросила она, глядя на дальнюю стену.
Секундная пауза. – Кто-то причинил тебе боль? – Она в удивлении подняла голову, и его глаза сузились. – Снова Проситель Туллуса?
Сарай боролась с желанием предложить ему подойти к зеркалу. – Зачем я тебе понадобилась? – Она замерла, заметив следы копоти на его мантии. – Была стычка?
Что-то мелькнуло на его лице. – Дом одного из Глав Гильдии.
– Я сейчас спущусь.
На мгновение он заколебался, словно хотел сказать что-то ещё. Мрачные складки залегли у уголков его рта. Затем он ушёл.
Онемев, она поспешно умылась и присоединилась к нему. Их лошади разбрызгивали грязь, пробираясь по улицам. Если только Проситель не обладал талантом к вызову молний или огня, он мало что мог сделать после подобного бедствия, разве что помогать стражникам в спасательных работах. Должно быть, всё очень серьёзно, если он нуждается в её присутствии.
Она почувствовала запах бойни прежде, чем увидела её.
Воздух стал густым и едким, дым застилал дома, словно низкий туман. Масштабы разрушений указывали на катастрофу куда страшнее той, что произошла на окраине девять дней назад. На полпути к улице Кадра спешился и привязал коней, дав понять, что дальше они пойдут пешком. Закрыв нос и рот рукавом, она последовала за ним, вглядываясь в дымовую завесу. Воздух изменился. Сердце ушло в пятки.
Перед ними лежали руины великолепного особняка. Пламя ревело на каждом этаже, несмотря на цепочки стражников, которые, стоя на крышах соседних домов, забрасывали его вёдрами с водой и песком. Сусальное золото кружилось в море летящих искр. Колонна с верхнего этажа опасно покачнулась, затем пробила два перекрытия и с грохотом рухнула на землю – роскошь превращалась в прах.
Покрытый сажей стражник издал стон облегчения, увидев Кадру. – Он здесь! – взревел он поверх треска пламени.
Остальные поспешно спустились с крыш, подальше от дома. Кадра выставил руку перед собой, заставляя Сарай встать за его спину.
– Не дыши слишком глубоко, – предупредил он.
Он поднял ладонь, черты его лица напряглись. Пламя на верхних этажах дрогнуло, его тонкие языки потянулись к нему. Он сделал то же самое другой рукой, и огонь на первом этаже жадно потянулся в его сторону. Медленно, тщательно он сжал каждую протянутую ладонь, притягивая стихию к себе. Огонь повиновался, перекидываясь с дерева и обивки мебели, чтобы подняться перед ним стеной высотой в целый дом.
Дыхание Сарай вырывалось прерывистыми рывками. Несколько стражников в страхе отпрянули, когда воздух искривился от чёрного яда. Кадра не дрогнул. Только плотно сжатые челюсти выдавали, чего ему это стоит. Он давил вниз и в стороны, пока огненная стена не разделилась на несколько красных столбов, потеряв свою силу. Соединив руки в устойчивом жесте, он повернулся к стражникам и кивнул. Выглядя такими же ошеломлёнными, как, вероятно, и она сама, они побрели обратно к своим вёдрам; вода плескалась, когда они принялись заливать остатки пламени. Она последовала их примеру, зажмурившись от едкого дыма. Воздух визжал и шипел. Через несколько минут всё было потушено.
Кадра опустил руки. – Следите за углями на верхних этажах, – напомнил он стражникам, прежде чем повернуться к ней.
Кровь зашумела у неё в ушах.
– Теперь я понимаю, почему вы Тетрарх, – сказала она, не подумав.
Его брови приподнялись.
– Раньше не понимали?
– Это было… – она запнулась. – Вы пугаете. Чей это дом?
– Главы Гильдии Зерна Адмии.
Она застыла, вспомнив женщину с острыми чертами лица на приёме у Аэлиуса. Была ли она внутри, когда случился удар?
– Этот пожар должен был бушевать часами. Почему нас не вызвали раньше?
