Текст книги "Время ушельцев (СИ)"

Автор книги: Сергий Филимонов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 22 страниц)

Клыки Буджума

С моря дул холодный и влажный ветер. Соленые волны с тяжелым грохотом обрушивались на каменную глыбу острова Эттир, и, разбившись вдребезги, бессильные, смешивались с пресной водой в дельте Ахеронта.

Здесь, в том самом месте, где река встречается с морем, стояла с незапамятных времен высокая и гордая башня – фаэрийская цитадель Альквэармин, Привал Морских Птиц.

Тилис напряженно вглядывался куда-то вдаль.

– Что, не видать? – спросил его Норанн.

– Не видать пока, – кивнул Тилис.

Рядом на причальном камне сидел Лаурин, увлеченно болтая со своим другом Калмакилем.

– Идут черные галеры, – рассказывал он. – Я говорю: «Государь, а не поджечь ли нам их?» А Тилис мне: «Сидеть! Не высовываться!» Смотрю, галеры уже разворачиваются в линию. «Государь, – говорю, – дозволь хоть вон на ту напасть, она же к нам бортом стоит». А он опять: «Не дозволяю! Сидеть и не шевелиться!». Ладно, приказано сидеть – значит, сидим. Галеры тоже ложатся в дрейф. Но мы-то их видим, а они нас – нет. Сидим час, другой, третий, вдруг смотрю – галеры снимаются и уходят. Даже близко к Мидгарду подойти не решились.

– Двое моих самых лучших всадников, – шепнул Тилис Норанну.

– Вот как? – улыбнулся Норанн. – А это тоже твои летят?

И он указал взглядом на целый отряд драконов, стремительно вынырнувший из-под низких облаков.

– Нет, мои все здесь, – удивленно произнес Тилис.

Предводитель всадников спрыгнул на землю и подошел к Тилису.

– Я – Фаликано, сын Айлиндира и брат Киритара, государей Иффарина и вождей племени Земли, – представился он. – Произнося их имена, я требую вернуть мне венец иффаринских государей, принадлежащий мне по праву, ибо ты завладел им незаконно.

– Долго же ты собирался заявить о своих правах, – хладнокровно заметил Тилис. – Со смерти Киритара уж три тысячи лет минуло. И потом, насколько я знаю эту историю, ты еще по смерти Айлиндира покинул Иффарин и обосновался в Паландоре, так что государем стал твой младший брат. И, похоже, он на тебя за это был в немалой обиде, если при живом брате завещал венец тому, кто найдет его амулет, сокрытый им на берегу вовеки неисказимых вод силою Живого Мира. Если бы ты его там нашел – то был бы государем по праву. А нашел его я, хоть и не искал. Ибо так решили Младшие боги и сам Всеотец. Нам ли противиться их выбору?

– Вот пусть они нас и рассудят! – воскликнул Фаликано и выхватил меч.

Тилис мгновенно отпрыгнул назад и обнажил свой. Калмакиль и Лаурин поднялись с причального камня, и их руки потянулись к поясам.

– Тилис, не смей! – крикнула Нельда.

– Не беспокойся, – усмехнулся Тилис. – Он хочет поединка, так пусть он его и получит. А потом его труп будет предан огню, и вопрос о престолонаследии решится раз и навсегда.

– Не смей! – повторила Нельда. – Не смей этого делать, вспомни Толлэ-Норэн!

– Что это вы еще задумали? Гражданскую войну? – Норанн встал между Фаликано и Тилисом. – Ну что ж, валяйте! Рубитесь! А потом, кто бы ни победил, он впридачу к своей победе получит войну иффаринских фаэри с паландорскими! Вот радости-то будет для Черного!

Тилис медленно убрал меч в ножны. Только сейчас он понял, что Норанн прав.

– Фаликано, неужели ты хочешь, чтобы племя Земли было расколото братоубийственной войной? – спросил Тилис. – Я принадлежу к племени Огня, но я не хочу этого.

