Текст книги "История Украины. Становление современной нации"

Автор книги: Сергей Екельчик

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 25 страниц)

Однако эта осмотрительность была отброшена после кризиса, развившегося по вине Сталина и его подручных. Чтобы собрать необходимые средства на индустриализацию, власти закупали зерно по крайне низким ценам, что позволяло получить максимальную прибыль от экспорта и уменьшить расходы на продовольствие, распределяемое внутри страны по карточной системе. Однако законы рынка сработали против большевиков. Начиная с 1927 года крестьяне стали переходить на другие сельскохозяйственные культуры, кроме того, старались припрятывать зерно, хотя это происходило далеко не в тех масштабах, как представлялось в Кремле. Не желая отказываться от своей программы масштабной индустриализации, Сталин инициировал ужесточение курса, что дало незначительное увеличение поставок зерна. Однако кризис продолжался – и тогда закрытие рынков и реквизиции зерна вновь стали нормой, как это было в годы гражданской войны. К февралю 1929 года, после разгрома Бухарина и других деятелей, придерживающихся умеренных экономических взглядов, Сталин был готов к социалистическому наступлению на село. И самый тяжелый удар был нанесен по Украине, традиционной житнице всего Советского Союза.

Благодаря применению силы в 1929 году поставки зерна увеличились, а осенью этого года Сталин объявил полную коллективизацию сельского хозяйства. План коллективизации в Украине Кремль пересматривал дважды: сначала предполагалось к 1932 году провести коллективизацию 30 % хозяйств, но вскоре речь шла уже о 100 % к концу 1930 года. Зимой 1929–1930 годов правительство отправило в села десятки тысяч рабочих, солдат и партийных активистов, которые проводили принудительную коллективизацию. Большинство крестьян были загнаны в колхозы под страхом репрессий, высоких налогов и хлебозаготовительных разверсток для единоличников.

Используя типичную риторику тех времен, сталинисты представили кампанию всеобщей коллективизации как классовую войну, наступление на зажиточных крестьян, которых еще называли кулаками. Слово «кулак» (по-украински «куркуль») никогда не имело точного определения, поэтому кулаком мог считаться любой человек, выступавший против коллективизации. Газеты изображали кулаков богатыми крестьянами, эксплуатирующими чужой труд, но в действительности многие из нанимавших батраков были инвалидами войны, вдовами или имели многодетные семьи. Крестьянин, которого советская статистика относила к разряду зажиточных, имел доход менее половины средней зарплаты рабочего. Однако, чтобы подавить сопротивление остальной массы крестьян, властям нужно было показательно наказать одну группу «врагов», в данном случае кулаков. В 1929 году, согласно официальным данным переписи, в УССР было 73 000 кулацких хозяйств, однако от конфискации имущества пострадало значительно большее число семей (оно превысило эту цифру более чем вдвое). В 1934 году украинское руководство объявило о «раскулачивании» 200 000 дворов, или приблизительно одного миллиона крестьян[188]188
  Кульчицький, Станіслав. Україна між двома війнами (1921–1939 рр.). – К.: Альтернативи, 1999. – С. 152.


[Закрыть]. Советская власть поделила кулаков на три категории: активных антисоветчиков (их расстреливали, арестовывали или высылали), богатых эксплуататоров (все их имущество конфисковывали, а их самих высылали) и безвредных кулаков (как политически неблагонадежных, их не принимали в колхозы и давали им в пользование самую плохую землю). Осужденных к высылке загоняли в железнодорожные вагоны и отправляли в Сибирь, Среднюю Азию и на Дальний Восток. Уровень смертности был просто ужасающим, особенно среди крестьян, отправленных в морозную Сибирь и Заполярье и оставленных там на произвол судьбы. По данным современных историков, в 1930 году советская власть депортировала из Украины около 75 000 кулацких семей, а в первой половине 1931 года – еще 23 500 семей[189]189
  Даниленко Володимир, Касьянов Георгій, Кульчицький Станіслав. Сталінізм на Україні: 20-30-ті роки. – К.: Либідь, 1991. – С. 103.


[Закрыть].

Раскулачивание не устранило причину сопротивления крестьян насильственной коллективизации. Волнения продолжались, среди них выделялись события в Черниговской губернии, где на сторону крестьян перешли солдаты 21-го полка Красной армии. Только за период с 20 февраля по 2 апреля 1930 года власти зафиксировали в украинских селах 1716 антисоветских выступлений. За первые три месяца 1930 года в результате крестьянских беспорядков 46 советских чиновников были убиты, 84 ранены и 763 подверглись нападению. Распространенным явлением стали так называемые «бабьи бунты» – крестьянки полагали, что их протестам не придадут политический характер, как это обычно происходило с выступлениями мужчин[190]190
  Коллективизация и крестьянское сопротивление на Украине (ноябрь 1929 – март 1930 гг.) / Отв. ред. – сост. Валерий Васильев, Линн Виола. – Винница: Логос, 1997. -С. 251–253. О женских бунтах см.: Viola, Lynne. Bab’i Bunty and Peasant Women’s Protest during Collectivization // Russian Review. – 1986. – Vol. 45. – № 1. – P. 23–47.


