Текст книги "Время ушельцев (СИ)"

Автор книги: Сергий Филимонов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 22 страниц)

Мертвые срама не имут

– Да нет же, это не та Земля, откуда ты пришла, – говорил Эленнар Алисе. – Такой она могла бы стать лет через сто пятьдесят, да и то вряд ли. Видишь ли, любое событие, меняющее Пути Мира, порождает на соответствующей ветви Мирового Древа развилку. Одна ветка соответствует одному развитию событий, а другая – другому. Так вот, между этим миром и тем развилок более чем достаточно. А потому и вероятность, что тот мир придет именно к этому состоянию, очень мала. Да что я тебе говорю, тебе же это Тилис должен был объяснить еще два года назад!

За левым плечом Эленнара трехметровый человек цвета охры покровительственно положил левую руку на шею оленя, простирая правую к переливающейся над далеким белым городом семицветной радуге. Тут же – выведенные чем-то бурым письмена, соседствующие с красиво выписанными буквами неведомого Эленнару алфавита. Впрочем, если бы он умел читать по-русски, то сообразил бы, что на жестяном щите под гордым лозунгом «ЧЕЛОВЕК – ЦАРЬ ПРИРОДЫ» криво нацарапано ржавым гвоздем: «ДОЛОЙ САМОДЕРЖАВИЕ!!!»

Жена Эленнара Хириэль, некогда Алиса Семенова из Тьмутаракани, по-русски читать умела и нацарапанную надпись видела. Собственно, только поэтому она и задала вопрос, ответ на который ей был и без того известен: ради нескольких минут, чтобы поразмышлять над этой надписью.

«Долой человека» или «долой власть»?

Знак неизлечимости или признак выздоровления?

Если «долой человека», тогда все. Сама возможность возникновения такой мысли означает, что здешний разум хочет покончить жизнь самоубийством. Это бывает. И если это начинают писать на стенах, то дело уже зашло достаточно далеко.

Тогда надо идти на контакт. Не на контакт даже, а на Контакт, который так любят живописать бумагомаратели из Земного Круга. Они даже не подозревают, что при обычном людском отношении к Контакту – пришельцы-де будут такие все из себя развитые, просветят нас, отсталых, устроят нам рай земной, а мы еще будем воротить нос от названия, – при таком чисто потребительском отношении к Контакту быть его не должно ни в коем случае.

Но если у здешних людей больше нет сил, чтобы жить…

Порой человеку достаточно знать, что он не одинок – и он раздумает умирать.

«И потому никогда не спрашивай, по ком звонит колокол: он звонит по тебе», – вспомнилось Хириэли где-то слышанное.

Стоп. А если «долой власть»?

Тогда это значит: не желаем быть царями природы. Не хотим в ней никакого особого или почетного места. Хотим быть равными среди равных. И эта мысль воспринимается как полукрамола: нацарапано-то гвоздем, чисто по-хулигански.

В таком случае надо искать этого писателя. Или писателей. И идти на контакт с ними.

– Ладно. Пойдем, – подытожила она свои размышления и, поправив висящую за плечом на ремне гитару, свернула в переулок.

Позавчера из этого мира пришел сигнал бедствия, или, как выражаются Странники Восходящей Луны, «весть беды». Молодой парень, отправленный туда с обычным заданием типа «посмотреть, что где, ни во что не встревать и тихо вернуться», примчался назад в состоянии, близком к безумию. По его словам, в том мире люди вдруг сами по себе начали превращаться в скелеты. И не в переносном смысле, а в прямом – буквально за несколько часов плоть превращалась в отвратительную студенистую массу и клочьями отваливалась от костей. А самое страшное, что скелеты жили – ну не то чтобы жили, это он со страху ляпнул, но двигались, ходили. И вдобавок вели себя весьма агрессивно.

Конечно, парень был «козел», то есть новичок. Но даже если четверть его рассказа была правдой, то и это выглядело чрезвычайно серьезно.