– Не хочу и я, – ответил Фаликано. – Но и твоих прав признать не могу.

– А мы не можем признать твоих! – выкрикнул Лаурин.

– Послушай, Фаликано, – миролюбиво спросил Тилис. – А, может быть, мы решим дело поединком до первой крови?

– Плохо! – ответила Нельда. – Если один из вас будет ранен серьезно, то будет то же самое.

– Послушайте! – внезапно воскликнул Норанн. – В Ордене в старину делали так: дрались, пока оба противника не будут ранены. Но тот, кто нанесет более серьезную рану, будет считаться проигравшим.

– Ты согласен, Фаликано? – Тилис был уже совершенно спокоен.

– Да, согласен, – ответил тот.

Тилис вновь обнажил меч и, держа его острием вверх, церемонно склонил голову – знак уважения к противнику. Фаликано несколько неуклюже повторил его жест. Вдруг он отпрыгнул назад и сделал резкий выпад. Тилис едва заметным движением клинка хладнокровно парировал удар.

Для того, чтобы нанести боевым мечом маленькую царапину, нужно не просто предельное мастерство. Нужен хороший клинок, верный глаз, твердая рука, отважное сердце, холодная голова и самое главное – опыт, дающий то неизъяснимое чувство оружия, которое знакомо только старым бойцам. Фаликано был старше. Но Тилис – опытнее…

…Казалось, что удар пришелся в пустоту. Но на левой щеке Фаликано вспыхнула темно-вишневая полоса. Тилис отскочил назад и вскинул меч.

– Кровь! – воскликнул он. – Все видели?

Теперь Тилис только защищался. Фаликано работал клинком, как обезумевший лесоруб, с каждым ударом открывая половину тела. Будь это в бою, он дорого поплатился бы за свою ярость. Но его кровь уже пролилась…

– Оох! – внезапно воскликнул Тилис. – Да возьмут тебя тролли! Прямо по старой ране!

Его черные волосы быстро намокали, и по правой щеке стекала струйка крови.

– Отлично, Тилис! – похвалил Норанн, осматривая дуэлянтов. – Всего лишь маленькая царапина. А ты, Фаликано… Еще чуть-чуть, и война была бы неизбежной. До самой кости рубанул. Разве так можно? Итак, – громогласно объявил он, – есть ли здесь кто-либо, сомневающийся в том, что Фаликано из Паландора ранен менее серьезно? Никого? – переспросил он после краткой паузы. – Тогда я провозглашаю победителем Тилиса из Иффарина.

– Согласен ли ты, Фаликано, признать мое право на иффаринский венец? – спросил Тилис. – Ты хотел, чтобы нас рассудили Младшие боги. Так не противься же их выбору.

– Да, я признаю тебя государем Иффарина и вождем племени Земли, – ответил Фаликано и протянул свой меч Тилису рукоятью вперед. – Сим я присягаю тебе в моей верности и верности Паландора!

Тилис коснулся рукояти меча и тут же опустил руку.

– Я принимаю твою присягу! – сказал он. – Отныне я твой вождь и соратник. Но я не хочу быть твоим владыкою – оставайся государем Паландора!

– Корабли! – крикнул кто-то.

Парусные громады медленно и плавно выходили по одному из-за каменного плеча Эттира.

– «Небесный алмаз», «Край света», «Звезда надежды», – перечисляла Нельда. – А эти откуда?

– «Вега» и «Сириус» из Синей провинции, – ответил Норанн. – Идут в одном строю с вашими!

– А вот еще! «Янтарь» Аграхиндора! А за ним «Блистающий» и «Морская дева»!

Корабли медленно подходили к Альквэармину.

– Ну вот и все, – устало вздохнул Норанн. – Теперь только остается решить, кто примет на себя должность Верховного Главнокомандующего.

– Кто же, если не ты? – улыбнулся Тилис.

Обещанные неприятности

Заявление о краже магнитофона гражданка Кира Сергеевна Прудникова (сиречь Галадриэль), несмотря на данное ею Митрандиру обещание, отнесла в милицию только в понедельник, то есть первого ноября.