[Закрыть]. Но большая часть крестьян выбирала пассивные формы сопротивления, например бегство в города или забой скота, чтобы не отдавать его в колхозы. В течение первой пятилетки республика потеряла половину скота, поголовье свиней уменьшилось с 7 до 2 миллионов.

Как и в других советских республиках, украинские руководители на местах зачастую выступали против жестоких методов коллективизации. В 1930 году власть избавилась от пятой части рядовых служащих в республике, обвинив их в «правом уклонизме». В конце концов в ноябре 1929 года на заседании ЦК КП(б)У против административных перегибов выступил Александр Шлихтер – украинский нарком сельского хозяйства, старый уважаемый большевик, пришедший в революционное движение еще в 1891 году. После этого республиканское руководство без лишнего шума перевело старого большевика на научную должность.

В начале марта 1930 года, как раз когда хаос и насилие на селе достигли своего апогея, Сталин неожиданно призвал приостановить принудительную коллективизацию. Он выступил в «Правде» с лицемерной статьей, в которой возложил ответственность за все перегибы на чрезмерное усердие местных руководителей и объявил, что социализация земли должна быть исключительно добровольной. В течение весны и лета 1930 года половина крестьян, которых принудили вступить в колхозы, их покинула. С марта по октябрь доля колхозной земли в Украине упала с 71 до 34 %.

Однако осенью 1930 года Кремль стал вновь прибегать к жестким мерам. Введенные властями налоги и обязательные поставки для единоличников вскоре почти уничтожили индивидуальное сельское хозяйство. В 1932 году налоги для частных землевладельцев в Украине превысили их средний доход, в результате доля коллективных хозяйств возросла до 70 %, а колхозной земли – до 80 %[191]191
  Історія України // Владислав Верстюк, Олексій Тарань, Олександр Гуржій та ін.; за ред. Валерія Смолія. – 3-тє вид. – К.: Альтернативи, 2002. – С. 312.


[Закрыть]. К середине 1930-х годов почти вся обрабатываемая в республике земля находилась в коллективной или государственной собственности.

По идеологическим причинам большевики благоволили к крупным государственным хозяйствам – совхозам, которые по сути являлись сельскохозяйственными фабриками, а их персонал считался скорее рабочими, чем крестьянами. Но в начале 1930-х годов государство не имело достаточно ресурсов, чтобы создавать их повсюду. Поэтому подавляющее большинство украинских крестьян оказались в колхозах, которых к концу 1932 года насчитывалось 23 000. Формально колхозы были добровольными кооперативами, которые выполняли нормы выработки сельхозпродукции для государственных нужд, а остатки распределяли среди своих членов согласно количеству отработанных «трудодней».

Официальная пропаганда расхваливала коллективное хозяйствование за якобы высокий уровень механизации, а соответственно, и рост производительности труда. На деле до Второй мировой войны едва ли наблюдался существенный рост производства зерновых, а советские тракторы выглядели надежными только в пропагандистских фильмах. (Впрочем, даже в знаменитом фильме Александра Довженко «Земля» сельским активистам приходится мочиться в радиатор, чтобы заработал перегревшийся двигатель трактора.) Во время уборки урожая 1932 года в украинских колхозах насчитывалось в среднем по одному трактору, а в августе этого года 70 % тракторов в Днепропетровской области были неисправны. Вместо того чтобы передать тракторы колхозам, власти сосредоточивали всю сельхозтехнику на машинно-тракторных станциях (МТС). К концу 1932 года в республике насчитывалось 594 МТС, на которых имелись бригады слесарей-ремонтников и агитработников; МТС были призваны обеспечить украинское село и механизацией, и большевистской идеологией.

42. Советский агитплакат (1930)

Принудительная коллективизация, которая в Украине проводилась быстрее и с большим применением насилия, чем в других советских регионах, не столь важных в аграрном отношении, привела к хаосу в сельском хозяйстве. Необыкновенно благоприятные погодные условия в 1930 году принесли урожай в 23,1 миллиона тонн зерна (27 % от всего собранного в СССР), что несколько сгладило первые последствия коллективизации. Но всесоюзное руководство выжало из республики слишком много – 7,7 миллиона тонн, или 38 % от всего собранного в СССР зерна. В 1931 году урожай был меньше – 18,3 миллиона тонн, однако Кремль установил для УССР ту же норму поставок – 7,7 миллиона тонн, причем к заготовке хлеба были привлечены армия и милиция. Властям удалось собрать в Украине около 7 миллионов тонн, однако после этого крестьяне уже с большим трудом могли пережить зиму, а на посевную следующего года осталось менее половины необходимых семян. Украинское руководство попросило Москву пересмотреть норму на 1932 год, и ее действительно немного сократили – до 6,2 миллиона тонн[192]192
  Krawchenko, Bohdan. Social Change and National Consciousness in Twentieth-Century Ukraine. – Edmonton: CIUS, 1985. – P. 125–126.


