Текст книги "История Украины. Становление современной нации"

Автор книги: Сергей Екельчик

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 25 страниц)

Глава 5
Советская Украина в 1920-е годы: курс на украинизацию

Василий (Васыль) Седляр. В школе ликбеза (1929)

Украинские земли, вошедшие в состав советского государства, образовали Украинскую Социалистическую Советскую Республику В 1936 году Кремль переставил местами слова в названии, Украина и другие республики стали «Советскими Социалистическими», однако статус республики за 70 лет почти не менялся. Все важные решения, связанные с Украиной, принимала Москва, кроме того, любые политические веяния, которые ощущались в центре, немедленно подхватывались в Харькове – тогдашней столице советской Украины. И все же украинская государственность не была пустым звуком. Впервые в новейшей истории восточные украинцы оказались гражданами одного государства, границы которого приблизительно соответствовали ареалу проживания этнических украинцев. И несмотря на то, что Украинская Республика была лишь частью Советского Союза, поколения советских украинцев воспринимали ее как символическую национальную родину[144]144
  Западные ученые отмечали это явление задолго до первых признаков распада СССР. См.: Лисяк-Рудницький, Іван. Радянська Україна з історичної перспективи // Лисяк-Рудницький, Іван. Історичні есе. – К.: Основи, 1994. – Т. 2. – С. 457–469. Русский перевод: Лысяк-Рудницкий, Иван. Советская Украина в исторической перспективе // Лысяк-Рудницкий, Иван. Между историей и политикой / Пер. с укр.; под ред. Дмитрия Фурмана, Ярослава Грицака. – М.-СПб.: Летний сад, 2007.


[Закрыть].

Украинский народ теперь имел собственное территориальное и административное образование, в рамках которого он мог формировать пусть и советскую, но современную идентичность. Благодаря советской украинской государственности у украинцев появились политические институты, лидеры и государственная символика, кроме того, государство поддерживало национальный язык и культуру. Подобные уступки со стороны большевиков стали реакцией на украинскую революцию. События 1917–1920 годов создали прецедент национальной государственности и способствовали росту национального самосознания всех проживавших в Украине этнических групп. Национальная мобилизация украинцев и других народов началась еще до установления советской власти, и, став во главе этой мобилизации, большевики надеялись ослабить влияние национализма. Именно такой была подоплека большевистской политики украинизации, включавшей в себя поддержку национальных кадров и языка национальных меньшинств (поляков, евреев, греков и немцев), компактно проживавших в украинских регионах[145]145
  См.: Martin, Terry. The Affirmative Action Empire: Nations and Nationalism in the Soviet Union, 1923–1939. – Ithaca, N.Y.: Cornell UP, 2001.


[Закрыть].

В Украине большевики должны были решить ряд сложнейших проблем: прежде всего им предстояло усмирить непокорное крестьянство и привлечь на свою сторону местных жителей. Впрочем, по мнению Ленина, все эти государственные задачи были лишь частью фундаментальной миссии советской власти, которая заключалась в насаждении нового социалистического строя в различных национальных регионах. Путь в советское социалистическое будущее лежал через индустриальное и культурное развитие национальных окраин. Но, прежде чем приступить к этому грандиозному проекту, большевикам пришлось заняться восстановлением экономики.

Экономика: восстановление из руин

Три года гражданской войны полностью разрушили украинскую экономику, и без того сильно пострадавшую в 1914–1917 годах. Промышленное производство упало практически до нуля, транспорт и торговлю охватил хаос, города страдали от нехватки продовольствия и топлива. Столкнувшись с экономическим крахом на всех подконтрольных им территориях, большевики прибегли к крайним мерам – политике «военного коммунизма», которая предполагала национализацию промышленности, реквизиции зерна и введение всеобщей трудовой повинности. Поначалу новые руководители страны не слишком волновались из-за разрушения «капиталистической экономики», считая, что это позволит им моментально перейти к коммунизму. Как полагали некоторые идеалистически настроенные большевики, военный коммунизм открывал двери в эгалитарное общество будущего, где нет частной собственности и рынка, а продукты распределяются согласно потребностям.

Однако реальной жизни было неизмеримо далеко до этих идеалов. Чтобы обеспечить принудительные поставки зерна, вооруженные отряды проводили насильственные конфискации в селах. Одновременно власти создавали гигантский и крайне неэффективный бюрократический аппарат, в задачу которого входили управление национализированными фабриками и распределение продовольствия. Тем не менее о выходе из экономического тупика не было и речи. Поразительно, но в то время как отчаявшиеся горожане пытались выменять на еду остатки своего имущества, некоторые теоретики большевизма радовались астрономической инфляции как признаку «отмирания денег».