И потому Хириэль и Эленнар шли сейчас по узкому переулку в центре незнакомого города. Возможно, уже мертвого или почти мертвого – ни одно окно не было освещено, ни один фонарь не горел.

Впрочем, из подвального окна впереди пробивался тусклый свет.

Хириэль спустилась по лестнице вниз, дернула дверь на себя и вошла.

Их встретили восторженным ревом, в котором уже не было ничего человеческого. Ярко горящие декоративные свечи и старинные керосиновые лампы почти слепили глаза. Но Хириэль зажмурилась не от этого. Безжалостный свет обнаженного пламени не оставлял никаких сомнений: живых за столом – только один. Вон тот мальчишка лет семнадцати с грустными глазами, в которых отражается огонь. А остальные – просто пустые движущиеся оболочки. И много, не меньше десяти… Порченые люди, чтоб их!

– Учат, что есть Бог и есть Дьявол, – говорил между тем сидевший во главе стола опрятно одетый мужчина лет тридцати восьми. – Один из них предлагает вечные мучения, другой – вечную жизнь, то есть, по сути, то же самое. Ибо мертвым не больно, не страшно, не холодно, не голодно, и срама они, опять же, не имут. И потому я предлагаю выпить за смерть абсолютную и окончательную – да избавит она нас от власти богодьявола!

Гориллоподобный тип рядом с оратором налил себе водки, понюхал, передернулся от отвращения, зачем-то налил сверху в тот же стакан подсолнечное масло и залпом выпил. Оратор запрокинул голову и тоже чего-то такого отхлебнул.

– Однако наш подвал посетили бродячие артисты, – продолжал он, указывая глазами на Эленнара и Хириэль. – Просим, господа! Просим, просим!

Послышались жидкие равнодушные хлопки, но почти тут же смолкли. Хириэль расчехлила гитару и проверила настройку. Некоторое время она перебирала струны, как бы не зная, с чего начать, а потом почти прошептала:

 
Под небом голубым есть город золотой
С прозрачными воротами и яркою звездой…
 

Голос ее ширился и креп. Струны вторили ему светлыми аккордами. И дивный город вырастал уже перед мысленным взором Хириэли – быть может, тот самый, о котором некогда писал Франческо ди Милано:

 
А в городе том сад – все травы да цветы,
Гуляют там животные невиданной красы.
Одно – как желтый огнегривый лев…
 

– На кой они сюда вообще приперлись? – возмутилась какая-то сильно накрашенная девица.

Там, откуда они пришли, прерывать менестреля – вещь неслыханная и непростительная. Хириэль резко оборвала песню и раскрыла рот для гневной отповеди…

– Да, действительно, золотые города всем уж полтораста лет как осточертели, – подлил масла в огонь председательствующий. – Тебя… э… как зовут?

– Алиса. Алиса Семенова.

– Итак, прошу внимания! – он постучал вилкой по фужеру. – Сейчас восходящая звезда нашего подвала Алиса Семенова совершит показательный половой акт с моим лучшим другом Васей. Вась, помоги девушке раздеться!

– И бутылку, бутылку ей воткнуть! – захихикала накрашенная.

Гориллоподобный с усилием встал, повернулся к Алисе… и вдруг его голова со страшным грохотом разлетелась на куски.

Никто не заметил, как грустный мальчишка пробрался к двери и вынул из-под широкой рубахи пистолет.

Председательствующий с отвисшей челюстью и вытаращенными глазами, как будто в неимоверном удивлении, сделал шаг назад, нелепо взмахнул руками и упал, опрокинув стул. В горле у него торчал обоюдоострый метательный нож.

– Так, значит, мертвым не стыдно? – тоном, не предвещающим ничего доброго, медленно произнес Эленнар. – Да, вы правы: стыдно бывает только живым. Те, кому стыдно, еще не совсем безнадежны. А вы… вы носите имена, будто живые, но вы – мертвые. И ужасно боитесь превратиться в скелеты… боитесь сменить одну пустую форму на другую! Пошли, нам здесь делать нечего.

