Текст книги "Время ушельцев (СИ)"

Автор книги: Сергий Филимонов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц)

Поединок

– Проклятье! Веревка обрезана!

Колокол по-прежнему висел на своем месте под потолком Круглого Зала крепости Эстхель – традиционного места сбора всех командоров Ордена. Но от веревки оставалось едва ли полметра – и метра четыре до пола.

– Обрезана? – усомнился Хоббит. – А, может, она сама оборвалась?

– Да какая разница! – махнул рукой Сталкер.

– Огромная, – отозвался Синий Командор. – Если веревка обрезана, это значит, что кто-то очень не хочет сбора всех командоров. А если оборвалась случайно, то это не значит ничего.

– А давайте сделаем вот как, – предложил Чернокнижник. – Эленнар, Сталкер и я стоим на полу. Гроссмейстер и Командор становятся нам на плечи. Тинрис забирается на самый верх и звонит в колокол. Попробуем?

Но, как Тинрис ни старалась, дотянуться до обрезанной веревки не выходило никак. И не хватало всего чуть-чуть – не больше ширины ладони…

– Пройти через такое и напороться на это! – Хоббит с яростью плюнул на пол.

– Эврика! – крикнул Сталкер. – А что, если на самый верх заберется Гроссмейстер? Он самый высокий, значит, у него и руки длиннее!

Пирамиду построили снова. Обрезок веревки лег в руку Гроссмейстера.

Только осторожно, без рывков… Вперед… назад… вперед… назад…

Бамм! Бамм! Бамм!

Колокол набрал ход, и купол Круглого Зала отозвался на его медный звон.

Бамм! Бамм! Бамм!

Знаки провинций на стенах мерцали в такт ударам.

Бамм! Бамм! Бамм!

– Кто смеет бить в колокол? – раздался чей-то голос.

Гроссмейстер спрыгнул по всем правилам, приземлившись сначала на четвереньки, потом на бок. Через полсекунды он был уже на ногах, и в его руке сверкал протянутый Синим Командором Хрустальный Меч.

– Может быть, вам неизвестно, что командор Черной провинции по наущению Демонов Пня развязал Нашествие Пустоты? – спросил он, хотя и понимал всю бесполезность такого вопроса. Ибо у того единственного, кто откликнулся на зов колокола, черным был даже клинок меча. И даже радуга на его гроссмейстерском знаке…

– За оскорбление Черной провинции и ее командора я предлагаю вам пройти на Площадь Чести! – ответил он.

Гроссмейстер церемонно поклонился.

– Этот юноша, – сказал он, указывая на Энноэделя, – Друг Ордена и, как таковой, может участвовать в поединках. Согласны ли вы, Энноэдель, быть моим секундантом?

– Согласен, – ответил Энноэдель.

– А вы, господин командор? Согласны ли вы быть секундантом этого человека?

– Честь Синего Командора слишком испытана, чтобы ей могло что-либо повредить, – ответил командор. – Я согласен.

– Тогда пойдемте, – сказал вошедший, толкая какую-то дверь.

Они вышли во двор. Из-за крепостной стены уже выглядывали головы черных драконов.

– Урилонгури! – пробормотал Эленнар. – Шестеро. И со всадниками.

– Кто звал вас на Площадь Чести? – резко спросил Синий Командор.

– А какое вам дело? – грубо поинтересовался один из всадников.

Но тут в небе над Эстхелем мелькнула золотистая искорка. Еще одна! И еще! И еще! Тридцать драконов – желтых, бронзовых, синих, зеленых – снижались на крепость. А на их спинах сидели Тилис, Нельда, Лаурин – весь отряд из Сильвандира!

– Ур-ра! – закричала Хириэль. – Тилис! Ты получил письмо?

– Получил, как видишь! – крикнул Тилис.

Хириэль поняла: Тилис обратился за помощью к драконам – древнему и мудрому народу, обитающему в самых глухих и неискаженных уголках мира. И драконы откликнулись…

– Я повторяю свой вопрос, – мгновенно оценил обстановку Синий Командор. – Что вам здесь нужно?