Из-за гражданской войны советская экономическая политика пришла в Украину несколько позже, чем в Россию. Введение военного коммунизма началось в республике весной и летом 1919 года и завершилось в начале 1920-го, после поражения белых. Эта экономическая политика сразу же встретила широкое сопротивление крестьянства, и весной 1920 года большевики были вынуждены устроить масштабную раздачу земли. В то же время власти должны были выполнять реквизиционные квоты, для чего создавались комитеты бедняков (комбеды); с помощью комбедов государство рассчитывало бороться против зажиточных крестьян, которых подозревали в сокрытии зерна. Однако новая волна крестьянских восстаний расстроила все планы по реквизициям. В октябре 1920 года Ленин жаловался: «Мы берем хлеб из Сибири, берем хлеб с Кубани, но не можем взять его с Украины, так как там кипит война, и Красной Армии приходится бороться против банд, которыми она кишит»[146]146
  Ленин, Владимир. Заключительное слово на совещании председателей уездных, волостных и сельских исполнительных комитетов Московской губернии 15 октября 1920 г. // Ленин, Владимир. Полное собрание сочинений. – М: Госполитиздат, 1963. -Т.41.-С. 364.


[Закрыть].

Военный коммунизм показал свою полную экономическую несостоятельность. Он мог обеспечить некоторый минимальный уровень производства и распределения материальных благ, но не стимулировать восстановление экономики. В 1921 году промышленное производство в Украине составляло одну десятую от довоенного уровня, поезда между крупными городами ходили только один раз в неделю. Дневная норма хлеба в городах была уменьшена до 100 граммов. После окончания гражданской войны население стало оказывать открытое сопротивление политике военного коммунизма. В начале 1921 года крестьянское недовольство реквизициями зерна охватило всю страну, во многих украинских городах начались забастовки рабочих, и властям «рабоче-крестьянского государства» пришлось бросить против рабочих армию[147]147
  Кульчицький, Станіслав. Україна між двома війнами (1921–1939 рр.). – К.: Альтернативи, 1999. – С. 11–12; Мовчан, Ольга. Робітничий страйковий рух в Україні (20-ті рр.) // Український історичний журнал. – 1998. – № 6. – С. 12–21.


[Закрыть]. В марте 1921 года, как раз когда большевистское руководство обдумывало возможность отмены военного коммунизма, в Кронштадте вспыхнул антибольшевистский мятеж.

Кронштадт был важнейшим форпостом на Балтике, который к тому же сыграл огромную роль в Октябрьской революции. После этих событий стало понятно, что необходимо немедленно проводить реформы. (Между прочим, восстание началось вскоре после того, как в Кронштадт прибыла большая группа недовольных крестьян, призванных с территории Украины.)

В марте 1921 года, как раз во время подавления Кронштадтского восстания Красной армией, проходил X съезд партии, на котором Ленин провозгласил введение Новой экономической политики (НЭП), предполагавшей временный возврат к рыночной экономике. Отвергнув протесты менее прагматичных большевиков, Ленин убедил съезд в необходимости тактической уступки капитализму, которая должна была подготовить стратегический переход к социализму. Продолжительность этой меры советские лидеры оценивали в 10–12 лет. Как недавно обнаружили украинские историки, ЦК КП(б)У поначалу принял противоречивую резолюцию, гласившую, что НЭП в целом необходим, но для Украины неприемлем, однако если советская Россия начнет проводить новую политику, то ее следует принять и Украинской Республике[148]148
  Кульчицький, Станіслав. Комунізм в Україні: перше десятиріччя (1919–1928). – К.: Основи, 1996. – С. 175.


[Закрыть]. Все же авторитет Ленина и массовые крестьянские выступления быстро образумили приверженцев жесткой линии в украинском руководстве.