Хириэль шагнула в дверь, толкнув ее спиной. Эленнар вышел за ней. Парнишка, держа тяжелый пистолет двумя руками, довольно-таки грамотно прикрывал отход.

Внезапно он нажал на спуск, отпрянул за порог и задвинул засов. Хириэль успела еще увидеть, что пуля попала в керосиновую лампу. Резервуар почему-то разлетелся вдребезги, и разбрызгавшийся керосин мгновенно вспыхнул…

– Больно много чести для них – огонь осквернять, – хладнокровно заметил Эленнар. – Ты откуда?

– Из Старого Метро.

– И много вас там?

– Порядочно.

– Понятно. Веди к своим.

– А мне стыдиться нечего, – говорил в этот момент Тилис, не догадываясь даже, как странно перекликаются его слова с прозвучавшими только что совсем в другом мире. – Ну да, нас в свое время искажали. Делали из нас всякую мерзость. Но ведь не исказили же! Да и тебя тоже, даром что драконов тогда перепортили почти всех.

– Ох! – раскатилось под сводами пещеры. – И за что я тебя так люблю? Наверное, за то, что ты на меня совсем не похож. Только душа такая же. Пламенная.

Тилис смутился и, чтобы скрыть это, склонился к чешуйчатой шее зверя и осторожно сковырнул отставшую золотистую чешуйку.

– Не порть красоту, – шутливо проворчал дракон.

– Да разве это называется «портить»? – Тилис откинул длинные темные волосы с правой стороны, показывая глубокий и узкий шрам – след от давнего удара мечом.

– Вот что называется «портить», – мрачно прокомментировал он. – Знаешь, как больно было? До вечера без сознания пролежал. И до сих пор иногда болеть начинает. Да так, что в глазах темнеет.

– Я чувствую, – ответил дракон. – От твоей головы холод исходит. Так это рана?

– Мне стыдиться нечего, – повторил Тилис. – Я сражался с Искаженным.

– Что поделаешь, – добавил он немного погодя. – Это всегда бывает с теми, кто принял Истинное.

Дракон не возразил, хотя Тилис был не совсем прав. Демонстративное неучастие в зле – это тоже форма сопротивления. Иногда очень эффективная.

– Ладно, – нарушил затянувшееся молчание Тилис. – В конце концов, все мы враги одного Врага.

– Только что об этом скахут твои сородичи? – усмехнулся дракон.

– Да, наверное, то же самое, что и твои. А пусть говорят!

Друг Ордена

– Привет тебе, Путник!

Митрандир мгновенно проснулся и, выпрыгнув из своего гамака, схватился за нож.

– Ф-фу… – пробормотал он, разглядев как следует своего «вероятного противника». Мальчишке, сидевшему на пеньке, было самое большее лет одиннадцать.

– Слушай, парень, нельзя ж так пугать! Заикой сделаешь.

– А что? Тебя уже кто-то напугал? – спросил мальчишка, вытаскивая из-под белого комбинезона (это в лесу-то!) небольшую металлическую пластинку на цепочке.

Митрандир подошел поближе. На пластинке сияла эмалевая радуга – точно такая же, как на значке, приколотом до сих пор к его куртке. Но вместо стрелы, обвитой плющом, под радугой были изображены две руки, встретившиеся в рукопожатии.

– Ты из «Радуги»?

– Ну да. Друг Ордена. Так кто же тебя так напугал?

Митрандир безнадежно махнул рукой и сел на землю. Напряжение последних дней прорвалось все разом.

– Получили мы на днях письмо из Приозерска… – начал он.

Мальчишка внимательно слушал, изредка выспрашивая подробности.

– Покажи книгу! – потребовал он, когда Митрандир кончил свой рассказ.