– Н-ничего, – ответил черный всадник. Ему явно не хотелось сражаться вшестером против тридцати.

– Проклятье! – раздалось на лестнице. – Здесь уже поединок! Норанн, что же ты медлишь?

На шее смуглого и черноволосого атлета болталась цепь с командорским знаком. Его спутник, низкорослый и седобородый, никаких знаков не носил – перстень с рубином на левой руке красноречиво говорил сам за себя.

Они опоздали. Магический круг уже сомкнулся, и внутри него замелькали белые и лиловые вспышки – отблески мечей. Вспышки становились все ярче, ярче и вдруг слились в одну, настолько ослепительную, что она казалась черной на фоне пламенеющих стен.

Черный Гроссмейстер вышел из круга, не размыкая его. Один.

– Твой противник жив, – внезапно произнес Синий Командор. – Мы признаем твою победу, но требуем оказать ему помощь.

– Это уже мусор, – ответил Черный. Куртка его быстро намокала.

– Если ты этого не сделаешь, я войду туда сам.

– Это нарушение. Пойдешь под суд. А оказывать акты милосердия я никому не обязан.

– Хорошо. Энноэдель, бери меч, – командор взмахнул рукой, размыкая круг.

– Арестуйте его, – распорядился Черный Гроссмейстер.

– Берите раненого и живо везите в Сильвандир! – крикнул Тилис. – Нельда! Лаурин! Калмакиль! Сильмарион! И мальчишку с мечом – тоже!

Командора уже волокли. Хириэль прыгнула на спину одного из драконов. Эленнар занял место рядом с ней. Мрак и ледяная тьма охватили их на мгновение. И вдруг – ярко-синее небо, низкое предвечернее солнце, охваченные малиновым огнем зубцы гор – и так хорошо знакомый Хириэли замок Сильвандир. Полтора года назад Тилис, приняв титул государя Иффарина, избрал его себе для жилья.

Раненого внесли в замок.

– Боюсь, мне здесь не справиться, – сказала Нельда, разглядывая дыру с почерневшими краями в правом боку Гроссмейстера. – Надо звать Майхеля.

– Да вот он! – крикнул кто-то.

Майхель ощупал рану. Его движения безошибочно выдавали опытного хирурга.

– Еще четверть часа, и было бы поздно, – сказал он. – Попрошу посторонних удалиться.

…Тилис вернулся только к ночи, и Синий Командор был с ним.

– Подлетели, отбили и ушли, – усмехнулся он в ответ на невысказанный вопрос. – И еще на прощанье подожгли крепость. Ну что ж, давайте знакомиться…

За что боролись…

Латунное кольцо наливалось жаром, мелко подрагивая над голубым газовым пламенем. Оранжевое каление… потом желтое… и почти белое. Хватит.

Коптев поднес кольцо почти к самым глазам, держа его пинцетом. Но… что это такое?!

От металла, раскаленного добела, не исходил жар. Оно холодное! Холодное?!

Да, холодное! Оно лежало на ладони, не обжигая кожу. И на пламенеющем фоне темнели, медленно угасая, злобные руны.

Коптев не умел их читать. Но он и так знал, что там написано.

Это было то самое кольцо. Кольцо Всевластия, коему покорны все остальные…

Он держал его на ладони до утра, пока в окне кухни не забрезжил рассвет.

– Но как же так? – медленно произнес он. – Почему оно настоящее? Почему именно мне?

И тут же услужливая память подсказала: то же самое, или почти то же самое, говорил Фродо.

Коптев протянул руку к телефону и набрал номер.

– Алло… Не разбудил? Это полковник Коптев. Не могли бы вы сегодня собрать всех своих в «Иггдрасиле»?

– Да. А что случилось? – спросил голос в трубке.

– Не телефонный разговор. Вы мне очень нужны!

В клубе, как говорится, яблоку негде было упасть. Вынув кольцо из кармана, Коптев поднял его вверх, так, чтобы всем было видно.