В период НЭПа насильственные изъятия обнаруженных «излишков» продовольствия были заменены фиксированным продовольственным, а позднее денежным, налогом. Оставшиеся после уплаты налога продукты можно было продавать на рынке. Впрочем, НЭП в Украине был введен слишком поздно, чтобы предотвратить надвигавшийся голод. Разруха в сельском хозяйстве и крайне высокие реквизиционные квоты, надломившие крестьянство в 1920–1921 годах, были не единственными бедами: в 1921 году в Украине и в Поволжье случилась большая засуха, и все это привело к массовому голоду. Согласно официальным данным того времени, в республике умерло 230 000 человек, однако современные украинские историки считают, что общее число умерших и не рожденных может превышать миллион[149]149
  Кульчицький Станіслав, Мовчан Ольга. Невідомі сторінки голоду 1921–1923 рр. в Україні. – К.: Інститут історії України НАНУ, 1993. – С. 60–61.


[Закрыть]. Летом 1921 года советское правительство обратилось с просьбой о поддержке к Западу, после чего в Украину пошла масштабная американская помощь.

Возвращение к рыночным отношениям в сельском хозяйстве дало хорошие результаты, которые особенно ощущались после 1923 года, когда продразверстку заменили денежным налогом и крестьяне получили возможность покупать промышленные товары. «Тактическая уступка» благоприятно сказалась на всей экономике. К концу 1921 года правительство начало денационализацию небольших предприятий; получило развитие частное предпринимательство в мелкотоварном производстве и сфере обслуживания. За короткий период украинское руководство сдало в аренду частным собственникам 5200 предприятий, что составляло приблизительно половину от всех имевшихся в республике. В 1923 году в качестве арендных платежей государство в Украине получило гигантскую сумму – 850 миллионов золотых рублей[150]150
  Історія України // Владислав Верстюк, Олексій Гарань, Олександр Гуржій та ін.; за ред. Валерія Смолія. – 3-тє вид. – К: Альтернативи, 2002. – С. 298; Олійник, М. М. Політика державних та партійних органів України щодо приватних підприємців у період НЕПу // Український історичний журнал. – 2001. – № 1. – С. 22.


[Закрыть]. Тяжелая промышленность оставалась в руках государства, однако если раньше ресурсы распределяли централизованно, то теперь часто прибегали к договорным отношениям между предприятиями. Крупная промышленность хотя и медленно, но возрождалась. Самыми быстрыми темпами шло восстановление небольших частных предприятий и сферы обслуживания: в 1926 году число частных торговых фирм в республике выросло до 106 824[151]151
  Сушко, Олександр. Непмани: соціально-історичний тип приватних підприємців в УСРР (1921–1929). – К.: Національний педагогічний університет ім. М. П. Драгоманова, 2003. -С. 36.


[Закрыть]. Благодаря развитию индивидуальных крестьянских хозяйств, частной торговли и товарного производства к 1927 году ВВП советской Украины достиг довоенного уровня.

Несмотря на позитивное влияние НЭПа, большевики по-прежнему относились к этой политике с недоверием. В самом деле, сельское хозяйство быстро восстановилось, однако решения о продажах зерна принимали не органы государственного планирования, а «мелкобуржуазные» крестьяне. Причем объем продаж зерна теперь был, как правило, ниже, чем до революции; это объяснялось тем, что взамен крестьяне не могли купить достаточное количество промышленных товаров хорошего качества и по разумным ценам. В 1927–1928 годах власти развернули яростную идеологическую кампанию против основных производителей зерна – зажиточных крестьян-единоличников. Газеты клеймили их безжалостными эксплуататорами крестьянской бедноты, кулаками, которые отказываются продавать зерно советскому государству из чувства «классовой ненависти». Примерно в то же время власти начали оказывать давление на частных торговцев и предпринимателей.

Все эти события развивались на фоне далеких от реальности дискуссий в Кремле об индустриализации страны. Украинское руководство, в котором с 1925 года преобладали приближенные к Сталину люди, открыто встало на его сторону. Сперва с помощью умеренного партийного крыла Сталин одержал победу над Троцким, а затем начал продвигать его же радикальную идею об ускоренной индустриализации, проводимой государством за счет крестьянства. Дни НЭПа были сочтены.

Становление советской Украины

Победившие большевики провозгласили Украинскую Социалистическую Советскую Республику – независимое государство рабочих и крестьян. В конституции советской Украины 1919 года не упоминалось о федеративных связях с советской Россией, однако в действительности обеими республиками руководила Коммунистическая партия, причем КП(б)У являлась составной частью РКП(б). Партийная субординация, а также присутствие на территории Украины Красной армии крепко связывали Украину с советской Россией. Украинские институты копировали российские, и на территорию республики автоматически распространялось действие российского советского законодательства.