[Закрыть].

Но урожай 1932 года оказался намного меньше, чем в предыдущие два года, – всего 14,6 миллиона тонн. Историки называют разные причины такого резкого спада: засуха 1931 года, разруха на селе из-за коллективизации, нежелание крестьян работать на колхозных полях и даже грибок зерновых, который тогда не умели идентифицировать. Несмотря на то, что все эти факторы по-своему способствовали трагедии 1932–1933 годов, большинство западных и украинских историков сходятся во мнении, что голод был вызван, в первую очередь, беспощадной политикой хлебозаготовок со стороны Кремля. Помимо стремления выполнить план (советское руководство явно переоценило размер урожая и оказывало давление на местную власть, заставляя ее отдать больше, чем это было возможно), такой подход отражал желание властей подавить сопротивление крестьян.

43. Голод в Украине

Осенью 1932 года, когда в села нагрянули солдаты и партактивисты, чтобы следить за выполнением плана хлебозаготовок, украинские крестьяне уже умирали от голода. Последние архивные исследования и проекты по устной истории рисуют страшную картину повальных обысков, во время которых у крестьян отбирали последнюю горсть зерна (и последний кусок пищи), опухших от голода детей и даже случаев каннибализма[193]193
  Oral History Project of the Commission on the Ukrainian Famine: 3 vols. / Ed. by James Mace, Leonid Herets. – Washington, D.C.: U.S. Government Printing Office, 1990 (укр. перевод: Великий голод в Україні 1932–1933 років. Звіт конгресово-президентської комісії США з дослідження великого голоду 1932–1933 рр. в Україні: У 4 т. – К.: Видавничий дім «Києво-Могилянська академія», 2008; 33-ій: Голод. Народна книга-меморіал / Укл. Лідія Коваленко, Володимир Маняк. – К.: Радянський письменник, 1991.


[Закрыть]. Несмотря на то, что вымирали целые села, власти по-прежнему считали, что крестьяне массово скрывают зерно, и продолжали обыски. В августе 1932 года был принят закон, согласно которому малейшая кража колхозной собственности каралась смертной казнью. Введенная в 1932 году паспортная система не позволяла голодающим крестьянам искать убежища в городах; чтобы люди не могли бежать в Россию, была закрыта российско-украинская граница. Голодные крестьяне пытались добраться до близлежащих городов, и обочины украинских дорог были сплошь покрыты трупами.

Пик голода пришелся на начало 1933 года, когда Кремль обвинил украинское руководство в «отсутствии бдительности». Новые исследования показывают, что Сталин связывал кризис хлебозаготовок в Украине с проникшей в местную парторганизацию националистической заразой, которую принесла с собой украинизация[194]194
  Martin, Terry. The Affirmative Action Empire: Nations and Nationalism in the Soviet Union, 1923–1939. – Ithaca, N.Y.: Cornell UP, 2001. – P.,302–307. Соответствующая резолюция опубликована в кн.: Командири великого голоду: поїздки В. Молотова і Л. Кагановича в Україну та на Північний Кавказ. 1932–1933 рр. / За ред. Валерія Васильєва, Юрія Шаповала. – К.: Генеза, 2001. – С. 310–313.


[Закрыть]. Вывод Сталина стал приговором для политики украинизации, кроме того, он объясняет, почему реквизиции зерна в голодной республике проводились с такой жестокостью. В глазах сталинистов действительное или мнимое крестьянское сопротивление было связано с украинским национализмом.

В 1932–1933 годах СССР продолжал экспортировать украинское зерно за границу и отказывался от предложений помощи со стороны иностранных «капиталистов». Советское правительство отрицало любые сообщения о голоде, а московский корреспондент «Нью-Йорк Таймс» Уолтер Дюранти, вскоре получивший престижнейшую Пулитцеровскую премию за свои репортажи из СССР, охотно подыгрывал властям, хотя в частной переписке признавался, что жертвы голода исчисляются миллионами[195]195
  См.: Carynnyk, Marco. Making the News Fit to Print: Walter Duranty, the New York Times and the Ukrainian Famine of 1933 // Famine in Ukraine, 1932–1933 / Ed. by Roman Serbyn and Bohdan Krawchenko. – Edmonton: CIUS Press, 1986. – P. 67–96; Not Worthy: Walter Duranty’s Pulitzer Prize and The New York Times / Ed. by Lubomyr Luciuk. – Kingston, Ont.: Kashtan Press, 2004.


