Текст книги "Время ушельцев (СИ)"

Автор книги: Сергий Филимонов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 22 страниц)

Тилис
(Сергей Филимонов)
Время ушельцев

Роман в трех книгах

Книга первая
Странники Восходящей Луны

 
В повестке дня – история странных людей:
Они открывают двери – те, что больше нельзя закрыть…
 

Б. Г.

Падение Эль-Кура

На длинных, ровных и прямых океанских волнах мерно покачивался плот. Крепко сбитый из тщательно оструганных брусьев, он с одного угла был скруглен на косую дугу, подобно створке ворот древнего замка.

Впрочем, это и была створка ворот – толстые сплоченные брусья лежали в несколько слоев крест-накрест, чтобы их нельзя было пробить одним ударом. Даже если это будет удар крепостного тарана.

Еще сутки назад ворота висели на своем месте, и над береговыми скалами мощно звучал голос Алекса:

– Мы десятеро присланы к вам от Братства Светлых Магов, дабы не исполнилось Великое Пророчество Ланха. Ибо ведомо всем, что он предрек при закладке этих стен: «Когда падет Эль-Кур на юге, не устоять и Сулькаиру на севере. И четверо пойдут из Западных Земель в страну Востока, и с их походом окончится судьба того мира, который мы знаем».

Еще утром на башне маяка Эль-Кур стояло шестнадцать защитников.

Сейчас по океану плыла лишь створка башенных ворот, унося прочь от берега троих.

Один из них уже умирал, и в уголках его губ пузырилась кровавая пена, окрашивая бороду в ярко-алый цвет.

– Славно поработали… – шептал он склонившемуся над ним рослому воину. – Семь сотен их там осталось… не меньше. Понимаешь, Тилис? Семь сотен… И галеры… тоже сгорели. Они уже никогда не выйдут в море. В море… – прошептал умирающий, глядя на волны. – В Сулькаир. Поплывем в Сулькаир… Да, Тилис? Дивный город… И там много тюленей… У них глаза такие грустные… И в Карнен-Гул… и прямо за Эльгер… и туда. А там бросьте. Только осторожнее…

Сознание его мутилось, и слова можно было разобрать уже с трудом.

– За Эльгер? – спрашивал Тилис. – Ты хочешь идти в Двиморден? Да, Эйкинскьяльди? Со мной? Да?

Но Эйкинскьяльди уже не слышал его.

– Вот и все, – шептал он. – Нет… еще не все. Нет… все, государь. Я все сказал. Это очень важно… государь.

Глаза Эйкинскьяльди медленно закрылись. Его пальцы еще двигались в последней судороге, но Тилис уже чувствовал, что на плоту остались двое.

Алекс, не отрываясь, все это время глядел назад – туда, где вздымался к небу дымно-багровый столб пламени. Это было все, что осталось от маяка Эль-Кур – если, конечно, не считать плота, на котором, вытянувшись, лежал Эйкинскьяльди.

Тилис выпрямился. Алекс был ниже его на полголовы, однако Эйкинскьяльди, если бы он мог встать, едва доходил бы им обоим до пояса.

Но это был храбрый воин, доблестно павший в бою – и поступить с его телом надлежало так, как того требовал обычай.

Подняв лежавшую тут же тяжелую двулезвийую боевую секиру, Тилис аккуратно подцепил ею торчавший из плота гвоздь. Согнув его сильными пальцами в кольцо, он намертво соединил в подоле кольчугу погибшего. А затем положил топор на его изломанную страшным ударом грудь и некоторое время стоял неподвижно – насколько это позволял качающийся плот.

– Командир, повернись сюда, – попросил он.

Алекс повернулся медленно, как лунатик.

– О Эйкинскьяльди из рода Мотсогнира, последнего государя гномов! – произнес Тилис. – Ты не посрамил чести своего предка. Ты бился с врагами так же, как бился он, не щадя ни своих сил, ни крови, ни самой жизни. И, будь живо Эльгерское царство, ты стал бы его государем заслуженно. Прости же, что мы не можем похоронить тебя по обычаю твоего народа. Но просторной будет твоя могила, в ней же да упокоятся все погибшие в море. Да примет твою душу Владыка Морей и да передаст ее Создателю Гор, коему принадлежит она по праву. Прощай же, Эйкинскьяльди. Во имя Бога-Творца, Младших богов и покровителя всех гномов, коего именуют они Амадхалом – пребудь в мире!