До 1934 года столицей советской Украины был Харьков – этот промышленный центр на востоке республики располагался вблизи российской границы и, в отличие от Киева, не ассоциировался с украинскими национальными правительствами 1917–1920 годов. Как и в России, политическая система советской Украины опиралась на Советы рабочих, крестьянских и солдатских депутатов, которые существовали в каждом селе, городе, районе и области. Всеукраинский съезд советов (в 1927 году переименован в Верховный Совет, по-украински – в Верховную Раду) играл роль республиканского парламента, однако созывался всего два раза в год на несколько дней. Согласно избирательному праву, преимущество получали рабочие и солдаты. Голоса крестьян имели меньший вес, а бывшие чиновники царского и национального правительств, священники и представители «эксплуататорских классов» до 1936 года были вообще лишены гражданских прав. Правительство советской Украины именовалось Советом (Радой) народных комиссаров (слово «министр» считалось буржуазным), в него входили одни большевики.

33. Нарком образования Владимир Затонский с сыном Дмитрием, впоследствии известным литературоведом

В декабре 1920 года между УССР и РСФСР был подписан договор об экономической и военной взаимопомощи, который объединял ключевые министерства республик, – именно этот документ связывал советскую Украину с Российской Социалистической Федеративной Советской Республикой вплоть до создания Советского Союза. Однако формально Украина, как и Белоруссия и Закавказская Социалистическая Федеративная Советская Республика, могла вести внешнюю политику независимо от России. Так, Рижский мирный договор 1921 года, официально завершавший советско-польскую войну, Россия и Украина подписали отдельно. В 1922 году большевики решили точнее разделить полномочия между центром и республиками, а заодно установить четкие критерии советской национальной политики. Сталин выступал за включение других республик в состав советской России на правах автономии, в то время как украинское руководство (в частности, Христиан Раковский, Николай (Мыкола) Скрипник и Владимир Затонский) отстаивало суверенитет республики[152]152
  См.: Кульчицький, Станіслав. Комунізм в Україні: перше десятиріччя (1919–1928). – К.: Основи, 1996. – С. 274–291.


[Закрыть]. В последний момент в дискуссию вмешался Ленин, выступив в декабре 1922 года за создание Союза Социалистических Советских Республик (СССР) – федерации четырех, формально равноправных национальных республик: Российской Федерации, Украины, Белоруссии и Закавказской Федерации. (В 1929 году Кремль выделил из состава Российской и Закавказской федераций еще несколько национальных образований, и республик стало девять. В 1936 году число советских республик увеличилось до одиннадцати.)

Согласно союзному договору и конституции 1924 года оборона, внешняя политика и внешняя торговля, транспорт и связь составляли исключительную прерогативу центра. В республиках по-прежнему действовали народные комиссариаты, которые ведали экономикой, социальными и культурными вопросами, хотя над большинством республиканских министерств центральное правительство со временем создало всесоюзные структуры. Конституция провозглашала право любой республики свободно выйти из состава СССР. Однако абсолютная власть Коммунистической партии и присутствие Красной армии на протяжении последующих 65 лет сделали подобный выход просто немыслимым. Показательно, что, в отличие от других республик, Российская Федерация не имела собственной республиканской парторганизации: «российские» интересы вполне хорошо выражала Всесоюзная коммунистическая партия (большевиков) – ВКП(б).

С самого начала украинским большевикам тяжелее всего было добиться поддержки местного населения. На территории всей Украины КП(б)У воспринималась как чужеродная структура. Отдельной партией она стала сравнительно поздно, в апреле 1918 года, и к июлю этого года в ней состояли всего 4364 члена. Вскоре численность партии значительно выросла – до 38 000 в 1920 году и до 56 000 в 1922-м, но эти показатели обманчивы, так как в 1920 году почти половину членов партии составляли коммунисты-красноармейцы из недавно расквартированных в Украине частей. Как и до революции, украинские большевики были преимущественно горожанами русского или еврейского происхождения, неспособными наладить контакт с украинским крестьянством. Партийная перепись 1922 года показала все возрастающую разницу в этническом составе между правящей партией и населением республики, которое насчитывало 26 миллионов. Из 56 000 украинских большевиков 48 % служили в Красной армии, из них только 14 % были этническими украинцами. Среди членов КП(б)У 23 % указали «украинец» или «украинка» в графе национальность, но лишь 11 % владели украинским языком[153]153
  Статистика взята из кн.: Krawchenko, Bohdan. Social Change and National Consciousness in Twentieth-Century Ukraine. – Edmonton: CIUS, 1985. – P. 99–100 (укр. перевод: Кравченко, Богдан. Соціальні зміни і національна свідомість в Україні XX століття. – К.:Основи, 1997).