[Закрыть]. По оценкам одного из ведущих современных историков Украины Станислава Кульчицкого, от голода и сопутствующих болезней в республике умерли от 3 до 3,5 миллиона человек, а общие демографические потери, включая вызванный голодом спад рождаемости, составили от 4,5 до 4,8 миллиона[196]196
  Кульчицький, Станіслав. Терор голодом як інструмент колективізації // Голодомор 1932–1933 рр. в Україні: причини і наслідки. Міжнар. наук, конф., Київ, 9-10 вересня 1993 р. Матеріали. – К.: Інститут історії України НАНУ, 1995. – С. 34.


[Закрыть]. В современной Украине голод 1932–1933 годов называют Голодомором и оплакивают как тяжелейшую национальную трагедию, как вызванное преступной идеологией массовое убийство, подобное Холокосту или геноциду армян[197]197
  Украинское государство считает голод умышленным советским геноцидом против украинцев, однако мнения западных ученых в этом вопросе по-прежнему расходятся.
  О голоде как о геноциде см., например: Conquest, Robert. The Harvest of Sorrow: Soviet Collectivization and the Terror-Famine. – NY: Oxford UP, 1986 (рус. перевод: Конквест, Роберт. Жатва скорби. Советская коллективизация и террор голодом // Новый мир. -1989. – № 10; отдельное издание: Лондон, 1988; укр. пер.: Конквест, Роберт. Жнива скорботи: радянська колективізація і голодомор. – К.: Либідь, 1993); Dolot, Miron. Execution by Hunger: The Hidden Holocaust. – NY: Norton, 1985. Примеры работ, в которых доказывается, что голод не ограничивался Украиной и не был намеренным: Davies Robert, Wheatcroft Stephen. The Years of Hunger: Soviet Agriculture, 1931–1933. – NY: Palgrave, 2004; Tauger, Mark. The 1932 Harvest and the Famine of 1933 // Slavic Review. – 1991. -Vol. 50 (Spring). – P. 80–89.


[Закрыть].

Большой террор

Сталинские социальные преобразования конца 1920-х – начала 1930-х годов включали и так называемую культурную революцию, которая проявлялась в гонениях на «буржуазную» культуру и избавлении от старых специалистов. Ситуация в Украине развивалась в том же ключе, что и в Российской Республике: все началось с нападок на инженеров, за этим последовали чистки среди писателей и реорганизация Академии наук. Однако, в отличие от России, культурная революция в Украине по сути стала крестовым походом против «националистических уклонов», который продолжался все 1930-е годы. Всесоюзные кампании проходили одновременно с чистками на местном уровне, в результате чего Украина пострадала от массовых арестов еще больше, чем Россия. Для всех советских граждан символом сталинского террора стал 1937 год, в Украине же было целых две волны террора – в 1933 и 1937 годах.

Террор начался весной 1930 года, когда республиканское руководство устроило показательный процесс над вымышленным Союзом освобождения Украины (Спілка визволення України – СВУ. Организация с подобным названием действовала во время Первой мировой войны, но к тридцатым годам давно прекратила свое существование). Судебные заседания проходили в харьковском оперном театре и передавались по радио – таким образом власти хотели скомпрометировать старую интеллигенцию. Подсудимых обвиняли в причастности к заговору, целью которого было отделение Украины от Советского Союза, оказание сопротивления коллективизации и даже организация покушения на Сталина. «Главой» сфабрикованной организации, в которую якобы входили 45 видных ученых и писателей, назначили Сергея Ефремова – вице-президента Академии наук и известного литературоведа. Девятерых человек оправдали, остальных приговорили к заключению, и почти все они погибли в тюрьмах.

Представшие перед судом люди в большинстве своем принадлежали к тому поколению, которое во время революции и в 1920-е годы много сделало для развития современной украинской культуры. Многие были связаны с Украинской автокефальной православной церковью. Нападки на УАПЦ начались как раз перед процессом СВУ. Церковь вынудили самораспуститься, в течение 1930–1934 годов из 34 епископов 32 были арестованы.