Книга по-прежнему лежала в сумке, аккуратно завернутая поверх суперобложки в полиэтиленовый пакет.

– Сними… И это тоже…

Митрандир, твердо решив ничему не удивляться, развернул полиэтилен и снял суперобложку.

Глаза мальчишки расширились.

– Вот это да… – прошептал он, трогая ладонью переплет. – Такое сокровище…

– Еще бы! Семнадцатый век.

– Да я не об этом! Ты хоть чувствуешь, какая от нее силища исходит? Ты представляешь, сколько в ней знаний сокрыто?

– Пока не представляю, – честно признался Митрандир, – я по-немецки довольно слабо понимаю. Постой, а ты где научился в таких вещах разбираться? Ты что, из этих… из Странников Восходящей Луны? – спросил он, вспомнив Алисину рукопись.

– Да нет. Я же сказал, я – Друг Ордена. Ордена Радуги.

– «Сим нарекаю тебя Рыцарем Радуги!» – вспомнил вдруг Митрандир.

– Ну да. Это у них формула посвящения. А у тебя знак Путника. «Путник открывает Звездные Пути, и хранит их, и начинает свой путь в небо там, где он стоит», – процитировал Друг Ордена какую-то древнюю книгу. – Только сейчас они говорят проще. Так, значит, того Путника убили?

– Убили. И квартиру обыскали. Ты знаешь, кто?

– Надо подумать. Дай, пожалуйста, свой знак.

Митрандир отстегнул значок. Мальчишка осторожно взял его двумя руками, сполз с пенька и сел на пятки. Лицо его заострилось, полуприкрытые глаза ушли куда-то внутрь, а голос, казалось, звучал из другого мира:

– Вижу носящего сей знак… Вижу носящего сей зная… Он был худой и узколицый, да?

– Не знаю, – ответил изрядно заинтригованный Митрандир. – Я его ни разу в жизни не видел.

– Спроси… Спроси про него что-нибудь.

– Он убит?

– Да!

– Кто его убил?

– Рыцарь… Рыцарь Радуги.

– Кто приказал?

– Черный Командор.

– Цель?

– Закрытие всех Путей, кроме своих.

– Зачем ему это нужно, я спрашиваю?

– Власть.

– Над Орденом?

– Не только.

– Он хочет власти над миром?

– Над всеми мирами.

– Что?!

– Над всеми мирами. За ним стоят… – Митрандиру показалось, что он сказал что-то вроде «награ».

– Награ? Кто такие награ?

– Не могу сказать… не могу. Нельзя об этом говорить. Нельзя… нельзя… – Друг Ордена говорил все тише и тише.

Митрандир схватил его за плечи и резко встряхнул.

– Спасибо… – пробормотал мальчишка, мало-помалу освобождаясь от своего состояния.

– Кто такой Черный Командор? – спросил Митрандир.

– В Ордене поначалу была группа, следящая за соблюдением орденского Устава.

– Внутренняя служба безопасности? Ха-ха!

– А потом гроссмейстер этого отряда основал свою провинцию и самочинно провозгласил себя командором.

– А сейчас решил заграбастать всю власть в Ордене? Ну и сволочь!

– Ага. А Великий Магистр скрылся, и меч с собой унес.

– И Орден бросил?

– Не бросил. Я же говорю, он унес с собой меч Магистра.

– А, понял. Чтобы в его отсутствие не выбрали нового.

– Чтобы власть не принадлежала никому. На, возьми свой знак. Кстати, как тебя зовут?

– Когда как. По документам – Сергеем. А в тусовке Митрандиром кличут. А тебя?

– Энноэдель.

Мальчишка поднялся с земли и выпрямился, словно собираясь отдать боевой приказ. Митрандир рефлекторно встал по стойке «смирно».