[Закрыть].

К моменту окончания гражданской войны украинская политическая сцена была еще более пестрой, чем в России: она включала в себя около 20 политических партий и организаций, в том числе как минимум три различных варианта коммунистической партии. Помимо КП(б)У существовали Украинская коммунистическая партия (боротьбисты) и еще одна Украинская коммунистическая партия – эти партии образовались из левого крыла старых украинских социалистических партий, и этнических украинцев в них было гораздо больше, чем в КП(б)У.

История этих партий такова. От двух партий, сыгравших ведущую роль в украинской революции, – Украинской партии социалистов-революционеров и Украинской социал-демократической рабочей партии – откололись их левые фракции, которые во время гражданской войны перешли на сторону большевиков. Наиболее многочисленная группа сочувствующих коммунистам украинских эсеров издавала газету «Боротьба» («Борьба»), из-за чего их стали называть боротьбистами. Члены этой группы опирались на крестьянство и во время гражданской войны сотрудничали с большевиками, при этом настаивая на широкой автономии будущей коммунистической Украины. В 1919 году боротьбисты создали Украинскую коммунистическую партию (боротьбистов), которая насчитывала 15 000 членов – почти столько же, сколько КП(б)У. В марте 1920 года боротьбисты добровольно распустили свою партию и вошли в состав КП(б)У, понимая этот шаг как единственный способ «украинизировать» правящую партию и таким образом предотвратить возможный роспуск Украинской Республики. После партийной чистки в августе 1921 года из 4 000 боротьбистов в КП(б)У осталось всего 118 человек[154]154
  Греченко Володимир, Шаповал Юрій. КП(б)У у міжвоєнний період // Політична історія України: XX ст. / За ред. Івана Кураса. – К.: Генеза, 2002. – Т. 3. – С. 87, 93.


[Закрыть], однако в 1920-х – начале 1930-х годов многие украиноязычные интеллектуалы-марксисты из числа боротьбистов заняли видное место в политической и культурной жизни республики.

В начале 1919 года от украинских социал-демократов откололась гораздо меньшая группа, которая также выступала за независимость советской Украины. В январе 1920 года члены этой группы образовали еще одну Украинскую коммунистическую партию, в дальнейшем их стали называть укапистами (от аббревиатуры УКП). Эта партия никогда не была многочисленной: в начале 1920-х годов в нее входили всего 200–300 человек. Роль укапистов скорее была другой – их партия притягивала коммунистов, которые были недовольны централистской и ассимиляционной политикой большевиков. Укапистов не воспринимали как опасных конкурентов – партия просуществовала до января 1925 года, после чего большинство ее членов приняли в КП(б)У. Это была последняя из официально существующих политических партий республики помимо большевиков. Все остальные пережившие гражданскую войну социалистические партии были распущены в 1921–1924 годах, а их лидеры нередко предавались суду.

Впрочем, даже после роспуска боротьбистов и укапистов многие украинские коммунисты выступали за широкие права своей республики. Вскоре выяснилось, что подобные настроения существуют даже внутри большевистского руководства Украины. Некоторые его члены, такие как ставленник Ленина Николай Скрипник, были долгое время убеждены, что приход наций к социализму возможен лишь через развитие собственных пролетарских институтов и культуры. Другие (например, близкий Троцкому Христиан Раковский) со временем кардинально пересмотрели свои взгляды: поначалу отрицая само существование украинской нации, они постепенно перешли к защите интересов Украинской Республики. В 1919–1923 годах Раковский возглавлял правительство советской Украины, и его власть и престиж напрямую зависели от украинских государственных институтов, экономической стабильности и национальной самобытности украинцев. Ничего удивительного, что вскоре он стал защищать местные интересы. В частности, Раковский активно способствовал развитию самостоятельной внешней политики советской Украины, в результате чего республика заключила 48 международных договоров и получила дипломатическое признание со стороны таких стран, как Германия, Италия, Польша и Турция. Скрипник и Раковский были среди самых непримиримых оппонентов сталинского плана, предполагавшего включение других советских республик в состав Российской Федерации. На XII съезде партии в апреле 1923 года Раковский публично оспорил предложения Сталина, его возражения касались прежде всего прав республик в будущем Союзе. Украинские историки обнаружили архивные документы, свидетельствующие, что после того, как проект конфедерации Раковского был отвергнут, он пытался подать в отставку с поста главы украинского совнаркома[155]155
  Салига, Л. П. Боротьба X. Г. Раковського за розширення прав України під час конституційного оформлення СРСР (травень-липень 1923 р.) // Український історичний журнал. – 1992. – № 1. – С. 122–123.