В среду, третьего ноября, ей было официально объявлено, что пожар в клубе «Иггдрасиль» произошел из-за небрежности в обращении с электроприборами, в силу чего в возбуждении уголовного дела по факту кражи магнитофона «Электроника-302» отказано.

Четвертого ноября иггдрасильцам велели очистить помещение клуба и впредь в нем не появляться.

Пятого ноября Митрандир после длительного перерыва приехал на базар у гостиницы «Пошехонье».

– Привет, Аннариэль, – кивнул он круглолицей девушке, ожидавшей его у ворот. – Книга у тебя с собой?

– Да, с собой.

– Отлично. Подожди минут пятнадцать, у меня тут дело одно есть. Или хочешь, пойдем со мной.

«Дело» заключалось в передаче очередной партии сушеных грибов симпатичной старушке в самом конце базара.

– Двести? Обижаете, теть Вера. Совести у вас нет – на инвалиде наживаетесь. Что-что? Совесть есть, но денег за нее не дают, а жить надо? Так и мне надо, я такой же пенсионер. Триста и ни рублем меньше. Двести пятьдесят? Ну елы-палы, вы хоть посмотрите, какой товар. Честно, хотите двести семьдесят? Ей-Богу, мне просто некогда торговаться, а то бы и больше запросил. Ну, как? По рукам?

Митрандир аккуратно пересчитал деньги, сунул их в карман, повесил на одно плечо опустевший рюкзак и, взяв Аннариэль под руку, направился к выходу.

– В общем, так, – сказал он. – Книгу надо спрятать как можно надежнее. Охота за ней пошла очень крупномасштабная. Я знаю одно место, где…

– Аааа! – истошно закричала какая-то женщина.

Митрандир резко обернулся. Через привокзальную площадь прямо на них мчался серый «жигуленок».

Еще полсекунды – и машина, прижав их бортом к бетонному забору, превратит обоих в кучу тряпья, вымазанного красной краской…

Оттолкнув Аннариэль в сторону, Митрандир сорвал с плеча пустой рюкзак и с силой швырнул его в лобовое стекло.

Даже очень неопытный водитель при виде летящего предмета рефлекторно жмет на тормоз. «Восьмерку» занесло, закрутило, она с размаху ударилась багажником о бетон, и в страшном скрежете раздираемого металла прозвучало характерное зловещее «ф-фух!» вспыхнувшего бензина.

На счастье водителя, двери при ударе не заклинило. Выпрыгнув из горящей машины, он опрометью бросился к вокзалу…

– Аннариэль, беги! – крикнул Митрандир. – Позвони Галадриэли, пусть через полчаса приезжает на Артиллерийскую Горку!

– Электропоезд Тьмутаракань-Корчев отправляется со второго пути, – громко объявило на всю площадь вокзальное радио.

Все. Поздно. Теперь его уже не догнать.

А к месту происшествия, надрывно свистя, бежал гаишник.

Митрандир подхватил рюкзак, валявшийся на асфальте, и юркнул в щель под забором.

И смех, и грех: прямо перед ним возвышался кирпичный домик с заветными литерами «М» и «Ж» на дверях. С озабоченным видом человека, мающегося животом, Митрандир быстро добежал до кабинки и закрылся на шпингалет.

Так. Пара минут есть. Теперь надо изменить внешность.

Сняв с себя куртку, шлем и перчатки, Митрандир запихнул все это в рюкзак.

Отлично. Ноша готова. Теперь он был справным хозяйственным мужиком, волокущим с базара домой мешок картошки.

Сгибаясь в три погибели под несуществующей тяжестью, он вышел за ворота.

Стоять там было почти невозможно – пламя с торжествующим ревом поднималось выше забора. И, как всегда бывает при любом несчастном случае, в почтительном отдалении уже собиралась толпа зевак. Впереди всех стояла толстая бабища и вдохновенно рассказывала гаишнику, что произошло.