Что-то скользнуло в глазах Кадры. Прежде чем он успел ответить, стражник позвал его, указывая на участок дерева, готовый вспыхнуть на верхнем этаже. Сарай осторожно пробиралась через груды толстых фульгуритов, разбросанных среди обломков, туда, где на корточках сидел целитель в сером плаще с задумчивым выражением лица.
– Вы нашли жертв? – крикнула она.
Выражение их лица прояснилось, стоило им заметить её мантию.
– Только его. – Они указали на чёрный силуэт у своих ног.
Мудрость и Гнев. Она вздрогнула.
Оторвав полоску ткани от своих перевязочных материалов, целитель намочил её и протянул ей.
– Оберните вокруг носа и рта. Это лучшая защита от ожогов пищевода, что у нас есть. Этот удар был очень сильным.
– Нам сообщили только час назад.
Целитель фыркнул.
– Вероятно, потому, что все – от соседей до их собственных слуг – считали, что так им и надо. Адмия и её муж, – они многозначительно покосились на труп у своих ног, – не пользовались любовью. В смысле, вам повезло бы, если бы вы дождались от неё хоть какого-то урожая в неурожайный год. Она питалась досыта, даже если это означало, что остальная часть Ур Динье голодала.
И теперь она платила по счетам. С большим трудом Сарай отвела взгляд от мужа Адмии, чей рот застыл в безмолвном крике ужаса. Совсем как у Энниуса.
– Где Адмия?
– Не нашли. – Целитель ухватил окоченевшие вытянутые руки мертвеца и поволок его к носилкам, не обращая внимания на то, как плоть цепляется за обломки. – Подумать только, при всём том, что она получила от богов, у неё всё равно не было веры! Удивительно, что в её дом не ударило раньше.
Сарай прикусила язык, чтобы не озвучить всё, что она думала по поводу такого объяснения. Обходя завалы, она помогала стражникам Кадры искать хозяйку дома. Глаза щипало от дыма, но она заметила отблеск металла. Скутум. Подойдя ближе, она уставилась на находку. Скутум-фульгур Адмии разорвало изнутри, расплавленная сталь стекала по бокам. Внутри стержня лежала какая-то масса, искры всё ещё шипели в ней. Она отпрянула как раз в тот момент, когда из-за угла показался вспотевший Гайус.
– А вот и последний, – пробормотал он, завидев стержень. – Все четыре взорвались. Отлично. – Подняв толстый кусок фульгурита, он осторожно потыкал им в скутум, ругаясь из-за снопа искр. – Гнев и проклятое Разрушение, из всех мест, куда могла ударить молния, почему именно в стержни?
– Молния ударила в скуты? Не в дом? – Она заметила скрученный кусок железа, который выглядел как остатки шпиля. – Даже не в шпиль?
– Так говорят свидетели. – Он указал на группу зевак.
Подойдя к ним, она обнаружила измотанного стражника, который пытался помешать пожилому мужчине копаться в руинах. Пообещав старику аурей за информацию, она отвела его в сторону.
– Вы были свидетелем удара?
– Конечно, – задрожал он. – Была вспышка. Через несколько секунд её дом взорвался. Лорд Фортуна сегодня был громогласен. Удар был направлен прямо в неё. Туда ей и дорога.
– Как выглядела вспышка? Она ударила прямо в дом?
– Нет, ударила во все четыре скутума снаружи. – Он выглядел недоверчивым. – Сколько же у них было веры, если ни один скутум не смог их защитить?
Почему молния не ударила в шпиль? – «Вы видели Адмию?»
Он усмехнулся:
– Конечно. Кричала на всю улицу, что порвёт Хельвуса на британский флаг.
Её подозрения сложились в единую картину. Хельвус, скутумы и его слова в ту ночь, когда он подстроил смерть Йовиана под самоубийство: «Всё, что угрожает скутам, угрожает нам и угрожает нашим клиентам».