Тилис опустился на одно колено и снял с груди гнома его оружие. А потом, подняв маленькое тело на руки, шагнул на край плота и запел пронзительно-скорбную погребальную песню.

Плеск воды слился с последней нотой, и зеленые прозрачные волны сомкнулись над мертвым лицом.

– Вот и все, командир, – вздохнул Тилис, не заметив, что повторил посление слова Эйкинскьяльди. – Постой! Что это?

Впереди, в той стороне, куда дул ветер, покачивался на волнах длинный плоский предмет. И на нем суетилось что-то живое.

Тилис некоторое время глядел туда.

– Командир, – обратился он к Алексу, – разреши воспользоваться твоим оружием.

– Возьми, – Алекс достал из-за спины тяжелый двуручный меч.

Тилис с размаху вогнал клинок острием в доски, сбросил с себя длинный и широкий плащ и привязал его к рукояти так, что получился треугольный выпуклый парус – спинакер. Парус быстро надулся, и ветер погнал плот к странному предмету.

Вскоре уже можно было различить длинный плоский ящик и бегавшего по его аляповато размалеванной крышке маленького черного щенка.

– Мясо, – бесцветным голосом произнес Алекс.

– Мясо?! – возмутился Тилис. – Это собака, а не мясо! Может, в нем тень Эйкинскьяльди воплотилась. Или кого-то из наших ребят.

– Вечно вы, фаэри, в благородство играете, – недовольно проворчал Алекс.

– Не знаю, – хладнокровно парировал Тилис. – По-моему, это вы, люди, все время простых вещей не понимаете.

С этими словами он подцепил ящик топором и левой рукой подхватил щенка за шиворот. Алекс, как будто очнувшись, взялся за противоположный конец ящика и помог Тилису втащить его на плот.

– Тяжелый, – произнес он. – Наверняка в нем что-то есть.

Щенок между тем отряхнулся и радостно забегал вокруг Тилиса.

– А он и правда как тень, – заметил тот. – Такой же черный. Ну что смотришь? Понимаешь, что про тебя говорю? Ну ладно, ладно. А хочешь, я буду звать тебя Тень – Морхайнт? Да? Хочешь?

– Помоги ящик открыть, – тем же бесцветным голосом внезапно произнес Алекс.

Тилис аккуратно всунул топор в щель, нажал, и замок, коротко скрежетнув, отлетел в сторону. Внутри лежал большой лист дрянного волосатого пергамента, покрытого толсто намалеванными рунами. Настолько толсто, что, казалось, автор за неимением пера писал пальцем, обмакивая его в чернила.

– «Высокопарное слово к воинам. Да воспламенится ваша храбрость…» – прочел Алекс. – Язык тархи.

– Иффарин, – полупрезрительно-полуутвердительно произнес Тилис. – Вот, значит, откуда…

Пылающей башни маяка уже не было видно, она рухнула, и только лиловый столб дыма, подсвеченный снизу алыми сполохами, продолжал подниматься вверх, все больше и больше склоняясь к северу.

– Ветер поднимается, – произнес Алекс.

– Тем лучше, – ответил Тилис. – Надеюсь, он поможет нам убраться отсюда подальше.

Он обнажил свой меч, длинный и тонкий, как шпага, и присел на корточки на краю плота. И если бы в тот час на берегу оказался случайный наблюдатель, то в последних лучах заката он увидел бы рослого и статного фаэрийского воина, вскинувшего свое оружие в жесте победы, и огромную рыбину, трепещущую на клинке у самой гарды.

Но на берегу не было никого.

«Морская дева»

Проходили дни, понемногу слагаясь в месяцы. Плот под спинакером продолжал нестись на север с завидной скоростью. Ветер дважды приносил бурю с дождем, и тогда Тилис отвязывал парус, расстилал его на плоту и вскоре осторожно наполнял пресной водой фляги – свою и Алекса. О пище тоже можно было особенно не беспокоиться – рыбы хватало на всех. Но с каждым днем Алекс становился все худее и худее, как высыхающая морковка.