– А он как закричит: «Марина, беги!» – и за ним. А тот бегом на вокзал, вскочил в электричку и уехал. А Марина-то, значит, схватила свою сумку – и в другую сторону.

– Марина, значит? Так и сказал? – переспросил гаишник. – А сам он как выглядел? Блондин, брюнет?

– Блондин. Рослый такой. И куртка серая.

Митрандир сбросил рюкзак в коляску мотоцикла, пригладил рукой темные волосы, одернул зеленый свитер, завел мотор и рванул с места. Никто даже не посмотрел в его сторону.

Проехав три квартала, он остановился у телефонной будки.

– Коптева, будьте любезны… Нету? Прошу прощения.

Митрандир нажал на рычаг. Ч-черт… А, может, он дома?

– Дмитрий Федорович? Это Сергей. Тот, с «восьмеркой», только что пытался меня задавить. Прямо на привокзальной площади. Я не пострадал, он тоже. А «восьмерка» разбилась вдребезги и сгорела. Сегодня. Только что. На вокзальной площади.

– Сергей, успокойся.

– Успокоился!

– Не вижу. Успокойся и доложи, как полагается.

– Товарищ полковник, докладывает капитан Иноземцев. Десять минут назад у выхода с рынка возле гостиницы «Пошехонье» меня пытался прижать к бетонному забору серый автомобиль ВАЗ-2108. Однако водитель не справился с управлением, машина ударилась о бетон и загорелась. С места происшествия водитель скрылся. Я не пострадал.

– Ясно, товарищ капитан. Ты что, на капот прыгнул?

– Никак нет. Швырнул в стекло пустым рюкзаком.

– Тоже неплохо. Теперь слушай, что творится со мной: против меня выдвинуто обвинение в незаконных методах ведения следствия. Ведется служебное расследование.

– Даже так… – растерянно произнес Митрандир.

– Даже так. Арестованный повесился в камере сразу по окончании допроса. Якобы я из него выбивал признание. И, главное, доказать ничего не докажешь. Отрицательные факты вообще недоказуемы.

– Отрицательные факты? Это как?

– А вот докажи, что ты в прошлую субботу не был в Москве.

– Бред какой-то. Постойте, это когда пожар был? Да? Ну, точно. Не был я в Москве. Я был здесь, на пожаре. Куча народу может подтвердить.

– Все правильно. Это называется алиби. Только этим доказывается не то, что ты не был в Москве, а то, что ты был в Тьмутаракани.

– Хм, а ведь верно.

– Понял? Что того арестованного кололи кулаком, не докажет никто, потому что этого не было. Но и того, что этого не было, тоже не докажешь. А там – то ли Коптев украл, то ли у Коптева украли, в общем, замешан в краже.

– Гм-да… протянул Митрандир. Только теперь до него начало доходить, к какую гнусную историю влип полковник Коптев.

– Да, брат Серега. Скверное дело.

– Послушайте, Дмитрий Федорович, – выпалил Митрандир, осененный какой-то смутной идеей, – а вы не можете минут через двадцать подойти в Пушкинский сквер? Встретимся у музея. Хорошо?

– Хорошо, приду.

– Жду! – крикнул Митрандир и повесил трубку.

По дороге он на несколько минут заскочил к себе домой.

– Галя! – крикнул он прямо с порога. – Быстрее собирайся! Пойдем!

Артиллерийская Горка

Здание тьмутараканского краеведческого музея, выстроенное еще при свихнувшемся на оккультно-мистической почве императоре Павле, считалось подлинным украшением города. Экспонаты там, правду сказать, были в большинстве своем самые обычные: два десятка битых горшков, несколько ржавых мечей и сломанных сабель, витрина со старинными монетами, долженствующая отражать торговые связи древней Тьмутаракани, один манекен в вышитой рубахе, и еще один – в сарафане. Зато как величайшая реликвия в музее хранился обломок стальной пластины из корсета какой-то благородной девицы, которую сломал прямо на балу великий русский поэт Александр Сергеевич Пушкин.