[Закрыть].

Впрочем, «автономисты» никогда не имели большинства в КП(б)У. С самого начала партия раскололась на две или три конкурирующие региональные фракции. Если харьковско-киевская группа поддерживала Скрипника, то екатеринославско-юзовское крыло[156]156
  Современные названия – Днепропетровск и Донецк соответственно.


[Закрыть] сомневалось, что власть в принципе должна искать поддержки у местного населения. Эта группа придерживалась русификаторской линии, ее возглавил один из секретарей ЦК КП(б)У Дмитрий Лебедь – протеже еще одного влиятельного большевистского идеолога Григория Зиновьева. Лебедь сформулировал теорию борьбы двух культур, согласно которой «высокая» русская культура городского пролетариата должна вытеснить «отсталую» украинскую крестьянскую культуру. Роль партии заключается в том, чтобы способствовать этой «прогрессивной» ассимиляции[157]157
  Лебедь изложил свои взгляды в статье-, напечатанной в партийной газете «Коммунист» в 1923 году. См.: Shevelov, George. The Ukrainian Language in the First Half of the Twentieth Century (1900–1941): Its State and Status. – Cambridge, Mass.: HURI, 1989. – P. 114 (укр. перевод: Шевельов, Юрій. Українська мова в першій половині двадцятого століття (1900–1941): Стан і статус // Шевельов, Юрій. Вибрані праці: У 2 кн. – К.: Вид. дім «Києво-Могилянська академія», 2008. – Кн. 1: Мовознавчі праці / Упор. Лариса Масенко. – С. 26–279.


[Закрыть]. Фракционная и идеологическая борьба среди украинских большевиков позволила московскому руководству навязать местной правящей элите свое видение этого вопроса. В результате в 1925 году новым партийным руководителем Украины был назначен Лазарь Каганович – правая рука Сталина.

34. Лазарь Каганович

К счастью для Украины, в 1923 году Кремль начал проводить новую политику, поощрявшую развитие национальных культур. Новый курс был призван обезвредить национализм, кроме того, большевики стремились придать легитимность новым советским республикам, завоевать доверие нерусских национальностей, ликвидировать неграмотность, мобилизовать меньшинства с помощью национальных языков и в конце концов явить миру пример марксистского решения национальной проблемы. В результате этой политики появилась государственная модель, которую один современный историк удачно назвал «империей меньшинств» («affirmative action empire»)[158]158
  Cm.: Martin, Terry. The Affirmative Action Empire: Nations and Nationalism in the Soviet Union, 1923–1939. – Ithaca, N.Y.: Cornell UP, 2001.


[Закрыть].

Украинизация и национал-коммунизм

В 1923 году XII съезд партии в Москве принял курс на коренизацию. Как и в случае с НЭПом, это решение было продавлено высшим руководством, несмотря на широкую оппозицию, особенно среди русскоязычных партийных функционеров в национальных республиках. На стороне русскоязычной бюрократии были первый и второй секретари ЦК КП(б)У – Эммануил Квиринг и Дмитрий Лебедь. Тем не менее центру удалось заставить Украину и другие республики принять спущенную сверху программу. А так как Украина была наиболее крупной национальной республикой СССР, то политика коренизации – в данном случае украинизации – здесь достигла большего размаха, чем в других регионах.

На практике украинизация заключалась в активном привлечении украинцев в партийный и государственный аппарат, развитии украинской культуры, образования, прессы и книгоиздания на украинском языке. Курс на украинизацию начался летом 1923 года, когда был издан ряд заведомо невыполнимых постановлений: первое предписывало за два года провести украинизацию всей системы школьного образования; согласно второму постановлению все государственные служащие под страхом увольнения должны были за один год выучить украинский язык. Несмотря на то, что власти организовывали языковые курсы и одновременно стремились увеличить долю этнических украинцев среди служащих, реализовать такую задачу за столь короткий срок было невозможно. Книгоиздания и прессы политика коренизации коснулась только в середине 1920-х годов.