– Вот ваше кольцо, – сказал он. – В детали того дурацкого розыгрыша вы, очевидно, посвящены все. Я только хочу добавить две подробности. Совсем пустяковые подробности, – горько усмехнулся Коптев. – Первая: гражданин Бобков, над которым вы так весело подшутили, сейчас сидит в углу камеры и поет «А Эльберет Гильтониэль».

Кто-то громко заржал, но тут же смолк. Ему, по-видимому, объяснили, что это не смешно.

– А вторая подробность вот какая, – продолжал Коптев. – Сегодня ночью я нагрел это кольцо на огне.

– Что?! – ахнула Мунин. – И оно…

– Да. Это оно. Что теперь делать?

– Нести, – ответил чей-то мрачный голос.

– Да это ясно! Куда?

Ответом было унылое молчание. Сказать «к Ородруину» было немыслимо, это понимали все.

– Я, кажется, знаю, куда, – внезапно раздался за спиной Коптева торопливый шепот. – Только тихо!

Коптев оглянулся. За его спиной сидел парень в мотоциклетном шлеме.

– Мне непонятно вот что, – громко сказал мотоциклист. – Ведь это кольцо сделал Мерлин, так? Тогда почему оно вдруг оказалось тем же самым?

– Да ведь все же ясно, Митрандир! – крикнул кто-то. – Мы же назвали его Кольцом Всевластия! Вот мы его и получили!

– Ну, это для меня слишком сложно, – отозвался Митрандир. – Меня интересуют чисто практические следствия. Что еще может это кольцо? Нужно что-нибудь такое, что мы могли бы сейчас же проверить.

– Оно делает невидимым, – сказал тот же приземистый и черноволосый парень.

– Хугин, ты гений! Давай сейчас же и попробуем!

– Это опасно, – ответил Хугин. – Помнишь? «Не надевай ЕГО, ни в коем случае не надевай!»

Митрандир немного помолчал.

– Да, ты прав, – сказал он. – Рисковать не стоит. Давайте лучше поступим вот как. Сейчас мы все разойдемся и подумаем, как его можно уничтожить. А на выходные соберемся опять и будем обсуждать все идеи. Кроме Ородруина, естественно. Лады? Да, кстати, Галадриэль! Ты вроде как по-немецки читаешь? Поможешь мне на днях кое в чем разобраться? И ты, Хугин, тоже, хорошо?

– Что ты там еще затеял? – проворчал Хугин.

– Ничего особенного, – ответил Митрандир, едва они вышли на улицу. – Я не хочу, чтобы все знали, что мы прямо сейчас идем ко мне домой. Хватит, поохотились уже на Снарка.

– На кого? – переспросила Галадриэль.

– А это у Льюиса Кэролла была такая веселая поэма. Ее герои охотились на некоего Снарка, уж не знаю, для чего он им потребовался. Однако их предупреждали, что Снарк может и Буджумом обернуться, и кто с ним встретится, тот погибнет. Так вот, боюсь, что мы вместо Снарка идем уже по следу Буджума.

– В общем, за что боролись, на то самое и напоролись, – вздохнул Хугин.

Два совета

– Так это вы вчера ночью схватили этот обломок горшка и удрали? – спросил Коптев.

– Да, я, – ответил Митрандир. – Просто испугался. Я же не знал, кто вы и откуда.

– Ладно, – кивнул Коптев. – Замнем это. Меня в данном случае интересует другое. Этот черепок сейчас здесь?

– Да. Вот он, – Митрандир вынул из ящика письменного стола обломок, уже знакомый Коптеву по фотографии.

Черные и красные фигуры переплетались в странном танце. Изгибаясь и выкидывая ящероподобные лапы, они шли по кругу, окаймляя существовавшую когда-то чашу – но два хоровода кружились в противоположные стороны. И пути их, когда чаша была цела, смыкались в роковое кольцо, где стремящийся вперед неизбежно приходит назад – в ту же самую точку, откуда он вышел.

– Интересно… – Хугин протянул руку. – Брр! Ну и орнамент! Это же демоны!

– Демоны? Вот как? – Митрандир, казалось, не очень удивился. – Слушай, Хугин, ты ведь как будто историк? Можешь определить, когда эта чаша была сделана?