Он то глядел в небо, словно искал там ответа на какой-то мучивший его вопрос, то вслушивался в жалобные крики чаек, подхватывающих на лету объедки от выловленной Тилисом рыбы, то, понурив голову, устремлял остановившийся взгляд в море. Однажды на востоке показалась темная полоса берега – и Алекс, будто очнувшись, изо всех сил принялся грести руками…

Тилис только безнадежно покачал головой. Но Алекс греб, греб, греб, пока не село солнце и темная полоса не растворилась в черноте ночного неба.

А наутро задремавшего было Тилиса разбудил крик безмерного отчаяния.

Солнце вставало из моря. Темная полоса на востоке исчезла бесследно.

– Брось, командир, не переживай, – попытался успокоить Алекса Тилис. – Ты знаешь, что это было? Горы. Вершины гор. До них сутки плыть, если не дольше. И то когда ветер переменится.

– Что значит «когда переменится»? – отчаянно вопил Алекс. – Нас же может вообще неизвестно куда занести!

– Ну почему же неизвестно? – миролюбиво произнес Тилис. – Там острова на севере. Чуть восточнее – Фаэрийские Гавани, как вы их называете. Там корабли часто ходят, может, нас и подберут. Давай лучше рыбы поедим, командир. Нельзя же так! Ты лучше на Морхайнта посмори: ест себе и ест, и ничего его особенно не волнует.

Щенок тем временем обрабатывал свою утреннюю порцию. Алекс некоторое время тупо смотрел на него, как будто впервые увидел собаку. Но рассудительный тон Тилиса успокоил его, и он заставил себя проглотить несколько кусочков сырой рыбы.

А дела складывались совсем не так радужно, как Тилис пытался изобразить. Да, действительно, близилось лето, и со дня на день южный ветер должен был смениться западным и пригнать плот к берегу. Но это могло произойти и через день, и через два, и через неделю. А за это время их и вправду могло унести в северные моря. Но даже если бы западный ветер пригнал их прямо к Гаваням – это не давало ничего.

Дело в том, что Гавани, как им и полагалось, находились в глубине огромной бухты. А вход в нее назывался Безумным проливом, и пройти через него на неуправляемом плоту нечего было и думать.

Оставалось надеяться на корабль. Но и корабли теперь ходили совсем не так часто, как хотелось бы…

Этот день прошел, не отличаясь ничем от всех предыдущих. И следующий – тоже. Но на третий день Тилис проснулся в тени паруса. За ночь ветер переменился, и теперь плот мчался к берегу. К берегу!

– Земля! Земля! – кричал Алекс.

– Не смей так говорить, командир! Мы еще в море! – одергивал его Тилис. Но Алекс, не слушая, продолжал вопить что-то несусветное.

– Знаешь, кого я сегодня видел во сне? – спросил Тилис, когда Алекс немного успокоился. – Женщину. Какие глаза, командир! Синие, как небо. А какая фигура! Пришла прямо по воде и села вот тут. – Тилис указал место рядом с собой.

– И что? Ты ей рассказал, откуда мы плывем? – хохотал Алекс.

– Ага! – радостно подтвердил Тилис. – А она мне отвечает: «Я тебя найду. Я тебя обязательно найду. Слышишь? Обязательно найду». Несколько раз повторила… – Он вдруг замолчал, напряженно вглядываясь в горизонт.

Темно-серые зубцы гор были видны уже совершенно ясно. И на их фоне четко виднелись крохотные белые треугольные пятнышки…

– Паруса! Это – паруса!

Корабль приближался. Его борта сверкали металлом. Грот-мачта, по фаэрийскому обычаю, была украшена хрустальным шаром – блестящая искорка была видна даже издали.

– «Морская дева», – прочел Тилис руническую надпись, когда корабль подошел почти вплотную.

– Эй, на плоту! Примите штормтрап! – из-за фальшборта высунулась голова с перехваченными лентой длинными пепельными волосами.

– Кэрьятан! Эге-гей! Кэрьятан! – радостно закричал Алекс, маша рукой.

– Все, командир. Возьми свой меч, – кивнул Тилис, беря на руки щенка. – На борту! Ловите!

Щенок коротко взвизгнул, взлетая в воздух, и, оказавшись на палубе «Морской девы», уныло заскулил, не видя хозяина.