Квиринга и Лебедя, плохо проявивших себя в деле украинизации, в 1925 году отозвали в Москву. Новым главой КП(б)У стал доверенный человек Сталина Лазарь Каганович, причем начиная с этого момента и вплоть до 1934 года лидер Украинской партии именовался «генеральным секретарем». Как вспоминал Каганович, Сталин в разговоре с ним вкратце охарактеризовал сложившуюся в украинском руководстве ситуацию шуткой о четырнадцати мнениях по любому вопросу в Политбюро ЦК КП(б)У: «На мое недоуменное замечание: как так – ведь в Политбюро всего семь членов, как же может быть четырнадцать мнений? – Сталин ответил: “Сначала один член Политбюро расходится с другим – получается семь мнений, а потом каждый член Политбюро расходится с самим собой – получается еще семь мнений, а в целом четырнадцать мнений”»[159]159
  Каганович. Лазарь. Памятные записки. – М.: Вагриус, 1997. – С. 377. Стоит отметить, что КП(б)У – единственная республиканская партийная организация в СССР, имевшая собственное политбюро.


[Закрыть]. Каганович сумел установить сталинское единомыслие в украинском руководстве и вообще хорошо справлялся со сложностями своей новой должности. Еврей по происхождению, Каганович родился в селе под Киевом и немного говорил по-украински. В отличие от предыдущих вождей республики, он был готов решительно проводить в жизнь украинизацию, если этого требовала партийная линия. В партии восстановили многих боротьбистов, изгнанных из КП(б)У Лебедем, и даже доверили им ответственные посты. Самый известный из них – Александр (Олександр) Шумский, ставший народным комиссаром просвещения.

Итак, энергичный Каганович приступил к ускоренной украинизации партии, государственного аппарата, образования и прессы. До 1 января 1926 года было предписано провести полную украинизацию государственного аппарата, что опять-таки было невыполнимо. Тем не менее уже к 1927 году 70 % всего делопроизводства велось на украинском языке (для сравнения: в 1925-м этот показатель был равен 20 %). В том же 1927 году число этнических украинцев среди членов партии и государственных служащих в республике впервые превысило 50 %[160]160
  «Українізація» 1920-1930-х років: передумови, здобутки, уроки / Відп. ред. Валерій Смолій. – К.: Інститут історії України НАНУ, 2003. – С. 64, 81.


[Закрыть]. Впрочем, как утверждают основательно изучившие этот вопрос украинские историки, подобные цифры были достигнуты главным образом благодаря привлечению «местных кадров» на нижних ступенях административного аппарата. В 1926 году из 1898 высокопоставленных партийных чиновников республики украинским языком владели лишь 345. Еще одной хитростью стало введение нескольких уровней владения языком. В 1927 году 39,8 % государственных служащих знали украинский «хорошо» и 31,7 % – «удовлетворительно», что в сумме давало уже 71,5 %. Однако на практике «удовлетворительное» владение языком часто означало, что человек знает лишь несколько украинских слов[161]161
  Лозицький, Володимир. Політика українізації в 20-30-х роках: історія, проблеми, уроки // Український історичний журнал. – 1989. – № 3. – С. 50–51.


[Закрыть].

35. Николай (Мыкола) Скрипник

После промедлений и раскачки в начале двадцатых украинизация образования и прессы пошла более быстрыми темпами, особенно в 1927–1933 годы, в бытность наркомом просвещения Николая Скрипника. К 1929 году 83 % начальных и 66 % средних школ республики вели обучение на украинском языке, причем среди всех учеников украинского происхождения 97 % получили возможность обучаться в украинских школах. По сравнению с периодом царских запретов на обучение на украинском языке это был гигантский прогресс. В высшей школе этот процесс шел медленнее, однако и здесь результаты были впечатляющими, особенно если учесть, что украинизация высшего образования началась буквально с нуля. Не менее выдающимися были и завоевания в прессе и книгоиздании. В 1922 году на украинском языке выходило лишь 29 % всех книг в республике; 102 русскоязычных издания составляли почти всю массовую прессу, 30 украиноязычных газет были на этом фоне почти незаметны (как правило, это были местные малотиражные издания). К 1931–1932 годам на украинском языке выходило 88 % периодических изданий, в том числе большинство крупных газет республики, и 77 % книг[162]162
  «Українізація» 1920-1930-х років: передумови, здобутки, уроки / Відп. ред. Валерій Смолій. – К.: Інститут історії України НАНУ, 2003. – С. 137–145; Борисов, Владислав. Українізація та розвиток загальноосвітньої школи в 1921–1932 рр. // Український історичний журнал. – 1999. – № 2. – С. 76–80.