То ли в память об этом событии, то ли (как уверяли местные острословы) из-за двух бронзовых пушек петровских времен, якобы призванных украшать вход в музей, окружающий здание сквер назывался Пушкинским.

«Артиллерийской Горкой» этот сквер прозвал кто-то из злоязычных иггдрасильцев – очевидно, тоже в связи с подозрительной фамилией вышепоименованного поэта.

Сидеть на составляющих ее огневую мощь старинных пушках запрещалось категорически. Однако, невзирая на все усилия сначала полиции, а затем – милиции, отполированная штанами артиллерия Горки всегда сияла, как новенькая. По утрам на орудийные стволы залезали маленькие дети, после обеда появлялись ребята постарше (эти, правда, все больше целились в здание горсовета и говорили: «бабах!»), а с заходом солнца сквер оккупировали взрослые мужчины, яростно и безуспешно сражавшиеся с алкоголем. После их ухода пушки почему-то всегда оказывались заряжены пустыми бутылками.

Сейчас на одном из стволов сидели Хугин и Аннариэль. Галадриэль и Коптев стояли рядом. Никто не произносил ни слова. Да это было и ни к чему.

– Добрый всем день, – кивнул подошедший вместе с Луинирильдой Митрандир. – Про сегодняшнюю историю, надеюсь, все уже знают? Ну так вот: на мой взгляд, нам сейчас надо временно исчезнуть. И, главное, надо спрятать книгу. Лично я предлагаю прямо сейчас идти в Карнен-Гул и отнести книгу туда. Может быть, тамошние маги помогут нам советом или еще как-нибудь. Но это, в конце концов… Эй, а это что такое?

На заложенной кирпичами арке слева от входа в музей четко выделялся знак – тот самый, который Митрандир когда-то видел в Алисиной рукописи.

– Вот это да…

Взгляды всех иггдрасильцев устремились на стену.

– Опять здесь сидят! Сколько раз можно говорить! – раздался позади них голос внезапно подошедшего милиционера. – Давайте, граждане, пройдем в отделение.

Этого Митрандир допустить никак не мог. В его руках, аккуратно завернутая в тряпку, была кривая восточная сабля.

«Запоминай, как сложены пальцы, – вспомнилось ему. – Направишь их на камень или стену с таким же рисунком – и проходи».

Р-раз! Арка словно распахнулась, и в ней стал виден длинный, уходящий вдаль коридор.

– За мной! – крикнул Митрандир и, повинуясь мгновенному импульсу, бросился туда.

Пятеро остальных кинулись за ним. Милиционер, потратив полсекунды на то, чтобы обогнуть постамент с бронзовой пушкой, с размаху ударился головой о внезапно возникшую на его пути кирпичную стену. Ноги его подломились, сознание окуталось непроницаемым серым облаком, и в дальнейшие события он более не вмешивался.

– А, чтоб тебя, – пробормотал через пятнадцать минут врач «Скорой помощи». – Опять сотрясение мозга.

– Поскользнулся – и об угол. Бывает, – равнодушно заметил водитель.

– Вот как подморозит, так вообще косяком пойдут. Ладно, клади его побыстрее, а то еще и простудится вдобавок.

По ту сторону

Тусклый неживой свет чужого солнца, больше похожего на матовый стеклянный шар с электрической лампочкой. Тускло-серое небо. Серый лес вокруг. И за спиной – серая стена здания с надписью по фронтону: «РЕСТОРАН ИСТОЧНИК».

«Ныне стою по ту сторону, где границы Света и Тьмы нет, ибо нет границы» – вспомнились Галадриэли читанные ею когда-то стихи норвежской поэтессы Гюнвор Хофму.

Митрандир развернул тряпку, достал саблю и, прицепив ее к поясу, обмотал тряпкой голову.

– Ты что? Хочешь туда? – спросила Галадриэль.