– Я даже не могу определить, какая это культура. А техника, безусловно, античная. Берется глиняный сосуд и расписывается черным лаком. При этом получаются черные фигуры на красном фоне. Или, если прописывать фон, то красные на черном. Древние греки делали и так и этак. Но никто и никогда не соединял обе техники в одну!

– Понятно. А если этому черепку лет несколько?

– Исключено. Со времен античности эта техника не применялась. Форма сосуда для современности не характерна. И, наконец, единственное место на территории бывшего СССР, где еще производится глиняная посуда – это Опошня на Украине. Но там от веку применялась роспись ангобами, то есть цветными глинами, окрашенными чаще всего искусственно.

– Понятно, – повторил Митрандир. – Ну и, конечно, подделка тоже исключена. Кроме нас, никто не знал, что в этом месте кто-то будет копаться. Тогда остается единственный вариант: этот горшок не с Земли. Погодите смеяться, сейчас объясню. В двух шагах отсюда существует проход в совершенно иной мир. Я туда лазил, Луинирильда лазила, а еще раньше там бывала Алиса. Ну, вы ее помните. Кстати, в конце концов она ушла именно туда.

– Она же за какого-то араба замуж вышла, и даже фотографию родителям прислала… – недоуменно произнесла Галадриэль.

– Ну да, официально. А на самом деле это был ее парень оттуда. Фотографию, кстати, я тоже видел, она и сестренке одну отправила. Они там еще стоят на каком-то балконе, и вдали виднеются горы. Да?

Галадриэль кивнула.

– Вот, дескать, как мы тут в Саудовской Аравии живем. Кстати, гор такой высоты и крутизны там и близко нигде нет, я специально смотрел по карте. Да еще и с лесом вдобавок. Лично мне непонятно только одно: как они фотоаппарат туда протащили?

– Мне кажется, мы немного отвлеклись от темы, – сказал Коптев.

– Я как раз подхожу к сути дела, – ответил Митрандир. – Короче, существует проход в другой мир. Он, кстати, очень похож на толкиеновское Средиземье. Настолько похож, что я подозреваю, что Толкиен сам бывал там же. Или где-то рядом.

– И эльфы там есть? – улыбнулась Галадриэль.

– Есть. Правда, на языке тамошних людей они называются «фаэри». Но это неважно. Важно другое. Там существует Братство Светлых Магов. Как туда добраться, я знаю. Так вот, мы отнесем кольцо туда, и пусть там решают, как с ним поступить. Это дело, в общем-то, уже не наше, товарищ полковник сам все выяснил. Меня гораздо больше волнует вот эта посудина. И вот эта книга, – Митрандир протянул руку к полке и положил книгу на стол. – Вот, собственно, для чего я пригласил сюда Галадриэль.

– «Книга, называемая «Искусство волшебства, – прочла она. – Или о величайшем и наиудивительнейшем искусстве древней и возвышенной магии, которая на немецкий язык Якобом Целлариусом из Виттенбергского университета переведена была».

Перевернув страницу, она продолжала:

– «Не читай эту книгу открыто и не демонстрируй ее многим людям. Всякий человек, раскрывающий ее не со страхом Божиим, чтобы для блага души ее прочитать, но в поисках слов, чтобы других людей переспорить, пусть ничего полезного здесь не найдет».

– Постой, Галадриэль, что ты читаешь все подряд? – вмешался Хугин. – Читай пока только названия глав.

– Вот первая глава: «Об Источнике, Нирве, Форме, Сущности и Воплощении».

– Нирве? – переспросил Коптев.

– Так здесь написано. Пропускаем?

– Пропускаем пока, – решил Митрандир.

– Вторая, – продолжала Галадриэль. – «О соли, ртути, сере, философском камне и кальцинации неба».

– Мимо.

– «О большом числе населенных миров, о Дереве Миров, в Саду Эдемском растущем, и о Великом Садовнике».

– Дальше.

– Четвертая глава: «О магии, магических предметах и о местах Силы».

– Ага, вот это, кажется, то, что нужно. Читай с самого начала.