Вложив в руки старика аурей, она вернулась к скутумам Адмии. Каждый из них был деформирован, плоские головки стержней разорваны, обнажая порошок внутри. Одно дело – расплавиться от жара, но эти скутумы взорвались.
Скутум перед ней качнулся и с глухим стуком упал на землю. Сарай замерла, когда порошок высыпался наружу. Красновато-коричневый, он искрился в воздухе, и сердце её ушло в пятки. Железная пыль. Дрожь пробежала по всему телу, ноги стали ватными. Почти каждый в Арсамее держал под рукой немного железной пыли на случай, если дрова будут слишком сырыми, или для праздничных костров. Потому что она была крайне горючей.
Это были не боги. Это был Хельвус.
Ещё больше пыли высыпалось из упавшего скутума, крупицы подхватывал ветер. Сарай отшатнулась. Если хоть одна искра попадёт на малейший уголёк, весь дом снова вспыхнет. Она не стала раздумывать. Обогнув руины с тыльной стороны, она сорвала ткань с носа и рта.
– Уходите! Вам всем нужно убираться отсюда! – закричала она, подбегая к тому месту, где Кадра разговаривал с целителем. – Нужно всех эвакуировать! – прохрипела она, чувствуя, как саднит горло. Воротник душил её, как удавка, мантии стало слишком много в этом удушающем зное. – Это место может взорваться снова.
– Покажи мне.
– У нас нет времени! В скутумах железная пыль! Она может вспыхнуть в любую секунду!
Он не медлил ни секунды, его голос прорезал шум толпы, словно топор палача:
– Покинуть территорию. Я хочу, чтобы все отошли на расстояние трёх домов, – приказал он.
Целитель вытянулся по стойке смирно, потащив тело мужа Адмии к ближайшей лошади. Стражники сгоняли зевак прочь, делая последний обход руин.
Кадра повернулся к ней, его лицо стало непроницаемым.
– Сарай…
– Мне нужно добраться до Хельвуса, – выпалила она без предисловий. – Каждый скутум здесь был набит до краёв железной пылью. Все только и твердили о вере и о том, что Адмия, должно быть, дразнила богов, раз заслужила это, но скутумы были неисправны! – Даже от этих слов перехватило дыхание. – Хельвус в опасности. Адмия только что потеряла мужа. Это мотив, а времени на подготовку у неё было предостаточно.
– Я не могу уйти, пока здесь сохраняется опасность. Хельвус, скорее всего, уже мёртв. – Он наклонил голову набок, и в его глазах блеснуло что-то зловещее. – Для тебя же будет лучше, если он мёртв.
Эти слова эхом отдавались в её голове. На долю секунды, отвратительную и долгую, она подумала о том, чтобы оставить всё как есть. Хельвус – не та потеря, о которой стоит горевать.
– Это не имеет значения, – пот застилал ей глаза. – Если он умрёт, всё зло, что он совершил, останется неизвестным и безнаказанным.
– Значит, ты спасёшь его, чтобы затем погубить, – на его лице промелькнула тень усмешки. – Как пожелаешь. Он живёт в четырёх кварталах к северу. Но… – он выглядел мрачнее, чем когда-либо, – ты сама по себе.
– Я знаю.
В нём чувствовалось напряжение, та же нерешительность, что она видела сегодня утром. Она беспокойно переминалась с ноги на ногу, понимая, что он собирается поджечь дом Адмии и сдержать взрывы, пока железная пыль не выгорит дотла.
Она не встретилась с ним взглядом. – Будь осторожен.
На мгновение показалось, что Кадра вот-вот скажет то, что, судя по всему, тяжёлым грузом лежало у него на душе. Но он лишь коротко кивнул. Сарай вскочила на Каэлума и, бросив последний взгляд на разбредающихся стражников и безумца, стоящего перед домом смерти, поскакала на север так, словно за ней гнались все десять кругов ада.
Она считала улицы. Пожалуйста, пусть я успею. Леденящий кровь женский крик донёсся до неё как раз в тот момент, когда она свернула на четвёртую. Ей не пришлось гадать, где дом Хельвуса. Здание размерами соперничало с башней Аэлиуса, и Хельвус счёл уместным позолотить всё, вплоть до дверных ручек, превратив особняк в несуразный золотой слиток.