Тилис быстро поднялся наверх и перевалился через фальшборт. Морхайнт тут же с радостным визгом бросился ему под ноги.

Но Тилис не смотрел на щенка. Прямо перед ним стояла… ну да, та самая синеглазая фаэрийская дева из сегодняшнего сна, и западный ветер трепал ее белоснежные волосы.

– Это я, – сказала она. – Я нашла тебя, как обещала.

– Меня зовут Тилис, – улыбнулся он.

– А меня – Нельда.

– Привет тебе, Кэрьятан, – поздоровался Алекс, поднявшись следом. – Что это ты на чужом корабле в море вышел?

– Это все она! – моряк указал на девушку.

А она все смотрела и смотрела в синие глаза Тилиса, в которых отражалось ясное небо начала лета…

– Ох уж эта мне ваша фаэрийская магия! – шутливо проворчал Алекс.

Спустя несколько часов Тилис сидел у камина, рассматривая на свет пламени стеклянную чашу с вином. Морхайнт, обсохнув и пригревшись, мирно посапывал у его ног. За стеной с шумом бились о берег волны. Но это было уже там, за стеной…

Алекс возбужденно ходил взад-вперед.

– Понимаешь, Тилис… – говорил он. – Я, конечно, понимаю, поход окончен, я тебе больше не командир. Но «Морская дева» ночью в Сулькаир уходит. Я понимаю, я тебе больше не командир, поход окончен. Но я тебя прошу: давай пойдем вместе в Сулькаир? А? На «Морской деве»?

– И почему это вы, люди, всегда так торопитесь жить? – усмехнулся Тилис. Еще позавчера ты мечтал только о том, чтобы добраться до берега. А сейчас обсохнуть не успел, и уже в Сулькаир собираешься. Куда вы все время торопитесь?

– Вам-то спешить некуда, у вас в распоряжении вечность, – огрызнулся Алекс. – Так пойдем?

– Мы тоже умираем, мы только не знаем старости, – возразил Тилис. – Уйти во цвете лет – как вам, смертные, это понравится? А? Но ты прав, Алекс: спешить мне и вправду некуда. Я ведь, кажется, тоже нашел то, что искал… А, кроме того, – внезапно спохватился он, – надо же в Карнен-Гул гонца послать, рассказать, как все было…

– Уже послали. Так ты остаешься?

– Остаюсь, – кивнул Тилис. – Не навсегда – на время. Прощай, Алекс.

– Прощай, Тилис, – Алекс махнул рукой и выбежал, хлопнув дверью.

Обряд Меча и Чаши

Аграхиндор, младший брат Кэрьятана, придирчиво наблюдал за работой кузнецов, мерно бивших тяжелыми молотами по раскаленному якорю, наваривая лапу. Отковать якорь целиком невозможно – он слишком велик. Приходится сваривать из отдельных частей. А дело это ответственное и непростое.

Тилис в противоположном углу был занят делом не менее важным. Обернув плотной тканью клинок нового меча, так, что оставался открытым лишь небольшой участок, он аккуратно затачивал грани на большом плоском камне.

Меч, который шлифовал Тилис, был выкован им из боевого топора погибшего Эйкинскьяльди, и деревянные накладки на рукоять были сделаны из его же топорища.

Отковать клинок, особенно прямой, не так уж сложно. Гораздо сложнее его закалить. Перекаленная сталь сломается при первом же сильном ударе. Недокаленная – покроется зазубринами. Слишком велик отпуск – меч будет гнуться. Переделывать несколько раз тоже опасно: пережженный металл годен только в переплавку.

Но важнее всего для оружия именно шлифовка. Достаточно чуть-чуть поторопиться – и все. Грань завалена, клинок будет тупым. А кому нужно такое оружие?

– Тупо сковано. Не наточишь, – громко сказал кто-то над самым ухом Тилиса.

Тилис поднял голову и пристально посмотрел на незваного советчика. Он был невысок и щупл – среди моряков, а тем более кузнецов такие встречаются редко. Да и одежда на нем была совсем не из тех, в чем ходят в мастерскую по делу.

– А, по-моему, грань нормальная, – возразил Тилис, поворачивая клинок к свету.