– «Итак, существует большое число обитаемых миров, и обращение к ним есть магия. Магия имеет три цвета, а именно: красный цвет существует для воинствующих людей, синий цвет – для познающих (или изучающих?), зеленый цвет – для поклоняющихся. Эти трое могут подниматься к белому цвету возвышенного богопочитания…» нет, Божьего смирения… или же вплоть до… Fronung… потакания, что ли?.. «своим черным страстям опускаться. Избери же свой путь, и тебе будет явлен тот, кто поведет тебя по нему».

– Гм, – пробормотал Митрандир. – Здорово, но непонятно. Пропусти, пожалуйста, немного и почитай про магические предметы.

Галадриэль молча перевернула несколько страниц.

– «Есть только четыре подлинно магических предмета, – прочла она, – а именно Меч, Жезл, Чаша и Камень. Знай, что Меч есть Огонь, Жезл есть Воздух, Чаша есть Вода и Камень есть Земля. И пятый элемент, именуемый Жизнь – это ты, этими четырьмя обладающий, ибо ты один можешь их ко благу или злу направить».

– Постой-постой! А про книгу там ничего нету?

– Нет. Похоже, автор вообще не считает книгу магическим предметом.

– А кольцо? – внезапно поинтересовался Коптев.

– Сейчас… Ага, вот: «Ein Ring ohne Steine…» – «Кольцо без камня означает Судьбу».

– Судьбу? – ахнула Луинирильда. – Ein Ring – ведь это же Одно Кольцо! Выходит, Толкиен об этом знал? А мы, как дураки, вляпались…

– Постойте! – крикнул Митрандир. – Я, кажется, начинаю догадываться. Ищи абзац о тьмутараканском идоле, он должен быть здесь!

Несколько минут был слышен только шорох перелистываемых страниц.

– Вот оно, – произнесла Галадриэль. – «…И там же, в России, в трех сотнях шагов к западу от северной башни города Тьмутаракани, есть место силы вывиха…» Verdrehungsstarke… нет, скорее силы разрушения или даже осквернения. «Рассказывают, что здесь прежде было святилище последователей лжепророка Мани, мерзкому тьмутараканскому идолу поклоняющихся. Надлежащее обращение дает здесь абсолютную власть над миром. Но да хранит тебя Всевышний от мысли это сделать!»

– Вот так, – мрачно произнес Митрандир. – Лично для меня все предельно ясно. Сколько там шагов от северной башни? Триста? Так мы там и копались. Докопались, блин! – зло выругался он. – Вы знаете, что из-за этой книги по меньшей мере одного человека уже убили? Того самого библиотекаря. И меня пытались, да не вышло. Я вам потом расскажу, если кому интересно.

– И чаша, конечно, из того самого капища. Орнамент на ней откровенно манихейский, – прибавил Хугин.

– Манихейский? Ладно, это тоже после, – махнул рукой Митрандир. – А сейчас давайте сделаем вот что.

Он вышел из комнаты и через минуту вернулся, держа в руках кривую восточную саблю с кристаллом горного хрусталя в рукояти.

– Значит, Меч есть Огонь, а Чаша есть Вода? – саркастически усмехнулся он. – Так вот: я клянусь на этом мече сражаться до последней капли крови со всеми самозваными властелинами колец и чаш за свое право быть живым в Живом Мире!

Галадриэль встала и прикоснулась к клинку.

– Я тоже клянусь, – сказала она.

– Мы все клянемся, – протянул руку Хугин.

– Да! – кивнула Луинирильда.

– Все пятеро, – подытожил Коптев.

… А в это же самое время под сводами замка Сильвандир звучал голос Норанна:

– Командоры Синей провинции и провинции Соль, гроссмейстер из Серой, Даэра, верховный маг Синей провинции, и я, Норанн, верховный маг Золотой, здесь и сейчас, вновь и вовеки, клянемся на Хрустальном Мече защитить Живой Мир!

Оскал Равновесия

– Все прошли? – спросил Митрандир. – Осторожно, тут ступеньки. Луинирильда, зажги свечку. Докладываю: мы сейчас находимся в мире под названием Мидгард, в Замке Семи Дорог. Замок этот фактически нежилой…

– Неправда! – от стены главной башни отделилась серая фигура.