[Закрыть]. Конечно, это еще не означало, что украинские книги преобладали на полках магазинов, поскольку три четверти продаваемых в Украине книг были изданы в России. К тому же горожане охотно читали центральные русские газеты, которые печатались в Москве.

Как бы то ни было, новые исследования в Украине и за рубежом ставят под сомнение традиционное видение украинизации – якобы в результате успешной политики в городах, на заводах и в учреждениях стали преобладать носители украинского языка. Украинские историки предостерегают от преувеличения реальных результатов этой политики. Как утверждают их зарубежные коллеги, украинские города скорее стали двуязычными, чем украиноязычными, а русская культура и далее преобладала среди рабочего класса и служащих, хотя в их числе теперь было больше этнических украинцев. Конечно, это означает, что украинизация не достигла своих целей, и все население республики так и не стало украиноязычным[163]163
  «Українізація» 1920-1930-х років: передумови, здобутки, уроки / Відп. ред. Валерій Смолій. – К.: Інститут історії України НАНУ, 2003. – С. 8; Martin, Terry. The Affirmative Action Empire: Nations and Nationalism in the Soviet Union, 1923–1939. – Ithaca, N.Y.: Cornell UP, 2001.-P. 122–123.


[Закрыть].

Однако не стоит и недооценивать достижений в культурной сфере Украины. Каковы бы ни были реальные мотивы центра и с какими бы ограничениями ни сталкивалась украинизация, советская власть способствовала завершению процесса формирования украинской нации, создав полноценную национальную культуру, систему образования и административный аппарат.

Политика коренизации была рассчитана на то, чтобы ослабить местный национализм, для этого предполагалось предоставить нерусским национальностям формы, в которых могла бы протекать их национальная жизнь, хотя при этом речь не шла о реальном суверенитете. Тем не менее, большинство национальностей в советском государстве получили свои территориальные образования с официальными границами и собственными экономическими интересами. Поэтому возникновение местных элит в 1920-х годах, а также использование этнической принадлежности как инструмента массовой политики во многих республиках привели к так называемому националистическому уклону Политические деятели, которых впоследствии назвали «национал-коммунистами» (термин возник после Второй мировой войны), полагали, что социалистическое и национальное строительство должны органически дополнять друг друга. Правда, ни в одной из республик национал-коммунисты не выступали единым политическим фронтом. Национал-коммунизм скорее был идеологической реакцией на централизацию и ассимиляцию.

Осенью 1925 года во время встречи Сталина с делегацией украинских коммунистов из Польши нарком просвещения УССР Александр Шумский предложил, чтобы КП(б)У возглавил украинец по национальности. По его мнению, назначение Власа Чубаря вместо Кагановича крайне благоприятно сказалось бы на имидже партии. Шумский также неодобрительно отозвался о политических ограничениях украинизации и раскритиковал низкие темпы ее развития, особенно в промышленности и профсоюзной работе. Сталин ответил, что ставить украинца во главе республики еще не время[164]164
  Mace, James. Communism and the Dilemmas of National Liberation: National Communism in Soviet Ukraine, 1918–1922. – Cambridge, Mass.: HURI, 1983. – P. 99.


[Закрыть]. Однако в апреле 1926 года он вновь обратился к этой теме, направив украинскому руководству длинное письмо. Сталин как бы разделял обеспокоенность Шумского, но в то же время отвергал предложения украинского наркома. Насильственная украинизация русского или ассимилированного пролетариата в Украине, по его мнению, была недопустима, так как могла привести к отчуждению рабочих от партии и спровоцировать рост этнической вражды. Кроме того, она была излишней, поскольку в перспективе приток украинских крестьян в развивающийся промышленный сектор все равно изменит национальный состав украинского рабочего класса. Сталин также предупреждал, что без контроля со стороны партии полномасштабная украинизация может вылиться в борьбу «против “Москвы” вообще, против русских вообще, против русской культуры и ее высшего достижения – ленинизма»[165]165
  Сталин, Иосиф. Тов. Кагановичу и другим членам ПБ ЦК КП(б)У, 26 апреля 1926 г. // Сталин, Иосиф. Сочинения. – М: ОГИЗ Госполитиздат, 1946. – Т. 8. – С. 152.


[Закрыть].