Стражники Кадры уже были у запертых ворот, с силой обрушивая топоры на решётку. Как они оказались здесь так быстро? Вопрос стал неважен, когда раздался ещё один крик, на этот раз мужской, сопровождаемый звуком, похожим на взрыв. После нескольких ударов ворота поддались. Она влетела внутрь и замерла, когда знакомый удушливый запах ударил ей в ноздри. Кровь.
Хельвус лежал в углу атриума, а пятно алой крови вокруг него всё расширялось. То, что пронзило его, уничтожило левую половину торса, внутренности были вывернуты наружу. Сарай похолодела. Целитель мог восстановить раздавленные органы, но не мог вырастить заново те, что были уничтожены. Адмия отомстила.
Она повернула голову на новый крик. Покрытая сажей женщина, с ожогами, покрывавшими половину торса, отбивалась от стражников Кадры. Сердце Сарай упало. Адмия.
– Проситель Сарай. – Целитель в сером плаще поманил её. – Она в некотором роде в сознании, если вы готовы просканировать её, чтобы восстановить события. Не могу гарантировать, что она не потеряет сознание, как только я начну.
– Конечно, я… – она осеклась, бросив взгляд на тело Хельвуса.
Адмия совершила убийство. И Хельвус, со всеми его преступлениями, был жертвой. И всё же, если он знал, что скутумы Адмии были неисправны, или – что ещё хуже – если неисправны были не только они, то в опасности могли быть и другие.
Пот струился по вискам Сарай. Это была ужасная затея. Она уже один раз сканировала его и едва не поплатилась. Но если он умрёт, никто не узнает правды.
Мудрость, помоги мне. Она опустилась на колени рядом с Хельвусом.
– Он в сознании?
Целитель выглядел озадаченным.
– Ну… да, но он долго не протянет.
Она глубоко вздохнула. Запах тёплого железа был повсюду, вытягивая наружу воспоминания, которые слишком настойчиво рвались в сознание. Хельвус приоткрыл глаза, подёрнутые пеленой боли.
Он слабо нахмурился, глядя на неё.
– Я… умру? – прохрипел он, и кровь хлынула у него изо рта.
Сглотнув, она вытерла кровоточащим большим пальцем лоб.
– Мне действительно жаль, – прошептала она, обхватывая его голову руками. И нырнула в чужой разум.
Мир окрасился в багровый цвет. Библиотека разума Хельвуса была в полном хаосе. Книги и страницы зависли в воздухе, распадаясь на фрагменты образов, которые дрожали от её прикосновений. Она пробиралась сквозь это нагромождение, пока не увидела образ скутума. Стоило ей коснуться его, как всё растворилось.
– Стержень будет состоять из двух частей. Стальная гильза и сердечник, – вещал Хельвус перед сотнями собравшихся членов Гильдии Металлов. – Вы изготовите гильзу, и, ради всего святого, наносите руны правильно. У меня есть другая группа, которая делает сердечники в Киртуле.
Сухопарый мужчина поднял руку:
– Прошу прощения, Глава Гильдии, но не было бы быстрее, если бы мы сами делали и собирали обе части здесь?
Хельвус пересёк зал, направляясь к рабочему.
– Я плачу тебе за то, чтобы ты работал, а не думал. – Он замахнулся, чтобы дать пощёчину, но передумал – проклятый мужик был слишком высоким, – и врезал ему кулаком в живот. Мужчина согнулся пополам с удовлетворительным писком, остальные занервничали и заерзали.
Железная пыль была гораздо дешевле стали. Его Гильдия сделает так, как велено. Каждый на юге купит его скутумы, не зная о пылевом сердечнике, и эти двое позаботятся об остальном.
Сарай с хрипом вырвалась из разума Хельвуса. Его дыхание стало хриплым, кровь фонтаном била из дыры в боку. Ей было всё равно.