– Ба! – приглядевшись, воскликнул Митрандир. – Тиллис-ибн-Расуль собственной персоной!

– Здесь и сейчас я зовусь Тилис.

– А ты, оказывается, по-русски говоришь?

– Нет, это ты меня понимаешь, – ответил Тилис не вполне ясной для непосвященных фразой.

– Как жизнь, делишки? Как здоровье жены? Алиса как там поживает?

– Нельда? Она в Сильвандире осталась. А Хириэль… да вон она!

– Привет, Алиса! – крикнула Луинирильда.

– Ой, Галя! Привет! – обрадовалась Хириэль. – Вы куда? В Карнен-Гул? Слушай, так ведь и мы туда же!

– И наверняка по тому же самому делу, – мрачно прибавил незаметно подошедший вместе с Эленнаром Норанн. – Не верю я в случайные совпадения.

– Ладно. Пойдемте, – подытожил Тилис. – Каналы открывать умеете? Нет? Тогда идите вперед, я закрою.

Звезды над Карнен-Гулом были просто потрясающими. Таких звезд над задымленными городами Земли просто не бывает. Тысячи огней горели в небе – красные, белые, голубые… И на их фоне на верхней площадке башни смутно вырисовывалась задрапированная плащом неподвижная фигура.

Люди лгут. Люди лгут и себе, и другим. Им свойственно лгать, как волку свойственно есть мясо. Но Бог даровал им глаза, чтобы видеть, и голову, чтобы изредка ее запрокидывать и смотреть на звезды. Звезды – не лгут. Им незачем лгать. Но немногие понимают их язык…

– Ого-го-го! Силанион! – крикнул Тилис. – Мы к тебе! С бедою!

– Это хозяин замка, – прибавил он вполголоса, – и советник Братства Магов. Мастер Звездного Купола. Так что если он созерцает небо, то кончится это нескоро. Хотя нет, он идет вниз.

Фигура Силаниона исчезла с верхней площадки, и через минуту он вышел во двор.

– Привет вам, Странники, – сказал он совершенно бесцветным голосом. – Особливо же тебе, Тилис.

– Страшные знаки видны сегодня в небе Мидгарда, – прибавил он немного погодя. – Неудивительно, что и вы пришли с бедою. Но пойдемте в Зал Совета. Фаланд уже там, все ждут только меня.

Во главе стола сидел худой и остролицый мужчина с горбатым носом.

– Начинаем, Силанион? – спросил он. – А странники откуда? Из Верланда?

– Они с бедою, Фаланд. Уверен, что с тою же самой.

– Ладно. Пусть они и начинают.

Рассказ Митрандира о кольце, книге и чаше слушали очень внимательно, порой задавая самые неожиданные вопросы.

– Хугин говорит, что орнамент на чаше манихейский, но что это значит, я не знаю, – закончил он.

– В глубокой древности на Востоке жил проповедник по имени Мани… – начал Хугин.

– То есть не на нашем Востоке, а на вашем, верландском, – уточнил Фаланд.

– Да, на нашем, – кивнул Хугин. Что Землю здесь называют Верландом, он уже знал. – Так вот этот Мани проповедовал учение, согласно которому все сущее есть побочный результат борьбы между добрым и злым божествами, и когда один из них победит, наступит конец света. Чтобы поддержать равновесие между Добром и Злом, они не гнушались никакими средствами, вплоть до ритуальных убийств и самоубийств. Это когда им казалось, что в мире что-то уж слишком много хорошего, – саркастически добавил он. – А не то просто грабили зажравшихся богатеев и раздавали награбленное нищим. Парой тысячелетий позже это называлось «экспроприация экспроприаторов».

– А у нас это называется «учение Равновесия», – добавила молодая женщина редкостной красоты, сидевшая напротив Хугина.