44. Историк литературы и общественный деятель Сергей Ефремов

Показательный процесс привел к тяжелым последствиям в Украинской академии наук – власти устроили чистку, в ходе которой было ликвидировано множество исследовательских центров, в том числе историческая секция Грушевского. Сам Грушевский, как и его главный критик марксист Матвей Яворский, был обвинен в причастности к некоему Украинскому национальному центру, якобы разоблаченному в 1931 году. Большинство проходивших по этому делу в прошлом были членами Украинской партии социалистов-революционеров, учениками Грушевского или эмигрантами из Галиции. Под давлением следствия Грушевский признался, что входил в состав вымышленной организации. Однако высшее руководство решило не трогать Грушевского, возможно, приберегая его кандидатуру для будущего процесса. Немолодого ученого выпустили и отправили в Москву, где он продолжил свою научную деятельность под бдительным оком чекистов. Грушевский умер в России при подозрительных обстоятельствах в 1934 году. Его антипод Яворский писал из лагерей смелые письма, в которых осуждал сталинизм, и был расстрелян в 1937 году[198]198
  О взаимоотношениях Грушевского с советской властью см.: Пристайко Всеволод, Шаповал Юрій. Михайло Грушевський і ГПУ-НКВД: Трагічне десятиліття, 1924–1934. – К.: Україна, 1996; Пристайко Всеволод, Шаповал Юрій. Михайло Грушевський: справа «УНЦ» і останні роки, 1931–1934. – К.: Генеза, 1999. О Яворском см.: Шаповал, Юрій. Сталінізм і Україна // Український історичний журнал. – 1991. – № 7. – С. 29–30.


[Закрыть].

45. Лазарь Каганович, Иосиф Сталин, Павел Постышев, Климент Ворошилов (январь 1934)

В конце 1932 года, когда Сталин утвердился во мнении, что провал хлебозаготовок – дело рук украинских националистов, Политбюро приняло резолюцию, предостерегающую, что националисты используют украинизацию для прикрытия своих черных дел. Это же постановление положило конец украинизации в районах компактного проживания украинцев в РСФСР[199]199
  Впервые опубликовано в кн.: Голод 1932–1933 років на Україні: очима істориків, мовою документів / Кер. колективу упор. Руслан Пиріг. – К.: Політвидав України, 1990. -С. 292–294.


[Закрыть]. Внутри Украины политику украинизации официально не прекращали, однако начиная с 1933 года от нее стали постепенно отказываться. В январе 1933 года Сталин назначил вторым секретарем ЦК КП(б)У Павла Постышева, который должен был отвечать за выполнение планов сдачи зерна и искоренение «националистической контрреволюции». В разгар голода Постышев не мог заметно улучшить ситуацию с хлебозаготовками, зато он распорядился заменить 237 из 525 секретарей райкомов партии, большинство из которых было арестовано[200]200
  Греченко Володимир, Шаповал Юрій. КП(б)У у міжвоєнний період // Політична історія України: XX ст.: У 6 т. / За ред. Івана Кураса. – К.: Генеза, 2002. – Т. 3. – С. 132.


[Закрыть]. Главным достижением Постышева стало устранение видного поборника украинизации Николая Скрипника, который до февраля 1933 года занимал должность наркома просвещения. В июле 1933 года, после того, как критика проводимой им политики перешла в открытую травлю, Скрипник застрелился[201]201
  См. новую биографию Скрипника, основанную на архивных источниках: Солда-тенко, Валерій. Незламний: життя і смерть Миколи Скрипника. – К.: Книга пам’яті України, 2002.


[Закрыть]. За два месяца до этого покончил с собой Николай Хвылевой, ведущий прозаик и национал-коммунист.

46. Телеграмма пленума Кременчугского горсовета в ЦИК СССР в связи со смертью С. М. Кирова (15 декабря 1934)

Тем временем чистки среди украинской интеллигенции и партаппарата продолжались. В конце 1933 года Кремль официально отказался от давнишнего большевистского постулата о том, что русский великодержавный шовинизм представляет большую опасность для советского государства, чем национализм нерусских меньшинств. В партийных резолюциях и советской печати все чаще говорилось о выявлении «националистических уклонов» в республиках. Постышев объявил, что враги использовали политику украинизации, чтобы изолировать украинских рабочих от благотворного влияния русской культуры. НКВД арестовывал тысячи людей, связанных с проведением украинизации: учителей, ученых, литераторов, чиновников от культуры. В течение 1933 года из КП(б)У было исключено почти 100 000 человек, многих из которых арестовали. Десятки писателей и бывший нарком просвещения Александр Шумский были осуждены как члены вымышленной Украинской военной организации.

47. Памятник жертвам сталинских репрессий на месте массовых захоронений в Быковнянском лесу под Киевом

Перемены в советской национальной политике имели не менее печальные последствия для национальных меньшинств Украины: евреев, поляков, немцев, греков и других национальностей. Их положение было еще хуже, так как режим с крайним недоверием относился к народам, проживающим в диаспоре, ведь они могли сохранить приверженность своей исторической родине, которая находилась за пределами советского государства. В начале 1930-х годов правительство практически прекратило политику коренизации и начало репрессии среди национальной интеллигенции. В 1930 году была расформирована еврейская секция КП(б)У; в 1934–1936 годах поляков и немцев депортировали из приграничных районов Украины в Среднюю Азию[202]202
  О поляках см. новую книгу Кейт Браун: Brown, Kate. A Biography of No Place: From Ethnic Borderland to Soviet Heartland. – Cambridge, Mass.: Harvard UP, 2004.