Как ты мог? Она подавила крик, её шок таял, сменяясь одним единственным ужасающим осознанием. Железная пыль превратила каждый молниеотвод в громоотвод. И Хельвус наживался на этом.
Это было то, из-за чего погибли Йовиан и Ливия, и, вероятно, даже Отус со своим Просителем. Они узнали правду и, должно быть, пытались предупредить покупателей об опасности. А теперь Хельвус собирался унести всё это в могилу.
Боль накрыла её с головой. Когда Проситель проводил Сканирование, только он видел воспоминания, о которых шла речь. Это оставляло лазейку для людей: они могли утверждать, что она лжёт, если она решит рассказать правду. Южане были слишком падки на то, чтобы во всём винить богов, а она до сих пор не знала, кто были клиентами Хельвуса. Материализация воспоминаний была силой, разрешённой только во время суда, но процедурные вопросы здесь явно отошли на второй план. Все должны были узнать.
Сбросив пропитанную потом мантию, она на дрожащих ногах подошла к тому месту, где стражники Кадры удерживали всё ещё кричащую Адмию. Она опустилась на колени, охваченная пониманием того, что находится на самом краю пропасти – той самой, которую она чувствовала во время налёта Хельвуса на дом Децимуса, – и в этот раз она собиралась сделать шаг, после которого пути назад не будет. Её кровь погрузилась в «астоманд». Она крепко ухватилась за голову Адмии, где самая свежая страница «гроссбуха» воспоминаний лежала прямо на поверхности, ожидая своего часа. Сарай вытянула её наружу, в реальный мир.
В атриуме Хельвуса начали формироваться дымчатые фигуры. Стражники вздрогнули, когда прозрачная Адмия зашагала навстречу такому же призрачному Хельвусу.
– Адмия, какая неожиданность, – голос Хельвуса звучал раздражённо. – Есть причина, по которой ты выглядишь настолько ужасно?
– Твой скутум! – закричала Адмия. – Он взорвался! Я знаю, как выглядит железная пыль, когда вижу её. Ты всем лгал!
– Не строй из себя невинную. Никто не заставлял тебя его покупать.
– Мой муж мёртв из-за тебя! Ты не боишься богов?
– А почему я должен их бояться? – ухмылка Хельвуса сочилась злобой.
В движении, слишком быстром, чтобы уследить за ним, он выхватил и метнул кинжал, который вонзился Адмии прямо в живот. Она издала хрип, глядя на торчащую из неё рукоять, а затем её глаза ожесточились. Одна рука скользнула в карман. Пока Хельвус смеялся, она швырнула мешочек в камин за его спиной.
Он приподнял бровь:
– Серьёзно?..
Камин взорвался. Кровь и внутренности забрызгали стены, крик Хельвуса эхом отразился от стен атриума.
– Ты… – его рык перешёл в бульканье, когда Адмия, склонившись над ним, нависла сверху.
Она плюнула ему на голову:
– Вот тебе остаток твоей железной пыли.
Сарай упёрлась руками в пол, тяжело дыша от усилия, затраченного на материализацию. В нескольких ярдах раздался предсмертный хрип Хельвуса; его челюсть отвисла в немом ужасе. Глаза дрогнули раз, другой. И закрылись.
Её взгляд метался от неё к Хельвусу в каком-то головокружительном танце. Она заставляла себя встать, объяснить всё, как вдруг оглушительный рык разорвал кладбищенскую тишину атриума:
– Какого чёрта?!
Она споткнулась, пытаясь подняться, и увидела за своей спиной Туллуса, а следом за ним – Хариона.
– Тетрарх Туллус, я могу объяснить…
Его ладонь с треском врезалась ей в лицо, выбивая воздух из лёгких. Она отшатнулась, хватая ртом воздух и прижимая ладонь к горящей щеке.
– Как ты посмела? – выплюнул Туллус, его грубые черты лица побагровели от ярости. Позади него Харион выглядел просто восхищённым происходящим. – Кто дал тебе право материализовать воспоминания?