– Ты думаешь, никто не знает, кому ты хочешь этот меч подарить? – продолжал тот. – Вы же с ней каждый вечер у пристаней встречаетесь с тех пор, как «Морская дева» из Сулькаира вернулась! Это всему городу известно!

– А тебе что за дело? – довольно невежливо оборвал его Тилис. – Я не женат, Нельда тоже не замужем.

– Ты хоть понимаешь, кто она и кто ты? Она – посвященная Братства Светлых Магов, да будет тебе это ведомо! А ты кто? Странник? Ну и где вы жить будете?

– Возьми да сам ей меч подари, если она его у тебя примет, – предложил Тилис.

Стук молотков внезапно прекратился, сменившись громовым хохотом.

– Ну что ты к нему пристал, Дароэльмирэ? – давясь от смеха, спросил Аграхиндор. – Не видишь, он делом занят.

Дароэльмирэ обидно выругался и выбежал из мастерской.

– Над ней тяготеет Малое Пророчество Ланха! – крикнул он уже с порога и хлопнул дверью.

– Ах-ха-ха! – продолжал хохотать Аграхиндор. – Слушай, Тилис, откуда ты знаешь, что она ему отказала?

– Сам догадался, – хмыкнул Тилис, продолжая дошлифовывать грань. – А что это за Малое Пророчество Ланха?

Аграхиндор мгновенно посерьезнел.

– В тот самый день, когда она родилась, близ звезды Моргиль появилась звезда-гостья, – начал он. – За две ночи она разгорелась так, что и сам Моргиль светил слабее. Весь город был в тревоге. Послали гонца к главе Совета Братства.

– К Ланху?

– Да, к нему. Ланх думал чуть ли не год, затем прислал ответ, – Аграхиндор умолк, видимо, не зная, как говорить дальше.

– Ну? Так что же было в Малом Пророчестве? – нарушил молчание Тилис.

– Ей суждено стать женой государя Иффарина, – нехотя произнес Аграхиндор.

Тилис медленно вытер уже готовый меч тряпкой и убрал его в ножны.

– Но в таком случае… – начал он и осекся, потому что дверь мастерской, открываясь, скрипнула.

На пороге стояла Нельда – в короткой, чуть выше колен, перехваченной ремнем белой рубахе и с сумкой через плечо.

Тилис шагнул к ней, обнажив клинок до половины.

– Прими этот меч, – сказал он. – Я выковал его сам из секиры, принадлежавшей некогда гному Эйкинскьяльди. Он был храбрым воином и верным другом. Будь же верным другом и мне.

– Я принимаю его, – просто, без малейшей напыщенности, сказала Нельда, протягивая ладони.

– Погодите, – остановил их Аграхиндор. – С ее стороны тоже свидетельницу надо. Сольдариль! – крикнул он, высовываясь из незакрытой двери. – Эге-гей! Сольдариль! Иди сюда, тут твоя подруга замуж выходит.

– Итак, я принимаю твой меч, – вновь сказала Нельда, когда Сольдариль заняла положенное ей место свидетельницы. – Прими и ты мою чашу. Мне ее подарила моя мать, когда я из ребенка стала девушкой, а ей подарила ее мать. Говорят, что чаша эта некогда принадлежала самой Кэрвен…

С этими словами она достала из сумки небольшой серебряный кубок и наполнила его вином.

– «Делай, что должно, и будь, что будет – вот что заповедано Страннику», – прочел Тилис глубоко врезанную в серебро руническую надпись. – Я принимаю твою чашу. Но пусть в ней останется вино и для тебя, – сказал он, отпив половину.

– Здесь и сейчас, отныне и навеки, в этом мире или ином, в этом обличье или ином, под этими именами или под иными – путь ваш один на двоих, меч один на двоих и чаша одна на двоих! – торжественно произнес Аграхиндор.

– Да, Малое Пророчество не сбылось, в этом ты прав, – говорил Кэрьятан сидевшему напротив него Тилису. – Нельда стала твоей женой по обряду Меча и Чаши, а этот брак нерасторжим никем и ничем. И женой одного из самых злейших наших врагов она уже не станет.