[Закрыть]. Наконец, в 1938–1939 годах правительство ликвидировало все национальные районы и сельсоветы, которые еще существовали в республике, а также закрыло национальные школы, если обучение в них велось не на украинском или русском языках[203]203
  Шаповал, Юрій. Україна 20-50-x років: сторінки ненаписаної історії. – К.: Наукова думка, 1993. – С. 255–256.


[Закрыть]. Наступления на национальные меньшинства избежали только этнические русские, которые составляли 10 % населения республики и являлись самой крупной национальной группой. Более того, благодаря отходу от политики коренизации роль русской культуры в Украине усилилась.

Впрочем, от повального террора, развернутого в 1934–1938 годах, пострадали и русские, и украинцы, и люди других национальностей. В масштабах всей страны террор начался после того, как в декабре 1934 года было совершено убийство Сергея Кирова, секретаря ЦК и первого секретаря ленинградского обкома партии. Массовые репрессии унесли сотни тысяч жизней, миллионы неповинных людей оказались в лагерях. Иррациональность действий партии, которая в период Большого террора по сути уничтожала саму себя, породила множество объяснений. Историки по-разному понимали смысл чисток, описывая их как естественный механизм обновления не знавшей свободных выборов сталинской системы, как следствие борьбы Кремля с местными партийными князьками или как способ поставить людей Сталина на место старых большевиков и интеллектуалов старой формации. Большинство историков сходятся в том, что террор начался со сведения счетов с бывшими политическими противниками, но затем превысил все возможные пределы, и врагов стали искать повсюду. Общество жило в атмосфере осажденной крепости, для разросшегося аппарата НКВД были установлены нормы на аресты, в итоге машина террора поглотила сперва тысячи, а потом и миллионы партийных функционеров, интеллектуалов и рядовых граждан.

Как и в других республиках, в Украине худшие годы террора пришлись на 1937–1938 годы, когда были арестованы 267 579 человек, из них 122 237 – расстреляны[204]204
  Білас, Іван. Репресивно-каральна система в Україні, 1917–1953: суспільно-політичний та історико-правовий аналіз: У 2 т. – К.: Либідь – Військо України, 1994. – Т. 1. – С. 379.


[Закрыть]. В списках расстрелянных «врагов народа» оказались бывшие секретари ЦК КП(б)У Косиор и Постышев, а также сотни других высших руководителей республики. Из 62 членов ЦК КП(б)У, избранных в 1937 году, 55 были расстреляны. Из одиннадцати членов украинского Политбюро пережить Большой террор удалось лишь одному[205]205
  Історія України: нове бачення: У 2 т. / За ред. Валерія Смолія. – К.: Наукова думка, 1994. – Т. 2. – С. 252.


[Закрыть].

Одно из последних исследований репрессий на Донбассе показало, что определенные сегменты украинского общества пострадали больше других – это были партийные и государственные чиновники, люди с небольшевистским политическим прошлым, руководители и инженеры на производстве, интеллигенция, духовенство и национальные меньшинства. Однако было бы ошибкой считать, что большинство жертв составляли члены партии и интеллигенция – в абсолютных числах больше всего от репрессий все равно пострадали беспартийные рабочие и крестьяне. Женщин арестовывали намного реже, чем мужчин, возможно, потому, что в сталинском обществе они играли менее заметную социальную роль[206]206
  Kuromiya, Hiroaki. Freedom and Terror in the Donbas: A Ukrainian-Russian Borderland, 1870s-1990s. – NY: Cambridge UP, 1998. – P. 246–247 (укр. перевод: Куромія, Гіроакі: Свобода і терор у Донбасі: Українсько-російське прикордоння, 1870-1990-і роки / Пер. з англ. Галина Кьорян, Вячеслав Агеєв. – К.: Основи, 2002).


[Закрыть]. В ходе другого недавнего исследования выяснилось, что несоразмерно высокие потери понесли обвиненные во вражеском шпионаже граждане польского и немецкого происхождения. Среди арестованных в 1937 году оказалось 18,9 % поляков и 10,2 % немцев, в то время как их доля в населении Украины составляла лишь 1,5 и 1,4 % соответственно[207]207
  Нікольський, Володимир. Національні аспекти політичних репресій 1937 р. в Україні // Український історичний журнал. – 2001. -№ 2. – С. 78–79.


[Закрыть].