– Слушай, о Путник, носящий имя, прославленное в веках! – сказал Энноэдель. – По закону Ордена ты должен идти в ближайшую крепость и рассказать там обо всем, что слышал и видел. Но ты не знаешь Путей. Поэтому пойду я. А ты… когда ты разберешься в книге, мы с тобой встретимся на Путях. И да будет осиян звездами час нашей встречи!

Он отсалютовал Митрандиру неизвестно откуда появившейся в его руке шпагой, повернулся и исчез в лесу.

– До встречи, Энноэдель! – крикнул Митрандир.

– До встречи, Митрандир! – эхом донеслось из самой глубины леса.

Хижина рыжей ведьмы

Есть много способов для того, чтобы из одного мира попасть в другой. Это можно сделать во сне, или в глубокой медитации, или через смерть – умерший в одном мире практически всегда продолжает жить в другом, если только он не стал еще при жизни пустой оболочкой. А Странники Восходящей Луны владеют магией Путей.

Различны цели, ведущие Странников. Одни ищут свою родину – не земную, а другую, ту, где человек закончит свои странствования и будет жить всегда. Те же, кто нашел (таковы фаэри), уходят странствовать по чужим мирам, чтобы лучше познать свой.

И все они уходят на Пути, когда опасность угрожает Древу Миров, имя коему – Иггдрасиль.

…В Старом Метро к Хириэли и Эленнару присоединились еще трое: девушка небольшого роста по прозвищу Тинрис, маленький плотный парнишка, назвавшийся Хоббитом, и угрюмый Чернокнижник в кожаной куртке. Что же до мальчишки с пистолетом, вступившегося за них в подвале, то его звали Сталкером. Пистолет, кстати, ему пришлось оставить, и теперь его ремень оттягивала «сталкерка» – длинный узкий тесак, сделанный из большой пилы, с зубьями по тупому краю.

Первый же день принес сногсшибательное открытие: скелеты откуда-то приходили и куда-то уходили. Начинаясь в городском парке, Путь уходил прямо вверх, в круг Мидгарда – то есть туда, откуда вчера пришли Хириэль и Эленнар…

Положение из серьезного становилось отчаянным. Идти в Мидгард прямо сейчас значило притащить эту дрянь за собой. Но и ждать, пока они расползутся по всем окрестным мирам, тоже было нельзя. Оставалось одно: разведать, откуда и куда идут скелеты.

И потому шестеро Странников шли сейчас через сухостойный лес. Хвала Всеединому, не в Мидгарде. Но близко, слишком близко к нему…

– Хижина! – внезапно крикнул Сталкер.

Это была даже скорее не хижина, а некое приземистое сооружение из жердей и соломы. Но сквозь дыру в крыше вился легкий дымок – там кто-то жил.

– Эй, хозяин! – позвал Эленнар, подойдя к занавешенной одеялом дыре, заменяющей дверь.

Из-за одеяла выглянула голова, обрамленная длинными рыжими космами, а вслед за нею – и ее обладательница. Рваный полушубок, надетый, похоже, на голое тело, мужские холщовые штаны, деревянная резная палка в левой руке и кольцо с рубином на правой указывали род ее занятий с полной определенностью.

– Ох! И тут нет покоя бедной старой Даэре! – притворно возмутилась ведьма.

– Старая? Не такая еще и старая. Уж никак не больше тридцати. Верно ведь, хозяюшка? – улыбнулся Эленнар.

– Тебе-то самому сколько? – рассмеялась Даэра. – Я же вижу, кто ты. Люди постольку вообще не живут. Так с чем пожаловали?

– Нашествие Пустоты, – Эленнар сказал это таким тоном, каким говорят о скверной погоде.

Даэра, казалось, ничуть не удивилась. Кивнув, она скрылась за занавеской и через несколько секунд вернулась, держа в руке горящую лучину. Эленнар поднес ладонь к самому пламени и несколько секунд стоял так. Тонкие его пальцы светились подобно язычкам огня, будто становясь его частью. Ведьма тоже протянула руку – и, казалось, пламена слились в одно, неяркое в свете дня, но живое и горячее. Ни Тьма, ни Пустота не способны противостоять ему. Эленнар это знал – и видел, что знает это и Даэра.