– Довольно, Туллус. – В дверном проёме появился Аэлиус, а за ним – бледная как полотно Цисуре. Даже не взглянув на Сарай, он щёлкнул пальцами по тем, кто занимался Адмией: – Хватит. Бросьте её в темницу.
Она судорожно вдохнула в панике:
– Погодите, Тетрарх Аэлиус, прошу вас. Адмия определённо виновна в убийстве, но Хельвус совершил ужасное преступление… – Слова замерли на губах, когда он посмотрел на неё.
Куда делся дружелюбный Тетрарх? Перед ней стоял человек с каменным лицом в одеяниях цвета слоновой кости, который, казалось, получил бы удовольствие, просто задушив её.
– Проситель Сарай, вы только что нарушили каждую клятву, данную при облачении, и унизили умирающего человека в его собственном доме, выставив напоказ бредни убийцы, – он выглядел горько разочарованным. – Я всё удивлялся вашей неконтактности. Похоже, Кадра всё-таки добрался до вас.
Она побледнела, тараторя так быстро, что слова сваливались в кучу:
– Хельвус исказил ваше изобретение! Он добавил железную пыль в сердечник, потому что это было дешевле в производстве. Я видела пыль в доме Адмии. Хельвус…
– Для вас – Глава Гильдии Хельвус, – перебил её Туллус, чьи глаза недобро блеснули. – Мы не получали ни одной жалобы на скутумы. То, что вы показали – это заговор с целью очернить его репутацию, и вместо того, чтобы наказать виновную, вы присоединились к ней. – Его голос сочился презрением. – Очевидно, что необученный Проситель может быть хуже, чем полное его отсутствие. Будущие церемонии облачения ощутят последствия ваших действий.
Ужас поглотил её.
– Тетрарх Туллус, я клянусь всеми Высшими Эльсар…
– Ещё слово, и я обвиню вас в клевете.
Кровь отлила от её лица, стекая в безвольные руки, которые дрожали так сильно, что стучали зубы. Это обвинение карало чиновников за ложное обвинение – тысяча ударов кнутом. Верная смерть. Она смотрела с одного Тетрарха на другого, и у неё подкосились ноги. Они ей не верили.
– Сканируйте меня, если должны, – прошептала она. – Прямо сейчас сотни тысяч скутумов…
Рука Туллуса сомкнулась на её горле, и он впечатал её в окровавленную мраморную колонну. Она захрипела, грудная клетка болезненно сдавилась.
– Ты всё ещё не понимаешь своего места, – прорычал он. – Я, чёрт возьми, покажу тебе.
Его пальцы сжались сильнее. Она чувствовала, как перекрывается дыхательное горло. В глазах заплясали чёрные точки. Судорожно скребя ногтями воздух, она пыталась вырваться. Цисуре издала жалобный звук и шагнула вперёд, но Туллус остановил её яростным взглядом.
Этого не может быть. Она ожидала выговора, приняла бы его. Но она ни разу не предвидела такого беспощадного недоверия. Ноги подкосились, но мёртвая хватка Туллуса не давала ей сползти на пол. Лёгкие горели огнём. Она боролась, смутно осознавая, что по атриуму раздаются шаги, и на периферии её гаснущего зрения появилась чья-то фигура.
– Отпусти её, – голос Кадры звучал как запрет. – Сейчас же.
С издевательским смешком Туллус разжал пальцы. Поскользнувшись на крови, она пыталась удержать равновесие и сделать вдох, проигрывая обе битвы, пока Кадра не подхватил её за плечи. Она начала судорожно хватать ртом воздух, потирая саднившее кольцо на шее.
– Каков Тетрарх, таков и Проситель, – прорычал Туллус. – я воздаю тебе благодарность за вызов, хотя я ожидал увидеть не это. Отправил её делать свою грязную работу, Кадра?
У неё на языке вертелось признание, что она, чёрт возьми, сама принимала свои решения, но Кадра сжал её плечо.