– Зайдем. Хоть спросим, куда попали.

– Не знаю. Наверное, не стоит.

– Не бойся, – ухмыльнулся Митрандир.

Посетителей в заведении, невзирая на довольно-таки поздний час, почти что не было. Лишь у самой стойки прихлебывал пиво за столиком какой-то бородатый дед.

– Хэ! – саркастически хмыкнул он при виде Митрандира. – С кем это вы сюда пришли воевать? И хрусталь в рукоятке, гы! Нацепил селедку и думает, что это хрустальный меч! Ты что, с ним пойдешь за живые миры сражаться?

– А что, и пойду.

– Да ну! – искренне удивился дед. – А на хрена тебе это надо?

– Жалко, – примирительно произнес Митрандир. – Все-таки живые.

– Хэ! Нашел о чем жалеть! Ну, отвалится сотня-другая, так еще настругаем. Эй, хозяюшка! Повторить!

Толстомордая шинкарка в багрово-алой хламиде томно повела подкрашенными глазами и налила еще кружку. Опорожнив ее, дед отстегнул ширинку и отлил прямо на пол. Выскочивший откуда-то поломойка обернулся жуком-скарабеем и, торопливо суча задними лапками, скатал из грязи, мочи и опилок большой катыш. На его поверхности явственно выделялись очертания континентов.

– Ну вот. Все, – произнес Митрандир странно изменившимся голосом.

– Стой, ты куда? Пиво пить будешь?

– Проклято будь все существующее! – яростно выкрикнул Митрандир и, выхватив саблю из ножен, шагнул за дверь.

Галадриэль метнулась за ним.

– Ты что задумал? Стой!

– Послушай, не могу же я перерезать себе горло в этом вонючем кабаке!

– Ты что? Не пущу!

– Нет уж, хватит. Один раз я уже вообразил, что защищаю наши южные границы. А оказалось – зарабатываю мундирному ворью новые побрякушки. А мне – травма черепа и пожизненная инвалидность. Так нет, мало мне еще, кретину! Вообразил…! Живой Мир!..! – Митрандир произнес с десяток таких слов, что, наверное, пьяный солдат смутился бы. – Ты хоть понимаешь, что это такое? Это Источник! Суть жизни мира! Грязный кабак на шесть миллиардов пустых мест – вот что такое этот мир со всей его жизнью! А эти? Знаешь, кто это? Святая троица, вот кто! Бог-ханыга, богиня-простигосподи и бог-скарабей!

– Вот он! – пробормотал Хугин. – Постойте! Да ведь это же…

Бог-скарабей выполз на порог, вытолкнул катыш за дверь и начал стремительно расти. Развернулись черные жесткие крылья, злобно сверкнули узкие змеиные глазки, вытянулась длинная гибкая шея…

– Дракон! «Древний змий, который есть диавол и сатана!»[13]13
  Апокалипсис, 12:9.


[Закрыть]

– Угадал, каналья! – мрачно расхохотался дракон. – Страсть как люблю догадливых, я от них даже толстею.

– Хугин, назад! – крикнул Митрандир, все еще державший в руке обнаженную саблю. – В лес! Там он нас не догонит!

Сверкающий огнем клинок явно пугал дракона. Он метнулся в одну сторону, потом в другую, но Митрандир, приплясывая на полусогнутых ногах, неизменно загораживал ему путь. И всякий раз дракон отдергивал голову, оберегая глаза от кривого лезвия.

Вдруг он отскочил и разинул пасть. Сейчас оттуда вырвется пламя… Но Митрандир отпрыгнул за дерево и упал на землю.

Уухх!

Струя коптящего огня пронеслась над самой его головой. Сверху посыпались горящие сучья. Но Митрандира не задело. Сорвав с головы задымившуюся тряпку, он бросил ее в сторону и, все еще сжимая саблю в руке, побежал вслед за остальными.

Дракон, застрявший между двумя толстыми деревьями, оглушительно ревел. Добыча ускользнула безнадежно.