– Откуда? – спросила она, погасив лучину.

– Из Земного Круга. Движется сюда и, возможно, выше. Куда – не знаю.

– Пойдем. Ты и ты, – ведьма указала пальцем на Эленнара и Хириэль.

В хижине, вопреки ожиданиям, было чисто. Даэра зажгла свечу и поставила ее так, чтобы свет отражался в чаше с водой.

– Смотри так, чтобы видеть одновременно огонь и его отражение, – сказала она. – Постарайся ни о чем не думать, ответ сам должен прийти.

– Да знаю я… – пробормотала Хириэль.

– Ты садись напротив и слушай, что скажет она.

Эленнар сел.

– А я – между вами. Есть? Начинаем. Откуда и куда идут твари Пустоты?

Хириэли вдруг почудилось, что свеча распускается, превращаясь в крошечное деревце с пылающей над его вершиной яркой звездой. «Поближе!» – скомандовала она себе. Ага, так и есть: вот они, скелеты. Идут с самого низа, прямо к звездочке…

– Вижу их, – сказала она. – Движутся от Нижних Путей к Источнику.

– Вижу как плющ, обвивающий Древо, – отозвался Эленнар.

– Плющ… паразиты Древа… – бормотала Даэра. – Ага, вижу их. А, да это старые знакомые! Кто их вызвал?

– Крепость. Черная крепость.

– Две крепости. Две крепости и один хозяин.

– Две крепости и один хозяин. Две черные крепости… Это Черный Командор! – воскликнула Даэра. – Он что, хочет гибели всех миров?

– Он хочет власти, – отозвалась Хириэль. – Власти любой ценой.

– Не он. Нет, это не он. За ним стоят другие. Настоящие паразиты… – голос Эленнара звучал все глуше и глуше.

– Он хочет власти, но за его спиной стоят другие. Они используют его как инструмент. Кто они?

Молчание.

– Кто они? – переспросила Даэра. – Вот две крепости, вот их хозяин. Кто стоит за ним?

Из-за спины Черного Командора медленно выглянул… безобразный, крылатый, с пылающими адской злобой красными глазами…

– Дьявол! – пронзительно крикнула Хириэль.

– Награ! Демоны Пня! – отозвался Эленнар.

«Умоляю не щадить!»

– Здорово, Мунин!

– Ой, Митрандир! Приехал?

– Как видишь. И книгу с собой привез. Поломатый у тебя?

– Нет, он еще не пришел. Да ты заходи, там такое показывают…

– Да в чем дело-то? Почему у тебя на квартире? Почему не в клубе, как всегда?

Но Мунин уже тащила Митрандира в комнату. Перед телевизором восседало человек десять иггдрасильцев. А на экране…

– Смотри, смотри. Во кино – московские друг друга выносят! – хохотала Мунин.

– Доигрались! – хмыкнул Митрандир.

В черном московском небе факелом пылал Белый Дом, и в его сторону неслись огненные пунктиры автоматных очередей. И тут же, на тротуаре – толпа пресненских обывателей. Казалось, все это происходит не в их стране, а где-нибудь в системе Тау Кита, никак не ближе.

– «Там таукитайская братия свихну-улась, по нашим поня-а-тиям», – издевательски пропел кто-то.

– Я вас умоляю! Только не щадите их! – хорошо поставленным голосом воскликнула во весь телеэкран Галина Вишневская.

Хохот и подначки мгновенно прекратились.

– Ну и ну! – потрясенно пробормотала Луинирильда. – Умолять не щадить! И это – интеллигенция?