– Не грязнее того, чем занимался твой друг, – невозмутимо сказал он, бросив взгляд на труп Хельвуса, который перекладывали на носилки.
Глаза Туллуса сверкнули.
– Нет никаких оснований верить этим обвинениям. Твоя девчонка бредит.
– Тогда у тебя не будет претензий, если я найду основания, разрезав скутум, чтобы проверить, верны ли обвинения.
– Производство скутумов и так замедлилось, а ты хочешь их кромсать? Ты лишишь людей защиты ради своего эго?
– Это мой Квартал, – голос Кадры был мягким. – Здесь единственная власть – моя. Если твой друг хотел продавать громоотводы под видом щитов, ему стоило обманывать людей на твоих землях. Хотя, судя по всему, ты не против.
Пульс Сарай забился в такт буравящему взгляду, который Аэлиус устремил на Кадру.
– Тогда вынесем этот вопрос на суд, – холодно произнёс Аэлиус. – У тебя есть месяц, чтобы собрать хоть что-то в поддержку своих домыслов. Если провалишься, будет вынесено соответствующее решение.
Когда взгляд Туллуса остановился на ней, в нём читалось отвращение.
– Что касается твоих действий, будут предъявлены обвинения. Как только Гильдия Металлов подаст петицию, мы поступим в соответствии с законом. – Его глаза говорили: «Как и следовало бы».
В ушах зазвенело, когда оба Тетрарха вышли из дома. Сарай едва могла заставить себя посмотреть на Цисуре. Подруга выглядела так, словно постарела на год, под её глазами залегли новые тени.
Прости, – беззвучно прошептала Сарай. Лицо Цисуре ожесточилось, прежде чем она развернулась и ушла.
Лёгким движением головы Кадра дал знак, и тело Хельвуса бесцеремонно выволокли из дома. Сквозь дыру, пробитую Адмией, были видны отростки его позвоночника.
Четыре года назад её собственный позвоночник, вероятно, выглядел так же – сломанный в стольких местах, что целители ворчали, будто она доставляет больше хлопот, чем стоит. Она осознала, что руки Кадры всё ещё лежат на её плечах. Отстранившись, она прислонилась к стене, чтобы удержаться на ногах, и побрела прочь из дома, пропитанного запахом крови.
Она знала, что закон служит интересам сильных мира сего. Истина и справедливость поминались лишь тогда, когда преступления совершали простые люди. Когда богачи прокладывали себе путь по жизни кровавым следом, в ход шли лишь слова «необходимость» и «выгода». Правосудие было игрой, где побеждал тот, кто умел лучше сочинять сказки в суде и щедрее откупаться от иудексов и стражников. Но она надеялась, что Тетрархия – иная. Ведь если их правители – лишь разные головы одного и того же монстра, тогда у этой земли нет надежды.
Она всё ещё чувствовала пальцы Туллуса на своей шее. Комната, полная Тетрархов и Просителей, и лишь Кадра остановил его.
Тяжесть легла на её плечи. Чёрно-золотые мантии скользнули по коже. Помяни негодяя – и он тут как тут.
– Спасибо, что остановили его, – сказала она хрипло.
Что-то, подозрительно похожее на внутренний конфликт, исказило лицо Кадры и тут же исчезло.
– Возможно, ты пожалеешь об этих словах.
– Потому что теперь я в ещё большей беде, от которой вы не сможете меня защитить? Вы правы. Возможно, было бы лучше, если бы Туллус свернул мне шею. – Она смахнула слёзы. – Это абсурд. Все боялись допросить Хельвуса, были слишком зациклены на богах, чтобы искать осязаемое объяснение, или слишком стремились верить во всё, что он говорит. И хотя Хельвус признался во всём в том, что я Материализовала, Тетрархию больше заботит, что я добыла доказательства незаконным путём, чем то, что эти доказательства значат.
Гнев, спаси меня, я пойду под суд. Через месяц её жизнь может закончиться.