С помощью шантажа и пыток НКВД день ото дня выбивал все больше признательных показаний, пока в 1938 году сталинское руководство не прекратило разгул террора. Арестов и расстрелов стало меньше, а на последнем своем этапе чистки затронули высших чинов НКВД в Москве и Киеве. В конце концов Сталин успокоился – страну «очистили» от скрытых врагов. В Украине террор полностью уничтожил то политическое поколение, которое принимало участие в революции – как на стороне некоммунистических правительств, так и на стороне большевиков. Репрессии устранили даже теоретическую возможность организованного сопротивления режиму и создали новую советскую элиту, «выпуск 38-го года» – циничное поколение чиновников-приспособленцев, которые своим положением были обязаны не революции и не становлению нации, а единственно кремлевскому начальству. Среди тех, кто в 1938 году начал карьеру партийного функционера в Днепропетровской области, был будущий глава СССР Леонид Брежнев.

48. Плакаты времен культа личности

Зрелый сталинизм

В 1934 году в Кремле было принято решение о переносе столицы УССР из Харькова в Киев, что стало неожиданностью для членов ЦК КП(б)У[208]208
  ЦДАГО (Центральный государственный архив общественных организаций Украины). – Ф. 1. – On. 1. – Спр. 446. – Арк. 3–5.


[Закрыть]. Покончив с политикой украинизации, советское руководство намеревалось распространить свое влияние на Киев – традиционный центр украинской культуры и политики. С самого начала революции большевики чувствовали себя в Киеве неуверенно, теперь этот город должен был стать образцовым пролетарским центром, который бы в глазах Запада, Правобережья и украинских земель за границей олицетворял советскую украинскую идентичность.

Официальных заявлений об отказе от политики украинизации никто не делал, тем не менее Постышев постоянно критиковал так называемую «принудительную украинизацию» и продвигавших ее внутренних врагов-националистов[209]209
  См. одну из новых книг о советской культурной политике в Украине в 1930-х годах: Єфименко, Геннадій. Національно-культурна політика ВКП(б) щодо Радянської України (1932–1938). – К.: Інститут історії України НАНУ, 2001.


[Закрыть]. Чтобы сблизить украинский язык с русским, власти отменили реформу украинского правописания, проведенную Скрипником в конце 1920-х годов. В 1930-х годах число украиноязычных изданий в республике резко упало. Доля книг на украинском языке сократилась с 79 до 42 %, а газет – с 89 до 69 %. Количество учеников, посещающих украинские школы, уменьшилось не так значительно – с 88 % в 1932 году до 82 % в 1939-м[210]210
  Вся статистика в этом абзаце взята из книги: Krawchenko, Bohdan. Social Change and National Consciousness in Twentieth-Century Ukraine. – Edmonton: CIUS, 1985. – P. 134–141 (укр. перевод: Кравченко, Богдан. Соціальні зміни і національна свідомість в Україні XX століття. – К.: Основи, 1997).


[Закрыть]. Однако в 1938 году русский язык стал обязательным предметом во всех украинских школах, начиная со второго класса, что свидетельствовало о начале политики ассимиляции. (В большинстве украинских школ русский язык преподавали и раньше, но только с третьего класса и с меньшим количеством часов в неделю[211]211
  «Українізація» 1920-1930-х років: передумови, здобутки, уроки / Відп. ред. Валерій Смолій. – К.: Інститут історії України НАНУ, 2003. – С. 342.


[Закрыть].) В середине 1930-х годов в газетах началась пропаганда русского языка как языка межнационального общения в СССР, языка коммунистического будущего.

49. Никита Хрущев и Иосиф Сталин на заседании ЦИК СССР (январь 1936)

Все возрастающий русскоцентризм режима был лишь одним из проявлений так называемого «Великого отступления» от пролетарского интернационализма[212]212
  Этот термин был введен в обращение русским эмигрантским социологом Николаем Ти-машевым. См.: Timasheff, Nicholas. The Great Retreat: The Growth and Decline of Communism in Russia. – New York: E. P. Dutton & Co, 1946.


[Закрыть]. При Сталине идея построения социализма в отдельно взятой стране одержала верх над идеей мировой революции, и в идеологический арсенал государства стал постепенно входить русский национализм. Украинцы и другие народы могли прославлять своих великих предков и национальные традиции, но лишь пока их действия не представляли опасности для культа русского «старшего брата». Одновременно с этим зрелый сталинизм открыто отбросил революционные идеалы равенства, утвердив привилегии нового класса советских руководителей. В конце 1930-х годов государство вновь обозначило свою приверженность традиционным семейным ценностям, запретив аборты и усложнив процедуру разводов. Переход от периода революционных экспериментов к консерватизму имел место также в образовании и культуре[213]213
  Новое исследование о «Великом отступлении»: Hoffmann, David. Stalinist Values: The Cultural Norms of Soviet Modernity, 1917–1941. – Ithaca, N.Y.: Cornell UP, 2003. О возвращении русского национализма и параллельных процессах в Украине см.: Brandenberger, David. National Bolshevism: Stalinist Mass Culture and the Formation of Modem Russian National Identity, 1931–1956. – Cambridge, Mass.: Harvard UP, 2002; Yekelchyk, Serhy. Stalin’s Empire of Memory. Russian-Ukrainian Relations in the Soviet Historical Imagination. – Toronto: Toronto UP, 2004 (укр. перевод: Єкельчик, Сергій. Імперія пам’яті. Українсько-російські стосунки в радянській історичній уяві / Пер. з англ. Микола Климчук і Христина Чушак. – К.: Критика, 2008).