– Угу, – кивнул Тилис. – Примерно то же самое проповедуют эсткорские серые маги. Только они говорят немного иначе. Мы-де не стремимся к добру или злу, мы ищем только знаний, а к чему они будут направлены – не наше дело. Когда-то они хотели меня повесить, как не желающего отречься от Света, да я сбежал.

Темные глаза Фаланда весело блеснули.

– А по-моему, тебя как раз нежелание и спасло, – сказал он. – Но об этом потом. Сейчас пусть рассказывает Хириэль.

С точки зрения Митрандира, Хириэль обильно уснащала свой рассказ ненужными подробностями. Но, похоже, они-то как раз и были нужными – ей не задали ни одного вопроса.

После нее говорил Норанн, рассказавший об Ордене Радуги, о Черной провинции, Хрустальном Мече и о клятве тех последних, кто еще остался верен своему долгу.

– Дело не в том, что война уже неизбежна, – сказал он. – Дело в том, что это будет война за Живой Мир – будет он живым или нет. Ибо если Древо будет искажено полностью – оно умрет. А вместе с ним умрем и мы, и вы, и птицы, и звери, и деревья, и даже звезды. Свое Древо награ уже убили. Они могли стать богами, но предпочли ради своего удовольствия искажать и уродовать все, что только можно исказить. Точно так же и люди Земного круга разрушают естественную природу и заменяют ее искусственной, не замечая, что она разрушает их самих. Но, по счастью, у них нет силы богов. А награ ее некогда имели – и их Древо погибло, и вместе с ним погибла и сотворившая его Старшая Богиня.

– Богиня? – переспросил кто-то.

– Да. Наш Бог-Творец зовется Всеотцом. А она для своего Древа была Всематерью. Того Древа больше нет. То, что от него осталось, мы называем Пнем, а награ стали Демонами Пня. И те, кто были их подручными в их гнусных делах – тоже.

Я не знаю и не желаю знать, что они обещали Черному Командору и как намерены свое обещание выполнять. Скорее всего, не намерены вообще. Черный Командор для них такой же мусор, как и мы. Если ему очень повезет, то он будет мелким бесенком, воображающим себя властелином мира – игрушкой, сделанной из некогда живого человека. Но это, повторяю, меня не волнует. Демоны Пня враждебны всему живому, и я от имени Ордена прошу вашей помощи и союза для борьбы против них.

– Это мы обсудим обязательно, и сегодня же, – пообещал Фаланд. – Но сначала мы должны выслушать тех, кто потребовал созыва Совета.

– Позавчера в Верхнее Море вышли черные галеры, – начал седой, как лунь, старик, чем-то похожий на Николая Угодника, – и на них было полно не только порченых людей, но и демонов. Галеры шли на Мидгард, однако внезапно остановились, легли в дрейф, а потом повернули обратно. Больше я их не видел, но, по-моему, это само по себе очень серьезно. А в сочетании с тем, что мы только что…

– Так это было позавчера? – воскликнул рослый сутуловатый мужчина с крупными длиннопалыми руками рабочего и орлиным взором моряка.

– Кэрьятан, не перебивай! Пусть говорит Мастер Путей!

– Я уже сказал все, что хотел сказать, – кивнул старик. – А что тебя интересует, Кэрьятан?

– Это было в полдень?

– Да.

– Позавчера в полдень, – медленно произнес Кэрьятан, – на берегу Полуночной бухты какие-то порченые люди вызывали демонов. Я повел «Звезду надежды» к берегу, но они махали нам руками и кричали, как победители. Когда они заметили, что корабль не тот, было уже поздно. Мы высадились на берег. Часть этих порченых разбежалась, остальных мы перебили. И вот что я потом подобрал на берегу.

Это была разбитая глиняная чаша с росписью: черная длань, окруженная багровым сиянием. По бокам горели мрачным огнем два глаза, и один из них был без зрачка. А по краю…

– Не складывайте их вместе! Ради всего святого, не складывайте их вместе! – отчаянно закричал Хугин.

– Восстановить целостность Чаши Осквернения? Ну уж нет, на такую глупость я не способен, – усмехнулся Фаланд.

– Н-ну дела… – пробормотал Митрандир. – Ну и влипли же мы все с этим черепком…