– Если бы только Аэлиус и Туллус не появились, я… – она осеклась, когда в памяти всплыли слова Туллуса: «Я воздаю тебе благодарность за вызов, хотя я ожидал увидеть не это».
Её кровь застыла, глаза поднялись на безмолвного мужчину напротив.
– Аэлиус и Туллус прибыли так быстро, потому что вы их вызвали?
Кадра долго смотрел на неё.
– Да.
– Почему? – она не заботилась о том, что её голос истончился от ужаса.
Он приподнял бровь, молча спрашивая, неужели она до сих пор не понимает. Она отступила, желая, чтобы он заговорил, чтобы развеял тот чудовищный вывод, к которому она пришла, но он оставался неподвижен, его взгляд был наполовину расчётливым, наполовину пустым – и полностью властным.
– Вы позволили мне приехать сюда одной специально, – прошептала она.
– Да.
Истина. С Кадрой не бывает случайностей. Он не посылал никаких гонцов, пока ехал с ней или в разгар хаоса в доме Адмии, а значит, послал за Аэлиусом и Туллусом заранее. Но для того чтобы Кадра предупредил их явиться к Хельвусу, он должен был знать, что Главе Гильдии грозит опасность, а это могло означать только одно…
– Вы знали, – сказала она с осознанием, переходящим в ужас. – Вы знали о железной пыли в скутумах ещё до того, как я это выяснила. Но вам нужны были доказательства. – Вывод кристаллизовался и вонзился в самое сердце. – Поэтому вы отправили меня, зная, что я буду достаточно зла и безрассудна, чтобы вытащить это из головы Хельвуса или Адмии за вас… – она замолчала, чтобы голос не сорвался. – Вы, богом проклятый манипулятор.
Черты лица Кадры были лишены эмоций.
– Предсказывать твои действия – это не манипуляция.
Её кровь закипела. Она даже не могла винить его. Она сделала всё сама.
– Значит, это был ваш план. Избавиться от Хельвуса и Просителя, который вам был не нужен.
– Посмотреть, позволишь ли ты ему умереть как жертве или как злодею.
– Тогда спроси! – она была уверена, что они построили достаточно доверительные отношения для этого. – Какого чёрта надо было вызывать сюда двух других Тетрархов и позволить мне чуть не задохнуться? Это был какой-то тест?.. – Она осеклась, вспоминая стражников и целителей, которые уже ждали у дома Хельвуса к моменту её прибытия. Вспоминая, что никто не удивился появлению Аэлиуса и Туллуса.
Нет. – Это был тест? – прошептала она.
Жестокая усмешка, искривившая его губы, стала единственным ответом, в котором она нуждалась. И её самообладание рухнуло.
Она не заметила, как оттолкнулась от стены и сократила расстояние между ними. Она едва чувствовала, как её кулаки вцепились в его одежды, не заботясь о том, что стражники Кадры смотрят на неё с расширенными от изумления глазами. Всё, что она видела – это высокомерное лицо над собой.
– Ты, проклятый ублюдок, – прорычала она. – Я не давала тебе повода сомневаться в моей верности. С самого Облачения и до каждого базара, где мы вершили суд, разве я не исполняла свой долг как твой Проситель? – Она хотела кричать о том, что у неё была масса возможностей сдать его Аэлиусу, но она этого не сделала, однако ему было наплевать. Она была для него лишь инструментом. Сегодняшний день это доказал.
Кадра склонил голову, глядя на неё сверху вниз.
– Исполнять долг на глазах у толпы – просто. Сегодня же ты пошла против половины Тетрархии.
Сарай потеряла остатки дыхания.
– Всё это было ради твоей игры – выбрать тебя, а не Тетрархию? Ты заставил меня навлечь на себя гнев двух Тетрархов ради этого?
– Ты бы позволила Хельвусу умереть как «жертве», если бы это означало сохранить их расположение? – мягко спросил он.
Она знала, что он видит ответ на её лице. Её руки ныли от желания причинить ему боль, сделать его таким же ничтожным и глупым, каким он выставил её.