[Закрыть].

Поворот к социальному консерватизму и Большой террор определили основные черты зрелого сталинизма, при котором партия и НКВД с другими наркоматами выступали лишь инструментами в руках верховного лидера. Культ Сталина, обязательное поклонение вождю, стал идеологической основой зрелого сталинизма, поглотив и марксизм, и идеалистические представления о революции. Советская печать способствовала созданию культов республиканских партийных лидеров, которые представали верными учениками и соратниками Сталина.

В начале 1938 года УССР навязали нового «вождя украинского народа» – ученика Сталина Никиту Хрущева. Будучи русским по национальности, Хрущев провел свою юность и начал свою партийную карьеру в Украине, но затем пошел на повышение в московский горком партии. Хрущеву пришлось привезти с собой в Киев людей из Москвы, так как большая часть украинского руководства была арестована и государственный аппарат практически не функционировал. Как и его предшественники, Хрущев без особых колебаний принялся избавляться от «врагов». Прежде чем в 1938 году волна террора в Украине пошла на убыль, Хрущев санкционировал аресты десятков тысяч людей[214]214
  Taubman, William. Khrushchev: The Man and His Era. – NY: Norton, 2003. – P. 116, 120.


[Закрыть]. Но для тех, кто пережил украинский голод и репрессии, правление Хрущева означало возврат к «нормальной жизни».

Установив полный контроль над политической жизнью, Сталин и его соратники в декабре 1936 года приняли новую конституцию, которая провозглашала право республик выйти из состава СССР и перечисляла всевозможные демократические свободы, правда, существовавшие исключительно на бумаге. В январе 1937 года в УССР была принята республиканская конституция – точная копия всесоюзной. На выборах в Верховный Совет СССР 1937 года 99 % украинских избирателей проголосовали за безальтернативных кандидатов «нерушимого блока коммунистов и беспартийных». Согласно введенной в 1937 году новой системе, лояльным гражданам не было нужды что-либо отмечать в бюллетене, они могли идти прямо к избирательным урнам. Если избиратель шел к кабинкам для голосования, он немедленно возбуждал подозрения, что собирается вычеркнуть официального кандидата. В июне 1938 года украинские избиратели подобным образом «избрали» республиканский Верховный Совет, состоявший из 304 депутатов. Среди тщательно отобранных депутатов было 186 украинцев и 111 русских[215]215
  Кульчицький, Станіслав. Форма і суть української радянської державності // Політична історія України: XX ст.: У 6 т. / За ред. Івана Кураса. – К.: Генеза, 2002. – Т 3. – С. 216–217.


[Закрыть], что явно не соответствовало национальному составу республики, в которой русских было около 10 %.

50. Стаханов с подарком Сталина. Фото Евгения Халдея (1935)

В середине 1930-х годов правительство постепенно отменило в городах карточную систему распределения продуктов и несколько повысило уровень жизни, хотя он по-прежнему был крайне низким. Во втором и третьем пятилетних планах производству потребительских товаров уделялось больше внимания, однако они продолжали оставаться доступными лишь отдельным социальным группам. Большую часть благ получала новая советская номенклатура, меньше всех доставалось крестьянам. Влияние новой политики на рабочий класс было неоднозначным. С 1934 года рабочим платили в зависимости от квалификации и количества произведенной продукции, а самые эффективные работники, так называемые «ударники», награждались дополнительными знаками отличия и премиями. С возникновением стахановского движения у них появилась возможность хорошо заработать. В 1935 году донецкий шахтер Алексей Стаханов перевыполнил норму в четырнадцать раз, добыв за шестичасовую смену 102 тонны угля. Естественно, это достижение стало возможным благодаря тому, что у Стаханова было несколько помощников. Тем не менее газеты сделали из простого шахтера символ всесоюзной кампании по увеличению продуктивности труда и освоению новых методов производства. Последователи Стаханова, получавшие существенное материальное вознаграждение, быстро появились и в других отраслях промышленности, однако начальство регулировало их количество, – при массовом стахановском движении планирование стало бы невозможным.

В эпоху зрелого сталинизма массовая политическая пропаганда стала осуществляться также через литературу и искусство. Партийное руководство запретило деятельность разнообразных литературных группировок, и в 1934 году был образован Союз писателей СССР – нечто среднее между министерством литературы и профсоюзом литераторов. Позднее по этому же образцу были созданы союзы художников, композиторов и кинематографистов, все они имели свои отделения и в Украине.