– Да, – спокойно ответил Митрандир. – А что ты, сестренка, хочешь? Что есть, то есть. У нас, значицца, интеллигенция народная. И разделяет, стал-быть, идеалы нашего раззамечательного народа. А они были и есть хуже даже коммунистических. «Ибо сей народ – богоносец, – загнусавил он, зажав нос двумя пальцами, – грядущий обновить и спасти мир именем нового бога, и ему единому даны ключи жизни и нового слова». Да чепуха все это на постном масле! Нет никакого народа-богоносца и быть не может! Нельзя быть святым по праву рождения, понимаете вы это или нет? Богоносцами становятся, а не рождаются!

– Понимаю, – спокойно произнес Хугин. – А зачем же так волноваться?

– Да затем, что у девяносто девяти процентов мозги сделались набекрень, они поверили в эту чушь и понесли своего нового бога обновлять мир. В Польшу, в Прибалтику, в Чехословакию, Венгрию…

– И в Афганистан? – насмешливо бросил кто-то.

– Да. И в Афганистан. А что? Я не отпираюсь. Я тоже тогда верил. А потом понял, какого бога нес.

– Ну и какого же?

– А того самого, что с рогами и с хвостом рисуют! – зло ответил Митрандир. – Нет никакого нового бога, Бог один – старый!

– За что кровь проливали, братишечки? – продожал вещать все тот же стебщик.

Митрандир стиснул зубы так, что, казалось, он сейчас выплюнет их на пол. Но, огромным усилием воли справившись с собой, он произнес почти спокойно:

– Проливали-то в основном чужую. Ладно, к черту. Оставим этот спор славян между собою.

Он протянул руку и выключил телевизор.

– Лучше посмотрите, что я привез из Приозерска.

– Ту самую книгу? – ахнула Мунин. – С абзацем про тьмутараканского идола?

– Ту самую. Только насчет абзаца не знаю, я по-немецки плохо читаю.

Об убийстве библиотекаря Митрандир твердо решил молчать. Серая «восьмерка» приехала в Приозерск из Тьмутаракани – это было слишком очевидно.

– Послушайте! – восторженно завопила Мунин. – У меня потрясная идея! Давайте разыграем Поломатого!

– Можно. А как? – поинтересовался Митрандир.

– Он хочет найти то самое Кольцо. Так? В книге есть абзац о тьмутараканском идоле, который дает абсолютную власть над миром. Мы переводим этот абзац и вставляем туда намек на зарытое под идолом кольцо. То самое. Насколько мне известно, Поломатый по-немецки знает только «хальт» и «хенде хох». Понимаете?

– Не совсем. Кольца же там не будет?

– Не будет, так сами сделаем. Латунное. И руны вытравим. Мерлин, ты вроде химик? Сумеешь?

– Сумею, – кивнул бородатый мужчина.

– Он же заметит, что кольцо латунное.

– Не успеет. Как только он начнет копаться, за ним сразу же придут все девять назгулов.

– Ха-ха-ха! – расхохотался Митрандир. – А их кто сыграет? Мы, конечно?

– Ну да. Черных плащей я понаделаю. Только закутаться надо будет поплотнее, чтобы лица не были видны.

– Тогда уж и маски надо.

– Точно! – обрадовалась Мунин.

– Ладно, – сдался Митрандир, – одного назгула я беру на себя. Ты, Мунин, тоже. Мерлин, ты? Берешь? Отлично. Кто еще? Хугин, не хочешь принять участие?

– Нет. Я вообще не собираюсь потакать ничьим дурацким выдумкам, – сердито ответил Хугин. – Митрандир, ты же вроде кое-что понимаешь, так чего ты в это дело ввязался? Ты знаешь, чем это может кончиться?

– Хугин, я тебя умоляю! Тебе что, этого дурака жалко? – возмутилась Мунин.

В этот момент в прихожей раздался звонок. Мунин босиком сбегал к входной двери, заглянула в глазок и, вернувшись, шепотом распорядилась:

– Тихо! Мы сидим и смотрим книгу! Это Поломатый!