Наверное, и с Большим Пророчеством тоже можно кое-что сделать. Вот та дверь, на которой вы приплыли – это же частица Эль-Кура! Так вот, мы эту частицу разберем на доски и заложим новый корабль. Знаешь, как он будет называться? А? «Звезда надежды»! И пока он жив – до тех пор вместе с ним не падет и Эль-Кур.

Может быть, это поможет. И все-таки в то, что Сулькаир устоит, я не верю, – неожиданно закончил Кэрьятан.

– Значит, поход Четверых на Восток неизбежен? – спросил Тилис.

– Скорее всего, да. Как и конец нынешней эпохи. Но кроме нас есть еще другие народы, другие страны и другие времена. Жизнь не умрет вместе с нами, чем бы поход Четверых ни закончился – в это я не просто верю, я это знаю. Поэтому…

Кэрьятан помолчал несколько мгновений и неожиданно произнес:

– Поэтому прежде тех Четверых на Восток пойдете вы двое. Ты – от Странников и Нельда – от Братства. Формально вам надо прийти в Карнен-Гул и рассказать Совету Братства о том, как пал Эль-Кур и что я об этом думаю. А на самом деле ваша задача совсем другая. Если вы выйдете на рассвете, то к вечеру пройдете через ущелье и доберетесь до Лунной башни…

– А в Лунной башне канал прямо на Карнен-Гул, – вставила молчавшая до того Нельда.

– Э, нет, никаких каналов, – улыбнулся Кэрьятан. – От Лунной башни начинается дорога на Восток. Постарайтесь пройти по ней так, чтобы никому не попадаться на глаза, особенно сначала. Идите по ночам, днем прячьтесь. За Гривой – есть такая людская деревня – можно уже не скрываться, там землм пустые. Как доберетесь до Карнен-Гула, скажите, что вас прислал я, и что Тилис участвовал в обороне Эль-Кура. И еще скажите вот что.

Кэрьятан немного подумал и продолжал:

– Мы не знаем, откуда и куда пойдут Четверо и кто они такие. Поэтому все дороги с Запада на Восток надо тщательно разведать. И прилегающие к ним земли – тоже. Если в Карнен-Гуле не решат иначе, я бы хотел, чтобы вы некоторое время странствовали в землях между дорогой и развалинами Громовой башни…

– Это в Эттенские болота, что ли? – спросил Тилис. – Там же полно троллей!

– А ты на них по ночам не натыкайся, вот и все. Ты Эттена не бойся, ты Эсткора бойся! – сказал Кэрьятан, глядя прямо в глаза Тилису. – А как узнаете что-то про Четверых, возвращайтесь обратно в Карнен-Гул. Ветра и счастья вам!

Они уходили на рассвете. Нельда, повернувшись спиной в ту сторону, где за горами восходило невидимое пока солнце, бросала последний взгляд на землю, в которой она родилась и выросла.

– Вот и я когда-то так уходил, – произнес Тилис. – Я сам родом из Двимордена, это за Эльгером, да ты, наверное, знаешь. Уходил я оттуда странствовать через перевал Серкэнна. И вот точно так же остановился на перевале и смотрел вниз. Представь себе: красные скалы, дорога, а внизу – зеленый лес, где мой дом и где ждет меня моя мама.

Он долго молчал. А потом прибавил через силу:

– Ее убили в Галадоре, будь проклято это имя.

Нельда, не сказав ничего, взяла его под руку и пошла рядом с ним навстречу течению реки, несущей воды свои через горы в море. Морхайнт, опустив нос к земле, побежал за ними.

Одним мужем и одной женой больше стало на свете, и, что бы ни случилось с ними, Путь их был один на двоих, Меч один на двоих и Чаша одна на двоих.

Так продолжалось полтора года. А потом началось такое, чего не мог предвидеть ни Кэрьятан, ни Тилис, ни тем более Ланх.

Немало поведано в карнен-гульских летописях о Тилисе и Нельде, о Хириэли и Эленнаре, о четырнадцати ушельцах, спасших мир от гибели, и еще о многом другом. Но все они ссылаются на Книгу Хранителей, а та, в свою очередь, на Книгу Хириэли, ею же самой написанную. И подобно тому, как, идя по ручью, приходят к реке, а по реке – к морю, так и повествование об ушельцах должно начаться с повести о Хириэли, пришедшей из Верланда.